Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

— Теперь ты принадлежишь мне, — прошептала Амбелла Асселин, рукой мягко толкая Калессу назад. Та упала на спину и мягкие подушки с шёлковыми простынями приняли её тело, отказывающееся сопротивляться. Склонившись ближе к лицу лейтенанта, советница поцеловала её в губы. Чувствуя лишь невероятную, давящую приятную слабость в теле, Калесса могла лишь пытаться отвечать на этот поцелуй: жаркий, глубокий и подчиняющий.

Язык Амбеллы свободно проникал в её рот, исследовал дёсна и задние стороны зубов, переплетался с её собственным языком. Чувствуя проникающее обжигающее дыхание, Калесса не могла сдержать слабого стона, который в другой ситуации никогда бы себе не простила. Голова шла кругом, когда руки Амбеллы расстёгивали пуговицы её пиджака, касались открытых участков кожи, а тело, потеряв контроль, само выгибалось навстречу её прикосновениям.

Глубоко внутри, раздираемая жаром, Калесса ненавидела себя за то, что её так просто удалось сломить, что теперь всё её существо хочет, чтобы Амбелла обладала ей, раздевала, целовала, ласкала её.

— Прошу… — слышала она свой умоляющий голос, когда горячие губы Амбеллы касались её груди и живота, спускаясь всё ниже.

— Ммх!.. — издала мягкий стон Калесса, вскакивая в своей постели посреди ночи.

Сердце учащённо билось, горячий сон быстро таял, оставляя вокруг себя лишь прохладный воздух разгорающегося утра, угасающий в ушах звук её только что прозвучавшего голоса да промокшие насквозь простыни и подушки. Тяжело дыша, Калесса с широко раскрытыми глазами сидела на кровати, не в силах понять, что только что увидела, и почему это заставило её так себя чувствовать.

Сердце не желало успокаиваться.

— Просто сон… — прошептала Калесса, убеждая саму себя. — Просто… сон…

Но какой необычный и… невероятно живой сон. Такой притягательный и опасный одновременно, что даже просто воспоминания об этом сне пугали и вызывали в душе смятение. Встав с постели, Калесса решила, что заснуть у неё больше не получится.

Солнце скоро встанет, и вновь начнётся её пост.

Через полчаса Калесса после короткой разминки вышла на пустое тренировочное поле Бронзового Дома, привычно взяла в руки неуклюжий деревянный меч (впрочем, к его весу Калесса уже давно привыкла), и принялась отрабатывать удары, рассекая воздух. Физические упражнения, как учили её наставники, хорошо помогают выбросить из головы всё ненужное. А советница Асселин явно не должна там быть.

Хорошо бы, если и сегодня Руперт составит компанию и пофехтует с ней. Калесса даже допустила мысль, что пара больных пропущенных ударов точно помогли бы ей собраться с мыслями — и тут же обругала себя за подобное. В настоящем бою это недопустимо: один пропущенный удар может стоить жизни или рабочей конечности.

Выпад, выпад, выпад!

Вспоминая последний разговор с советницей, Калесса вспоминала холодный взгляд Асселин и её жуткое предзнаменование: «ни один пёс не меняет ошейник самостоятельно». Она не позволяла себе жалеть о своём отказе от вступления в Золотую Стражу, — в конце концов, лейтенант хотела сохранить независимость, а не становиться ещё одной фигурой на доске советницы. Но всё же что-то в холодном повелительном тоне Асселин заставило её сердце по-настоящему дрогнуть… и, чем бы это ни было, Калесса хотела вытравить это из головы как можно быстрее.

«Какой-то бред», — ругала она себя мысленно, делая выпад за выпадом и сжимая зубы от напряжения.

— Что, снова не спится? — послышался голос капитана Руперта. Калесса про себя вздохнула с облегчением, опустив тренировочный меч и отдав приветствие, поворачиваясь к капитану.

— Доброе утро. Просто решила потренироваться перед службой.

— И вам доброе утро, лейтенант, — поприветствовал её Руперт, разматывая из ткани свои мечи и вставая в боевую стойку. — Спарринг?

— Сочту за честь, — отозвалась Калесса незамедлительно, становясь перед ним.

Они приветственно отсалютовали друг другу мечами, затем опустили их концы к земле. Гулкий стук деревянных ударов разнёсся по пустому стадиону, пожухлая трава на котором всё ещё слегка белела от инея. Войдя в раж боя, Калесса с облегчением почувствовала, как всё остальное отступает на дальний план: из всей Стражи именно у Руперта была самая лучшая защита из всех, и разгадать, как и где её пробить, для Калессы каждую их схватку было настоящей загадкой.

Выпад, выпад!

— Как прошёл твой визит в Золотой Дом? — спросил Руперт, отбивая удар сбоку. Быстро вернувшись в исходную позицию, Калесса нанесла ещё удар — и он тоже был отражён.

— Я отказалась от её предложения.

— Упрямства тебе не занимать. Или глупости.

