Том I. Обсидиановая тетрадь (гет)

Школьный музей имел сразу два минуса. Был слишком большим и совершенно не отапливался. Каркаров, кутаясь в песцовую шубу, минут десять наблюдал за страданиями отравителя, потом всё-таки сжалился и разрешил временно позаимствовать накидку у экспоната «Викинг Горм Любопытный. Чучело. 214-й год от основания института Дурмстранг».

С масштабами экспозиции тоже удалось совладать. Первые два зала были посвящены временам до введения Статута, магические предметы там перемежались с немагическими. Черепки, бусы и наконечники стрел можно было пропустить сразу. Тёмный Лорд вообще не признавал наличие магглов на земле. Северус решил, что крестража тут не найдёшь.

Эта штука должна была иметь богатую историю или принадлежать в прошлом великому чародею. Он, во всяком случае, рассуждал бы так. Если бы был Томом Реддлом. А «Рог дромарога с наговором от прыщей, 317-й год от основания института Дурмстранг» не претендовал на оригинальность.

Дальше тянулась нудная полоса школьной истории. Стенды с пожелтелыми колдографиями, медали, кубки, ячейки с памятными альбомами — от пола до потолка. В Хогвартсе подобное место тоже имелось, но Волдеморт не ценил школьные награды.

Наибольший интерес представлял последний зал. Здесь во вращающихся хрустальных шкафах хранились самые ценные реликвии. Кое-что Северус действительно видел впервые в жизни. Например, копьё, которое будет гоняться за тобой, пока не попадёт. Или ведьмино кресло с сюрпризом. Каркаров ласково смахнул пыль с жуткого агрегата, а Северус благоразумно сделал шаг в сторону. Какие там сюрпризы, он не знал, зато знал Каркарова. Приковать к этой штуке, пока не отдашь противоядие, было вполне в его стиле.

— А это что? — Северус задержался у дальней витрины.

Там, слегка светясь, парило в воздухе золотое колье. Какой-то непомерной, совершенно нечеловеческой красоты. Северус вообще был холоден к украшениям, но тут замер, как под гипнозом. Вещь была магическая, это точно. По-настоящему ценная. Можно сказать, бесценная. Сложно было предположить, какие у неё свойства — подписи не было.

— Не вздумай трогать! — прикрикнул директор, опасаясь подходить ближе, чем на два шага. — Это Брисингамен. Принадлежал Фрейе, сильной волшебнице, которую древние считали богиней. После неё — многим женщинам. Последней его обладательницей была Нерида Волчанова, основательница Дурмстранга.

— Во всех источниках значится, что Институт основал Харфанг Мантер, — вставил Северус с занудством записного отличника.

— На базе приюта, учреждённого Неридой. В те времена, когда магия считалась исключительно женским делом. И совершенно напрасно, — усмехнулся Каркаров. — Ты действительно хочешь знать подробности?

— Только про колье, — благоразумно уточнил Северус. — Удачу или защиту оно не даёт, иначе история Нериды была бы длиннее. А что даёт?

— Красоту, — покорно объяснил директор. — Брисингамен делает неотразимой любую женщину, но…

— Слишком влияет на мужчин? — догадался Северус, продолжая всматриваться в слёзы драгоценных камней.

— Именно, — Каркаров всё-таки приблизился к витрине. — Студентам мы его вообще не показываем. Не представляю, с чем можно такое носить, — прибавил он задумчиво.

— По-моему, только ни с чем, — догадался Северус.

— Мне тоже так кажется, — согласился Игорь. — Фрейя выкупила его у гномов за страсть, и в этом состоит предназначение ожерелья.

— Да, от такой красоты не оторвёшься, — тихо признал Северус. — В жизни не встречал более прозрачных изумрудов!

— Я вижу не изумруды, — грустно поделился Каркаров. — Колье для каждого выглядит по-своему. Считается, что этого ощущения должно хватать для полного счастья. Как думаешь, Снейп, на таких, как мы, это тоже распространяется?

