Как братья (гет)

Гриффиндорцы рассаживались по местам в ожидании первого в этом году урока Защиты от тёмных искусств. Весь замок полнился слухами о том, будет ли новый преподаватель лучше или хуже Квиррелла. Женская половина факультета склонялась к варианту «лучше», наотрез отказываясь объяснять причины; при этом ни одна из девочек не опоздала на занятие.

— Лишь бы от него не воняло чесноком, тогда уже будет лучше, — заметил Дин Томас, вытягивая ноги под столом в ожидании начала.

Драко покосился сначала на Лаванду Браун, которая соорудила на голове нечто невнятное, из-за чего её волосы теперь лежали вокруг лица завитыми волнами, а затем на Парвати Патил, чьи глаза и губы явно были подкрашены. Даже Гермиона надела ободок, чтобы убрать волосы с лица, и теперь подпирала голову рукой, положив перед собой стопку учебников. У Драко появилось дурное предчувствие, что Дин Томас ошибается. Он уже видел, как Гермиона рисовала маленькие сердечки на полях своих бесконечных конспектов, подготовленных к уроку, и от этого ему становилось как-то не по себе — это было неприятное, едкое чувство, природу которого он не мог понять.

Чувство это лишь усилилось, когда в класс вошёл профессор. Драко ощутил, как в его душе рождается беспричинная ненависть к фиолетовому цвету. Сначала Квиррелл со своим тюрбаном, а теперь этот тип в фиолетовой мантии, которую он перекинул через плечо отработанным движением. Его напускная небрежность вызывала у Драко непреодолимое желание его пнуть.

— Итак, — начал профессор Локхарт, — уверен, некоторые из вас знают меня по моим популярным книгам, — он лучезарно улыбнулся Гермионе, которая в ответ расплылась в идиотской, по мнению Драко, улыбке, — а кто-то — по моим пособиям по борьбе с домашними вредителями. — Он улыбнулся Рону Уизли. — Готов поспорить, у вашей матушки есть экземпляр моего справочника, молодой человек.

— Есть, — признал Рон, хотя голос его звучал смущённо — и поделом, подумал Драко. Уж его-то мать никогда бы не допустила подобного мусора на своей книжной полке.

— А это кто у нас? — Локхарт уставился на Гарри. — Я слышал, что Гарри Поттер учится в этом классе. Боже мой, мой мальчик, какая честь! Избранный. Вы просто обязаны рассказать нам, как сокрушили Того-Кого-Нельзя-Называть.

Драко взглянул на Гарри. Тот выглядел несчастным — он всегда так реагировал, когда люди заводили речь о его «выживании». Гермиона вскинула руку и, не дожидаясь, пока её вызовут, выпалила:

— Мы и так всё знаем о Гарри, сэр. Мы бы гораздо охотнее послушали о вас!

Она упрямо выставила подбородок, как всегда делала, когда была чем-то недовольна, и её улыбка, хоть и не сошла с лица, стала какой-то жесткой.

— Что ж, — Локхарт снова просиял, — я не должен разочаровывать своих поклонников.

Он пустился в длинный, запутанный рассказ о банши, который, по подозрению Драко, был правдив ровно настолько, насколько сказки его отца о том, что выдры и драконы были лучшими друзьями. А затем объявил:

— А теперь пришло время для теста, просто чтобы размяться!

— А нельзя ли послушать ещё про банши? — с надеждой спросил Симус Финниган, отчаянно пытаясь предотвратить контрольную в первый же день.

— Обожаю внимательных покл… учеников, — поправился Локхарт, — но я бы пренебрёг своими обязанностями учителя, если бы не проверил, насколько прилежно вы читали список литературы на лето!

Драко не помнил, чтобы им задавали что-то на лето, и, судя по взглядам, которыми обменялись Гарри, Дин, Рон и Симус, он был не одинок. Гермиона, разумеется, выглядела в восторге, и Драко с горечью вспомнил её конспекты с сердечками. «Мелкая заучка», — зло подумал он, радуясь своей правоте. Он сердито выхватил листок из рук Локхарта и пробежал глазами вопросы. Сначала он подумал, что это шутка.

«Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?» — гласил первый вопрос. Драко перевернул страницу. Тест занимал обе стороны и заканчивался на пятьдесят четвертом пункте: «Когда день рождения Гилдероя Локхарта и какой подарок был бы для него идеальным?»

Гермиона уже строчила ответы со скоростью света.

