Слёзы ночного неба / Tears of the Night Sky (джен)

Тандар застонал — низкий, жалобный звук.

"Он ранен! — подумала Крисания. — О боги, он ранен!"

В ее голове раздался тихий голос тигра.

— Смертельно, госпожа, и умирает от горя.

У ног тигра лежала маленькая темная фигурка, похожая на кучку тряпок. Крисания содрогнулась при виде этого жалкого создания.

— Лаган.

Она напряженно прислушалась, но не услышала ни сопения, ни топота. Она больше не чувствовала запаха конюшни. Лошади убежали, вырвавшись на волю.

— Где Джерил и Кела? Тандар, ты знаешь?

Тандар огляделся в темноте и показал ей, что ни воина, ни мага здесь нет, они не ранены и не убиты.

— Лошадь Келы убежала в начале боя. Джерил... Я не знаю, где он. Я тоже видел, как его лошадь понесла, и он попытался спрыгнуть. — Тандар вздрогнул. — Я не знаю, что с ним случилось.

— Иди и посмотри, — сказала она.

— Нет. Я тебя не оставлю.

Крисания сунула руку в карман и нащупала камни.

— Думаю, здесь со мной все будет в порядке, Тандар. У меня есть камни, и однажды они уже помогли мне разогнать тьму.

Он возразил, но в конце концов сделал, как она велела. При этом он забрал у нее зрение, и она снова оказалась в темноте.

Крисания протянула руку и коснулась тела верного и храброго гнома.

— О, Лаган, — прошептала она, и ее голос прервался от рыданий. — Как же далеко мы забрались от дома.

Она положила руки на гладкое, прочное дубовое древко разбитого боевого топора. Она коснулась мантии гнома, испачканной в крови и дорожной пыли. Под руками она нащупала небольшой сверток, который он носил с собой. В нем лежали те немногие вещи, которые он привез из храма. Самой ценной из них был пурпурный бархатный мешочек, расшитый серебряными рунами гномов, которые гласили: «Там, где есть свет, тьма не может проникнуть внутрь». По его словам, в этом мешочке была чешуйка дракона, который был аватаром Паладайна. Там же, аккуратно спрятанная, завернутая в ткань, лежала небольшая книга молитв, которые он перевел с древних, ветхих свитков.

Богу Света и Добра я вверяю свою работу, свою жизнь, самого себя… .

Так было написано на первой странице этой маленькой книги.

Рядом с ней раздался сухой шорох крыльев. По камню застучали когти. Сердце Крисании подпрыгнуло, а потом тревожно замерло. Она узнала запах падальщика и карканье ворона.

— Уходи, — устало вздохнула она. — Воин-демон забрал все.

Ворон, взмахнув крыльями, покинул ее, и его крик был похож на проклятия в ночи. Горячий ветер, дувший над равнинами Нераки, донес отдаленное ржание лошадей.

Крисания с трудом подавила рыдания. По ее щекам градом катились слезы. Она протянула руку и взяла рюкзак Лагана. С большой осторожностью, дрожащими пальцами, она расстегнула застежку и вытащила бархатный мешочек. Действительно ли в нем была реликвия Паладайна? Она судорожно вздохнула, содрогнувшись всем телом.

Нет, это была не чешуя священного дракона, иначе демон-воин, несомненно, никогда не смог бы подобраться к Лагану настолько близко, чтобы убить его.

Но в том мешочке были реликвии Лагана, талисманы, напоминавшие ей о ее добром и верном друге. Крисания достала из кармана Драконьи камни. Она прижала один к губам, затем другой, находя утешение, несмотря на печаль.

Там, где свет, тьма не может проникнуть.

— Лаган, друг мой, пройди остаток пути с нами, если не телом, то душой

Она положила Драконьи камни в мешочек и завязала его. Затем она сунула его в карман, чтобы он удобно лежал у нее на бедре. Она долго стояла на коленях, и сердце ее переполняли безмолвные молитвы, а ночь сгущалась вокруг нее. Она слышала шум ветра в кронах деревьев и воронье карканье в небе. Однажды она услышала дикий рев Тандара, а потом он вернулся к ней.

Он не нашел ничего, что могло бы рассказать ему о том, что случилось с их друзьями. Ни следа Келы или Джерила.

— Никаких следов? — спросила она.

— Никаких. Ни запаха, ни следа. Как будто они исчезли.