Северус с усилием прикрыл глаза. Опять вернулось ощущение горячей волны — сверху вниз, снизу вверх по телу. Это возвращало на землю, но мешало сосредоточиться. И всё-таки, нет. Брисингамен — слишком женская вещь, слишком… чувственная, чтобы быть крестражем.

— Я думаю, что нам хватит торчать здесь, как двум идиотам, — ответил он через силу. — Тёмного Лорда никогда не занимали подобные глупости. Вряд ли он вообще мог видеть Брисингамен.

— Печально, — вздохнул директор школы. — На него стоит взглянуть хотя бы раз.

Он полюбовался на драгоценность ещё минут пять или десять, а когда со вздохом затемнил витрину, Снейп уже подевался куда-то. Как оказалось, вернулся в предыдущий зал и листал там альбомы конца сороковых годов. Даже накидку сбросил, чтобы не мешала работе.

— И что у тебя с памятью, Игорь! — посетовал он, сердито потирая затылок. Голова ещё побаливала после удара партой.

— Тёмный Лорд не только был здесь, но и преподавал. Угадаешь, какой предмет? — неприятно рассмеялся Снейп. — Это так похоже на Повелителя — всегда добиваться своего! Странно, что его здесь так скоро забыли.

— В Дурмстранге мало кто знает настоящее имя Тёмного Лорда, — с усилием ответил Каркаров. — Да и не о чем особенно вспоминать. Он вёл защиту всего год. Мы с Долоховым как раз заканчивали институт. После этого герр Реддл отправился своей дорогой, а мы своей. Как бы.

— В выпускное путешествие? Тем же маршрутом, что и он? — прищурился Северус.

Каркаров, не отвечая, глядел на старую колдографию: выпускники и преподаватели на фоне школы и озера. Весенний ветер раздувал мантии волшебников. Он и Антонин стояли рядом и чему-то смеялись. Сейчас уже не вспомнить, чему. Какой-нибудь небезопасной, но остроумной задумке.

Лицо у Долохова тогда ещё не было перекошено. И лицо молодого преподавателя защиты тоже имело человеческие черты. С вежливой улыбкой он спрашивал о чём-то старого директора Холлстедта, прикрывая ухо от ветра. Или прячась от колдокамеры. То, что Снейп его разглядел, было поистине удивительно. Впрочем, в тот весенний день сам Лорд ещё не знал, что сделается Лордом. Как Долохов не знал, что будет гнить в ледяной тюрьме за сотни миль от дома. А Холлстедт не знал, что скоро его сразит драконья оспа. Любопытная штука — жизнь!

— Я возьму альбом. Рассмотрю подробнее на досуге. А то вдруг здесь с ним что-нибудь случится, — объяснил Северус, намертво вцепившись в находку.

— Делай, что хочешь, — отмахнулся Каркаров и, не оборачиваясь, направился к выходу.

* * *

В принципе, устроено всё было несложно. Просто непривычно. В Дурмстранге отсутствовали факультеты и деканы. Имелись только курсы, для каждого свой куратор. Лекции читали всему классу, для практических занятий класс делили надвое. Студенты и преподаватели жили на разных этажах, но все в хвостовой части замка, за Вальхаллой. Занятия проходили в головной. Много тренировок — от квиддича до забегов по горам. Вообще занятия часто выносились на свежий воздух. Снаружи было теплее.

Загадочный феномен с отоплением института Северус так и не постиг. Видимо, горы, обступившие замок, не прогревались под солнцем, а ледяные подземные озёра довершали процесс заморозки. Или древняя защитная магия Дурмстранга питалась теплом. Загадочные порождения зимнего океана с мёртвыми глазами и белыми совами наверняка не нуждались в обогреве. А вот Северус иногда нуждался, и для этого выбирался из замка. Ну и для осмотра окрестностей.

Далеко он старался не отходить, так как не был уверен, что сумеет вернуться. Тут тоже хватало непонятных заморочек. Покидая Дурмстранг навсегда, ты забывал местоположение школы. Покидая его на время, вроде как мог аппарировать обратно. Но каждый раз оказывался в новом месте, из которого приходилось долго выбираться, ориентируясь по звёздам. Рисовать карту местности запрещалось. Как и рассказывать непосвящённым, где находится школа. За такие проступки сразу присылали белую сову. Что следовало за этим, Северус не смог ни у кого дознаться. Местные смотрели так, будто он не только назвал Волдеморта по имени, но и послал по матери.

