




Свежий ветер ударился об оконную раму. Смешал запах бумаги и благовоний. Между нераспакованными коробками, маггловскими журналами, пластинками и сотнями связок книг он пролетел дальше в дом. Едва заметно зашелестели обертки от сигарет, засушенные связки растений. Прохлада растеклась по цветастому восточному ковру и растворилась у ног Сириуса.
Он — с искрой в глазах — провел по волосам и шаркнул ботинком.
— Стой! — раздался голос Сальмы из-за ширмы. — Давай на раз, два, три!
— Хорошо, — ответил Блэк и поправил бляху ремня. — Раз!
— Два… Три… — оба сделали шаг. Юная Локвуд двигалась медленно, будто пританцовывая. Правой рукой вертела пластиковый пистолет, во рту дымилась сигарета, а голова была перевязана красным платком.
Он расхохотался.
— Ты… хочешь пойти в костюме… меня?
Девушка тут же закатила глаза и взмахнула пистолетом.
— Много чести, Сириус Блэк! Я капитан Черная Борода.
— А где тогда борода?
— А твоя где? А? — с этими словами она хлопнула его по бедру. Сириус широко заулыбался. — Вы, божьи наместники, даже не знаете, как должен выглядеть настоящий мужчина.
— Ах, не знаем… — Сальма медленно обошла его вокруг. Он внимательно следил за ее руками, которые вели по его плечам. — Скажите, мистер Черная Борода, почему на вас мои сапоги?
Девушка остановилась, наклонила голову и медленно провела глазами сверху вниз. Костюм Сириуса был простым — черная рубашка и брюки. Одна деталь меняла все — белая колоратка на воротнике.
— А вы почему решили, что я выпущу вас из дома в таком виде?
— Нравится? — и он медленно наклонился к ней.
— Еще бы, — она обожгла его своим дыханием… — Но! — сделала шаг назад и вышла на новый круг. — Я запрещаю вам идти завтра в таком виде.
Он лениво улыбнулся. Затем повернулся.
— Значит так? Хорошо, — и сделал шаг ей навстречу. Сальма остановилась. — Скажите, когда вы последний раз приносили пожертвования в нашу церковь? — Он выставил руки ладонями наверх. Она же медленный шаг назад. — Так вы не помогаете спасителю нашему…
Локвуд улыбнулась и закусила губу, отступая.
— Куда вы дели вашу добычу? Все спрятали? — несколько шагов и она в его руках. — Быстро отвечайте, где золото!
Она смеялась, пытаясь вырваться. Сириус зарылся в ее волосы.
— Тут! Нет… — он несколько раз поцеловал ее шею. — А может быть тут!
— Не там ищешь! — Она обхватила его шею руками.
— А значит здесь! — Он приподнял ее, и она обхватила его бедра ногами. — И тут пусто! Что же это такое!
Сириус опустил ее на ближайший комод. Пальцем он провел по вырезу рубашки.
— Может быть тут?
Сальма медленно покачала головой. Он нахмурил брови.
— А… Я знаю, где… — и наклонился. Поднял подол рубашки и провел губами по животу. Сальма неровно вздохнула. — Ага! В пупке спрятала!
— Боже…
— Он самый!
— Не там… — Она откинула голову назад и платок упал на темное дерево. Рука сама потянулась к его волосам.
— Нашел… — по ее животу мягко ударила резинка нижнего белья. Она опустила голову, взяла его за подбородок и притянула к себе.
— Поздравляю… — от ее взгляда у него пробежали мурашки. Ему казалось, что воздух между ними стал густым и жарким. Виски загудели.
— Как же я по тебе скучаю… — прерывая поцелуй, сказал он.
— А я по тебе, — на несколько секунд они остановились, прижавшись друг к другу лбами. Только горячее дыхание жгло щеки.
И тут ее рука скользнула ниже. В брюках стало теснее. Звякнула бляха ремня.
— Вот бы все уже кончилось…
Она не отвечала, только расстегивала его рубашку.
— Чтобы проснуться и не думать, кто сегодня не вернется…
Сальма вздохнула и принялась за свою одежду, пока он ластился об ее шею.
— Чтобы мы выдохнули… — она остановилась и поставила руки на комод.
— Ты сейчас хочешь об этом говорить?
— Нет.
— А зачем тогда?
Он не нашел что ответить и провел рукой по ее бедру.
— Нет, все! — она сомкнула колени. — Не хочу я думать об этой твари, пока ты у меня между ног.