Но, конечно, они не исчезли. Они не могли этого сделать, разве что с помощью магии. Эта мысль вселила в Крисанию надежду: она представила, что Джерил и его жена нашли друг друга после битвы, а Кела с помощью заклинания стерла все их следы.

— И даже если это так, Тандар, то они найдут нас, если смогут, ведь они знают, куда мы направляемся.

Тандар глухо зарычал, и Крисания сразу почувствовала, что ему не по себе от этой надежды.

— Ты не доверяешь волшебнице, да?

Он снова зарычал, угрожающе взмахнув хвостом, но не ответил ни «да», ни «нет». Тем не менее чувство осталось прежним, как и всегда, — тревога, недоверие. И страх. Крисания не разделяла ни одного из этих чувств.

— У нас почти не осталось времени, леди. Нам нужно идти, если мы хотим успеть.

Крисания положила руку ему на плечо. Доверившись ему, она пошла туда, куда он указывал, вниз по склону, в темное и зловещее место.

* * *

В темной чаше плескалась вода, в которой отражался единственный образ с тех пор, как Море Туманов вспыхнуло пламенем. Огонь бушевал, ревел, вздымался высоко в небо с такой яростью, что его отблески были видны даже из окон Башни Высшего Волшебства.

Повсюду в комнате мерцали и гасли свечи. На стене висел факел, который Даламар только что зажег — с помощью кремня и стали, клянусь всеми богами ночи! — и был единственным источником света, которому можно было доверять. Ни одна зачарованная свеча не горела в эту ночь мерцающей магии. При этом свете, дымном и мерцающем, он заглянул в чашу для гадания и увидел образ пробуждающегося Хаоса.

Он надеялся увидеть нечто большее, например белого тигра или Благословенную Дочь Паладайна. Он надеялся, но его надежды не оправдались. В чаше для гадания отражался только огонь, а иногда и темные существа, похожие на танцующих демонов.

Заклинание, связывающее его с белым тигром, тоже не сработало. Всего час назад он почувствовал, как зверь настойчиво пытается достучаться до его разума. Каждый раз, когда он пытался связаться с магом, выйти на залитую лунным светом равнину, где они могли бы встретиться и поговорить, его останавливали, оттесняли в сторону. Не пускали. Даламар стиснул зубы. Как и зачарованные свечи, эта часть его магии не работала.

А вокруг него мир разрывался на части в схватке.

Позади него раздался тихий вздох. Йенна положила руку ему на плечо.

— Любимый, — сказала она, — иди в постель.

Палантас Прекрасный пал под натиском Темных рыцарей. За горами рушилась Башня Верховного Жреца, не выдерживая непрекращающихся атак Хаоса. А в море зиял разлом, извергавший огонь и существ, которые, казалось, были порождением ярости. Что за жуткая игра богов развернулась перед ними?

— Пойдем, — мягко, но настойчиво повторила Йенна.

Даламар холодно рассмеялся, не отрывая взгляда от огня на воде.

— Милая Йенна, когда весь мир рушится у тебя под ногами, неужели ты не можешь придумать ничего лучше?

Ее пальцы, легкие и теплые, скользнули по его затылку.

— Я делаю, что могу, Даламар. Сейчас я могу только лежать в постели. Одна или с тобой.

Он встал и отвернулся от чаши, в которой виднелся только огонь. Пусть она делает, что хочет, а он сделает то, что должен.

Когда он рассказал ей о своем плане, она не заплакала. Она знала его и поэтому верила в него. А Йенна была не из тех, кто легко льет слезы, несмотря на то, что он сказал, что решил отправиться к морю, к огню, а затем войти в разлом, из которого хлынули создания Хаоса.

Потому что он должен знать, сказал он. Он должен знать, какова природа этих ужасных созданий Хаоса, выброшенных в мир. Сейчас для него не было ничего важнее, и уж точно не гибель мага в белых одеждах, которого он превратил в тигра, и не судьба Благословенной Дочери Паладайна.

Даже тайна Драконьих камней не казалась ему достойной внимания, когда весь мир, казалось, вот-вот разверзнется у него под ногами, а вся магия уже утекает сквозь трещины.

* * *

Ночь была темной, и луна не освещала путь Тандара в Нераку. Красная Луна еще не взошла. Солинари сияла, но лишь тончайшим полумесяцем, не дающим света. Тем не менее Тандар уверенно вел свою госпожу по неровной земле. У него были кошачьи глаза, созданные для лунных ночей. А если его острое зрение подводило, он мог исследовать Нераку на ощупь.

