Ошибка по-братски (джен)

Бальтазар поджидал их снова в мотеле и при виде Джареда довольно хмыкнул.

— Ну вот, я же говорил, что вы прекрасно справитесь и без меня, — заметил он. — Что вы узнали?

— Хоть бы спросил для начала, не нужна ли нам помощь, — проворчал Дин. — Вы, ангелы, только берете.

— Я вижу, вы вполне твердо стоите на ногах, значит, и не нужна, — ответил Бальтазар. — А вы, люди, вечно только просите.

— Хватит уже ругаться, — ворчливо сказал Бобби.

— Хватит, — согласился Бальтазар, который находился во вполне мирном настроении. — Ну, что там у Рафаила? Вы что-то узнали?

— Узнали, — ответил Дин. — Все как обычно: готовится новый конец света. Рафаил хочет уничтожить всех людей.

— Он вас никогда особенно не любил, — заметил Бальтазар.

— Что-то я не слишком удивлен, — хмыкнул Дин. — Люди и сами-то себя не больно любят.

— И что же конкретно Рафаил хочет предпринять? — спросил Бальтазар. — Об этом вы узнали?

— Для начала он хочет уничтожить нас, то есть меня с Сэмом, — ответил Дин. — И для этого хочет использовать нынешнего пророка…

— Чака Ширли? — уточнил Бальтазар. — Так-так…

Он заставил их рассказать все в мельчайших подробностях, пока у Дина не пересохло горло так, что он был согласен уже не на пиво, а на обычный стакан воды.

— Балти, я все понимаю, — сказал он наконец, начиная злиться, — но мы все-таки люди, а не ангелы. Нам нужно пить, есть, сходить в туалет…

— А? — встрепенулся Бальтазар, который как раз сидел, задумавшись. — Вообще-то я тоже хотел отлучиться. Мне надо посоветоваться с Кастиэлем. Все изрядно осложнилось… Так что мы пока расстанемся.

— А с Чаком не произойдет чего-то… непоправимого? — спросил Бобби. — У нас есть время?

— Время есть, — ответил ангел. — Рафаил ничего не делает быстро. Я подозреваю, что тут нужно не просто убить пророка, возможно, понадобится целый ритуал… Рафаил уверен, что время у него есть, он не подозревает, что мы знаем о его планах. Он не будет спешить.

— И еще одно… — сказал Дин. — Хочу тебя спросить…

Бальтазар усмехнулся:

— Любопытство у вас, люди, пересиливает любые потребности тела. Может, потому вы все-таки преуспели, несмотря на все свои слабости. Что ж, спрашивай.

— Рафаил хочет уничтожить людей, — сказал Дин, пристально смотря на ангела. — А вы с Кастиэлем… вы этого не хотите?

Бальтазар снова усмехнулся.

— Интересно, как ты проверишь — соврал я или нет, — он тоже смотрел прямо в лицо Дину. — Но я не буду врать. Мы с Кастиэлем не хотим уничтожать человечество. Меня вы забавляете. Мне нравится на Земле. Всю вечность сидеть только в компании надутых говнюков вроде Рафаила или твоего старого знакомого, Захарии — нет, я этого точно не хочу. Настолько не хочу, что готов рискнуть. Что касается Кастиэля… он, наоборот, относится к вам очень серьезно. Он всегда был хорошим солдатом, всегда выполнял свою миссию — защищать вас. А теперь… теперь он, похоже, полюбил вас. Настолько, что готов защищать ценой собственной жизни, когда Отец и другие высшие ничего такого не приказывают.

И не успел Дин или другие произнести хоть слово в ответ, Бальтазар исчез.

Дин, Бобби и Джаред умылись, перекусили, а Дин также успел вознаградить себя бутылочкой пива, но Бальтазар все не появлялся. Дину очень хотелось снова оказаться в элитном борделе и разнести засевших там ангелов к чертовой матери, но он слишком хорошо помнил, чем закончилась их предыдущая самостоятельная эскапада. Нет, лучше уж дождаться Бальтазара и действовать потом вместе. К тому же — при этой мысли Дин усмехнулся — пусть смерти Чака он и не хотел, но слегка припугнуть самонадеянного пророка было бы неплохо. А то он даже и не думал прекращать описывать их с Сэмом похождения!

