Турист Поттер: Ритмы Барселоны (джен)

Топот на парадной лестнице превратился в громоподобный гул. Гарри чувствовал, как вибрация от тяжелых шагов Педро передается через подошвы сапог. Педро не просто бежал — он шел на штурм, выкрикивая проклятия, которые заставили бы покраснеть портового грузчика. Луис семенил следом, его тонкий, сорванный от страха голос вплетался в басовитый рев напарника испуганным фоном.

— Пора, — выдохнул Гарри.

Он выхватил из кармана увесистый мешочек с перуанским порошком мгновенной тьмы и с силой швырнул его в лестничный пролет. Раздался негромкий «хлопок», похожий на разрыв перезревшего плода, и реальность мгновенно перестала существовать. Чернильно-черная, густая, как деготь, мгла выплеснулась из эпицентра, мгновенно поглотив и резную лестницу, и золоченые канделябры, и самих преследователей.

Проблема была в том, что порошок не признавал своих и чужих. В замкнутом пространстве коридора тьма сдетонировала с удвоенной силой, хлынув обратно на Гарри и Изабеллу.

— Черт... — Гарри сделал резкий шаг назад, пытаясь нащупать стену, и с глухим стуком впечатался плечом в массивную раму одного из портретов Вальдеса. Картина жалобно звякнула. — В тесном помещении... Джордж мог бы предупредить...

— Генри? — раздался растерянный шепот Изабеллы где-то в двух дюймах от его локтя. — Я не вижу даже кончика собственного носа!

— Спокойно. Стой на месте.

Гарри закрыл глаза — в этой темноте они всё равно были бесполезны. Он переключился на слух. Снизу, из непроглядной бездны лестницы, донеслось яростное сопение Педро и испуганный вскрик Луиса, который, судя по звуку, пересчитал ступеньки собственным затылком.

— ¡No veo ni torta! (Я ничего не вижу!) — заверещал Луис. — ¡Pedro, enciende la luz! (Педро, зажги свет!)

— ¡¿Cómo что «enciende»?! ¡Pedazo de alcornoque, es una tiniebla mágica! (Какое «зажги», кретин! Это магическая мгла!) — рявкнул Педро. — ¡Tira al ruido! (Стреляй на звук!)

Гарри достал из подсумка декой-детонатор — крошечный механизм, напоминающий заводную мышь. Он активировал его и с силой пустил катиться по паркету в сторону, противоположную их позиции. Детонатор сорвался с места, издавая пронзительный механический писк и имитируя топот десятка ног.

— ¡Ahí los tienes! (Вон они!) — взревел Педро.

Раздался треск заклинания. Вспышка «Бомбарда» на мгновение высветила очертания лестницы, но тьма тут же сомкнулась вновь, став еще плотнее.

— ¡AY!! ¡¡Soy yo, idiota!! (Ай! Это я, идиот!) — взвыл Луис. Судя по звуку, заклинание Педро разнесло перила рядом с ним, и бедного фальшивомонетчика засыпало щепками.

— ¡¿Quién va?! (Кто там?!) — не унимался Педро, посылая в темноту еще пару слепящих проклятий наугад.

— Изабелла, сейчас! — скомандовал Гарри.

Изабелла, несмотря на страх, сработала безупречно. Она коснулась своего кольца отвлечения, направляя магический импульс в дальний конец коридора. Внезапно оттуда донесся отчетливый звук бегущих ног и звон разбитого стекла. Педро, как разъяренный бык, бросился на этот шум, паля заклинаниями во все стороны.

Гарри, ориентируясь по тяжелому дыханию громилы, скользнул вперед. Он двигался бесшумно, как тень внутри тени. Когда Педро пробегал мимо, Гарри резко вытянул руку с палочкой.

— Ступефай!

Короткий импульс в упор. Педро даже не успел вскрикнуть — его огромное тело с грохотом рухнуло на ковер, едва не придавив Гарри.

Тем временем Луис, понимая, что его защитник повержен, в панике рванулся назад к лестнице. Он спотыкался, скулил и размахивал палочкой, создавая бесполезные искры. Изабелла, оказавшаяся на его пути, не стала тратить время на сложные чары. Когда мимо нее проносился охваченный ужасом человечек, она просто выставила ногу.

