Опустошители Кровавого Моря / Reavers of the Blood Sea (джен)

— Саргоннас… — повторил Арикс, всё ещё не до конца веря, что фигура перед ним может быть настоящей. Он был так уверен, что бог бросил их всех.

Хотя имя прозвучало едва ли громче шёпота, тёмный рыцарь взглянул на него.

— Ариксимараки. Ты храбрый воин империи, смертный. Жаль, что ты не был одним из моих с самого начала. — Меч Слёз снова вспыхнул, теперь, когда его хозяин владел им. — Сожалею о потерях, с которыми ты столкнулся. Этого нельзя было избежать.

Арикс сумел подняться на колени, снова разъярённый тем, что бог использовал его.

— Будь ты проклят, Саргоннас! Где ты был? Где ты был, когда твоих детей снова убивали?

— Планировал. Замышлял. Позволял этому змею думать то, что он хотел, чтобы он оставил себя открытым. — Саргоннас окинул взглядом всё пространство, глядя на сотни, возможно тысячи, извивающихся сегментов. — Обеспечивал окончательное выживание моих детей, моих избранных. — Он поднял Меч Слёз так, чтобы Арикс мог видеть зловещий зелёный камень. — Физически я был с тобой всякий раз, когда ты держал этого коварного слугу моего, этот клинок, который хотел бы стать богом…

«Я стремился повиноваться, хозяин! Я стремился повиноваться! Никогда бы я не предал тебя!»

Арикс думал, что только он может слышать этот отчаянный, почти скулящий голос, но Саргоннас ответил:

— Ты стремился повиноваться и всё равно удержать меня внутри, да? Повиноваться и получить всё для себя, как будто такое возможно?

«Никогда, хозяин! Никогда! Видишь? Я даже стремился уничтожить твоего врага! Я не мог освободить тебя, потому что мне не хватало силы! От слуг Хаоса я не могу питаться, только от этой сферы магии!»

— Нет… они неаппетитная компания, не так ли? Особенно их марионеточный хозяин.

В этот момент стены вокруг них внезапно отозвались долгим, ехидным смехом Катушки.

— Предатель наконец-то показывает своё трусливое личико, — провозгласила она, — и думает, что останется безнаказанным! Такой глупец, такой глупец! Отец Всего и Ничто щедро вознаградит своего вернейшего слугу, когда ты будешь устранён из игры, а твои маленькие игрушки уничтожены, Саргоннас!

Рогатый остался невозмутим перед угрозой.

— Единственное, что будет устранено, — это ты и твои, змей. Ловушка, которую ты надеялся расставить, сработала против тебя… и теперь ты узнаешь, почему я — Бог Возмездия.

Саргоннас поднял обе руки высоко, Меч Слёз светился в левой. Алая аура образовалась вокруг него, из которой внезапно вырвался поток магической силы. Любопытно, что она полностью обошла минотавров, но всякий раз, когда касалась какого‑либо сегмента Катушки, аура трещала, а сегмент мерцал и извивался. Саргоннас сжал кулак, и магическая сила, исходящая от него, усилилась, освещая всё пространство.

Однако создание Хаоса не стояло бездейственно, пока Рогатый атаковал. Сначала оно двинулось — двинулось повсюду сразу, — сотрясая остатки пещеры и обрушивая град камней. Каждый огромный зелено‑золотой сегмент шевелился, извиваясь сквозь камень и землю. Но лишь самые мелкие камни задевали Арикса и Делару. Остальные отклонялись от них, словно на них была какая‑то невидимая магическая броня. Тонны земли падали вокруг них, и всё же Саргоннас защищал пару, хотя со временем это становилось труднее. Несмотря на своевременное вмешательство тёмного божества, Арикс не испытывал особой благодарности. Он чувствовал, что Саргоннас спас их лишь потому, что это было удобно.