Драко чуть не сломал перо, с такой силой он вонзил его в бумагу. Это был цирк, полнейший цирк, и как только урок закончится, он напишет отцу. Может, всё-таки стоило поехать в Дурмстранг?

* * *

— И что мне делать? — Рон уныло сидел в гостиной, сжимая в руках две половинки своей палочки, пока Гермиона пыталась склеить их магическим скотчем.

— Как это вышло? — Драко никогда раньше не видел сломанных палочек. Наверное, такое случалось, но палочка была частью тебя, почти продолжением руки; она выбирала тебя, и ты инстинктивно её берег.

— Сломал, — буркнул Рон.

Драко раздраженно закатил глаза. Это было и так очевидно. Он сел рядом с Роном и Гермионой — та всё ещё сражалась с обломками, израсходовав уже, должно быть, целый рулон скотча, — и стал ждать объяснений. Наконец Рон заговорил. История была долгой и путаной: в ней фигурировал незаконно заколдованный магловский артефакт его отца — какая-то «машинка на дистанционном управлении», которую Рон притащил в школу, надеясь впечатлить Лаванду Браун. Показать её он так и не успел, потому что машинка взбесилась, атаковала его палочку, лежавшую рядом с сундуком, переломила её пополам и укатила прочь из гостиной в коридор.

— Наверное, пропала с концами, — уныло подытожил Рон. — Отец меня убьёт, если узнает. А мама… мама убьёт дважды.

— Ты не можешь пользоваться этим весь год, — сказал Драко, глядя на палочку. — Тебе нужна новая.

— И как я это объясню? — возмутился Рон. — Палочки стоят кучу денег. Мы не все тут гребаные богачи, Малфой.

Гермиона неодобрительно посмотрела на него и вернула заплатку обратно.

— Лучше я сделать не смогу, — сказала она. — Может, тебе стоит пойти к Макгонагалл?

— Может быть, — буркнул Рон, хотя было ясно, что он этого не сделает.

— А у тебя дома нет палочек, оставшихся от родственников? — спросил Невилл.

— Лучше купить свою, — отрезал Драко, отметая предложение Невилла. — То, что подходило твоей двоюродной пратётке, не обязательно подойдёт тебе.

— Серьёзно? — удивилась Гермиона. — У нас дома, конечно, не было палочек — настоящих палочек, — но разве не любая будет работать примерно одинаково?

Драко удивленно моргнул. Иногда было легко забыть, что её воспитали магглы, но порой она говорила вещи, из которых становилось ясно: она понятия не имеет, как всё устроено в реальном мире.

— Ты разве не была у Олливандера? — спросил он. Когда она кивнула, он продолжил: — Ну так он давал тебе пробовать разные палочки, потому что они все отличаются. Разное дерево, разная сердцевина… они почти живые. Ты должна им нравиться, чтобы магия работала правильно. Хорошая палочка — это разница между жалким пшиком и великим волшебством.

— О… — Гермиона заметно занервничала.

Рон, осторожно тестировавший свою склеенную палочку, фыркнул:

— У тебя-то палочка правильная. Мне даже страшно представить, насколько бы ты стала ещё невыносимее, если бы твоя палочка подходила тебе ещё больше.

Невилл поднялся и пробормотал, что пойдёт позанимается.

— Что это с ним? — спросил Рон.

Драко лишь пожал плечами.

* * *

Мадам Помфри оглядела второкурсников, рассаживающихся на табуретах, которые она расставила полукругом в Больничном крыле. Судя по красным галстукам, это были гриффиндорцы. Однажды они попробовали провести эту беседу сразу для нескольких факультетов, и это закончилось такой катастрофой, которую она поклялась никогда не повторять. Больше всего она опасалась именно гриффиндорцев. Рэйвенкловцы и слизеринцы не любили признаваться, что чего-то не знают, а хаффлпаффцы были слишком вежливы, чтобы ставить кого-то в неловкое положение. Гриффиндорцы же, казалось, соревновались в том, кто задаст самый дикий вопрос с максимально невозмутимым лицом.

В нижнем ящике её стола стояла прекрасная бутылка огневиски — подарок Минервы, — которую она планировала открыть сразу после этого собрания.

Она постаралась изобразить максимально серьезную улыбку, когда в комнату вошел последний ученик, чьи вихры выдавали его с головой. Мальчик Поттер. Помфри вспомнила, что его воспитывает Сириус Блэк, и по её спине пробежал холодок ужаса.