Раздался сочный звук удара кости о кость, за которым последовал грохот — Луис полетел кувырком, впечатавшись лицом в мраморную статую в начале коридора. Гарри тут же накрыл его «Инкарцеро», и магические путы надежно спеленали фальшивомонетчика.

Тьма начала медленно оседать, превращаясь в ленивые серые клочья. Воздух в особняке пах озоном, паленой шерстью и дорогим вином из разбитой бутылки Карлоса. Изабелла стояла, прислонившись к стене, и слегка потирала ушибленную голень.

— Я ему просто подставила ногу, — произнесла она, тяжело дыша и глядя на связанного Луиса. — Без магии. Это считается?

Гарри подошел к ней, вытирая пот со лба.

— А как же. Классика, — он позволил себе короткую, усталую улыбку. — Иногда старая добрая подножка эффективнее любого министерского проклятия.

Во время схватки и резкого рывка верхняя рубашка Гарри зацепилась за острый край золоченого бра и с треском порвалась. Теперь, когда тьма рассеялась, Изабелла заметила под обрывками ткани плотную вязку свитера — грубоватого, домашнего, глубокого изумрудного цвета. На груди красовалась большая, вывязанная вручную буква «Г».

Изабелла нахмурилась, переводя дыхание.

— «Г»? — она указала на букву. — Это «Генри»? Твоя семья присылает тебе такие вещи?

Гарри на мгновение замер, коснувшись рукой шерстяной ткани. Свитер Молли Уизли. Его ежегодное напоминание о доме, о тепле Норы, о том, что он не один.

— ...Да. Генри, — ответил он после паузы, чувствуя укол совести.

Он быстро запахнул остатки рубашки, скрывая букву.

— Нам нужно уходить. Три подельника нейтрализованы, но я не видел Марко. И, что важнее, я не видел самого Вальдеса. Такой человек не убежит, бросив свои сокровища.

— Ты думаешь, он ждет нас внизу? — Изабелла покрепче перехватила мешок с документами.

— Или за углом. Вальдес не боец, но у таких, как он, всегда припрятан последний козырь в рукаве. Пошли. И смотри под ноги — теперь я буду тем, кто ставит подножки.

Они начали спускаться по лестнице, переступая через обломки перил и бесчувственное тело Педро. Особняк казался вымершим, но Гарри кожей чувствовал — финал этой ночи еще впереди. Им еще должен встретиться человек, который построил свою империю на слезах вдов, и который явно не собирался отпускать их с миром.

Парадная дверь особняка распахнулась с грохотом, который мог бы принадлежать триумфатору, если бы не искаженное ужасом лицо ввалившегося внутрь человека. Эстебан Вальдес, холеный чиновник пятидесяти лет с аккуратно подстриженной бородкой и в мантии из тончайшего шелка, замер на пороге. Рядом с ним тяжело дышал Марко — четвертый подельник, выполнявший роль связного, который, очевидно, успел перехватить патрона в городе и предупредить о беде.

Гарри и Изабелла застыли на середине парадной лестницы. Картина, открывшаяся Вальдесу, была далека от пасторальной: в холле на дорогом мраморе лежал связанный Луис, из коридора второго этажа доносился храп оглушенного Педро, а в воздухе всё еще висели остатки перуанской тьмы, похожие на грязные клочья тумана.

— Вы... — Вальдес запнулся, его взгляд метнулся от палочки Гарри к мешку в руках Изабеллы. — На помощь!

Он судорожно выхватил палочку — инкрустированную перламутром безделицу, которая больше подходила для разрезания писем, чем для дуэли. С ее кончика сорвалось дрожащее, бесформенное заклинание, напоминающее скорее брызги бенгальского огня, чем боевое проклятие. Гарри даже не стал выкрикивать щитовые чары — он лениво отвел вспышку коротким движением кисти, и она бессильно впиталась в золоченую раму зеркала.

Поняв, что магическая дуэль проиграна, не начавшись, Вальдес поступил так, как поступают все крысы, загнанные в угол собственного золотого подполья. Он бросился в гостиную, к массивному французскому окну, выходящему в сад. Марко, оценив шансы, предпочел просто раствориться в темноте коридора, бросив хозяина на произвол судьбы.

