Северус и василиск Слизерина (джен)

На следующий день в Большом зале было шумно — первокурсники всё ещё путались в расписании, старшие обсуждали происшествие с профессором Квирреллом, а совы клекотали под потолком. Гарри сидел за столом Рейвенкло. Старри, размером с ладонь, аккуратно устроился рядом с его тарелкой и внимательно наблюдал за окружающими.

К их столу подошёл рыжеволосый мальчик — тот самый, что плыл с ним в лодке, и у которого была противная крыса. На нем был гриффиндорский галстук.

— Это твой книзл? — без приветствия спросил он, указывая на Старри.

Гарри спокойно кивнул.

— Да.

— Он украл мою крысу! — выпалил мальчик. — Я видел, как он на неё смотрел на лодке! А сегодня утром Скабберса нет! Верни его! Или… или плати два галлеона!

Несколько рейвенкловцев заинтересованно подняли головы. Драко, сидевший за слизеринским столом, уже наблюдал с лёгкой улыбкой.

— Ты уверен, что это сделал Старри? — спросил Гарри спокойно. — Ты видел, как он её уносил?

— Нет… Но он оскалил на нее зубы в лодке!

Рыжий говорил громко, не понижая голоса. Он стоял, расставив ноги, словно у себя во дворе, а не в Большом зале. Галстук был перекручен, рубашка выбилась из-под мантии.

— И нечего на меня так смотреть! — добавил он, заметив взгляды рейвенкловцев. — Все знают, что они таскают мелких животных!

За столом Рейвенкло послышался тихий смех.

— «Все знают» — это серьёзный аргумент, — сухо заметила девочка с аккуратной косой.

— Я сказал — он на неё пялился!

— Наблюдение не является нападением, — лениво отозвался кто-то с другого конца стола Воронов.

Несколько старших рейвенкловцев переглянулись и пожали плечами: "Гриффиндор..."

От слизеринского стола тоже донёсся смешок.

— Два галлеона? — протянул Драко достаточно громко, чтобы слышали оба стола. — Уизли, ты серьёзно оценил свою крысу в два галлеона?

Винс хрюкнул от смеха. Грег уткнулся в кубок, чтобы не рассмеяться вслух.

Рыжий покраснел до корней волос.

— Может, это породистая крыса!

— Старри все время был в моей комнате, — сказал Гарри. — И если твоя крыса пропала, разумнее искать её в местах, где крысы обычно прячутся. А в школе, кстати, много животных, которые питаются крысами, например, совы и кошки.

— Ты мне указываешь?!

— Я предлагаю логичные варианты, — ответил Гарри.

Рыжий шумно выдохнул.

— Если я узнаю, что это он, — пригрозил он, тыча пальцем в сторону Старри, — пожалеешь!

Старри тихо, почти беззвучно заурчал. Не угрожающе — скорее с насмешкой.

Со слизеринского стола снова донёсся смешок.

— Уизли, — лениво протянул Драко, — если крыса от тебя сбежала, возможно, она просто предпочла более достойную компанию.

Теперь все смеялись уже откровенно.

Вдруг словно из ниоткуда возник декан Слизерина.

— Мистер Уизли, — произнёс он тихо. — Опишите вашу крысу.

Рон вспыхнул, но начал:

— Серая. Её зовут Скабберс. На одной лапе нет пальца. Она у нас давно живёт.

— Сколько лет? — голос Северуса стал холоднее.

Рон замялся.

— Ну… лет десять.

В Большом зале повисла короткая пауза.

— Интересно, — произнёс Северус. — Обычная крыса живёт не более трёх лет. Мистер Уизли, пройдёмте к директору.

* * *

Вскоре в кабинете Дамблдора появились взволнованные родители Рона. Молли суетилась, всхлипывала, уверяла, что её мальчик ни в чем не виноват. Артур стоял чуть в стороне — добродушный, немного рассеянный.

Северус посмотрел на них внимательно. Если Петтигрю жил у Уизли десять лет, и его никто не распознал, то… Он посмотрел в глаза Дамблдору — долгим, настойчивым взглядом. Проверьте их всех.

Дамблдор едва заметно кивнул и коснулся Фоукса. Феникс расправил крылья. Песня началась мягко, но быстро набрала силу. Звук прошёл по комнате светлой волной, разрушая любые чары подчинения.

Артур Уизли вздрогнул, побледнел, сделал шаг назад, словно теряя опору, и рухнул на пол. Молли вскрикнула.

Дамблдор уже стоял рядом. Палочка чертила в воздухе сложные диагностические формулы. Над головой Артура вспыхнули серебристые контуры, и под ними проступил тонкий тёмный слой — аккуратно вживлённый в ментальное поле.

Директор помрачнел.

— Следы Империуса, — тихо сказал он. — Давнего. Его регулярно поддерживали.