Бутылка, — напомнила она себе. — Она тебя ждёт.

— Добро пожаловать, — сказала она, и дети зашевелились, обратив на неё взгляды. — Как вы знаете, на втором курсе начинается программа полового воспитания. В этом году мы разберем механику человеческой репродукции, и я отвечу на любые ваши вопросы. Уверена, большинство из вас уже обсуждали это с родителями, но мы хотим убедиться, что никто не остался в неведении.

Она пустилась в максимально техническое описание полового акта — текст был отточен годами практики. Как и ожидалось, новостью это ни для кого не стало. Некоторые мальчики стали пунцовыми и сверлили взглядом свои ботинки, но шока никто не испытывал. Каждые несколько лет попадались дети, для которых это было открытием, и в такие моменты ей хотелось подвесить их родителей за пальцы ног. Однако настоящей пыткой было не медицинское объяснение того, как делаются дети. Настоящей пыткой была сессия вопросов и ответов.

Закончив описание беременности и заверив всех, что современные магические методы делают роды безопасными и практически безболезненными («Хотя некоторые женщины предпочитают обходиться без обезболивающих чар, и это тоже нормально»), она снова улыбнулась:

— Итак, есть вопросы?

— А каково это — родить ребенка?

Мадам Помфри опознала одну из девочек Патил — она попыталась вспомнить, кто из них попал на Гриффиндор, но решила, что это неважно.

— Ну, мисс Патил, это большой труд. Иногда люди думают, что хотят ребенка, потому что чувствуют себя одинокими и надеются, что малыш будет их безусловно любить. Но младенцев нужно кормить каждые несколько часов, вы не будете высыпаться, так что даже если они вас любят, насладиться этой любовью у вас не получится. — Она глубоко вдохнула. — Мы хотим, чтобы вы понимали, как работает репродуктивная система, тем более что у многих девочек уже наверняка начались менструации. Но я не могу не подчеркнуть: мы крайне не рекомендуем вам вступать в интимную связь, потому что ребенок вам сейчас совершенно не нужен.

— А как насчет противозачаточных заклинаний?

Она вздохнула. Это был Уизли. Их шестеро, пора бы уже и привыкнуть.

— Мы не учим противозачаточным чарам до шестого курса, мистер Уизли.

— А где лежат книги с этими заклинаниями?

Предсказуемый вопрос. Она максимально строго посмотрела на спрашивающего.

— Они находятся в Запретной секции библиотеки, мистер Малфой.

— А можно мне пропуск в Запретную секцию?

Голос она не узнала, а по интонации еще не могла определить автора, поэтому ответила просто:

— Нет.

Она увидела, как Гарри Поттер наклонился к Драко Малфою и громко прошептал:

— Не парься, я просто напишу Сириусу.

Её профессиональная улыбка стала ещё натянутее. Она уже мысленно тянулась к бутылке в столе, когда один мальчик спросил — в его голосе смешались дерзость и нервозность:

— А что значит «лишить девушку девственности»?

— Это значит вступить с ней в половой акт в первый раз, — ответила она. — Термин «вишенка», который вы, вероятно, имели в виду, — это сленговое название плевы, хотя у большинства девочек она рвётся задолго до первого секса просто от физической активности.

Дальше всё покатилось по наклонной, как и всегда. Дети выходили из кабинета с брошюрами в руках, хохоча так, как хохочут двенадцатилетки, когда хотят скрыть неловкость и казаться крутыми. Когда мадам Помфри обернулась, у её стола стояла Минерва с двумя бокалами.

— Я предположила, что под влиянием Блэка на мальчиков Малфоя и Поттера этот раз был еще нелепее обычного. Подумала, тебе не помешает компания.

— Ты настоящий друг, — выдохнула Помфри. — Самый настоящий.

* * *

Римус прочитал письмо через плечо Сириуса и хмыкнул.

— Ты же понимаешь, что если ты пришлешь ему информацию о контрацепции, Нарцисса тебя прибьёт, и твоё тело никогда не найдут.

— Да не собирался я ничего слать, — пробурчал Сириус. — Они же еще дети.

* * *

Нарцисса аккуратно сложила листок, на котором выписала инструкции к трем различным противозачаточным чарам, и привязала его к лапке ждущей совы.

— Честное слово, — пробормотала она себе под нос, — то, что они не учат этому до шестого курса — это просто какое-то средневековье.