Завершив первую атаку, Бог Возмездия использовал демонический клинок, чтобы прочертить огромную дугу в воздухе, и Меч Слёз всё это время выл. Там, где клинок ударил, образовалась сверкающая, острая как бритва металлическая дуга, которая полетела по долине, рассекая многочисленные части Катушки. Некоторые она повредила, посылая вспышки энергии из ран, но другие не смогла даже поцарапать. Клинок летал над, под и вокруг различных частей чудовища, пока наконец один сегмент не раздавил летающую дугу своим весом.

Затем Катушка всерьёз перешла в контратаку. Со всех сторон массивные изогнутые сегменты устремились к Саргоннасу. С помощью демонического клинка бог наносил удар за ударом — иногда попадая, иногда промахиваясь. Но в конце концов его защита дрогнула: один из огромных змееподобных отростков ударил его сбоку, отбросив тёмное божество в полёт. Другой сегмент поймал его, прежде чем он упал на землю, подбросив Саргоннаса высоко в воздух снова. Однако Рогатый не рухнул на землю, а выровнялся в небе, паря высоко над своим чудовищным противником.

Арикс оторвал взгляд от сражающихся — теперь его единственной заботой была Делара.

— Мы должны уйти, пока можем!

Она выглядела ошеломлённой.

— Но мы не можем оставить его сейчас!

— На что ты надеешься? У нас нет оружия! Саргоннас задумал эту финальную схватку, Делара! Наша роль сыграна!

Наконец она кивнула. Будь он один, Арикс подозревал, что остался бы и попытался помочь богу, но Делара ушла бы только вместе с ним. После Сефа он не хотел терять Делару.

Они попытались пробраться к туннелю, через который Арикс изначально попал сюда. Катушка и Саргоннас, похоже, не замечали их, поглощённые своей дуэлью. Земля тряслась, заставляя двух минотавров спотыкаться. В пещеру пробивался какой‑то свет, но это ничуть не ободряло Арикса: стены были слишком высокими и крутыми, чтобы по ним можно было взобраться. Туннель оставался единственным путём наружу.

— Уже недалеко! — крикнул он Деларе. Как только они выберутся из разрушенной пещеры, станет легче.

— Я просто надеюсь, что мы сможем… Арикс! Берегись! — крикнула Делара.

Она толкнула его вперёд как раз в тот момент, когда начался обвал. Арикс перекатился и попытался встать, но часть обрушившихся камней ударила его, отчего минотавр пошатнулся и отлетел назад. Он застонал — казалось, каждая кость в его теле содрогнулась. На мгновение он увидел, как Делара прижимается к стене, — а затем пыль и новые обломки скрыли всё из виду.

Один из гигантских сегментов Катушки проскользнул мимо, толкая Арикса прямо ко входу в туннель, к которому они с Деларой пытались добраться. Он ударил по толстой чешуйчатой шкуре, но это было всё равно что бить по скале рядом с ним. Не имея возможности войти в разрушенную пещеру, пока Катушка не пройдёт, Арикс в отчаянии ждал, пока исполинский отросток медленно продвигался дальше.

— Делара! — Ему было всё равно, заметит ли его Катушка. Важно было только добраться до неё и убедиться, что она спаслась от лавины.

Она лежала там, где Арикс видел её в последний раз, — её тело было наполовину завалено камнями. Сначала Арикс подумал, что она пошевелилась в ответ на его голос, но потом понял: её тело сдвинулось лишь из‑за сотрясающих землю движений Катушки. Он, спотыкаясь, направился к ней, боясь того, что может обнаружить, но не желая терять надежду.

— Делара… — Он снова позвал её по имени, но она не ответила. Арикс надеялся, что она просто без сознания, но вблизи он разглядел кровь на её плече и голове. Делара лежала лицом в сторону от него, и Арикс не мог точно понять, что с ней случилось.