— Но… это невозможно… Артур… он просто…

Она замолчала. Лицо её побледнело.

— После рождения Джинни… — прошептала она. — Он изменился. Стал отстранённым. Построил этот сарай… Всё время проводил среди маггловских вещей. Я думала — устал. Работа. Дети…

Слова оборвались.

Дамблдор поднял руку. Фоукс усилил песню, и тёмный слой в ментальном поле Артура дрогнул. Чёрная нить вспыхнула и сгорела в золотистом огне. Артур резко вдохнул — как человек, всплывший с глубины. Он сел. Его взгляд стал другим — сфокусированным, ясным. Он посмотрел на Молли — внимательно, будто впервые за долгое время действительно её видя.

— Молли?.. — тихо сказал он. — Почему мы в Хогвартсе?

Он всё ещё сидел на полу, медленно приходя в себя. Молли опустилась рядом, не решаясь прикоснуться.

Дамблдор поднялся.

— Артур, Молли, нам нужно обсудить ещё один вопрос. Он касается крысы вашего сына.

— Крысы? — растерянно прошептала Молли.

Северус вмешался холодно и чётко:

— Это не крыса.

В комнате повисла тишина.

— Животное, прожившее десять лет, с отсутствующим пальцем, — продолжил он, — соответствует описанию анимагической формы Питера Петтигрю, кавалера ордена Мерлина, геройски погибшего десять лет назад.

Артур медленно поднял голову.

— Петтигрю… Тот, которого убил Блэк?

Дамблдор кивнул.

— Да. Он считался погибшим. Исчез примерно десять лет назад. Примерно в то время, когда родилась Джинни.

Молли замерла.

— Вы хотите сказать… он жил в нашем доме?

— Под видом крысы, — спокойно ответил Северус. — Вероятно, намеренно выбрал семью с множеством детей и минимальным вниманием к мелкому грызуну.

Артур побледнел ещё сильнее.

— Но зачем?

Дамблдор смотрел на него внимательно.

— Питер Петтигрю был сторонником Тома Риддла. Если он искал безопасное убежище, дом с устойчивой репутацией и доступом к Министерству был бы… разумным выбором.

Артур закрыл глаза.

— Я… не замечал.

— На тебя был наложен Империус, — тихо сказал Дамблдор. — Лёгкий, но устойчивый. Он подавлял настороженность и критическое мышление.

Молли медленно сжала кулаки.

— Он был рядом с моими детьми.

— Да, — ответил Дамблдор без смягчения. — Но теперь он больше не представляет угрозы.

Питера Петтигрю к тому времени уже передали Амелии Боунс. В Министерстве он заговорил быстро — веритасерум в сочетании с холодным профессионализмом мадам Боунс не оставлял пространства для манёвра.

Дамблдор занялся другим вопросом. Чего именно хотел Петтигрю от Артура Уизли? Он пригласил Артура к себе, и тот зашел поздним вечером. Школа уже стихла. Фоукс тихо светился на жердочке.

— Артур, — мягко сказал Дамблдор, — позволь мне проверить остаточные следы воздействия.

Артур кивнул.

Диагностические руны вспыхнули у его висков. Альбус действовал осторожно, слой за слоем. Империус оказался тонким, слабым ментальным контуром. Он лишь приглушал восприятие, ослаблял настороженность, сглаживал несоответствия.

Воспоминания Артура начали понемногу восстанавливаться:

Сарай... Навязчивое ощущение, что именно тот угол сада «подходит для сарая лучше»... Повторяющаяся мысль: «там удобнее работать». Мелкие провалы в памяти, нерегулярные, но систематические.

Петтигрю под веритасерумом признался: сарай давал ему возможность время от времени становиться человеком. Там он жил, спал, держал украденную маггловскую одежду, немного наличных, прятал записи. У него там была крошечная комната с раскладной кроватью, столом и стулом. Никаких великих заговоров — ему нужно было убежище, и чтобы хозяин дома не замечал странностей.

— "Забывай детали. Не связывай события. Не проверяй", — повторил Дамблдор тихо, воспроизводя структуру заклинания.

— А дети? — спросил Северус, присутствовавший при разборе.

Детей проверили тоже. На Роне и Джинни обнаружились лёгкие поведенческие чары: рассеивание внимания, повышенная импульсивность, неумение делать выводы.

— Чтобы не замечали, если крыса исчезает на часы, — холодно произнёс Северус.

Когда остаточные чары были сняты, директор мягко посоветовал Артуру проверить служебные записи. На всякий случай.

Проверка показала, что в течение многих лет Артур часто забывал снимать жалование со своего банковского счета, и теперь в его личном сейфе лежала внушительная сумма.

Молли плакала — от облегчения и от злости одновременно.

Артур сидел тихо. Он постепенно осознавал масштаб утраченных лет. В его взгляде впервые появилась сосредоточенность. Рассеянности больше не было.