— Всё в порядке, госпожа?

Она ответила утвердительно, но он ей не поверил и сказал об этом.

— Кажется, ты так много обо мне знаешь, Тандар.

— Моя задача — узнать вас получше, госпожа. И это доставляет мне удовольствие.

О, да, он был бы рад. Иногда он думал, что, даже если бы она никогда не произнесла слов, освобождающих его от чар Даламара, если бы она никогда не сказала: «Валин, я люблю тебя», он все равно был бы счастлив быть рядом с ней, оберегать ее, разделять с ней ее мысли.

Лежать рядом с ней, как зверь, а не как человек, как ее питомец, а не как возлюбленный. Да. Если бы пришлось, Валин делал бы это до конца своих дней.

И все же он осмеливался надеяться, что она произнесет эти слова. Он не мог забыть вздох в ее голосе, нотку тоски, когда несколько дней назад она говорила о нем, о Валине, которого она отослала от себя.

Пока он молчал и размышлял, Крисания тихо спросила:

— Тандар, неужели на равнине не было никаких следов Джерила, ни запаха, ни тропы? Что могло случиться с ним и Келой?

— Мой брат, — подумал тигр. — Кела.

Он встряхнулся, осознав, что отдалился от нее даже на словах. Она была женой его брата. По закону она имела право на такое же уважение, какое он оказывал своим сестрам. Этот статус требовал от него большего, чем он ей давал, и он не мог этого принять. Он не доверял ей. Она казалась ему чужой. От нее исходил какой-то странный запах, как будто она что-то скрывала.

— Будем молиться, чтобы с ними все было в порядке.

Он крался в темноте, ведя за собой Крисанию, и по пути в Нераку предавался мрачным мыслям, пока наконец перед ними не выросли черные извилистые стены. Они тянулись к небу, словно пальцы, готовые разорвать его в клочья. Это были стены Храма Такхизис. Вокруг храма теснились ветхие здания, палатки и ларьки.

Из темноты донесся шорох и дикий смех, взмывший к беззвездному небу.

Крисания ахнула. Тандар зарычал и заслонил ее собой. Что-то, кто-то заметался, плача и смеясь одновременно.

— Огр, госпожа.

Ее сердце бешено заколотилось. Она сделала вдох, чтобы успокоиться, а затем выдохнула, сожалея о бедняге, представителе расы, некогда самой прекрасной на Кринне, а теперь павшей и сломленной. Таковы были слуги Темной Королевы.

Теперь нам нужно быть осторожными, Крисания. Постарайся вести себя как можно тише.

Она кивнула, положив руку ему на плечо.

Тандар шел вперед, Крисания следовала за ним. Они обошли разрушенные здания по широкой дуге, держась в глубокой тени, пока не нашли ворота, которые, казалось, никто не охранял. Город был похож на лабиринт безумца: в нем было множество ворот, и все они переплетались друг с другом. Как понять, каким воротам довериться? Он глубокомысленно усмехнулся. Ни одним воротам здесь нельзя было доверять, так что не имело значения, какие из них он выберет. Он в надежде выбрал первые попавшиеся. За ним последовали вторые, а потом они уперлись в стену. Им нужно было повернуть направо или налево.

Воздух Нераки висел вокруг них ядовитым облаком, щупальца тумана оставляли за собой отвратительный след — вонь нечистот, болезней и крови, гниющих продуктов и разлагающихся трупов. Вонь безумия и отчаяния.

— Ты знаешь, где мы? — прошептала Крисания, прикрыв нос и рот рукой.

— Нет. Мы можем пойти в ту или иную сторону. В центре стоит большое темное здание. Кажется, что оно тянется к нам. Местами оно разрушено, как будто стены обрушились. Местами стены кажутся ровными, но, судя по тому, как мы шли, это не так.

— Танис Полуэльф сказал мне, — тихо проговорила Крисания, — что храм взорвался после того, как он и остальные сбежали во время Войны Копья, но он сказал, что храм не упал.

Это означало, что нависающая над ними призрачная фигура была чем-то новым. Возможно, это было что-то, выращенное заново, как и сам храм, выросший из камня основания, — искаженная карикатура на самого себя.

— Танис сказал, что с коридорами внутри храма что-то не так. Какое-то заклинание делало их прямыми. Мы не внутри храма?