На тот случай, если сова не успела долететь, имелась защита в воротах. Каменная змея плевала в чужаков смертоносным ядом, от которого нельзя было увернуться. Это был далеко не весь перечень ловушек, но в целом становилось понятно, что древние маги не дурака тут валяли, а страдали манией преследования. К концу первой недели Северус тоже начал ею страдать. Вздрагивал даже при приближении собственной хромой совы, которую регулярно выпускал на прогулку в надежде, что не вернётся. Но птица всегда прилетала назад. Причём, с каждым разом видела и летала всё лучше. Хоть кому-то шло на пользу пребывание в этих неласковых местах! Про себя Северус такого сказать не мог.

Он добросовестно повышал образование: читал полезные книжки и оттачивал заклятия. Но главная задача не приближалась к решению. Вполне возможно, что в Дурмстранге не было никаких зацепок. Что Том Реддл занимался здесь примерно тем же: расширял кругозор и совершенствовал преподавательские навыки. Ха.

В отведённую ему комнату Северус почти не заглядывал. Спать он не любил, а больше там делать было нечего. Пока добежишь из конца в конец змея, полдня пройдёт! Проще было ночевать в чулане. Долго ли наколдовать кушетку? Магических приспособлений он не боялся. А Том Реддл, так даже любил их. И наверняка привык находиться в окружении артефактов за время работы в полуподпольной лавке «Горбин и Бэркес». Что-то он видел своё в этих предметах, как-то научился различать их голоса и выстраивать созвучия. По какому принципу? Нечто забытое, чему никто не придаёт значения. От чего давно не ждут опасности. И вместе с тем достойное внимания великого чародея. Что?

Северус часами лежал без сна, разглядывая приборы на стеллажах. Наверняка, и Реддл их видел, но как? Например, Брисингамен вообще не имел универсального облика. Северус всё-таки не списывал со счетов эту странную штуку. Принцип спрятать нужную вещь на видном месте никто не отменял. Хотя это и было не в стиле Повелителя. Чтобы главное сокровище Тёмного Лорда, частица его бессмертной души, хранилась в таком легкомысленном предмете? Безусловно, прекрасном, древнем и магическом, но не имеющем отношения к истинному величию. Возможно или нет?

С такими мыслями Северус засыпал. Но от постоянных размышлений или от магического фона, о котором предупреждала Гилленхаммер, сны приходили неспокойные. Мерещилась белые безглазые птицы. Падающие на голову стеллажи, с которых сыплются и сыплются астролябии. Рыжая девушка в Брисингамене — невыразимо прекрасная, но неизменно мёртвая. И тёмный подземный коридор с зелёными факелами — бесконечный и одинокий путь в черноту. Северус просыпался с больной головой и не сразу вспоминал, где находится.

В этот раз голоса за стеной вернули его в реальность прежде, чем он успел открыть глаза. Вообще-то, стены были толстенные, но в том месте, где чулан закрывался доской, слышимость была превосходная.

— Стоит ли так переживать? Ведь пока всё тихо! — журчал нежный и мелодичный голос.

— Это ничего не значит! — отвечал другой — низкий и гневный. Сложно было себе представить более непохожие женские голоса.

— Думаешь, я трясусь за своё место? — оскорблено осведомилась профессор Гилленхаммер. — Да я бы радовалась такой проблеме! Но это только начало — понимаешь? Ты знаешь, что наш распрекрасный директор уже отказался принимать в сентябре магглорождённых?!

— Нет! — ахнула профессор Айна.

— Чего ещё от него ждать? Зато преподавательский состав усиленно расширяем! До конца года я подожду, чтобы не устраивать скандал перед экзаменами. Но если этот… ассистент не уберётся, я за себя не ручаюсь!

— Может, от него ещё будет польза, — утешила её профессор Айна.