Вокруг него пещера содрогалась: Саргоннас и Катушка были погружены в магическую схватку. Горы камней и земли были сдвинуты. От потолка почти ничего не осталось — пещера превратилась в высокую, иззубренную долину. Несмотря на разрушения, Арикс почти не обращал внимания на космическую битву.

Он дотянулся до Делары. Её тело было тёплым, очень тёплым, и его надежды возросли. Арикс осторожно перевернул её, стараясь не причинить ещё большего вреда её ранам.

Его надежды разбились вдребезги, когда он увидел её лицо, похожее на лицо мёртвого. Дрожащей рукой он проверил её сердце.

— Нет… О боги, нет! — Сначала Сеф, теперь Делара. Слуги Хаоса отняли их у него прямо на глазах, а он ничего не смог сделать, чтобы спасти их. Арикс прижал её тело к себе, не желая с ним расставаться. У него никогда не будет возможности провести с ней значительную часть своей жизни, как он начал надеяться.

Земля грохотала, когда бог и чудовище сталкивались. Ливень камней обрушился на минотавра и его потерянную любовь, снова приведя Арикса в чувство.

«У неё не было шанса…» Он поднял взгляд вверх, туда, где Саргоннас отбивался от атакующих сегментов Катушки. Оба великих противника пылали магической энергией, часть которой они время от времени выпускали друг в друга. Арикс не знал, кого он ненавидит больше — Катушку за убийство Делары или Саргоннаса за то, что тот не смог её защитить. Но, несмотря на ненависть к Рогатому, воин всё же понимал, на ком из двоих ему нужно сосредоточить свою ярость. Если слуга Хаоса победит, будущего не будет ни у кого.

Осторожно опустив Делару на землю, он огляделся в поисках оружия. Поиски казались безнадёжными, пока он случайно не взглянул на поясную сумку Делары. Там, всё ещё на месте, несмотря на все испытания, выпавшие на долю Делары, висел длинный кинжал.

Кинжал против такого левиафана. Арикс горько рассмеялся, но всё же поднял кинжал и осмотрел его. Отличное мастерство минотавров. Лезвие было длиной с его ладонь — лучше, чем он мог надеяться. Вероятно, это мало ему поможет, но Арикс должен был нанести ответный удар, даже если в итоге это приведёт лишь к его смерти.

Он поднялся от тела Делары, оценивая наиболее вероятную цель. Арикс заметил массивный сегмент, который ярко светился красным там, где одно из предыдущих заклинаний Саргоннаса обожгло его. Минотавр двигался осторожно. Змееподобные формы, составлявшие это ужасающее чудовище, постоянно извивались, из‑за чего существо могло раздавить его, даже не осознав, что на него напали.

Арикс поднял маленький клинок, его взгляд был прикован к раненому месту. Разум кричал ему, что он идёт на безумство, но он игнорировал это, думая только о Деларе и Сефе.

Земля под ним взорвалась. Арикс взлетел в воздух и оказался опутанным несколькими меньшими кольцами.

— Хватит игр! — взревела Катушка, уже не так насмешливо, как раньше. — Отец Всего и Ничто дарует тебе чудесное забвение, и хотя ты недостоин его щедрости, ты всё равно его получишь!

Арикс сумел удержать кинжал Делары, но теперь он не мог найти открытую рану, ни одного пореза, где, по его мнению, смертный клинок мог бы принести хоть какую‑то пользу.

«Глаз укажет тебе путь».

Он узнал голос в своей голове — тот самый, что разбудил его на берегу. Арикс думал, что он как‑то связан с Мечом Слёз или даже с Саргоннасом, но теперь это уже не могло быть правдой. Кто же тогда? Единственный другой предмет магического происхождения, который он носил с собой, был… был…

«Это дар со многими гранями, Ариксимараки», — сказал Кири‑Джолит о драконьем глазе.

Он направил изумрудный глаз на Катушку, ища слабое место. Его рука внезапно сдвинулась, зависнув над крошечной трещиной между чешуйками. Арикс стиснул зубы, помолился предкам и вонзил кинжал вниз.

