Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Когда Гермиону после нападения тролля принесли в лазарет, Гарри ещё был там: мадам Помфри как раз выясняла причину его головной боли.

Он сразу сел на постели, забыв о строгом приказе колдоведьмы лежать спокойно.

Гермиона была бледна, ладонь содрана, чулок на колене порван. С ней вошли Пенни и Снейп. Из их короткого разговора Гарри понял только главное: на Гермиону чуть не напал тролль, но Снейп успел убить его раньше.

— Тролль тебя задел? — быстро спросил Гарри, когда они ушли.

— Нет, — ответила Гермиона. — Это не тролль.

Этого было достаточно. Гарри слишком хорошо умел различать такие вещи. Если тролль не успел её ранить, значит, кровь, ушиб, содранная ладонь и порванный чулок появились раньше.

Когда мадам Помфри отошла за зельями, Гермиона коротко рассказала, что случилось в коридоре: Рон Уизли с размаху толкнул её в плечо, впечатал в стену и тут же умчался дальше, даже не обернувшись. Гарри слушал молча, его лицо словно застыло. Потом он спросил только, сильно ли болит колено, и больше к этой теме не возвращался.

Жизнь у Дурслей давно научила его: первый порыв почти всегда обманчив. Ответный удар или вспышка возмущения кажутся самым естественным выходом, но редко приносят полезный результат. Гарри сел ровнее и заставил себя думать спокойно, как делал всегда, когда ошибка могла дорого обойтись.

Прежде всего нужно было точно определить цель. И он решил: главное — это сделать так, чтобы Рон больше не смел подойти к Гермионе с той же злобой.

Теперь оставалось решить, как именно этого добиться.

Если наброситься на Рона самому, станет только хуже. Уизли был сильнее физически. Его брат был старостой. А близнецы, хотя Гермиона им и нравилась, неизвестно, как посмотрят на то, что чужой мальчик затеял драку с их братом.

Нет, действовать нужно было через взрослых, у которых хватит влияния, чтобы пресечь это сразу. Гарри перебрал в уме преподавателей, решая, с кем можно было бы говорить всерьёз — подходили двое. Прежде всего — Флитвик, их декан, человек точный, умный и достаточно справедливый, чтобы не отмахнуться. К тому же он явно ценил Гермиону. Можно было обратиться и к профессору Спраут, которая тоже хорошо относилась к ним обоим, и Гарри нравились её теплота и здравый смысл.

К утру план сложился окончательно. Гарри подойдёт к декану Флитвику, спокойно изложит, что именно сделал Рон, и прямо спросит, что можно сделать, чтобы нападение не повторилось. И ещё он проследит, чтобы Гермиона рассказала обо всём лорду Дагворту. А потом, если нужно, поговорит и со Спраут.

* * *

На следующий день Гарри, подготовившись к разговору с деканом, ждал Флитвика у дверей его кабинета.

Но декан появился в коридоре не один. Рядом с ним шагал Рон Уизли, красный, взъерошенный и злой. Гарри сразу отступил в нишу у окна. Ни Флитвик, ни Рон его не заметили. Декан открыл дверь кабинета, пропустил Рона внутрь и вошёл следом. Дверь прикрылась не до конца, и Гарри прислушался.

— Мистер Уизли, — очень спокойно произнёс Флитвик, — я хотел бы услышать, что именно тогда произошло.

— Ничего не произошло, — огрызнулся Рон. — Подумаешь, толкнул.

Флитвик помолчал.

— Вы с такой силой ударили ученицу, что она упала на каменный пол и разбила руку в кровь.

— Она сама виновата, — выпалил Рон с такой злобой, что даже Гарри, привыкший к грубости Вернона, на миг удивился. — Вечно умничает, вечно крутится возле всех. Думает, если мои братья с ней возятся, так она теперь лучше всех...

Он осёкся. На секунду все стихло. Гарри не видел лица Флитвика, но по этой тишине понял: профессор насторожился всерьёз.

— Любопытно, — негромко сказал Флитвик. — Очень любопытно.

Послышался мягкий шорох мантии. Гарри осторожно заглянул в в дверную щель. Флитвик уже поднял палочку.

— Простите, мистер Уизли. В подобных случаях я предпочитаю проверять.

Прозвучало короткое заклинание. В следующий миг раздался отчаянный писк.

— Анимаг, — тихо произнёс Флитвик.

— Короста? — выдохнул Рон.

— Мистер Уизли, — сказал Флитвик, — мы с вами немедленно идём к директору.

Гарри едва успел отступить от двери, когда они вышли в коридор. Флитвик шёл быстро, неся перед собой связанную крысу, а Рон, бледный и растерянный, поспевал следом. Гарри дождался, пока они свернут за угол, и бесшумно пошёл за ними.

У директорского кабинета он остановился в тени лестничного пролёта. Флитвик произнёс пароль, и каменная статуя отъехала в сторону. Рон и профессор скрылись наверху. Гарри остался ждать.