— Тор знает, какая от него польза! — проворчала Гейрскёгуль. — Чернокнижник какой-то. То как выдаст что-нибудь кручёное — половину седьмого курса в лазарет спровадил. То стоит и глазами хлопает. На третьем курсе боггарта проходили, так он чуть в обморок не грохнулся! Или притворился опять…

— А если на нём нет этой Тёмной Метки? — с надеждой предположила фейри.

— Да на нём негде эту метку ставить! — воскликнула её подруга. — Побудь денёк с этим ядовитым паучком! Смотрит так, будто лапками по тебе бегает. Меня потом так и тянет помыться. Его бы тоже помыть не мешало, кстати.

— Если в замке станет слишком много тёмных, мне придётся уйти, — грустно изрекла профессор Айна.

— Не убивай меня! — охнула Гилленхаммер.

— Ты же знаешь, мы по-другому не можем. Все наши ушли ещё при Гриндельвальде.

— Ну уж нет. Такого мы не допустим, — гневно изрекла преподавательница защиты. — Я потому и хотела тебе показать определитель врагов. Надо понять, сломан он или нет. Ты ведь чувствуешь тёмные чары?

— Если дотронусь до предмета, то почувствую, — прозвенела фейри.

— Вот — полюбуйся! — изрекла великанша, шагнув в чулан. — Теперь без заглушающих чар никуда. Вы здесь давно, мистер Снейп?

— Я здесь всегда, когда могу вам понадобиться, — тихо ответил ассистент, поднявшись из-за стола. — С добрым утром, профессор Гилленхаммер, профессор Айна. Если вам случайно потребуется проявитель врагов, он на третьей полке слева. Рядом с вредноскопом. Приборы исправны, я проверял.

— И так каждый день, — пожаловалась подруге преподавательница защиты. — Мне должны за вредность давать молоко единорога. Вы не хотели бы пройтись, юноша? Осмотреть границы замка, побродить по фьёрдам? Получасовая прогулка перед завтраком отлично стимулирует аппетит. А то мне начинает казаться, что вы никогда не едите и не спите.

— Обычный определитель, — проронила фейри, отложив зеркальце. — Мне кажется, тут вообще нет по-настоящему проклятых предметов, — прибавила она, скользнув глазами по стеллажам.

Глаза были нечеловеческие — сплошь весенняя зелень. Узкие кошачьи зрачки и никаких белков. Брисингамен ей точно был без надобности. Такая красота слепила сама по себе. Просто Северус предпочитал не смотреть на зеленоглазых женщин.

— Мистер Снейп, а вы можете дать мне руку? — улыбнулась профессор Айна.

— Нет, профессор, — ответил он резче, чем следовало.

Преподавательница защиты только хмыкнула. Преподавательница магии природы чуть наклонила голову:

— Почему же? Я не кусаюсь.

— Я очень рад это слышать, профессор, — заверил Северус. — Я тоже не кусаюсь. И вообще имею мало общего с подопытным пикси.

— В таком случае вас не затруднит спуститься после завтрака в подвал, не правда ли? — насмешливо спросила Гилленхаммер. — Поможете мне обучать выпускной курс заклятию патронуса.

— В подвале? — не удержался Северус.

— А где же ещё? Было бы неразумно отпускать дементора бродить по всей школе, верно? — профессор Гилленхаммер не сводила с него насмешливый взгляд. — Только скажите сразу, если имеете проблемы со светлыми защитными чарами. Иначе я не ручаюсь за вашу жизнь.

— Не беспокойтесь, профессор. Всё будет в порядке. Как и всегда, — заверил Северус. Ничего, что побелел при этом, как смерть. — Могу я пойти потренироваться? Во фьёрдах.

— Ступайте, кто же вас держит? — кивнула Гилленхаммер, переглянувшись с подругой.

Северус по стеночке выскользнул из узкой кладовки, аккуратно перешагнув через волосы фейри.

— Обидчивый, — заметила профессор Айна.

— Может, они там в Англии все такие, — предположила Гейрскёгуль. — Ни слова в простоте.