Сегмент взорвался, одновременно сбросив Арикса с того места, где он находился. Осознавая высоту, с которой он падал, молодой воин приготовился к смерти.

Его падение резко остановилось. Голос того, к кому он испытывал одновременно ненависть и уважение, произнёс:

— Ариксимараки, ты должен перестать ставить себя в такие ситуации…

Если Саргоннас и хотел добавить немного юмора в ситуацию, Арикс этого не оценил. Он висел в воздухе, пока Бог Возмездия, казалось, размышлял, что с ним делать. Почти беспечное поведение тёмного божества раздражало его. Саргоннас всё ещё считал это игрой?

— Я думал, ты собираешься покончить с этим раз и навсегда! — резко бросил он, ничуть не заботясь о том, что высокая фигура в доспехах только что спасла ему жизнь. — Покончи с этим, пока мы все не погибли!

— Я сражаюсь на многих планах, Арикс, не только против этого слуги, но и против его хозяина, — спокойно ответил бог, хотя его глаза пылали, когда он взглянул на неблагодарного смертного.

— Но если ты разделишь себя так, ты не сможешь выиграть ни в одной битве! Какое значение имеет то, что ты сдерживаешь обоих, если не можешь победить ни одного? Ты назвал мой народ своими избранными. Теперь спаси своих детей! С каждой потраченной впустую секундой гибнут всё новые и новые!

Катушка обрушила на них лавину — столько тонн камней, что небо на мгновение исчезло. Но ни один камень не задел ни Саргоннаса, ни Арикса. Запоздалая защита бога не успокоила воина, который беспомощно наблюдал, как новый поток камней засыпает уже истерзанное тело Делары.

— Ты, как всегда, прав, Ариксимараки, — наконец признал фигура в доспехах, опуская Арикса на усыпанную обломками землю. — Путь к победе всегда был мне очевиден, но я не хотел им идти. Я такой же трус, как и моя столь любимая госпожа, и моя честь не лучше её чести. — Саргоннас сжал Меч Слёз обеими руками. — Очень хорошо, смертный. Пойдём. Пришло время положить конец этому извивающемуся змею.

Меч буквально закричал, когда поток изумрудного света вырвался из него в сторону окружающих их камней. Арикс сразу понял, что зачарованный артефакт не может быть источником такой мощи. Саргоннас должен был направлять через него собственные силы. Камни разлетелись, каждый из них с поразительной точностью поразил какой‑либо сегмент Катушки. Создание Хаоса оттянуло многие свои части, явно ошеломлённое яростью противника.

— Змей! — крикнул Саргоннас. — Я пришёл даровать тебе забвение немного раньше, чем обещал твой хозяин!

Катушки хлестали со всех сторон. Саргоннас просто стоял на месте, держа меч наготове. Арикс приготовился, уверенный, что на этот раз он погибнет независимо от исхода битвы. Он молился, чтобы Сеф и Делара встретили его, когда он перейдёт в иной мир.

Бог Возмездия внезапно повернулся лицом к самому быстрому из смертоносных змееподобных отростков. Он не сделал ни единого движения, чтобы уклониться от надвигающегося ужаса, а, напротив, наклонился в его сторону, держа Меч Слёз наготове.

Когда они столкнулись, Саргоннас вонзил вопящий клинок наполовину в толстую чешуйчатую шкуру Катушки. Всё тело бога вспыхнуло алым, когда чистая магия потекла из него сначала в демонический клинок, а затем — в саму Катушку.

Тысяча голосов, принадлежащих отвратительному змею, взревели в агонии.

Наблюдая за этим, Арикс видел, как Саргоннас вгоняет клинок глубже. Остальные сегменты замерли на месте, спасая минотавра от раздавливания. Теперь почти ослепительная аура окутывала не только бога, меч и сегмент, но и каждую извивающуюся часть создания Хаоса, которую Арикс мог видеть. Обломки истерзанного ландшафта падали со всех сторон, угрожая воину, но Арикс не мог оторвать глаз от финальной схватки.