— Сальма…
— Что?
— Прости… — он мягко уткнулся головой ей в плечо. Тишина. — Пожалуйста, — носом жадно втянул ее запах.
— Уже неделю…
— Что неделю?
— Мы не были вдвоем… — Сириус глубоко вздохнул.
— За то сейчас…
— Ты говоришь о войне… — Сальма мягко отстранилась от него. — И веришь в идиотские слухи.
— Блять… — он провел руками по лицу, а потом взъерошил волосы.
— Что? — она спрыгнула с комода и отошла. — Они же специально!
— Ты не понимаешь…
— Да! Не понимаю! Потому что я эгоистка, — она застегивала рубашку. — И хочу, чтобы ты был здесь со мной! А не на сраном дежурстве! Хотя бы пару часов. Между работой и дуэлями.
— Сальма, — он протянул к ней руку, но она уклонилась. Раздался звонок в дверь.
— Еще лучше, блять! Ты открывай, — Сальма повернула голову, будто хотела посмотреть на него и тут же отвернулась. — И ширинку застегни.
На ходу он поправил брюки, застегнул ремень, схватился за палочку и наставил ее на входную дверь.
— Кто там?
— Хвост.
— С кем Лунатик ходил на первое свидание?
— С мамкой твоей, — за дверью шаркнули ногами. Сириус хмыкнул. — С Марлин.
— Над чем мы вдвоем смеялись тогда?
— Над его шарфом.
— Каким?
— Фиолетовым.
Сириус взмахнул палочкой и дверь открылась. Перед ним стоял Питер. Серое пальто было мокрым, а на обуви были комья грязи.
— Ты откуда такой?
Хвост, как обычно, забегал глазками.
— От матери. У нее льет как из ведра.
Блэк повел бровью.
— Ну, проходи.
— А я не вовремя, да?
— С чего?
Питер глазами показал вниз. Ширинка была расстегнута.
— Блять, — сказал он, оборачиваясь к коридору в спальню. Дверь была закрыта. Блэк лениво оперся на стену. Хвост счищал грязь, перемешанную с каменной крошкой.
— Уж извините, друзья, — заговорил он громко. — Я со списком продуктов.
— Не пришел еще.
— А Сохатый его мне отправил.
— И ты сам закупишь и отвезешь?
Питер высунулся из прихожей и крикнул в коридор.
— Привет, Сальма! Не слышит, да? — и прошел дальше. — Ну, в прошлый раз ты покупал и отвозил. В этот раз я. Не все же тебе этой бытовухой заниматься. У тебя и своих дел хватает.
— Да уж… — Сириус не сводил глаз с двери в спальню. — Чай будешь?
— Не откажусь.
Друзья прошли на кухню. Большая часть посуды была не распакована, некоторые кружки так и стояли обернутые в бумагу. На сушилке были только 2 ложки и тарелка. Все говорило о недавнем переезде, только был он почти год назад. Сириус поставил чайник, открыл новую пачку чая и сделал вдох.
— Подожди секунду, я сейчас…
Он прошел мимо картин, накрытых тканью. Осторожно открыл дверь. Сальма сидела, отвернувшись, и снимала серьги.
— Тебе сделать чай? — осторожно крадясь по кровати, сказал он.
— Не нужно. Я спать собираюсь.
Она чуть покачнулась на матрасе, и Сириус уткнулся в ее спину.
— Так рано?
— Да. У меня вылет завтра.
— И даже к Питеру не выйдешь?
— Не хочу.
— А что хочешь?
— Что бы ты заткнулся.
— Грубиянка, — с этими словами, Сириус чуть прикусил ее за плечо.
— Ай, за что?
— Для души.
Она едва заметно ухмыльнулась.
— Пошли чай пить… А как только Питер уйдет, — зашептал он ей на ухо. — Я накинусь на тебя, как дикий кабан.
Она не выдержала и рассмеялась.
— О да, я ведь именно этого хочу.
— Ну ладно… Как тигр на свою тигрицу.
— Фу, прекрати…
На кухне засвистел чайник.
— Так ты пойдешь?
— Да, но позже.
— Ловлю на слове, — он быстро поцеловал ее в щеку и пошел на кухню.
Питер сидел за круглым столом, сложив руки на коленях. Чайник все еще свистел. Блэк быстро его выключил.
— Ты чего?
— Ну, я в твоем доме хозяйничать буду что ли?
— Господи, Питер, — тут он открыл холодильник. — Ладно, что хочешь?
— А что есть?