— Очевидно, это ловушка, — Калесса несколькими быстрыми ударами попыталась угадать наименее защищённое место, но Руперт безупречно предугадывал её выпады. Даже ей, своей давней ученице, он всё ещё спустя столько лет не раскрыл секрет, как у него получается так молниеносно реагировать на любые атаки. Сам он говорил, что это всё генетика отца…

Но Калесса отказывалась верить, что фехтовальные навыки передаются в крови.

Выпад! Сделав вид, что готовится ударить с навеса, Калесса быстро изменила положение, перенеся вес тела в сторону, чтобы клинок прошёл по диагонали…

— Иногда мышеловка предпочтительнее, чем кошачья пасть, — вновь отбив удар, Руперт быстрым движением ткнул Калессу в плечо. — Укол.

Тяжело дыша, Калесса опустила деревянный меч и отбросила с лица отбившуюся прядь, липкую от пота. На морозном воздухе они с Рупертом оба выдыхали белый пар.

— Думаешь, нужно было согласиться на Золотую Стражу? — спросила она, возвращаясь в исходную стойку.

— Я бы на твоём месте согласился без раздумий, — честно признался Руперт, выглядящий гораздо более спокойным и расслабленным, чем его оппонентка. — Всегда мечтал пожить в районе Первой Башни. Такие шансы не предоставляются дважды. Так почему ты отказалась?

— Подрывник лавки ещё не пойман. Гарон ещё не взят под стражу. Дело явно пытаются замять, но я просто так не отступлю. Сегодня я пойду в гильдию, чтобы задавать вопросы.

Руперт покачал головой, принимая боевую стойку.

— Кожевники — не простая гильдия, ты же знаешь. Их не взять одним арестом.

— А ты не хочешь мне помочь? — Калесса метнулась вперёд, занося меч. Снова гулкий стук — и снова Руперт, парировав удар, почти задел её в ответ. Но повезло.

— Нет. Если решила не бросать это дело — флаг тебе в руки, но я помогать не стану.

— Почему?! — Калесса провела ещё серию атак. Дыхание уже сбивалось, а защита капитана сегодня была как назло непробиваема.

— Кто из нас носит фамилию Гурр, напомни пожалуйста?

— Это тут причём? — ещё один удар, и тут Руперт почти оплошал, не успев закрыть левую часть тела, но успел отбросить меч Калессы в сторону.

— При том, что ещё немного, и ты свернёшь в политику. И ты там выживешь, а меня сожрут с потрохами и лишат должности. Тогда на место капитана придёт начальник, который будет к тебе гораздо строже. Пока что Высшая Бронза твоими успехами довольна, но если дело коснётся Совета, — они почти наверняка откажутся работать с этим…

— Хочешь сказать, что.?

— Ага! Фамилия Гурр вполне могла бы открыть тебе нужные двери.

Калесса надолго замолчала, и даже остановилась, снова дав Руперту провести укол — но даже не заметила больного толчка, уставившись в одну точку. Заметив её реакцию, Руперт выпрямился, опустив тренировочный меч.

— Что-то решила?

Калесса резко мотнула головой, отводя взгляд, развернулась и зашагала прочь.

— Я сделаю всё сама.

…- Итак? — спросила Калесса, сидя у себя в кабинете.

Гексаль и Людах переглянулись между собой. Первым с докладом выступил Гексаль:

— Синка Харпель ни в чём подозрительном за последние дни замешана не была, я это проконтролировал. Мы проверили ферму её родителей, никто подозрительный её не посещал, сами они никуда кроме рынка не выезжали. Хозяйство у них небогатое, но кажутся вполне обеспеченными. Продолжаем наблюдение.

— А Вокс?

— Они пока не контактировали после того, как мы допросили их.

Калесса взглянула на Людаха.

— Сам Вокс как-нибудь это комментирует?

— Мы с ним больше говорили о рабочих вопросах, — сказал Людах. — Но, насколько я понял, пока что он размышляет, как устроить их рабочий процесс, чтобы меньше подвергать её риску.

— Ясно… — кивнула Калесса. Снова обратилась к Гексалю: — С кем-то подозрительным Харпель разговаривала? Посещала необычные места?

Гексаль опустил глаза. Калесса заметила, что он тяжело дышит, а пальцы правой руки слегка подёргиваются, будто сдерживаясь, чтобы не издать громкий щелчок. Плохой знак.

— Рядовой! — прикрикнула она. Гексаль вздрогнул, машинально вытянувшись по струнке.

— Да, лейтенант!

— Доложи, как следует, что узнал?

— Я… Виноват! Немного изменил стратегию поведения! — отчеканил Гексаль, глядя перед собой. — Моя маскировка не сработала, поэтому мне пришлось поговорить с Синкой Харпель и втереться к ней в доверие!

Калесса подняла брови. Сказать, что Калессе это не понравилось, значит ничего не сказать.

— Втереться в доверие? И насколько глубоко, скажи на милость, ты втёрся?

Не меняясь в лице, Калесса раздавила его большим пальцем и отшвырнула прочь.