Саргоннас вгонял меч всё глубже, и с каждым движением ужасающие крики Катушки становились громче. Однако и сам Саргоннас явно страдал. Его доспехи ослабли, а то, что Арикс мог разглядеть из его лица, выглядело более измождённым и страшным, чем когда‑либо в храме. Наконец Арикс понял, что задумал Саргоннас: бог намеревался пожертвовать всей своей сущностью, чтобы наконец уничтожить противника.

Хотя три четверти меча уже были погружены в тело чудовища, Саргоннас продолжал давить, словно только полностью вонзив демонический клинок, он мог одолеть врага. Однако Арикс всё больше сомневался, что бог сможет это сделать и при этом сохранить поток энергии.

Катушка продолжала выть, когда Саргоннас упал на одно колено. Арикс наконец пришёл в движение, осознав, что должен попытаться помочь богу. Он подошёл к напряжённому божеству сзади, собрался с силами и вложил всю оставшуюся силу в то, чтобы надавить на рукоять меча.

Меч Слёз погрузился до гарды. Катушка взвыла тысячами голосов одновременно. Глаза тёмного бога на мгновение встретились с глазами Арикса, и в этот миг минотавр прочёл в них слишком много противоречивых чувств.

Саргоннас превратился в чистую силу — силу, которая питала меч, а через меч — создание Хаоса. Не зная, что ещё делать, Арикс продолжал удерживать рукоять, хотя каждая клеточка его тела покалывала от остатков магии, протекающих через него. Он молился каждому предку, каждому божеству, которое мог вспомнить, прося дать ему силы продержаться до конца.

С последним пронзительным воплем Катушка взорвалась.

Камни, огромные куски рептилоидной плоти и Арикс разлетелись по всей долине. Несчастный минотавр упал на что‑то мягкое и влажное, затем прокатился несколько ярдов. Камни ударялись о него, один из них попал в плечо. Взрывы, вызванные тем, что сегменты Катушки лопались от прилива магии, продолжали сотрясать горы.

Регион содрогался снова и снова. Временная долина обрушилась. Арикс мельком увидел туннель, через который он думал спастись, — тот обрушился, расширяя новую долину всё дальше и дальше. Земля в одних местах поднималась, в других — опускалась, создавая горы и глубокие овраги.

Очередной камень ударил его по затылку. Арикс потерял сознание, надеясь, что, по крайней мере, перед смертью он сыграл хоть малую роль в спасении минотавров от вымирания.

* * *

Рэнд почувствовал это первым — изменение не только погоды, но и всего вокруг. Выбравшись из каменистого укрытия, куда ранее затащила его Карнелия, он оглядел поле боя. Жрец ощутил, будто с его плеч свалилась огромная тяжесть.

Карнелия подбежала к нему:

— Рэнд! Вернись! Ты не в состоянии сражаться!

— Мне и не придётся! Думаю, скоро и тебе не придётся! — Он посмотрел на неё, и на его губах появилась осторожная улыбка. Карнелия не понимала внезапной перемены в нём, пока ветра резко не утихли, бушующие волны не стали стихать, а небо не начало проясняться… И всё это произошло за несколько коротких мгновений.

— Что… что происходит, Рэнд? Это ты…?

— Я ничего не сделал… но кто‑то сделал.

— Что это значит?

Жрец покачал головой:

— Нам остаётся только ждать и смотреть.

Однако были те, кто не стал ждать и смотреть, и главным среди них был лорд Броэдиус. Дядя Карнелии, несомненно, заметил поразительные изменения одновременно с остальными, но отреагировал стремительно. Пока Магори замерли, не понимая, что произошло, командующий рыцарями начал перестраивать защитников, превращая их в нападающих.