— Булочки какие-то, рулет, эк-ле-ры.
— Давай эклер. Только один. Мне больше не надо.
Сириус рассмеялся и посмотрел на него поверх дверцы холодильника.
— Да тут и один лишний уже.
Питер не ответил. Посмотрел Блэку прямо в глаза и хмыкнул. На секунду ему показалось, что Хвост стал другим. Очевидно, война закаляет даже таких.
— Сириус… — мрачно наконец сказал он.
— Что?
— А ты ей не рассказал?
— О чем?
— О том самом…
Секунду Блэк смотрел на него непонимающим взглядом.
— Придурок что ли? Нет!
— Нет, я просто спросил… А то вдруг те слухи… правда?
— Хвостик, я ей доверяю больше, чем самому себе, — Сириус наклонил голову и посмотрел на него исподлобья.
— Как и Джеймс нам.
На кухню вошла Сальма.
— Привет, Питер.
— Что не выходишь здороваться?
— Переодевалась. Мы тут костюмы мерили на завтра. Ты ведь идешь с нами?
— Конечно. Только костюм пока не придумал.
— А какие есть варианты?
Он пожал плечами.
— Как в прошлом году, пойдет в костюме массовки, — закуривая, сказал Сириус. Сальма бросила на него серьезный взгляд. — А что? Просто и со вкусом. Ведь так, Хвостик?
Питер улыбнулся и кивнул. Выпив целых две кружки чая и договорившись закупить продукты для Поттеров вместе, он наконец покинул дом на Сейнт Марк Крессен. Сальма уснула в объятиях Сириуса. Он долго смотрел как свет Луны бродит по их спальне. Разговор с Питером не выходил из головы. Затем поцеловал девушку в плечо и встал с кровати.
Утро 31 октября 1981 года
На полу были следы от мокрых лап. Большой черный пес прошел по коридору, заглянул на кухню, в гостиную. На журнальном столике стояла кружка чая, от которой шел пар. Пес вздохнул и обратился.
— Где ты был? — раздался голос Сальмы из-за спины.
— Дышал свежим воздухом, — ровно ответил Сириус.
— Всю ночь?
— Да.
— Ты врешь.
— Зачем мне врать тебе? — медленно говорил он.
— Ты смеешься?
— Нет.
— А что за хрень тогда? Зачем уходить, не предупредив, посреди ночи? Чтобы что?
— Сальма, я просто не мог уснуть… Вот и все.
— Хочешь сказать, что ты не обнюхивал всю Англию в поисках воображаемого предателя?
Он сжал кулак и не знал, что сказать. Только смотрел на то, как растворяется пар от чая.
— Не спишь. Пропадаешь. Не говоришь. У меня ощущение, что ты меня обманываешь.
— Я тебя не обманываю.
— Ты врешь!
— Потому что я волнуюсь за нас! — крикнул он. — За наше будущее! За то, что бы тебя не сожгли как твоего деда!
Лицо Сальмы скривилось.
— Вот так это теперь называется? Тревогой за нас? — ее голос дрогнул. — Если бы ты реально за меня волновался, не уходил по ночам. Не говорил чушь о предателях. Сколько можно, Сириус? Я устала от твоего помешательства. Когда нам, блять, жить? Тебя убьют завтра и что мне останется?
— Все это! — он взмахнул руками.
— Да пошел ты со своим домом!
— Пошел я? Не ты ли довольная скакала при покупке?
— Что за чушь ты несешь? При чем здесь вообще дом?
— А при том!
— Он пустой! Мы тут практически не живем, потому что ни тебя, ни меня в нем нет!
— А где мы сейчас?
— Ты невыносим! — Сальма схватила себя за волосы и пошла дальше по коридору.
— Нет, ты мне объясни тогда, — он пошел за ней.
— Тебя нет рядом! Со мной! — голос сорвался, и она заплакала. — Разве я много прошу? Хочу, чтобы в этом доме! Как ты говоришь «нашем». Можно было хоть на время забыть весь ужас за его стенами! Почему ты меня не слышишь?
Он замер. Сжал челюсть и отвернулся.
— Даже сейчас. Ты молчишь! — она глубже закуталась в халат. — Мне кажется, что я теряю тебя, что ты не хочешь со мной говорить. Именно со мной. С Питером у тебя есть какие-то секреты. А со мной что? Или это я предатель?
— Сальма, нет, — он кинулся к ней. — О чем ты?
— Не трогай меня, — она выставила вперед руки. — Просто будь дома, когда я вернусь с работы.
