Обо мне (джен)

Пока Засоня спал, Ариша тихонько ко мне подошла и спросила: «Он тебя касался?» Я рассказала про то, как попробовала обнимашки с Засоней. Ариша категорически покачала головой. «С сильными мальчишками из богов нельзя обниматься, они тебя под себя переделают! Надо тебя чистить!» Достала из закрытой от света полки из чайной жестяной банки какой-то мелкий блестящий порошок, посыпала на ладонь и дунула на меня. А он как будто исчез прямо передо мной. Вот он — летел облачком! — а я уж нос изнутри зажала, приготовилась чихать... нет! Ничего такого. Просто куда-то делся... Я пошла смотреть на себя в коридорное зеркало. Да, Ничка-Вруничка снова черничка, как и была. И какая-то чёрточка-перечёрточка, какая-то неуловимая деталь от Засони, не знаю... то ли в скулах, то ли в висках, то ли в глазах немного, то ли изгиб бровей... то ли всё вместе... в общем, лёгкая похожесть моя на него пропала. Даже и не скажу, как мне лучше... и так, и так хорошо...

«Нельзя обниматься! Слышишь ты меня? Хватит в зеркало пялиться, а то уйдешь в себя с концами! Ну Нича-а-а! — Ариша вытряхнула меня из сравнительной задумчивости. — Если будешь долго с ним обнимашкаться, совсем свой облик потеряешь. Будешь его близнецом, свяжешься с ним навек через мировую пуповину!»

«А? — наконец, очнулась я. — Пупу что?»

Ариша повторила. Сказала, что это очень серьезно. Если кто-то умрет, другой тоже умрет. Нельзя так! Такие энергетические связи приходится чистить огнем, большим костром на летний день Солнца и нужно прыгнуть через костер, то есть зайти в пламя, загореться и тут же ведьминым прыжком переместиться в реку или домой в ванну в горящем виде. Волосы точно налысо сгорят, но всё остальное не повредится. Зато память может начать выпадать. Баба Маруся рассказывала, как одна ведьма от бога себя чистила-чистила, но бог был уже взрослый, и они любили друг друга, так что даже после трех костров связь медленно, но упрямо восстанавливалась, и ведьма тосковала и снова к нему возвращалась, и в итоге они смирились, состарились вместе и умерли в один день, минута в минуту.

«А это точно не байки бабы Маруси, чтобы застращать доверчивую девочку?» — улыбнулась я.

«Нет, — покачала головой Ария. — Я их знала. Они были как попугайчики-неразлучники, а похожи так, что волос-в-волос и голос-в-голос. Связанные-привязанные. Нельзя так жить».

«Любовь!» — вздохнула я.

«Да, но они прожили жизнь в советские времена, когда был атеизм и ни в богов, ни в ведьм никто не верил. Только дети, и то не все. Полная безопасность. Люди после войны очень добрые были. Представь, во всей Евразии по закону военного времени каждого злыдня к стенке ставили. От Португалии до Японии. Ясно, что они все с нашего континента разбежались как тараканы от хлорной воды. Люди в массе своей, наконец, нормально пожить смогли. Труд любили, сами по совести хотели жить. Так вот, бог этот был трактористом, ведьма — агроном. У них корова была, куры, в'орон, сова, ясно, куда без них, а вместо кота — лиса ручная, умная до неприличия, лес себе от охотников заколдовала, медведь ей в лапы кланялся. Сто лет с волшебниками прожила, сто! Это лиса-то! Ей от силы двадцать — двадцать пять на роду написано, а она многих людей пережила. Видела я её. Глаза как у человека. Она журавлей на болоте развела, как-то сговорилась с ними, чтобы у нас загнездялись, а потом нашла или заманила какого-то мужика, с помощью него заказник устроила. Уж как внушила, не знаю! И никаких тебе браконьеров, никаких охотников. Зайцев полон лес был, на все вкусы — и беляки, и русаки, и ещё какие-то — то ли толайцы-песчаники, то ли английские кролики. И все для неё одной. Представляешь, лиса! Она по всей округе хозяевала, а эти двое ей потворствовали. Ну ясно, лиса — красавица, ласковая, скулит, ластится. Как такой откажешь? (тут я, Вруничка, представила ласковую лисичку и начала подтаивать). Не, ну ты подумай! Живой бог в деревне живёт с ведьмой. Где это видано? Ясно, что детей у них не было. У нас же все эти отношения — смерть. Но с них никто за бездетность не спрашивал. А потом злыдни из-за рубежа тайком понаехали, объединились да всё рассыпали, растащили, к рукам прибрали, — мне показалось, что в голосе Арии всё чаще проявляются нотки взрослой женщины. — И бог с ведьмой перестали колхозить, занялись своим личным хозяйством, и, ясное дело, у них там всё само росло, цвело, кустилось и колосилось. Но ведь это не жизнь, на подножном корму. Никакого умственного развития! Ведьма должна век свой провести в учении, в котле, в травах, цветах да настойках, а не попой к солнышку — носом в грядку, ведьма должна быть в эфире да в полёте, а не крепко-накрепко привязанной к кудрявому беззаботному богу, который её сознание поглотил, чудовище!»

«Баба Маруся, приятно познакомиться!» — кивнула я.

Ариша прыснула. Мы обе рассмеялись.

«Ну правда, ведьма, если Брюса найдёт, может столетиями жить — в науке и волшебстве, все страны, все леса, все реки, все озера познает, может научиться землю плодородить, дождями поливать, снегами сколько нужно пересыпать, реки рыбой населить, леса — ягодами, цветами волшебными, зверями и птицами чудесными, русалочек развести, от двухглавой Брюсовой горы людей отвадить, заповедать её так, чтобы висам да жар-птицам угодья выделить, степь — чудо-коникам отдать, чтобы им вольными табунами бегать, волшебство в ногах накапливать, чтобы выше облаков скаковали, а к трем сотням лет — райские сады на земле выращивать, временем управлять, пространство расширять, Солнышко красотой радовать. Всё, к чему ни прикоснется, волошебить! Представляешь, одна ведьма к таким годам может целую волшебную страну сотворить, всех людей и животных в ней счастливыми сделать. А что бог? Съест и не подавится! Обнимашкалась она!»

«А эта ведьма, она была счастлива с ним?» — спросила я.

«Очень! — вздохнула теперь Ариша. — Я таких счастливых людей, как эти двое, больше не видела».