Вальдес с воплем рванул створку на себя и попытался перелезть через подоконник, но здесь его страсть к показному богатству сыграла с ним злую шутку. На каждом его пальце красовалось по массивному кольцу, запястья были отягощены золотыми браслетами с тяжелыми звеньями, а шею обвивали многослойные цепи с печатями Министерства.

Раздался металлический скрежет. Одно из колец намертво вошло в паз задвижки, тяжелая цепь запуталась в шнуре тяжелой портьеры, а браслет на левой руке намертво зацепился за декоративный кованый элемент рамы. Вальдес дернулся вперед, но застрял, беспомощно дрыгая ногами в воздухе.

— Я... подождите... это недоразумение! — заверещал он, извиваясь всем телом, как рыба, попавшая в слишком дорогую сеть. — Я имею право! Это частная собственность!

Гарри и Изабелла вошли в гостиную. Гарри остановился у входа, сложив руки на груди и не опуская палочку, позволяя Изабелле выйти вперед. Это был её момент — правосудие, которое ковалось долгими ночами в тишине опустевшей лавки.

Она подошла медленно, ее шаги по паркету звучали как приговор. Она встала над человеком, который два года был ее личным кошмаром, и теперь этот кошмар висел в окне, звеня золотом и задыхаясь от собственного парфюма.

— Все эти годы, — голос Изабеллы был тихим, но в нем была сила шторма. — Все эти годы ты забирал мою аренду. За мою собственную лавку. За лавку моего мужа, которую он строил своими руками, пока ты просиживал штаны в кабинетах.

— Я бизнесмен! — выкрикнул Вальдес, пытаясь высвободить руку, но лишь еще сильнее запутываясь в цепочках. Его лицо покраснело, парик съехал набок. — Я просто использую систему! Она создана для тех, кто умнее!

— Двадцать семей, Эстебан. Двадцать, — она указала на мешок в руках Гарри. — Это не бизнес. Это паразитизм. Ты забирал не просто деньги, ты забирал их жизни, их память, их будущее. Ты думал, что если никто не кричит, значит, никому не больно?

— Умоляю... Мария, или как тебя там... Мы можем договориться! Я верну тебе лавку! Две лавки! — он снова дернулся, и треск рвущегося шелка мантии аккомпанировал его мольбам.

Гарри подошел ближе, убирая палочку за пояс. Он взял Вальдеса за воротник и потянул на себя с деловитостью мясника, разделывающего тушу.

— Хватит дёргаться, — бросил Гарри, когда Вальдес попытался брыкнуться ногой. — Браслет зацепился за задвижку, и если ты не успокоишься, я просто вырву его вместе с твоей рукой.

— Вы не понимаете! У меня связи! — зашипел Вальдес, чувствуя твердую хватку Гарри. — Министр, судьи, главы департаментов... Я вас уничтожу! Вы сгниете в тюрьме за это нападение!

— Связи не помогут, когда двадцать оригинальных документов окажутся на столе судьи, который еще не успел купить новую виллу за твои деньги, — Гарри рывком стащил его с окна. Вальдес рухнул на ковер кучей дорогой ткани и блестящего металла. — И, поверьте, после того, что мы нашли в вашем сейфе, даже ваши друзья сделают вид, что никогда не слышали вашего имени.

Гарри быстро связал его «Инкарцеро», стянув путы так плотно, что Вальдес смог лишь обиженно сопеть.

“Он застрял в окне из-за золота, купленного на чужие деньги”, — подумал Гарри, глядя на поверженного чиновника. — “Есть в этом какая-то высшая справедливость, которую невозможно спланировать даже самому гениальному аврору. Капкан, который он строил для других, в итоге захлопнулся на его собственном запястье”.

— Всё кончено, — Изабелла глубоко вздохнула, и Гарри увидел, как с её плеч наконец спадает невидимый груз. — Пора уходить, пока Марко не привел сюда еще кого-нибудь.

— Согласен, — кивнул Гарри. — Берем мешок. И, Изабелла... ты была великолепна.

