Милая ложь Элисон | Ali's Pretty Little Lies (гет)

Не было звука долгожданней, чем трезвучие гитары — рингтон, выбранный специально под сообщения от Ника: «Какой у тебя любимый предмет в школе?», — а в конце очкастый смайлик, губы непроизвольно сжимаются в ухмылке. «Раньше я очень любила английский, но после того, как приходится читать кучу нудных книг, теперь, наверное — читальный зал», — добавила смеющиеся рожицы, она решила, что ему не стоит знать, что сильней всего ее душа лежит к естественным наукам, боясь выглядеть невыносимой всезнайкой. «У меня также», — ответил он, и Элисон не сдержала смешка, она уже хотела было заблокировать экран телефона, как в последнюю секунду высвечивается очередное сообщение от Ника: «Блин, все забываю спросить… помнишь вашего вожатого из лагеря, которого покусали пчелы?», — брови взметнулись вверх, губы в напряжении сомкнулись, улыбку как рукой сняло, но это был не конец: «Как его звали?», — вопрос, от которого внутри все похолодело, она прикусила внутреннюю сторону щеки, пока пальцы в нерешительности повисли над экраном. «Я поняла, о ком ты», — напечатала через секунду. — «Но я не помню», — как нельзя кстати подъехал знакомый Субару, задняя дверь со щелчком распахнулась, и на улицу ступила Ария, неся под мышкой свою дурацкую свинью Петунию. «Потом поговорим», — опустив глаза в телефон, успела напечатать Элисон. «Буду ждать», — сразу же ответил, она выключила телефон и убрала в карман, направляя свой изучающий взор на отца Арии, что был за рулем. У нее было не так много времени, чтобы полюбопытствовать, но она заметила, что он был в какой-то нелепой рваной футболке с неприлично выцветшим застиранным рисунком, который уже с трудом можно было разобрать, редеющие темные волосы неаккуратно торчали во все стороны, а еще эта махровая щетина, которую некоторые считали привлекательной, однако Элисон брезгливо поморщилась. Его реакция не заставила себя ждать, словно почувствовав — он обернулся, — нет, к такому она оказалась не готова и тотчас же потупила взгляд, как ни странно, но он тоже почти сразу отвел взгляд, будто все понимая… А если это так, то Ария тоже в курсе, ведь так? Если Ария поделится с ней этой тайной, совсем не обязательно, но, может быть, Элисон многозначительно ответит, что понимает, каково это, — что их ситуации схожи, ведь она тоже застала свою маму с каким-то мужчиной в торговом центре. Хранить тайну — это как быть взболтанной банкой кока-колы, чье шипучее содержимое давит на стенки, готовое прорваться фонтаном. Было бы славно поделиться с кем-нибудь, особенно с тем, кто мог бы утешить. Взбираясь по ступенькам крыльца, Ария села на качельку рядом.

— Как дела? — спросила, смотря в упор.

— Ничего необычного, — пожимает плечами. — А у тебя? — ее взгляд устремляется на Арию.

— Мне нужно с тобой поговорить… — оттолкнулась она, медленно раскачивая качель.

— О чем? — сердце затрепыхалось, Элисон была в предвкушении, еле сдерживая подступающее веселье.

— Ты ведь в курсе, что после уроков я хожу в драмкружок? — покрутила она браслет на запястье. — В общем сегодня пришел новый участник, — ее взгляд все еще был прикован к бусинам на браслете. — Это был Тоби Кавана, — поднимает она резко взгляд, в упор смотря на Элисон. Инстинктивно обернувшись, словно Тоби мог быть где-то рядом, Элисон занервничала.

— Он вернулся, — и это был совсем не вопрос.

— Да, — коротко бросив, Ария вонзилась зубами в свой палец. — Если бы ты только знала, как он смотрел на меня… а затем упражнение на речь, нас поставили в пару, я должна была придумать фразу, а он — повторять до тех пор, пока она не исказится. Я выбрала «Летом снега не бывает», и мы гоняли ее туда-сюда, туда-сюда, — рука Арии взметнулась, вторя рассказу. — Пока Тоби не сказал: «Я знаю, что ты сделала прошлым летом», — ее глаза в испуге округлились. — Может быть, он что-то знает? — всмотрелась с надеждой в Элисон.

Зажимая поржавевшую цепь, перед лицом возникает образ Спенсер, ведь именно она присутствовала при той ссоре с Тоби, после чего пришлось заставить ее пообещать, что она сохранит этот секрет. Казалось, безопаснее держать все случившееся под замком.

— Тоби не знает, что мы сделали, — утвердительно сказала Элисон. — Да и та история с Дженой произошла аж прошлой весной, а не летом, он просто псих, — она взглянула на притихшую Арию. — Ты это хотела мне рассказать? — в голосе сквозило разочарование.

— Ну да, — непонимающе нахмурилась. — Разве ты не считаешь это проблемой? Тоби псих.

— Да, но этим никого не удивишь, — высокомерно хмыкнула. Положив голову на плечо Арии, поразмыслив, как же грамотно заставить Арию разговориться, — Элисон решилась на самый отчаянный шаг. — Знаешь, у меня кое-что произошло, и мне не с кем об этом поговорить, — в горле запершило, взгляд устремился на ровный газон. — Я почти уверена, что мои родители разойдутся, — произнеся это вслух, ком, вставший поперек горла мешал выражать мысль и дальше.

— С чего ты решила? — Ария обернулась, всматриваясь в ее лицо.

— Они постоянно ругаются, — взглянула на свои ладони. — Мама сказала, что им с папой кое-что нужно рассказать нам с Джейсоном, уверена — дело в этом, — это оказалось легче, чем она думала, однако это все — на этом точка, выворачивать тайну матери она не собиралась. Точно не сейчас.

