Цена мечты стать айдолом (джен)

Следующая неделя прошла в необычном для Signpost ритме. Ёну изменил тактику. Он больше не бегал с кофе, не заискивал, не пытался купить расположение подарками. Вместо этого он стал внимательным наблюдателем.

Когда Рё искал полотенце, Ёну молча протягивал своё, ещё не успевшее остыть после стирки. Когда Феникс забывал зажигалку на столе, Ёну оставлял её на видном месте, но не напоминал об этом вслух. Когда Алан злился на себя за ошибку, Ёну не утешал его, а просто включал музыку заново, давая ему шанс исправиться без лишних слов. Он уважал границы. Он не лез в душу, но был рядом, когда нужно было подставить плечо.

Группа начала дышать легче. Даже Джумин перестал выпускать когти, понимая, что зацепиться не за что. Но именно это спокойствие и начало раздражать Дохёна.

Лидер чувствовал, как контроль ускользает из его рук. Раньше все смотрели на него. Теперь взгляд группы иногда обращался к Ёну. Это было незаметно со стороны, но Дохён, проживший шесть лет в ожидании дебюта, чувствовал малейшие сдвиги в иерархии.

Вечером, после тренировки, когда остальные ушли в душ, Дохён подозвал Ёну к зеркалу.

— Ёну-я, — голос был низким, напряжённым. — Нам нужно поговорить.

Ёну вытер шею полотенцем.

— Слушаю, Дохён-хён.

— Что ты затеваешь? — Дохён не смотрел в глаза. Он смотрел на их отражения. — Я вижу, как ты манипулируешь ими. Алан тебя слушает. Рё смотрит тебе в рот. Даже Юань кивает твоим словам.

— Я ничего не затеваю, — спокойно ответил Ёну. — Я просто хочу, чтобы группа работала как единое целое.

— Единое целое под твоим управлением? — Дохён резко повернулся. В его глазах плескалась усталость и злость. — Я лидер этой группы. Я должен знать всё, что происходит. Каждый шаг. Каждое слово.

— Ты не лидер, ты надзиратель, — тихо сказал Ёну. — И ты тащишь нас на дно.

Воздух в зале стал вязким. Дохён шагнул вперёд.

— Что ты сказал?

— Ты контролируешь всё из страха, — продолжил Ёну, не отступая. — Ты думаешь, если ослабишь хватку, мы разбежимся. Но ты создаёшь напряжение, которое нас разрушает. Ты не понимаешь принципа работы коллектива. Как ты не понял этого за шесть лет стажировки?

Это ударило больнее всего. Шесть лет. Шесть лет ожидания, которые Ёну поставил под сомнение одним предложением.

Дохён взорвался.

— Ты думаешь, ты лучше меня?! — Он замахнулся.

Щелчок. Звук ладони, ударившей по щеке, прозвучал как выстрел в тишине зала.

Ёну отшатнулся. Щека загорелась огнём. Он не стал трогать её рукой. Просто смотрел на Дохёна широко открытыми глазами.

В дверях замерли возвращавшиеся за забытыми вещами ребята. Феникс, который уже занёс ногу над порогом, остановился. Он видел Дохёна разным: злым, уставшим, разочарованным. Но таким... никогда.

Джумин, стоявший позади Феникса, слегка улыбнулся. Уголок его губ дрогнул. Конфликт — это возможность.

Алан сжал кулаки, сделав шаг вперёд, но Юань удержал его за локоть. Покачивание головы остановило младшего.

Ёну молчал. Не было слов, которые могли бы исправить ситуацию. Была только красная отметина на коже и тишина, в которой слышалось тяжёлое дыхание Дохёна. Лидер смотрел на свою ладонь, словно не узнавая её.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.

В зал ворвался Пак Ынсок. Он выглядел так, будто выиграл в лотерею. Галстук сбился, волосы растрёпаны, в руках он сжимал какой-то документ.

— Собрались! Все собрались! — закричал директор, не замечая напряжённой позы Дохёна, бледного Ёну и шокированных стажёров. — Быстро собирайте вещи!

Все переглянулись.

— Вещи? — переспросил Феникс, наконец входя в зал. — Ынсок-ним, что случилось?

— Мы переезжаем! — Ынсок сиял. — Сегодня же! Новый офис, новая студия, общежитие поближе к центру!

Дохён медленно опустил руку. Адреналин ещё бурлил в крови, но реальность вторглась в комнату.

— Переезжаем? Откуда деньги? У нас же не было бюджета на аренду...

— Инвестор! — Ынсок махнул документом. — Он вложил ещё двести тысяч долларов! Только что! На счёт поступило! Мы спасены, ребята! Вы понимаете? Мы можем нормально работать!

В зале повисла другая тишина. Не напряжённая, а ошеломлённая. Двести тысяч. В дополнение к тем ста пятидесяти, что Ёну видел в документе ранее.

Ёну стоял неподвижно. Боль в щеке притупилась, сменившись холодом внутри.

«Ещё двести тысяч».

Инсо не просто поддерживал проект. Он поднимал ставку.

Триста пятьдесят тысяч долларов. Для маленькой компании это спасение. Для Ёну — это наручники, затянутые в два узла.

Почему Инсо делает это сейчас? После примирения с Аланом? После недели спокойствия?

Ёну вспомнил слова Юаня: «Тот, кто держит банку».

Инсо не просто держал банку. Он покупал весь зоомагазин целиком.

— Ёну-я, ты чего застыл? — Ынсок заметил его неподвижность. — Иди пакуйся! Это же шанс!

Ёну медленно моргнул. Посмотрел на Дохёна. Лидер всё ещё смотрел на свою руку, избегая взгляда Ёну.

— Да, — тихо сказал Ёну. — Это шанс.

Он повернулся и пошёл к выходу. Плечо задело плечо Дохёна. Лидер вздрогнул, но не сказал ни слова.

Джумин проводил Ёну взглядом. Теперь на его лице не было улыбки. Сумма в двести тысяч означала, что ставки выросли слишком высоко для мелких интриг с кошельками и онигири.

Юань подошёл к Ёну, когда они выходили в коридор.

— Триста пятьдесят, — тихо произнёс китаец. — Это уже не инвестиция. Это выкуп.

— Я знаю, — ответил Ёну, касаясь горячей щеки. — Он хочет, чтобы я не смог сбежать. Чтобы я чувствовал себя должником до конца жизни.

— Что будешь делать?

Ёну остановился у лестницы. Внизу слышался голос Ынсока, раздающего указания.

— Он думает, что чем больше денег вкладывает, тем крепче держит крышку, — сказал Ёну. — Но он забывает одно.

— Что именно?

— Если давление слишком сильное, банка лопается. И тогда осколки ранят всех. Даже того, кто её держал.

Ёну начал подниматься по лестнице в общежитие.

— Собирай вещи, Юань-хён. Мы переезжаем.

Юань кивнул, наблюдая за спиной Ёну.

«Банка лопается», — повторил он про себя. «Опасная стратегия. Но если пауки превратятся в осколки... тогда действительно никто не уцелеет».

В комнате Ёну открыл свою сумку. Положил туда блокнот с записями. Положил игрушечную машинку, которую он купил для Алана (ту самую, что осталась у него после тренировки).

Он посмотрел на своё отражение в тёмном экране телефона. Красная полоса на щеке всё ещё была видна.

— Спасибо за урок, Дохён-хён, — прошептал он. — Теперь мы квиты.

Он застегнул молнию.

Инсо поднял ставку.

Значит, и Ёну должен был играть ва-банк.

Но не деньгами. А свободой.