Локвуд размазала слезы по лицу. Сириус стоял с виноватым лицом и не знал куда себя деть. Дверь в ванную захлопнулась.
Он провел вспотевшими ладонями по джинсам и достал сигарету. Прошел на кухню и распахнул окно. Воздух пропах тиной и маслом. Несколько человек ругались на катере, проплывавшем мимо их дома.
— И еще тебе пища для размышлений, — сказала Сальма, заходя на кухню. — Я устала и хочу отсюда уехать.
— Куда?
— Далеко.
Он посмотрел на деревянный паркет под ногами.
— Давай.
— Когда?
— Когда все кончится.
— Это сколько в потерях?
Сириус поджал губы и кивнул.
— Логично.
За окном прогудел катер. Сальма покачала головой, наливая кипяток в термос. Поставила чайник и подошла к нему сзади. Он обернулся, и она обняла его.
— Я тебя люблю, несмотря ни на что, — сказала она, утыкаясь в его грудь. Сириус крепко обхватил ее.
— А я тебя! — он взял ее руку и поцеловал в ладонь. — И обещаю тебе, что мы уедем.
— Верю, — она отстранилась. — Мне пора…
— Давай еще немного, — и они обнялись крепче.
Вечер 31 октября 1981 г.
В каморке у Комнаты Пространства стоял гул. Сальма сидела с кружкой чая и терла глаза ладонями. Ее коллеги — Сейдж и Барнаби — все никак не унимались. Их спор начался ранним утром на берегу маленького острова, усилился у острого камня и продолжился даже во время полета на метлах.
— Да ты словарь открой, — Сейдж откинулся в кресле, — Ученый, твою мать!
— Я-то словарь открыл.
— И что там написано?
— Что ты придурок нечесаный!
Сейдж Харт — мужчина, в котором смешалось все возможное — рассмеялся. Барнаби Кросс — главный зануда Отдела Тайн — не унимался и что-то тыкал в старом фолианте.
— Вот видишь, Аргхи — древний род волшебников в Ирландии. Даже для тринадцатого века древний!
— Какие Аргхи, придурок. Ты чихаешь что ли?
Барнаби от злости затопал ногами. И Сейдж довольно смеясь, кивнул Сальме. Она допивала чай, надеясь, что он скоро закончится.
— Нет, я уже не могу. Сальма, дай мне твои… эти… палочки с дымом!
Она подняла голову и перевела взгляд на Сейджа. Тот замер с удивленным лицом.
— Довел, получается.
Последний глоток и Сальма резко встала.
— Я не буду давать тебе сигареты, Барни. Пойду к Муру и с ним выясню этот вопрос.
Кросс, не выдержав отказа, плюхнулся на стул и отвернулся. Она распахнула дверь в черное пространство, сунула руки в карманы пальто.
— Мистер Мур! Прошу больше не отправлять меня с этими идиотами куда-то дальше ближайшего магазина, — крикнула она старику, повисшему между Ураном и Нептуном. Идиоты показательно вздохнули за ее спиной.
— Что у них опять стряслось?
— Сейдж утверждает, что руны на камне значат «Тут был Арх», — на этом слове она сделала акцент и шагнула во тьму. Ноги оторвались от пола и Сальма взлетела. — А Кросс считает, что это владение некий Арг-хов, какого-то древнего рода. Я первый раз про это слышу.
— А ты сама что думаешь? — не отрываясь от наблюдения, сказал Мур.
— Что надо скрыть от магглов или перевезти в Отдел, — Пролетев под россыпью метеоритного пояса, она сделала взмах и чуть не врезалась в кольцо Сатурна. — Потому что магглы там что-то чувствуют и пишут в брошюрах, что это место силы… Какая сила я понять могу, но им это не…
— Подожди, Сальма. Смотри.
Ее начальник — Атлас Мур — кажется, старше Дамблдора — с видом счастливого ребенка рассматривал небольшую точку. Очередной метеорит, посетивший Солнечную систему. Сальма остановилась. Ей очень хотелось сбить с курса гостя.
— Я очень надеюсь, что наш малыш прилетит прямо к нам в гости, — вытащив волшебную палочку, начал Мур. — Потому что если он опять попадет к этому уродцу Ка-ла-ва-си, я отстригу свою бороду…
— Поскорей бы… — еле слышно сказала Сальма.