— Это ужасно, — взгляд Арии наполнился неподдельным сочувствием, это подарило мимолетное удовлетворение, однако, Элисон этого, оказалось, так некстати — недостаточно, Ария все еще молчала. — Не знаю, что буду делать, если родители разведутся, — произнесла потеряно. — Но ужасней всего мысль, что у них появятся другие отношения. Ты никогда не думала об этом? — хитрый прищур, который Ария, зарывшись глубоко в себе — даже не заметила.

— Нет, — она аж сжалась, лицо ее окаменело, губы едва размыкались.

— Твоя мама очень красивая, еще и плавает в море арт-дилеров, а твой отец круглосуточно окружен симпатичными студентками, это более чем возможно, разве нет? — Элисон внимала каждой эмоции, что словно фотографии — одна за другой — сменяли друг друга, показывая то стыд, то страх, то чувство глубокой обиды.

— В жизни многое возможно, — ответила отстраненно, а затем ее неморгающий взгляд застыл где-то на лужайке, ее губы разомкнулись, возможно это был момент истины — и она была готова расколоться, но что-то помешало ей, — ее интерес упал на что-то, что было позади Элисон, а еще она резко выпрямилась, покидая качель, что Элисон откатилась назад.

— О! Джейсон!

— Привет, — неприветливо буркнул он, поднимаясь по ступеням с перекинутым через плечо рюкзаком.

— Как жизнь? — голос Арии сделался таким детским, писклявым — совсем на себя не похожим. — Рад, что на носу выпускной?

— Не особо, — даже не посмотрел на нее, открывая дверь, и перед ее носом захлопывая.

Ария вернулась на качель, выглядя разочарованной, Элисон впилась ногтями в ладони, чувствуя себя преданной, униженной, неоцененной. Как она посмела? Ария специально сменила тему! Знала ли вообще?.. или скрывала? Элисон только что все как на духу выложила, причем не просто какую-то ерунду, а то, что было для нее крайне важным и страшным событием. Неужели Ария настолько бестактная и борзая, что посмела не ответить взаимностью? Ну и какая она подруга, раз так поступает? — гнев отобразился на ее лице, уродуя. Ярость, точно огонь, облепивший со всех сторон, как тяжелый беспросветный плащ. Приняв правила ее игры, Элисон деланно улыбнулась, ткнув Арию в плечо:

— Все еще любишь Ноэля?

— Спрашиваешь! — глаза Арии восторженно загорелись. — Он что-нибудь говорил обо мне?

— Представь себе, — кивнула, нагло солгав, пока ее выражение — точно морда хищного зверя — прожигающе уставилось на нее, словно на дичь.

— Ну? — затрепетала Ария.

— Я была у него в гостях, но произошло кое-что странное… я сказала ему о тебе, а он сказал, что ты для него всего лишь друг, — Элисон сделала небольшую паузу, после чего положила руку ей на колено, сочувствующе сжав. — Ты во френдзоне.

— А-а… — всего секунду назад ликующее выражении Арии мигом изменилось, уголки ее губ опустились, а взгляд потускнел.

— И вообще он сказал, что влюблен в меня, — наслаждаясь тем, что рвала чужое сердце в клочья, Элисон безжалостно продолжила: — И, кажется, у нас взаимно…

— Серьезно? — откинулась она назад, прячась в своем коконе бесстрастия. — Это же здорово! Поздравляю! — ее тон стал неестественно бодрым, в нем слышалась сдерживаемая хрипотца, нервная восторженность, словно ее только что прошибло током.

— Но я не буду с ним встречаться, если ты против, — сделалась понимающей, растроганно коснувшись ее предплечья.

— Я поняла тебя, — то, что это ее разрушило — было очевидно, ее взгляд — он застревал в пространстве, почти не фокусируясь.

Всего какая-то жалкая вспышка — и Элисон почти сожалела о своей садистичной лжи, — скорее всего, узнай об этом Ноэль — он согласился бы сходить с Арией на свидание, Элисон стоило лишь попросить… И она правда хотела сделать это, но зачем ей подставляться ради той, которая совсем не ценит их дружбу, и сама не готова вложиться?.. Дружба — это обмен, рыночные отношения: купи — продай, это истина жизни, это логично, — без обид, Ария.

— Мне пора идти, — лицо Арии пошло рябью, вот-вот не выдержит — и разрыдается прямо на месте, она достала свой телефон, посмотрела в него, а затем произнела: — Я нужна маме.

— Какие-то проблемы? — прищурилась Элисон, стоило яркому солнцу выглянуть из облаков, она великодушно решила дать Арии последний шанс, попытку все исправить, реабилитироваться. Если бы Ария прямо сейчас раскрыла свою тайну, она была полна решимости сознаться, что соврала, обличая все в обертку неудачной шутки. Она считала, что в ее силах загладить вину, ведь она бы пообещала поговорить с Ноэлем, и в этот раз по-настоящему.

— Вовсе нет, — однако Ария оказалась слепа или глуха или все вместе, а, может быть, крайне самонадеянна, проигнорировав свою последнюю возможность реабилитироваться, — она лишь спустилась с крыльца. Это разбивало Элисон сердце, — она долго смотрела весь путь, который проделывала Ария от их заднего двора, до самого леса, пока полностью в нем не растворилась, всю дорогу ее голова была опущена, плечи ссутулены, она была уверена, что ей не показалось, и ей удалось разобрать пронзительные надрывные рыдания, доносящиеся среди сосен. Брови Элисон напряглись, пальцы сжались в твердые кулаки, — она изо всех сил старалась унять горькое чувство сожаления. Ей не было грустно, ей было хорошо.