Чёрт бы побрал этих ведьм! Северус готов был поспорить, что упрямая великанша только сейчас выдумала практическое занятие в подвале. Может, уже показать ей Метку, чтобы успокоилась? Или сразу Морсмордре? Он бы рискнул, но без Повелителя колдовство не действовало. И вообще, надо было срочно настроиться на светлые чары. На самую невинную магию. Иначе, чтоб их всех Круциатусом пробрало, в подвале состоится очередной спектакль с участием мистера Снейпа. Он даже не сомневался, что чокнутая валькирия способна запереть человека с дементором и спокойно ждать финала.

Увы, сегодня её ассистент был далёк от патронуса. И вообще побаивался этой магии. Едва ли не больше, чем дементора. Не только потому, что патронус напоминал о Лили Эванс. Просто с тех пор, как принял Метку, Северус вызывал серебристую лань всего однажды. Не совсем самостоятельно, в не совсем трезвом состоянии и не с этой волшебной палочкой. Он уже и не помнил толком, как так получилось. Но на трезвую голову отлично помнил, что Метка исключает патронуса. Всё-таки Северус хорошо учил ЗОТИ. В дополнительной литературе имелось немало примеров неосторожного использования тёмными магами светлых заклятий. Были случаи, когда при попытке создать заступника из волшебной палочки сыпались ядовитые личинки, которые за десять секунд сжирали и палочку, и чародея. Дело не шуточное.

Но и дементор тоже.

Минут десять Северус сидел на солнышке, любуясь пустынным берегом озера и не решаясь произнести заклинание. Но, в конце концов, если Лили захочет, чтобы его сожрали живьём, разве она будет не права?

Первый взмах палочкой ничего не дал, как и последующие десять. Но всё лучше, чем личинки. Закрыв глаза, Северус попытался думать о старой подруге не как о мёртвой. Вернуться в те времена, когда она не была мертва. Представить что-нибудь из того, что мучительно и тщетно пытался забыть.

Её окно, потонувшее в плюще. Её смех в глубине дома. Её восторг от первой встречи с Хогвартсом. Извилистую дорогу от Хогсмида в длинных вечерних тенях. Суровый голос мадам Пинс, выдворявшей их с Лили из библиотеки после отбоя. Смешное заклинание для игры в снежки, придуманное Лили. Её прохладные пальцы на его лбу — синяки Северус ловил регулярно, и мисс Эванс здорово натренировалась их залечивать. Искры в её глазах, слетевшая с плеча лямка летнего сарафана, палочка из зелёной ивы. «Только не будем ссориться! Давай всё обсудим. Поговорим серьёзно. Сейчас, чтобы не портить каникулы». «Сев, я устала с тобой говорить. Ты меня не слышишь». «Я научусь слушать. Я так не могу, Лили! Может, придумаем что-нибудь?» «После ЗОТИ, ладно? А то я с этими экзаменами, как бешеная. Ещё и тебе прилетит…»

Экспекто Патронум. В какой-то момент сверкающий, едва различимый на свету силуэт сорвался с палочки, но Северус сомневался, что сможет это повторить. Воспоминания уже понеслись дальше: в другую весну, к другому озеру. К полосе молчания, к чёрной лихорадке, захватившей его с окончанием школы. К тому засасывающему в темноту коридору, за которым только ничто и смерть. Плёнка оборвалась, и Северус вернулся в реальность, будто вынырнув из-подо льда.

— Красивый патронус! — сообщили ему одобрительно.

Человеческий голос заставил выйти из ступора. Северус поднялся с камней и оглянулся. Профессор Ларсен бодро махал рукой, слезая на мелководье с гиппокампа (1). Увернувшись от смертоносных зубов, он сбросил с водяной лошади уздечку и ловко отпрыгнул в сторону. Конь ударил по воде рыбьим хвостом и умчался на глубину, далеко расстелив за собой пенную гриву.

— Определённо, зачатки разума в них есть, — объявил Айрик. — Но надо собрать кучу доказательств, чтобы перевести какой-либо вид из разряда зверей в разряд существ.

Северус ничего не ответил. Он сомневался, что плотоядных тварей, которые любого готовы утащить на дно, следует относить к разумным особям. Но он и насчёт людей сомневался. За редкими исключениями.