— Это крайне нечестно со стороны Вселенной… Почему все вкусности азиату, а не мне…
— Послушайте, я бы очень хотела закрыть вопрос с капищем, — Мур не слушал ее, только бормотал под нос. — Потому что я и так задержалась, а меня ждут…
— Тихо…
Старик, осматривая метеорит со всех сторон, выписывал в воздухе схему. Сальма следила за его мыслительным процессом и молча ждала.
— Ну, не нашим, не вашим, получается, — закончив расчет, сказал он. — Так, о чем ты говорила?
— О закрытии вопроса с капищем. Либо перенос, либо сокрытие. Перенос лучше. Там для нас точно есть работа.
— А Сейдж что говорит?
Сальма закрыла глаза. Все заново. В этот момент вдали зашуршал приемник и звонкий женский голос сказал: «Внимание, всем работникам. Мистер Крокер срочно вызывает всех к Комнате Любви. Срочно! Повторяю, срочно. Внимание! Мистер Крокер…». Тут ее прервали.
— Агата, прекрати. Ребята, подходите все, пожалуйста. Тут кое-что новенькое… — раздался голос начальника Отдела Тайн.
— По-любому, ты снова что-то натворил, — сказал Барнаби Сейджу, лениво выходящему из комнаты.
— А может твои вонючие «улучшения результативности» наконец прочитали и хотят поржать всем отделом?
— Вы можете идти быстрее? — сказала Сальма.
Несколько человек стояли перед распахнутой дверью. Обычно ее держали закрытой, и только мистер Крокер имел туда доступ.
— Не бойтесь, проходите, — говорил он. — Тут есть безопасная зона.
Сальма вошла в комнату, в которой не была ни разу. Перед ней было нечто подобное северному сиянию. Только сверкало оно гораздо ярче и казалось, что его можно потрогать руками.
— Я к чему всех вызвал, друзья, — продолжал Крокер. — Сейчас комната озарилась золотым сиянием…
— Это материнская любовь называется, — самодовольно кивая коллегам, поправил Барнаби. Встретившись взглядом с начальником, сказал под нос: «Читал об этом».
— Спасибо, мистер Кросс… Что ж… Оно часто здесь возникает, но такого масштаба я и мои предшественники еще не видели. Кажется, мы с вами наблюдаем поистине историческое событие, и я рад поделиться…
Но тут резкая вспышка и сияние сменило цвет. Все ахнули. Сальме казалось, что кто-то разлил зеленую акварель. Ее глаза сверкали то ли от света, то ли от восторга исследователя. А затем любовь, переливаясь в воздухе, завыла. Казалось, что звук вгрызается в кости. Девушка закрыла уши и отвернулась, вжимаясь в стену. Роквуд, стоявший недалеко от нее, схватился за руку. Его лицо исказилось от боли. Он закричал и крик слился с воем сияния. Через несколько секунд свет, будто засосало и он исчез в крохотном отверстии посреди комнаты. Вместе с воем. Повисла тишина.
— Боже мой, Роквуд! Что с тобой? — крикнула одна из работниц.
Августус, сжимая руку, лежал на полу. Пытаясь удержать крик, он вертелся в разные стороны. Несколько человек подняли его и потащили. Сальма замерла. Ей показалось, что он плачет. И не от боли, а от страха. Не глядя на суету, ноги сами понесли ее к выходу из Отдела.
Она всегда боялась этого длинного коридора. Но сейчас ее пугали неразличимые крики в главном холле Министерства. Она шла осторожно, крепко сжимая палочку. В проеме мелькнула искра. Сальма выставила палочку к обороне. За искрой другая и вот уже целая россыпь летела прямо на нее и таяла в воздухе.
Холл сиял. Некоторые волшебники кружились на метлах и смеялись. Десятки людей обнимались друг с другом и со всех сторон раздавался единый возглас счастья «Тот-кого-нельзя-называть исчез!»
Сальма не заметила, как расплылась в улыбке, как вернулась в Отдел, обнимала Бродерика Боуда и шептала, что все кончилось. Всеобщая эйфория пеленой висела в воздухе. Она впервые чувствовала, как магия переполняет ее. В этом разноцветном исступлении только мракоборцы были суровее обычного.
Они шли быстро, почти бежали. С лица Сальмы постепенно сползала улыбка. Она видела, как те исчезают один за другим в каминах. Амелия Боунс стояла чуть в стороне и лицо ее было сосредоточенным.
Она посмотрела на Сальму, чуть качнула головой и поджала губы. И тут до нее начало доходить.