— Нет. Мы все еще снаружи, между зданиями. Но все как-то странно. Ты знаешь, где остальные Драконьи камни?

В ответ на этот вопрос повисла глубокая и пугающая тишина. У него волосы встали дыбом.

Ее голос, тихий, как мышиный писк, произнес:

— Даламар сказал... он сказал, что ты знаешь, где камни.

В переулке позади них раздался мрачный смех. Женский голос вскрикнул, а затем внезапно затих. Тандар обернулся и зарычал. Впереди снова раздался смех, дикий и жуткий. Позади в ночи раздавались рыдания, словно кровь, хлещущая из раны.

Сердце Тандара бешено колотилось, в нем нарастала ярость. Он зарычал:

— Леди, Даламар ничего не говорил мне о камнях. Он велел мне привести вас сюда. Он поручил мне это и вашу безопасность.

Ее дыхание прерывалось, дрожало на губах, надежда угасала.

За кривыми стенами то и дело раздавались стоны. Крик пронзил ночь, сменившись бормотанием, затем рыданиями, а потом все стихло. Какая надежда может быть в таком месте, как Нерака? Никакой, совсем никакой! И кто может простить смерть надежды, даже надежды такой, как Благословенная Дочь Паладайна?

Тандар зарычал.

— Леди, леди, не отчаивайтесь. Дайте мне подумать, дайте мне…

Ее рука зашуршала в кармане, нащупывая Драконьи камни, которые теперь лежали в фиолетовом бархатном мешочке Лагана Инниса среди страниц с молитвами. «Там, где есть свет, не может быть тьмы», — гласила надпись на мешочке.

Тигру пришла в голову мысль, надежда. С тех пор как Тандар стал тигром, он не пробовал никаких магических заклинаний, с тех пор как перестал считать себя Валином. Он наслаждался великолепием своего звериного облика, силой и мощью, и ему казалось, что магия — это не то, на что способен тигр. Но он не был в этом уверен. Что же он узнает, если попытается использовать магию?

— Леди, подождите. Дайте мне минутку. Кажется... кажется, я знаю, как это сделать.

— Как?

Он рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в ее сознании.

— Не так давно вы спросили меня, кто я такой, леди. Я скажу вам кое-что о себе. Я знаком с магией.

Он почувствовал ее удивление, когда она протянула руку, чтобы коснуться его. И все же она доверяла ему, и когда он легонько подтолкнул ее плечом в сторону самой глубокой тени у ближайшей стены, она позволила ему вести себя. Она не возражала, когда ее спина коснулась чего-то холодного и склизкого. Она не вздрогнула, когда грубый камень оцарапал ее кожу. Она просто стояла неподвижно и тихо там, где он велел ей стоять. Так сильно она ему доверяла.

Где-то рядом медленно журчала вода. Ветер стонал, пробираясь сквозь лабиринты, разнося по округе металлические и гнилостные запахи. С визгом пробежала крыса. На покосившейся стене над головой кружила стая ворон, смеясь над заблудившимися путниками в проклятом городе.

В своем тайном сердце, где никто не слышал его мыслей, Тандар произносил слова заклинания. Дрожа, он ждал. Затаив дыхание, он надеялся. Неужели он забыл слова, ритм? Неужели он...

Магия заструилась по его телу, такая же теплая и приятная, как и всегда! Она пела в его крови, яркая и сверкающая, и перед его глазами предстал поворот дорожки. Он потянулся, ощущая прикосновение магии, и почувствовал притяжение чего-то, что не мог назвать. Покалывание, похожее на то, что он ощущал, когда держал в руках камень Крисании, только на этот раз оно было другим, сильным и мрачным.

Он огляделся по сторонам, желая зарычать, но заставляя себя молчать. В тени ждала Крисания, самое светлое пятно во всей этой тьме, уверенная в своей вере, доверчивая. Оно могло быть вызвано чем угодно, это притяжение, и вполне вероятно, что это была ловушка какого-нибудь волшебника. Он вздрогнул. А что, если это была сама Темная Леди?

Доверие!

— Леди, впереди большое здание. Оно прочнее остальных, и на нем возвышается приземистая башня. Думаю... думаю, нам нужно идти туда.

Через мгновение она кивнула и положила руку ему на плечо.

Они шли по темным коридорам, мимо еще более темных дверных проемов и комнат, из-под дверей которых доносились голоса слуг Темной Королевы. Он снова вывел ее в ночь, на то место, где когда-то, возможно, был рынок, а теперь остались лишь обломки дерева и щебень.

