Есть вещи важнее магии (джен)

Физически Волдеморт чувствовал себя великолепно. После долгих лет, проведенных в заточении внутри дневника в ожидании, само существование настоящего тела казалось чудом, а уж снова оказаться семнадцатилетним, в самом расцвете сил, и вовсе было невероятно.

Он гадал, что произошло с его первоначальным «я» за годы после создания Крестража, но вынужден был признать: последствия того, что ритуал воскрешения питался магией одиннадцатилетней ведьмы, он недооценил. Впрочем, выбора у него почти не было. Единственным другим человеком, писавшим в Крестраже, была Гермиона Грейнджер. Девочка обладала значительной силой и была почти на два года старше этой девчонки Уизли, поэтому, несмотря на маглорожденное происхождение, стала бы куда лучшей жертвой. Но дневнику Гермиона не доверяла настолько, чтобы продолжать писать, а Джинни, напротив, испытывала непреодолимое желание вернуть его себе.

Люциус вообще выбрал неудачно, когда отдал Крестраж маленькой Джинни Уизли. Пусть одиннадцатилетняя девочка и была легендарным седьмым ребенком в семье и благодаря старшим братьям умела накладывать мелкие проклятия немного лучше многих одноклассников, по уровню силы она оставалась вполне средней ведьмой. Ее незрелая магия и близко не подходила к тому уровню, к которому привык Волдеморт. Да и полезных семейных связей у нее не было.

Конечно, девочка была чистокровной и достаточно наивной, чтобы изливать душу дневнику, жалуясь, как сильно ее огорчило то, что Гарри Поттер в этом году не вернулся в Хогвартс. Она рассказала ему все, что знала о той ночи, когда его победили.

И это было унизительно.

Узнать, что все считают, будто великий Лорд Волдеморт на пике могущества был повержен годовалым младенцем, а потом, несмотря как минимум на один Крестраж, больше десяти лет вообще не подавал признаков существования... Чем думало его старшее «я», когда не посвятило самых доверенных последователей в тайну бессмертия? Если бы они знали, то могли бы помочь ему обрести новое тело почти сразу.

Приходилось признать и другое: он совершенно не предусмотрел, как его сторонники воспримут возвращение хозяина в облике семнадцатилетнего юноши — особенно теперь, когда многие из них стали старше своего Лорда.

Очень быстро выяснилось, что эта версия Волдеморта не обладает всеми воспоминаниями, навыками и опытом оригинала. Он не просто выглядел семнадцатилетним. Во всех практических смыслах он и был семнадцатилетним мальчишкой.

У некоторых старых последователей теперь были дети старше него, а внуки — ненамного младше. Им было трудно подчиняться тому, кого они воспринимали ребенком, даже если когда-то признали его своим повелителем.

Еще хуже было то, что нынешнее тело не обладало достаточной магической силой, чтобы подавить сопротивление и заставить их беспрекословно подчиняться. Волдеморт был почти уверен, что среди его людей есть как минимум один человек с магическим зрением, способный это заметить.

Ему требовалось быстро увеличить собственную силу, вернуть уважение последователей и снова заставить мир его бояться — причем раньше, чем они окончательно поймут, насколько он слаб.

Последнее оказалось проще всего. Его люди с удовольствием отправлялись сеять хаос и разрушение. Уважали они его как лидера или нет, боялись или нет — возобновить нападения Пожирателей смерти на маглов и маглорожденных они были готовы без малейших уговоров.

Мир оказался застигнут врасплох, а авроры оказывали лишь малую долю того сопротивления, с которым Пожиратели сталкивались до его поражения.

У Волдеморта появилось смутное подозрение, что некоторые последователи выбирают цели скорее ради личной выгоды, чем ради продвижения его дела. Ему отчаянно не хватало информации и, что еще важнее, источников, которым можно доверять.

Газеты раздражали еще сильнее. Они исправно сообщали о нападениях и смертях, устроенных его сторонниками, но при этом категорически отрицали возможность возвращения Волдеморта, называя происходящее действиями подражателей.

А разговоры на улицах и уверенность людей, что Гарри Поттер снова придет и всех спасет, приводили его в бешенство.

— Где Гарри Поттер? Пожалуй, пора лишить овец веры в своего спасителя, — прошипел Волдеморт.

— Мой Лорд, в этом году он не вернулся в Хогвартс. Трус сбежал при первых признаках опасности, — с презрительной усмешкой сказал Северус.

— Ты пытаешься защитить сына Лили, Северус? — сердито потребовал Волдеморт.

— Этот мальчишка — Поттер. Слабый, высокомерный, избалованный и вечно ноющий, как его отец. Он не стоит ни моего времени, ни вашего. Ничего от матери я в нем не увидел, — презрительно ответил Северус.

— Тем не менее он должен умереть. Мне нужно знать, где он находится.