Ждать ему пришлось недолго. Через несколько минут сверху послышались шаги. Гарри замер. По винтовой лестнице спускались двое, Дамблдор и Снейп. Лица у обоих были собранные, шаги быстрые.

— Если Петтигрю сказал правду, — негромко произнёс Дамблдор, — медлить нельзя.

— Петтигрю сказал достаточно, — холодно ответил Снейп. — Особенно для человека, который годами жил крысой. У Уизли столько детей — никто и не заметил, что у одного из них в кармане сидел Питер Петтигрю.

Они прошли мимо и быстро двинулись дальше, к лестницам. Гарри остался стоять неподвижно.

Крыса. Анимаг. Петтигрю.

Это имя он уже слышал раньше. Когда Гарри ещё был в Гриффиндоре, профессор Макгонагалл, пытаясь убедить его подружиться с ребятами своего факультета, однажды сказала, что у его отца там были настоящие друзья. Их звали Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю.

Значит, вот как.

Рон Уизли носил в кармане взрослого волшебника — Питера Петтигрю — в облике крысы. И Гарри сам видел, когда еще был в Гриффиндоре, как эта крыса спала на подушке Рона.

Гарри медленно выпрямился. Теперь у него были факты. Стоило произнести это при гриффиндорцах один раз, и Гриффиндор начнёт смотреть на Рона Уизли иначе. Тогда любой новый выпад против Гермионы обойдётся ему слишком дорого.

* * *

На следующее утро в Большом зале стоял тот особый шум, какой всегда поднимается после серьёзного ночного происшествия. По столам уже расходились обрывки новостей: в школе поймали анимага, а профессор Квиррелл уехал. Подробностей никто не знал, и потому каждый намёк ловили с жадным вниманием.

Гарри сидел за столом Рейвенкло рядом с Гермионой. С виду он был спокоен, только сидел слишком прямо и неподвижно.

Рон Уизли проходил мимо вместе с несколькими гриффиндорцами. Выглядел он скверно: бледный, злой, дёрганый. Поравнявшись с Гермионой, он бросил сквозь зубы:

— Ну что, довольна теперь, маггловская дрянь?

Гермиона подняла голову, но ответить не успела. Ответил Гарри.

— Уизли, тебе лучше заткнуться, — сказал он негромко, но так, что Рон и шедшие рядом гриффиндорцы услышали каждое слово. — К тому, что ты каждый день спал рядом со взрослым анимагом, Гермиона ни при чем.

Рон остановился так резко, словно налетел на преграду.

— Что?

Гарри холодно и четко ответил:

— Твоя крыса была анимагом. Питером Петтигрю. Ты носил его с собой, он спал рядом с тобой.

Этого хватило. Те, кто шёл рядом с Роном, уже услышали главное.

— Это неправда, — выпалил Рон.

— Тогда покажи свою крысу, Уизли, — так же ровно сказал Гарри.

Рон открыл рот и замер.

— Вот именно, — произнёс Гарри с сухой точностью, словно подвёл итог.

Рон снова открыл рот, но ничего не сказал. Гарри отвёл взгляд, взял чашку и спокойно сделал глоток. Всё главное уже было сказано. Остальное Гриффиндор сделает сам.

* * *

С Флитвиком Гарри тоже поговорил. Тот пообещал поддержку и сказал, что попросит Макгонагалл, декана Гриффиндора, передать Рону: любое общение с Гермионой ему запрещено. Если он хочет извиниться, пусть сделает это письменно.

* * *

Когда профессор Квиррелл исчез из Хогвартса, Невилл по-настоящему расстроился. Ему было обидно не только потому, что занятия ЗОТИ вдруг оборвались, но и потому, что профессор не оставил ему даже короткой записки. Невилл успел к нему привязаться и очень скучал.

Горевал он, впрочем, недолго. Немного подумав, Невилл решил, что сидеть и ждать, вернется ли Квиррелл, бесполезно. Он очень серьёзно поговорил с бабушкой и спросил, нельзя ли найти ему хорошего домашнего наставника по Защите. А ещё он пошёл к профессору Макгонагалл, старой подруге Августы Лонгботтом, и сам попросил перевести его в Гриффиндор. Макгонагалл выслушала его внимательно, а Августа, когда узнала об этом разговоре, осталась чрезвычайно довольна. Шляпа без возражений перевела его в Гриффиндор, и там он быстро пришёлся ко двору: его боевые навыки, спокойный нрав и тихая доброжелательность сразу произвели сильное впечатление. Уже через несколько месяцев Минерва сказала Августе, что на старших курсах Невилл, скорее всего, станет старостой.

Если смотреть на дело трезво, Невилл вообще вышел из этой истории удивительно удачно. Он, пожалуй, был единственным человеком, которого когда-либо учил сам Тёмный Лорд, и кто отделался за такую честь всего лишь деньгами.