Запах летучего пороха свербил в носу. Через несколько минут она уже стояла перед собственным домом. В окнах не горел свет. Сальма осторожно вошла. У входа сухо. В гостиной никого. Как и в кухне. Чайник холодный. Пепельница заполненная. Спальня, мастерская, кабинет — так же пустые. В доме никого. От тишины у нее сжался узел в животе. Но она успокаивала себя тем, что ей показалось. На ватных ногах она дошла до выхода во двор. Место, где обычно стоял мотоцикл, такое же пустое. Сальме не хотелось складывать мысли в единую цепь. Не хотелось думать о свете материнской любви и вое. О руке Роквуда и взгляде Амелии. О шепотах про мальчика и Годрикову впадину. Об отсутствии Сириуса и его помешательстве.
Она провела рукой по комоду и сжала красный платок, упавший вчера с ее головы.
— От того, что проверю, ничего же не случится… правильно? — прошептала Сальма. — Да…
Вышла во двор и трансгрессировала.
Она оглядела дома вокруг. Везде горел свет. Но счастливых возгласов не было слышно. Холод жег шею. Сальма пошла медленно, думая над оправданием.
— Скажу, что у них замечена древняя магическая активность. Посмеются, конечно. Особенно Джеймс…
Крыши домов блестели в свете фонарей от недавнего дождя. Между ними, на месте привычной красной черепицы, зиял черный прогал. Сначала она не поверила. Посмотрела еще раз. Ноги побежали по мокрой брусчатке. Ее затошнило, но она продолжала смотреть на черную дыру.
— Нет, нет, нет, нет, нет… — шептала Сальма.
Небольшая толпа стояла перед полуразрушенным домом. Мракоборцы уже вовсю трудились. На тротуаре в свете фонаря лежали две фигуры, накрытые белой тканью. Она, будто зачарованная, двинулась к ним. Ничего не слышала. Рука потянулась к ткани и дернулась. Рыжие волосы блеснули и лицо Сальмы скривилось. Дыхание остановилось. Ветер прижал ткань, очерчивая знакомую форму очков. Она села на корточки и сжалась в точку. Закусила губу, пытаясь удержать слезы. Она просидела так пару минут. Провела взглядом по толпе, шепчущейся напротив.
— Вам нельзя здесь находиться! — дернул ее за плечо незнакомый мракоборец.
— Где их сын? — тихо спросила она.
— Не ваше дело.
— Я его крестная.
— Знаем мы таких крёстных, — продолжал он. — Наслушаются магглов, пиздЯт с кем попало. А потом удивляются, что дома взрываются.
— Что, прости? — Сальма медленно встала.
— Что слышала!
— Где твое начальство?
— В кабинете отдыхает, пока мы тут.
— Ты особенно… Урод блять… Что здесь произошло?
— Ты тупая? Повторяю, не твое дело.
Сальма долго не думала. Навык от дедушки сработал до автоматизма и кулак впечатался прямо ему в челюсть. Толпа ахнула.
— Ты больная? — держась за место удара, говорил мракоборец.
— Да больная! Ты как разговариваешь!
Они оба уже занесли палочки, когда чьи-то руки схватили ее за плечи. И синий брызг от ее заклинания впечатался в небольшой каменный забор.
— Она своя! — кричал голос Кингсли Брустера. — Успокойтесь! Сальма! Стой! Стой, я тебе говорю. Финч, уведи его…
Он развернул ее и посмотрел ей прямо в глаза.
— Сальма, тише… Тише… Дыши глубоко.
— Не хочу.
— Надо.
— Нет. Где Гарри?
— С Дамблдором.
— А должен быть со мной, — голос ее задрожал. — Мы им обещали…
— Я знаю. Но сейчас не время.
— Какое время? Что вообще происходит? Ничего не понимаю. Этот придурок ничего не сказал, Лондон на ушах стоит…
— Он исчез, — перебил ее Кингсли, — Остальное не важно. Война кончилась. Все.
Она провела рукой по волосам, собираясь с мыслями. В скулах жгло, а рот кривился, несмотря на усилия.
— Ты видел Сириуса?
— Нет.
— Его нет дома. А он обещал быть там.
— Может уже вернулся? Его видели здесь.
— Надо, наверное, проверить? Да?
— Да, иди к нему. Вы оба потеряли… — но он не решился продолжать и с сожалением посмотрел на нее.
Она уже не слушала, только глядела на неподвижные фигуры под тканью. Затем сделала глубокий вдох и трансгрессировала.