— Очнитесь, бездельники! Лучники! Ваши цели стоят и разинули рты! Огонь! Первая линия, перегруппироваться и готовиться к наступлению!

Командиры минотавров и людей начали выкрикивать приказы, координируя действия с распоряжениями воина с чёрными глазами. Опытные воины обеих рас быстро перестроились, в то время как огромные ракообразные теряли строй. Солнце выглянуло из‑за туч и разлилось по полю боя. Те Магори, которых коснулись его лучи, съёжились, отпрянув от яркости.

В море внезапно успокоившиеся воды позволили экипажам уцелевших судов восстановить контроль над кораблями. Ошеломлённые Магори соскальзывали с бортов, не успев приспособиться к изменениям в Кровавом море. Те из захватчиков, кто находился на кораблях, остались без подкрепления. Многие продолжали сражаться, хотя и с меньшим рвением, а некоторые бросились бежать — так же, как это случилось, когда исчез Вихрь.

— Это последний раз, клянусь Леди! — взревел лорд Броэдиус. — Загоните этих проклятых ракообразных в море и убедитесь, что они не вернутся!

Он едва не потерял равновесие — и жизнь — когда два отчаявшихся Магори прорвались через ряды прямо перед конём командующего рыцарями. Карнелия смотрела с тревогой, но Броэдиус отбивался от обоих, пока на помощь не подоспели Казалати. Численно превосходящие четыре к одному, два Магори быстро пали.

— Я должна спуститься туда и помочь! Там ещё слишком опасно! — воскликнула Карнелия.

Рэнд, хромая, шагнул вперёд:

— Согласен. Пойдём вниз.

Она взглянула на него, поражённая его последними словами:

— Рэнд! Ты уже так много сделал, и это сильно ослабило тебя! Оставайся здесь! Позволь мне выполнить свою часть работы сейчас!

Светловолосый жрец поморщился. Она была права, говоря о его слабости, но Рэнд не хотел, чтобы она оказалась там без него поблизости. Тем не менее он понимал: в долгосрочной перспективе его присутствие, скорее всего, помешает Карнелии полностью сосредоточиться на враге. Пытаясь остаться рядом с ней, он фактически подвергнет её жизнь опасности.

— Хорошо, — наконец пробормотал он. — Иди… и пусть Кири‑Джолит хранит тебя.

Она грустно улыбнулась ему:

— В данный момент я согласилась бы на любого бога, который будет меня хранить!

Рэнд смотрел, как она почти с рвением спускается по склону холма. Он коснулся медальона на груди, не ощутив никакой связи со своим покровителем. Рэнд не чувствовал этой связи и перед своим последним заклинанием. Жрец пытался убедить себя, что Арикс ошибался, что это Бог Справедливых Дел дал ему силу. Но если Кири‑Джолит не поддерживал с ним связь, значит, жрец черпал магию откуда‑то ещё. Как бы трудно ни было принять эту мысль, у него не оставалось другого выбора.

«Если бы я только мог черпать из этого источника сейчас…» Рэнд чувствовал себя опустошённым, более опустошённым, чем когда‑либо в жизни. Если раньше он мог черпать магию из себя или из окружающего мира, то теперь сомневался, что сможет сделать это, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Нет, лучше поступить так, как предложила Карнелия, и остаться там, где последние отголоски битвы его не затронут. К тому же, судя по всему, осталось уже недолго.

К чести Магори, они продолжали сражаться. Рэнд почти испытывал жалость к этим чудовищным созданиям — явным рабам той ужасающей твари, что называла себя Катушкой. Конечно, он сомневался, что ракообразные пришли бы с миром, даже если бы им предоставили выбор. Они просто не любили сражаться в условиях, невыгодных для них.