Они обходили кучи мусора, по которым сновали какие-то существа на когтистых лапах. Все это время его влекло что-то, чего он не мог понять, но чему должен был довериться.

Крисания безропотно шла за ним, натянув капюшон и спрятав лицо и нос под складками ткани.

В его сознании зазвучал ее голос, нежный, как ветерок в песчаных дюнах.

— Где мы?

— Близко.

По спине пробежал холодок. Он исходил от камней на лестнице, просачивался сквозь стены, источая влагу, и становился все сильнее по мере того, как они спускались. Холод окутывал их ноги призрачными щупальцами, словно пытаясь помешать им идти дальше. Дыхание Крисании стало прерывистым, и его хриплые звуки эхом отражались от сужающихся стен, когда они вышли в очередной коридор, широкий и изогнутый, с мерцающими факелами по обеим сторонам.

— Свет, — сказал он и показал ей его в своем воображении.

— Нехорошо, — сказала она.

Он согласился, ведь свет означал, что кто-то рядом и следит за факелом.

Откуда-то спереди доносилось монотонное журчание воды и низкие гортанные голоса.

— Иди! — сказала она, когда он замешкался.

Он пошел, хотя все его инстинкты кричали, что нужно повернуть назад. Рядом с ним тихо и грациозно шла Крисания. Единственными звуками, которые они слышали, были шорох ее мантии по грязному каменному полу и прерывистое дыхание. Холод поднимался вокруг них, словно волны в бушующем море. Непреодолимое притяжение чего-то — чего-то темного, чего-то злого — становилось все сильнее.

Тандар шел все быстрее. Крисании приходилось прилагать усилия, чтобы не отставать, пока наконец он не остановился. Он на мгновение позволил ей увидеть то, что видел сам. Арка обрамляла нишу. Арку закрывала деревянная дверь с богатой резьбой.

Крисания протянула руку и коснулась грубо вырезанного дуба и необработанного камня арки. Ее пальцы нащупали железную щеколду. Она потянула за нее и, затаив дыхание, открыла дверь. Комната внутри была среднего размера, тускло освещенная двумя коптящими факелами и горсткой свечей, разбросанных по полу.

— Эта комната напоминает мне кабинет Даламара, леди. Она заставлена бутылками и коробками, раскрытыми книгами заклинаний и кувшинами со специями. Думаю, это комната мага.

— Почему бы и нет? Где еще можно спрятать Драконьи камни, как не в комнате мага?

Тандар быстро втолкнул Крисанию в комнату и захлопнул дверь. Она остановилась, положив одну руку ему на плечо, а другую сунув в карман.

— Он здесь? Ты все еще его чувствуешь?

— Да! Он похож на те камни, что у тебя, только другой. Я его не вижу, но чувствую. Он где-то здесь.

Он обыскал комнату, начав с того места, где стоял, и обошёл его по кругу. Магия зла царапала его кожу, стонала в его сознании, нашептывая слова, которые было слишком страшно произносить. Хоть он и принял облик тигра, он всё ещё был Белой Мантией, и запах тёмной магии вызывал у него тошноту. Он бродил по комнате, обострив чувства, пока Крисания ощупью пробиралась по комнате, держа руки перед собой. Она нашла низкий рабочий стол, на котором были разбросаны книги и баночки. Она трогала то одну вещь, то другую, целенаправленно двигаясь от одного конца стола к другому. Все это время у нее было выражение лица человека, который роется в канализации.

Тандар обошел всю комнату.

Они могли бы искать часами и не найти трех маленьких камешков! Его охватила паника, ледяная и насмешливая, словно чей-то издевательский темный голос нашептывал ему, что здесь слишком много мест, где можно их спрятать. Коробки и ящики. Целый зловещий город из укромных уголков.

А потом камень издал бессловесный рев, и его голос был мрачнее, чем паника, глубже, сильнее.

— Леди! Я чувствую это! Среди этих книг! Позади вас — полка!

Крисания повернулась, споткнулась о табурет, но удержалась на ногах и положила руки на полку. Она ощупала края, осторожно проводя дрожащими пальцами по предметам, которые там лежали. Статуи, кристаллы, но камней по-прежнему нет.

Ее пальцы коснулись маленькой квадратной шкатулки. Она ахнула и отпрянула. Затем, мрачно улыбнувшись в тусклом свете, сняла шкатулку с полки.