Гостиная особняка погрузилась в тяжелое, густое затишье, нарушаемое лишь сбивчивым дыханием Вальдеса и далеким, ритмичным похрапыванием оглушенного наверху Карлоса. Гарри медленно обвел взглядом помещение, вытирая палочку о край рукава. Это была картина разгрома: дорогие шелковые обои иссечены случайными заклинаниями, антикварная мебель превращена в щепки, а на полу, среди осколков хрусталя и разлитого вина, лежали те, кто еще час назад считал себя хозяевами этого города.

Педро и Луис, стянутые аврорскими путами, походили на бесформенные коконы, выброшенные на берег. Вальдес же, чья мантия была разорвана, а лицо покрыто пятнами ярости и унижения, продолжал извиваться на ковре, пытаясь сохранить хотя бы остатки своего достоинства.

— Четверо из пяти, — негромко произнес Гарри, его голос звучал пугающе спокойно в этой разоренной роскоши.

Он лихорадочно прокручивал в голове события последних минут. Карлос, Педро, Луис и сам Вальдес были нейтрализованы. Марко — тот юркий, невзрачный тип, выполнявший роль «глаз и ушей» группировки, — исчез в тенях коридора сразу после того, как доставил хозяина.

Это был не просто побег из страха. Марко не пошел в бой, потому что у него была другая задача. Он мог прямо сейчас находиться у ближайшего камина, засыпая порошок «летучего пламени», чтобы вызвать отряд испанских авроров под предлогом вооруженного нападения на уважаемого чиновника.

— Сколько? Сколько вы хотите? — голос Вальдеса сорвался на визг, он забился в путах, пытаясь поймать взгляд Гарри. — Назови цифру, британец! Десять тысяч галлеонов? Двадцать? Я могу перевести их в любой банк через гоблинские счета. Я заплачу втрое больше, чем она вам обещала!

Гарри даже не повернул головы. Он проверял завязки зачарованного мешка, ощущая кончиками пальцев плотные корешки двадцати папок. Каждая из них была бомбой, заложенной под фундамент коррупционной империи Вальдеса.

— Ничего, — отрезал Гарри, и в его тоне было столько холода, что Вальдес невольно вздрогнул. — Нам ничего от тебя не нужно. Твои деньги пахнут дешёвым чернилом Луиса и чужим горем.

— Все чего-то хотят! — прохрипел Вальдес, его лицо исказилось в гримасе неверия. Для человека, построившего жизнь на покупке и продаже чужих душ, отсутствие цены у оппонента было высшим проявлением безумия. — У каждого есть цена!

Изабелла, до этого стоявшая неподвижно, словно статуя мщения, сделала шаг вперед. Она возвышалась над Вальдесом, и в тусклом свете разбитой люстры её фигура казалась монументальной. Она не чувствовала торжества — только тихую, выстраданную уверенность.

— Я хотела вернуть свою лавку, Эстебан, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — И она у меня есть. Снова. Со всеми документами, со всей памятью, которую ты пытался стереть. И я получила её не за золото, а потому что правда наконец-то оказалась сильнее твоего страха.

Гарри подошел к ней, коснувшись её предплечья. Его внутренние часы тикали всё громче.

— Марко, — прошептал он ей на ухо. — Если он вызвал авроров, прикрываясь связями Вальдеса, у нас остались считанные минуты. Если нас застанут здесь над связанным чиновником, никакие оригиналы документов не спасут нас от камеры в местной тюрьме. Нужно уходить, Изабелла. Сейчас.

Она коротко кивнула, в последний раз взглянув на человека, который два года был её личным проклятием. Вальдес что-то еще бормотал, обещая кары небесные и земные, но его голос уже затихал, становясь лишь фоновым шумом уходящей ночи.

— Пошли, — сказал Гарри.

Они развернулись и стремительно направились к выходу, оставляя позади золоченую клетку особняка. Гарри уже чувствовал в воздухе знакомое предгрозовое покалывание — признак того, что где-то поблизости пространство готовится разорваться от массовой аппарации министерских сил.

* * *

Больше историй — по ссылке на Boosty, в примечаниях автора (уже доступна вся книга). Это как билет в первый класс Хогвартс-Экспресса (если бы он существовал, конечно): необязательно, но приятно. График здесь не меняется — прода каждый день, а работа будет выложена полностью! 🚂📜