В доме было тихо. Сняла пальто. Куртка Сириуса висела на вешалке. Значит, он где-то в доме. Но мотоцикла не оказалось. Дрожащими руками она заглянула в каждый угол, надеясь увидеть Блэка в неважно каком обличии. Но все еще пусто. Сальма проверяла диван в тот момент, когда стекла задрожали. Не от ветра. Будто что-то огромное с треском падало. Удар. Она подпрыгнула вместе со всем домом и замерла. Затем вдалеке завыли маггловские сирены. Много.
Утро 1 ноября 1981 г.
Дамблдор шел из больничного крыла. Рассвет еле брезжил над Запретным лесом. Мадам Помфри и старшая сестра из Хранительниц Первого вздоха всю ночь внимательно следили за ребенком.
— Такое может сделать только мать. Нечего больше сказать, — говорила ведьма с покрытой головой. — Наверняка, было подобное… Но…
— От шрама не избавиться. Его ничего не берет. Я все перепробовала. Только мальчика зря тревожила.
— Ну, не надо. Он уже доказал, что крепкий парень. Мази ему не повредят.
— И капли успокоительные дали. Чтобы он не так часто об этом думал.
Дамблдор долго глядел на сопящий сверток. Гарри спал самозабвенно, как умеют только дети.
— У Лили остались родственники? — спросила ведьма, сверкнув черными глазами.
Ему стало не по себе. Он первый раз обратился к Хранительницам и совершенно не знал, что делать. След магии на лбу мальчика был ему совершенно не знаком.
— Да, сестра…
— Хорошая? Дети есть?
— Да.
Ведьма посмотрела в сторону, а затем властно сказала:
— Поппи, дорогая, выйди, пожалуйста.
Мадам Помфри посмотрела на Дамблдора и тот кивнул ей, стараясь сам не сделать шага назад.
— Пусть он живет у сестры. Одна кровь с матерью — лучшая защита. Подумайте об этом. Потому что шрам — не хорошо. Так не должно быть. Мы посмотрим в своих манускриптах. Но пока…
— У него есть крестная. Молодая и хорошая девушка, близкая подруга родителей.
— Не надо. Молодая еще, пусть приходит к ребенку и все. А подрастет — сам решит.
— Вы уверены, что это та древняя магия?
Ведьма цыкнула.
— А что еще? Они все это знают. Мы говорим. Матери и не такие подвиги совершали. Но такой, я думаю, впервые.
Он шел по коридору и думал об этом разговоре. Ему не верилось, что любовь молодой волшебницы способна на такое. Не верилось, что Волан-де-Морт исчез. Что кровь Сириуса Блэка победила.
Под окнами всю ночь летали хлопушки. А призраки пели веселые песни в подземелье. Сегодня он всех отпустит по домам. Чтобы каждый юный волшебник встретил свою семью и почтил память погибших в этой войне. Но до подъема еще далеко.
Брат встретил его холодным рукопожатием. Продолжил пить утреннюю чашечку кофе размером с кулак и читать свежий «Ежедневный пророк».
На первой полосе юный Сириус Блэк с потухшим взглядом. И несколько десятков вариантов названия его предательства. Дамблдор не знал зачем пришел сюда. Наверное, как и всем сейчас, хотелось чего-то родного.
— Мне кажется, она не знала.
— Кто?
— Да Локвуд эта.
— Согласен, — протирая очки, сказал Альбус.
— Посмотри, какие идиоты. Глазеют! Там люди померли, а им любопытно.
И Аберфорд указал на фотографию. Воронку от взрыва на улице Кэмден-Хай-стрит окружили люди. И волшебники, и магглы все смешались. Альбус внимательно вгляделся в лица. Позади, в стороне, вцепившись в лацканы пальто, стояла эта самая Локвуд и глядела на голую землю.
— В Азкабан. Там ему и место. Так по-скотски. Не ожидал от него.
Дамблдору становилось дурно от этого разговора.
— Ты мне сейчас больше слов сказал, чем за всю жизнь.
Аберфорд поднял на него глаза и глотнул кофе.
— Завтрак у меня только на одного.
Альбус ухмыльнулся и кивнул ему.
— И нехрен мне тут ухмыляться, — говорил брат ему вслед.
Гремучая ива стояла неподвижно. Завидев хозяина, ветви сделали легкий поклон. Он долго стоял, глядя на прозрачное кружево ветвей и заросшую дорожку у корней.
— Профессор… — раздался женский голос позади.
Он медленно обернулся.
— Я ждал тебя. Как ты?