Карнелия слегка споткнулась, достигнув подножия холма. Рэнд сдержал слова предостережения, когда она двинулась по влажному песку к своему дяде и остальным. Она сильно изменилась с тех пор, как они впервые оказались вместе, и если окажется, что оба их бога покинули Кринн, он надеялся обрести новое будущее рядом с ней.

Влажная земля позади Карнелии внезапно взорвалась, и из неё поднялся Магори с копьём. Рэнд узнал те же отметины на морде, которые ранее указывали на одного из возможных лидеров стаи. Карнелия, сосредоточившись на битве впереди, не видела и не слышала красно‑белого ракообразного, который неуклюже приближался к ней сзади, уже занося копьё для броска.

— Карнелия! — Рэнд чуть не скатился с холма, отчаянно пытаясь привлечь внимание женщины‑рыцаря. К его ужасу, она его не услышала.

Магори метнул копьё.

— Нет! — Руки жреца затрещали серебряно‑голубой энергией. Земля вокруг ракообразного внезапно закружилась, превратившись в густую, вязкую массу, которая затянула создание Хаоса вниз. Шипя, Магори пытался освободиться, но все его усилия были бесполезны — с таким же успехом он мог бы попытаться взлететь. Ещё до того, как Рэнд оправился от шока после своего заклинания, земля поглотила мерзость, не оставив и следа.

Ему было почти невозможно добраться до неё — настолько изнурённым, настолько опустошённым чувствовал себя Рэнд. Каждая прошедшая секунда казалась вечностью.

Не обращая внимания на собственную рану, Рэнд подполз к Карнелии. Он уставился на её неподвижное тело: ужасное копьё торчало из её спины, словно какой‑то мрачный флагшток. Она ещё дышала, но прерывисто и судорожно — это означало, что жить ей осталось считанные мгновения.

«Нет! Я не позволю этому случиться! Не тогда, когда мы так близки к победе!» Но что он мог сделать? Единственный раз, когда ему удалось спасти чью‑то жизнь — жизнь минотавра Арикса, — он сделал это под тайным покровительством Кири‑Джолита. Конечно, за последние несколько дней Рэнд совершил и другие чудеса, но всё это казалось ничтожным по сравнению с теми усилиями, которые, как он понимал, потребуются, чтобы помочь Карнелии. Возможно, если бы он раньше более экономно использовал эту странную магию, Рэнд не волновался бы так сильно, но последнее неожиданное заклинание едва не заставило его потерять сознание. Только внезапный прилив страха позволил ему высвободить магию, убившую Магори. Наверняка в нём больше ничего не осталось…

Рэнд отказывался это принимать. Он сделает для Карнелии всё, что сможет, какой бы ценой это ни обошлось ему самому. Пусть это последнее заклинание заберёт его жизнь, если потребуется, — но жрец спасёт её!

Он вытащил копьё, затем положил руки на её рану. Слёзы катились по его щекам, но он не обращал на них внимания, как и на битву вокруг. Важна была только Карнелия.

«Исцели её!» — молил Рэнд внутреннюю силу, умоляя её так, как когда‑то молил бы своего потерянного бога. Он накрыл руками ужасную рану. «Возьми у меня всё, что нужно! Отдай мою жизнь за её, если необходимо, но исцели её!»

Что‑то внутри него, казалось, откликнулось. Рэнд почувствовал, как в нём поднимается первобытная сила — такая, что грозила разорвать само его существо на части. Но он с готовностью принял эту жертву, лишь бы Карнелия была спасена.

Сила текла через него всё сильнее и сильнее. Рэнд смотрел на свою возлюбленную и видел, что остановил течение смерти, но ещё не обратил его вспять. Ему нужно было дать ей больше. Нужно было отдать ей всё.

Рэнд стиснул зубы, напрягая волю до предела и даже дальше. «Всё!»

Внутренняя сила продолжала нарастать, пока жрец не подумал, что она его сокрушит… а затем она вырвалась наружу, хлынув неудержимой рекой в дрожащее тело Карнелии.

Рэнд закричал.