— У меня есть теория, что патронусы тоже разумны, — выдал новую сенсацию профессор Ларсен.

Он уже выбрался на берег, обсушился чарами и был готов к дружеской болтовне.

— Вот у вас говорящий патронус?

Не знаю.

— Как и у всех, — осторожно ответил Северус. — С ним можно передать короткую весть.

— А знаете ли вы, что патронусы не всегда пересказывают текст дословно? — осведомился Айрик. — Иногда они переставляют слова. Или передают общий смысл. Что вы об этом думаете?

— Слабые чары? — предположил Северус. — Выходит, получив патронуса, надо посылать за уточнением сову.

— Если смотреть на патронуса, как на средство защиты и связи, — вздохнул Айрик. — Но если смотреть на него, как на существо, способное к коммуникации, открываются иные перспективы. Конечно, патронусы не возникают сами по себе. Мы создаём их магией. Но ведь не все магические существа появляются на свет обычным способом! Саламандры рождаются из пламени, а фениксы — из пепла. И имеют не меньше прав на существование.

— Айрик, скажите, а что за узор там, на восточной стене?

Рисунок был не очень отчётливым, и вблизи, наверное, казался, бороздами на камне. Но издалека в косых лучах солнца становилось заметно, что линии складываются в фигуру.

Ларсен даже не обернулся.

— Знак Гриндельвальда, — сказал он, сразу нахмурившись. — Столько лет прошло, а ни соскоблить, ни замазать! Может, оно и к лучшему. Как предостережение. Не люблю лишний раз смотреть на эту мерзость. У меня тогда оба деда погибли. Война даже на магглов перекинулась! А до Англии почти не докатилась, верно?

Северус на секунду прикрыл глаза, запоминая положение рисунка.

— Докатилась, хотя сам Гриндельвальд остерёгся ступать на берег, — отозвался он. — Но точно могу сказать, что победитель Гриндельвальда жив-здоров и работает директором Хогвартса.

— Дамблдор, наверное, совсем старик? — предположил Айрик. — Вы его знаете лично? Уверен, он удивительный человек!

— Весьма удивительный, — подтвердил Северус. — Прошу прощения, мне пора. Хочу кое-что почитать перед завтраком. Подготовиться к занятиям.

— Тогда удачных занятий! Я, пожалуй, ещё побуду здесь. Пообщаюсь с гриндилоу, — Ларсен понемногу возвращался к обычной жизнерадостности. — Между прочим, вы бы не подходили к воде так близко! Тут разные твари водятся, могут напасть. Особенно, на русалочьей неделе, когда нёкки выбираются на берег. Они предпочитают охотиться на магглов, но и магом не побрезгуют. Особенно, нетрезвым. Кстати! — воодушевился специалист по разумным расам. — Если возникнет желание пропустить стаканчик, я к вашим услугам! Вовсе не обязательно торчать тут безвылазно. Я знаю пару неплохих мест в Осло. Ужасно хочется разузнать побольше про Дамблдора и Хогвартс.

— Я буду иметь это в виду, — пообещал Северус. — Всего доброго.

На полдороге, в самом узком месте, его уже ждали. Но иных путей к замку не проложили, и отступать было поздно. Северус поджал губы, достал палочку и пошёл вплотную к скале, чтобы ненароком не упасть в океан. Всего ребят было семеро. Трое показались впереди: Йоханнессены и Ол Оен, наголо обритый после лазарета. Позади из-за скал выступили Михаил с Демитаром и ещё двое семикурсников — из тех, что не попали на практикум по Пожирателям. Разговор, как и следовало ожидать, повёл Добрев.

— Так вот, чей патронус скачет по скалам! — процедил он, держа за спиной правую руку. — Вынюхиваем, высматриваем? А мы тут спорили, кто нам вставляет палки в колёса!

— Будь у меня такая цель, вы бы не собрали колёс, — скупо улыбнулся Северус. — Пока я не записал вас поимённо в личные враги, пропустите преподавателя. Дети.

Дети переглянулись, но ни один не двинулся с места. Хотя парочка за спиной Малышева зашепталась, а Йон начал нервно озираться.