Сальма стояла неподвижно. То ли готовая к схватке, то ли свалиться замертво. Глаза были красные, лицо опухшим от слез. Она сделала осторожный шаг, затем другой.
— Где Гарри?
— В больничном крыле, со старшей сестрой.
— И что она говорит?
— Что эта древняя магия и Лили ее знала.
— Хорошо… — Сальма была похожа на загнанную волчицу.
Он едва заметно сжал палочку. Знал, что нет страшнее людей, которым нечего терять.
— Я ведь знаю, что благодаря вам попала в Отдел Тайн.
— Да.
— А вы были… в комнате Любви? — она наклонила голову.
— Случалось.
— Видели сияние?
— Однажды.
— Вчера видела, как золотое сияние сменилось зеленым. А потом завыло, представляете?
— Что это значит?
— А вы как думаете?
— Сальма, тебе нужно отдохнуть…
— Нет. Я пришла говорить с вами.
— Давай позже, ты отдохнешь, пройдут похороны…
— Нет! — она дернулась. — Мне нужна помощь. Я ваша должница и хочу влезть в еще больший долг.
— Что ты хочешь?
— Чтобы вы меня выслушали и не гнали, — профессор только открыл рот, как она прервала. — И не поучали. Уже не студентка.
— Хорошо, Сальма. Я готов.
— Во время воя Августус Роквуд схватился за левую руку и закричал.
— И что?
— А зачем здесь посадили Гремучую иву?
— Ты знаешь зачем.
— Дааа… Мы можем воспользоваться омутом памяти? Нужно кое-что показать.
Он кивнул. Молча они дошли до его кабинета. Мимо просыпающихся портретов, вечно бодрствующих приведений, безмолвных статуй. По каменным ступеням и темным коридорам. Девушка все время сжимала что-то в кармане и заметно расслабилась после согласия.
— Это произошло тридцатого вечером. Просто идите за мной. И не смотрите на бардак.
Дамблдор шумно выдохнул.
— Удивляй.
И они склонились над чашей. Он увидел широкий коридор светлого дома. Юного Блэка и Локвуд, полураздетых и ругающихся. Отвернулся. Зазвонил звонок и через минуту в дом вошел Питер Петтигрю.
— Смотрите, — сказала Сальма.
Дамблдор, насупив брови, смотрел как Петтигрю счищал грязь, и слушал, как говорил: «Джеймс сам его попросил».
— И что?
— Это еще не все. Сейчас еще будет.
Сириус ушел с кухни. Питер сидел, ничего не трогая. Только постоянно оглядывался, чесал запястья и злился на кипящий чайник.
— Мы просто тратим время.
— Нет, профессор. Поверьте мне. Пожалуйста.
Дамблдор вздохнул и продолжил смотреть.
Сириус с акцентом говорил «Эклеры». На словах, что «и один лишний», Сальма прыгнула.
— Вот это. Три! — она выставила три пальца наверх. — Он не опустил глаза!
Питер смотрел на Блэка прямо. Дамблдор наклонил голову.
— Вы видели? Что это? А сейчас будет четыре.
Спустя мгновение Питер завел разговор о тайне и доверии. И Сальма вошла в кухню.
Затем Дамблдор вынырнул.
— Я не понимаю, Сальма.
— Я тоже! Но они оба что-то скрывали и явно не очередной розыгрыш.
— Что ты хочешь сказать?
— Чтобы вы помогли.
— С чем?
— Чтобы Сириус прошел все возможные проверки. А не поехал в Азкабан завтра.
— Ты просишь невозможное.
— А вы верите газетам. Не послушаете вы, я пойду к Краучу, к Багнолд, в Конфедерацию. Я добьюсь того, чтобы Сириус Блэк рассказал все, что можно и выпил всю сыворотку правды.
— Сальма, я не могу…
— Он побоялся сказать правду мне, — перебила она. — Так пусть теперь скажет ее всем.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Просто помогите это сделать. Больше не нужно. Вы член Визенгамота.
— И я беспристрастен.
— Так и продолжайте, это и нужно.
С этими словами она двинулась к выходу. Дамблдор опустил глаза. Вокруг беспрерывно шелестели и тикали приборы.
— Стой.
Сальма остановилась.
— А Гарри?
Она прерывисто вздохнула и виновато опустила глаза.
— Вы сможете о нем позаботиться. А я нет.
— Сириус простит тебе это?
На этом моменте она ухмыльнулась.
— А Сириуса простит мир?




