Пожалуйста, Сев, не шути! (джен)

Они молча сидели на кривой, пыльной кровати в одной из комнат Паучьего Тупика, которую Снейп великодушно выделил им «в рамках симбиоза». За стеной было слышно, как он что-то бормочет, записывая свои наблюдения об их «интеграции». Жар от новых Меток на их предплечьях всё ещё пылал, словно стыдливый рубец.

Гермиона первой нарушила тягостное молчание. Она говорила так тихо, что слова едва долетали до Гарри, будто боялась, что сама стена их услышит и донесёт.

— Гарри, — её голос дрожал. — Я... у меня есть теория. Безумная.

Гарри поднял на неё усталые глаза. После всего, что произошло, понятие «безумный» стало весьма растяжимым.

— Я слушаю.

— Мы изучали психопатию Северуса... его холодную форму. Эмоциональную тупость. Но в маггловской психологии есть и другие классификации. Есть... горячая психопатия. — Она обхватила себя за колени, стараясь сформулировать. — Это когда эмоции есть. Даже очень сильные. Ярость, страх, зависть, восторг. Но они... извращены. Искажены. Лишены эмпатии, совести, морального компаса. Это как... пожар в библиотеке. Всё горит, но никакого смысла в этом огне нет, только хаос и разрушение.

Гарри медленно кивнул, начинав понимать, к чему она ведёт.

— Ты о... нём?

— Думай, Гарри! — прошептала она с отчаянной убеждённостью. — Он не лишён эмоций. Он кипит от гнева, он жаждет власти, он панически боится смерти! Его мотивы — это не холодный расчёт Северуса. Это буря! Но буря, направленная только на себя, на свои желания и страхи. Это... классическая «горячая» психопатия. Нарциссическое, истероидное расстройство личности в самой острой форме.

Она сделала паузу, давая ему осознать.

— А теперь представь... что будет с таким человеком, если его единственным «другом», его главным советником, станет тот, чьё мышление абсолютно лишено этой бури? Чьи холодные, безэмоциональные отчёты и теории он вынужден пропускать через себя каждый день?

Гарри замер. Картина выстраивалась в голове с ужасающей чёткостью.

— Его мозг «кипит», — тихо сказал он.

— Именно! — Гермиона почти не дышала. — Он пытается осмыслить данные, пришедшие из другого измерения! Для Северуса его одержимости — это логичные цели. Для Волдеморта — это страсти, огонь, который жжёт его изнутри. Он смотрит в ледяное зеркало разума Северуса и видит там своё собственное, искажённое до неузнаваемости отражение. И он не может это принять. Он не может это переварить. Это не вписывается в его картину мира!

Она посмотрела на Гарри с широко раскрытыми глазами, полными смеси ужаса и научного трепета.

— Мы думали, что Северус — его идеальный инструмент. А он... он его личный ад. Его наказание. И, возможно... усугубляющий фактор его собственного безумия. Постоянное столкновение с этой ледяной, бесчувственной логикой... оно не успокаивает его бурю. Оно раскачивает её сильнее. Заставляет сомневаться в собственных чувствах, в своей правоте. Он сказал, что его мозг восстанавливается после трактата Северуса. Гарри, это же крик души!

Гарри откинулся на спинку кровати, смотря в потолок с паутиной в углу. Это было слишком. Слишком огромно и слишком странно.

— Значит... мы теперь в армии, которой командует сумасшедший, а его главный генерал — это ходячее противоядие от любого намёка на человечность, которое в этом сумасшедшем ещё осталось. И этот сумасшедший нам... сочувствует.

— Да, — выдохнула Гермиона. — И это делает его ещё более опасным. Потому что он не просто монстр. Он... страдающий монстр. С травмой, нанесённой его же самым верным слугой. И мы теперь часть этой... этой больной системы.

Они сидели в тишине, прислушиваясь к ровному, безэмоциональному бормотанию Северуса Снейпа за стеной. Он был тем самым фундаментом, на котором держалась власть Волдеморта. И тем самым тараном, который медленно, день за днём, разрушал разум своего повелителя.

И они, с своими новыми Метками, стали частью этого разрушительного симбиоза. Не солдатами, не рабами, но... наблюдателями в самой сюрреалистичной и опасной клинической картине, которую только можно было представить.

Гарри поймал себя на мысли, что ему почти жаль Тёмного Лорда. Почти.