— Вот оно, — услышал он в своей голове ее дрожащий голос.

Она протянула шкатулку, чтобы он мог ее рассмотреть: маленькая, квадратная, с закругленными краями, без каких-либо узоров или рисунков на крышке и стенках. На передней панели были два маленьких круглых шарика, расположенных друг над другом, и разделявшая их деревянная планка. Тянет за два крошечных ящичка.

— Будь осторожна, Крисания!

Затаив дыхание, она открыла первый ящичек. Там лежали два камня, которые стукнулись друг о друга, когда она наклонила шкатулку, чтобы Тандар мог их рассмотреть. Она потянулась, чтобы потрогать их, и с криком отдернула руку.

— Они обжигают!

— Тот, что потемнее, — не трогай его больше! Они такие же, как те, что у тебя, только другого цвета. Один тусклый, шершавый и серый. Другой гладкий, блестящий и черный.

— Я чувствую только два. Есть ли третий?

— Нет, только два камня. Может, в другом ящике?

Ее пальцы дрожали, когда она открывала второй ящик маленькой шкатулки. Он не поддавался. Она потянула посильнее. Ящик резко выдвинулся. Он был пуст, как разбитая надежда.

— Чувствуешь что-нибудь еще?

— Нет. Но я чувствую, что красная шкатулка должна остаться здесь. Еще раз проверьте, где она стояла.

Она ощупывала полки, пока Тандар обходил их и осматривал комнату. Его шерсть вздыбилась от внезапного страха. Найти камни было слишком просто. Слишком просто.

Он почувствовал, как она внезапно удивилась. Она сняла с полки вторую шкатулку, такую же, как первая.

— Подожди! Вот…

За спиной у Тандара скрипнула дверь и начала открываться. Едва услышав этот звук, он отскочил назад, схватил Крисанию и повалил ее на пол, спрятав из виду, в то время как в комнату ворвалась сухая, терпкая вонь драконида.

Этот драконид был одним из тех, у кого не было крыльев. Он держался более прямо, чем большинство его сородичей, и его лицо было почти пугающе похожим на человеческое, с темной кожей, как у жителей равнин, высокими скулами и поразительно голубыми глазами. Он был больше похож на человека, чем женщина позади него, чья сероватая кожа и глубоко посаженные глаза делали ее похожей на огра. Когда они вошли, их лица были обращены друг к другу, и драконид что-то говорил через плечо.

Когда Тандар зарычал, предупреждая их, они повернулись к нему с почти комичным удивлением. Тигр встретил их рычанием. Он прыгнул, прежде чем они успели оправиться от шока. Его передние лапы ударили драконида в грудь. Это было все равно что ударить по граниту. Существо, потерявшее равновесие от удара, качнулось назад на своем длинном хвосте и удержалось на ногах. Тандар попытался схватиться за металлическую броню когтями.

Драконид зарычал и ударил его массивной когтистой лапой.

Тандар упал на бок, в голове зашумело от тупой боли. Он перевернулся в воздухе, восстановил равновесие и приземлился, готовый снова броситься в атаку. На этот раз он нацелился на женщину, чьи губы шевелились, произнося заклинание. Он схватил ее, как и человека-ящера, за туловище. Тело легко поддалось, и он упал на неё сверху. Когда он пролетал мимо, драконид снова замахнулся на него. От удара когтями они оба, и тигр, и женщина, рухнули в зал. Женщина сильно ударилась о пол, приняв на себя всю мощь удара драконида и вес Тандара.

Кости хрустнули, и она закричала от боли.

Тандар ударил ее по горлу. Она вывернулась, в ее глазах читался отчаянный страх. Его когти полоснули ее по плечу, разорвав халат и плоть.

Он развернулся, услышав за спиной неуклюжие шаги драконида, который пытался развернуться в дверном проеме, чтобы не наступить на ноги женщине. Он бросился на Тандара, и тот резко развернулся, но дракониду тоже удалось развернуться, и его хвост просвистел в воздухе. Чешуйчатый мясистый отросток, толстый, как ствол дерева, ударил Тандара по голове. В ушах зашумела кровь. Боль молнией пронзила его тело. Он вторил женщине, крича от боли.

В мыслях он звал ее:

— Крисания! Не вставай!

Если она и ответила, то он не услышал ее голоса во время долгого падения в темноту.