— Мы и не думали вас трогать, — заверил Малышев. — Вы сами тут поскользнётесь. А все подумают, что вы резко надумали вернуться домой. Спорим, что директор обрадуется?

Вот уж что нет, то нет.

— Я не участвую в спорах, — покачал головой Северус. — Не принимаю условий и не заключаю сделок. Но могу помочь вам досрочно закончить образование. Если вы в этом не заинтересованы, предлагаю уйти с дороги. Во второй раз. Третье предложение будет последним.

— И что потом? — усмехнулся Демитар. — Мало тебя отделали в прошлый раз? Жаль, меня там не было!

— В этом вы можете винить только себя, Добрев, — напомнил Северус. — Но то был урок, а теперь мы не на уроке. Я понял ваше предупреждение и с нетерпением жду, что будет дальше.

— Нарочно нарываетесь?! — не выдержал красный от волнения Йохан. — Вы тут на пару месяцев. Вас же по-человечески просят не доставать нас!

— А вместо этого достать кое-что нужное нам. Из хранилища артефактов, — негромко прибавил Михаил. — У нас туда нет доступа. Соглашайтесь, герр Снейп! Семерых вам не одолеть. Мы подготовились.

Свихнуться можно. Да когда же это, мать вашу, закончится? В следующий раз, кто бы ни прицепился, надо с разгону пускать Аваду.

— Нет нужды справляться со всеми, — проговорил Северус очень спокойно — по слову на каждые два удара пульса. — Моё Империо до сих пор в силе. Раз кто-то на вас доносит, спрашивайте со своего. И будьте осторожнее, если надумаете сами снимать проклятие. Выберете не того — сведёте с ума. Выберете того — он перестанет дышать.

Судя по выражению лиц, студенты старательно осмысливали новый материал.

— А дышать-то почему перестанет? — не выдержал Йон.

— Потому что я ему так велел. Это же Империо! — нетерпеливо растолковал Северус. — Всё, можно пройти? Меня ожидает более приятное общение. С дементором.

— Он врёт! — резко сказал Добрев. — Заклятия со смертельным исходом запрещены. Это просто уловка.

— Это просто Слизерин, — вздохнул Северус. — Юноша погибнет сам. Я ни при чём.

— Но с вашей смертью заклятие спадёт, так? — Демитар сделал пару шагов навстречу, подняв палочку.

Не исключено, что хотел только припугнуть, но Северус проверять не стал. Ему нужен был стойкий зрительный контакт. Добрев застыл, смутные образы начали выстраиваться во временную цепь, но резкий оклик заставил оборвать сеанс легилименции. Жаль! В любой другой момент мальчишки нажалуются учителям из-за незаконного вторжения в сознание.

— Что вы столпились в узком месте? — с лёгким раздражением спросил профессор Ларсен. — Опять какие-нибудь проделки с утра пораньше?

— Нет, профессор.

— Нет, профессор.

Видимо, топить за день по двое преподавателей считалось перебором даже в Дурмстранге. К тому же, Айрика любили и жалели за лёгкую придурковатость. Везло человеку, что сказать!

— А герр Снейп вам зачем? — специалист по разумным расам придал своей физиономии как можно более строгое выражение.

— Мы ему окрестности показывали, профессор, — объяснил Михаил. — Так ведь, герр Снейп?

Северус удивлённо поднял брови — вдруг пропустил Империо на свой счёт?

— Нет, не так, — возразил он, с достоинством отлепившись от стены. — Вы грозились скинуть меня в океан, если не закрою глаза на ваше беспрецедентное поведение. Требовали что-то украсть у профессора Гилленхаммер. Я как раз собирался выяснить, что. Но пусть теперь с этим разбирается директор. Нет худа без добра, — улыбнулся он остолбеневшему Айрику, — теперь, что бы со мной ни приключилось, за несчастный случай это не примут. Идёмте, коллега, а то опоздаем к завтраку! Мне как раз вспомнилась чудная история про Хогвартс и тамошнюю воспитательную систему.

1 — Гиппокамп: хищная полулошадь-полурыба.