Для того, чтобы скоротать время, Дин принялся размышлять о способах, которыми Аннаэль будет завлекать Чака. Ангелица все не выходила у него из головы и, хотя она была ловкой сучкой, обманщицей, манипуляторшей, да просто стервой — как и все ангелы — но слишком уж красивой и чертовски соблазнительной.

В конце концов он так замечтался, что вернувшийся, наконец, Бальтазар усмехнулся и одобрительно цокнул языком, глядя на его красное лицо. Насколько знал Дин, ангелы не умели читать мысли… хотя, возможно, здесь все и так было очевидно.

Все собрались в комнате Дина и Бальтазар, наконец, прояснил ситуацию.

— Я сначала говорил о неделе, — сказал он, — но события ускоряются. Сразу скажу хорошую новость: вся эта возня и ваши эскапады изрядно отвлекли Рафаила и наши дела в войне стали идти неплохо. Кастиэлю уже не надо прятаться в норе и он ведет наши отряды на штурм Небес.

— Очень за него рад, — буркнул Дин, — но давай ты уже вытащишь Сэма обратно.

— А ты уверен, что ему там плохо? — с ухмылкой спросил Бальтазар. — Клубника и шампанское, красавица-жена рядом и никаких монстров…

Дин и Джаред, не сговариваясь, надвинулись на ангела, и тот слегка попятился.

— Хорошо-хорошо-хорошо, — быстро проговорил Бальтазар, выставляя перед собой руки. — Очень скоро все вернутся, куда им и положено. Одному — убивать монстров, другому — притворяться, что он убивает монстров. Но прежде всего надо спасти пророка. Итак, слушайте, что надо сделать…

Все-таки, пора заканчивать с такими фанатами. Особенно с женщинами, от них — главное зло, — подумал Чак Ширли, проверяя на крепость обитые розовым мехом наручники, которыми он был прикован к спинке большой кровати. Определенно, им нельзя доверять. Даже если они прекрасны как ангел…

Он улыбнулся, вспомнив весьма красивую девушку, которая внезапно появилась возле его дома (действительно внезапно, потому Чак как раз в это время мечтательно смотрел в окно, и девушка как будто возникла из ниоткуда на дорожке, ведущей к дому), постучалась в дверь и представилась Джоанной, преданной фанаткой его книг о Сверхъестественном.

Джоанна была куда красивее Бетти и Чак распушил все перья, стараясь ее очаровать. Он даже сделал то, что не должен был делать по своему контракту с издателем — приоткрыл завесу над дальнейшим сюжетом.

Однако Джоанна только замахала руками («Ах-ах, я лучше подожду выхода следующей книги! Не хочу портить себе удовольствие») и проявила искренний интерес к самому Карверу Эдлунду («Расскажите лучше о себе, вы такой необыкновенный человек! Как вы придумываете все эти приключения?»). Слово за слово и вот уже Чак на диване пытается приобнять не особо противящуюся этому Джоанну.

Однако дальше пары смазанных поцелуев дело не пошло. Но не потому, что Джоанна передумала — наоборот, она слишком вдохновилась. И предложила «милому мистеру Эдлунду — ах, называй меня просто Чак» нечто особенное.

Чак с радостью согласился. И теперь реальность была такова: он лежал на кровати, прикованный к спинке наручниками, полностью одетый (пока) и ожидал, когда же явится Джоанна.

Джоанна запаздывала, непунктуальная, как и все женщины. Определенно, это была сделанная некогда ошибка. Непредсказуемость и ветреность были заложены в женщинах изначально, как элемент случайности и двигателя истории, и это было хорошо, но когда дело касалось конкретной женщины, Чаку хотелось большей пунктуальности. В конце концов тело начало затекать и он уже начал мысленно чертыхаться, мечтая о скором возвращении Джоанны.

Дверь открылась и Чак радостно встрепенулся, но в комнату вошел надутый тип в деловом костюме, с лицом черным, будто его перемазали сажей из трубы. Впрочем, какая разница, черный, белый или серо-буро-малиновый в крапинку. Чак никогда не был расистом.

— Добрый день, — поздоровался тип. — Меня зовут Рафаил и я архангел. И нам надо очень серьезно поговорить.