— Простите, мой Лорд, но я не знаю. Дамблдор ни с кем не делился этой тайной, — сказал Северус, склонившись в поклоне.

— Круцио.

Волдеморт удерживал проклятие лишь несколько секунд — на большее силы не хватало.

Когда оно прекратилось, Северус выглядел благодарным за проявленное милосердие, и это разозлило Волдеморта еще сильнее.

«Я не был милосерден! Как смеют они так думать? Проклятая слабость!» — бесился он про себя.

— Кто-нибудь в школе обязан знать его адрес. Найдите!

— Ваша воля будет исполнена, мой Лорд, но после этого я, скорее всего, уже не смогу вернуться в Хогвартс, — ответил Северус, надеясь, что Темный Лорд вспомнит, насколько ценен шпион, ежедневно находящийся рядом с Дамблдором, и не станет ставить это преимущество под угрозу.

— Найди его, — бросил Волдеморт и отпустил остальных.

Десять лет назад его люди рассыпались бы во все стороны, отчаянно стараясь первыми принести хозяину нужные сведения. Теперь большинство спокойно отправилось домой заниматься собственными делами, потратив лишь минуту-другую на связь с кем-нибудь, кто мог знать, где учится мальчик.

Через некоторое время они отчитались.

— Хогвартс не получал запроса на передачу его школьного дела. В Дурмстранге, Шармбатоне и Лондонской школе магии он не числится. Ильверморни на мой запрос пока не ответила, — сообщил Северус. — У меня есть его прежний адрес, но после ухода из Хогвартса в личном деле появилась отметка, что он там больше не проживает.

— Письмо с отслеживающими чарами привело меня в Лондон, но сузить область удалось лишь примерно до трех квадратных миль, — доложил Паркинсон. — Можно начать серию нападений в этом районе, но тогда мальчик может испугаться и скрыться, и мы потеряем даже то немногое, что знаем о его местонахождении.

— В реестрах Министерства он значится учеником домашнего обучения, но идиот, оформлявший регистрацию, вместо настоящего адреса указал адрес почтовой службы, — сообщил Торфинн Роули.

Он с большим удовольствием взорвал отделение, где находился почтовый ящик, когда обнаружил ошибку, но об этом хозяину предпочел не упоминать.

— Мой сын говорит, что Поттер дружил с Уизли. Они должны знать, где живет мальчик, — заметил Люциус.

Волдеморт мысленно нахмурился.

Почти все это он уже знал. Вражда между Малфоями и Уизли тоже была ему прекрасно известна, поэтому мотивы Люциуса вызывали подозрение. Но слова совпадали с тем, что он узнал от Джинни. Мальчик гостил у Уизли прошлым летом, даже уже решив не возвращаться в Хогвартс.

Правда, вряд ли семья станет приглашать школьных друзей домой этим летом.

— Завтра ночью организуйте нападение на дом Уизли. Мне нужно как можно больше живых пленников. Они мне пригодятся. Северус, останься. Остальные свободны.

— Мой Лорд, — Северус шагнул вперед и поклонился, пока остальные поспешно покидали помещение.

— Скажи мне, Северус, трудно ли тебе будет напасть на собственных учеников? Не появилось ли за годы преподавания слабости к детям, которых ты учил?

— Нет, мой Лорд. Я с удовольствием подвергну пыткам или казню любого ученика, которого вы позволите мне убить, — спокойно ответил Северус.

— Даже Поттера?

— Пытать Поттера было бы особым удовольствием, мой Лорд, хотя не думаю, что вы окажете мне такую милость, — усмехнулся Северус.

— В завтрашнем нападении ты не участвуешь. Мне нужны твои услуги в другом месте. Вот список зелий, которые следует приготовить, — сказал Волдеморт, протягивая пергамент.

Глаза Северуса расширились, пока он читал.

— За некоторыми ингредиентами придется ехать на континент. Дешево они не обойдутся.

Волдеморт бросил ему мешочек с монетами и палочку для размешивания.

— Это портал в Каир. Уверен, там ты найдешь все необходимое. Кодовое слово для возвращения — «Мандрагора».

— Да, мой Лорд.

Северус исчез.

Кодовым словом для отправления было «Мой Лорд».

Он быстро приобрел все необходимые ингредиенты. Список был знаком: компоненты требовались для ритуала, в котором один волшебник жертвовал собственной магией ради другого.

Северус подумывал послать Дамблдору Патронуса и предупредить о готовящемся нападении на Уизли, хотя не был уверен, что сообщение сумеет преодолеть такое расстояние. Но увидев предназначение зелий, передумал.

Темный Лорд собирался принести кого-то в жертву, чтобы усилить свою магию. Судя по затребованным объемам — не одного человека.

Если отряд вернется с пустыми руками, Волдеморт из чистой ярости наверняка принесет в жертву одного или нескольких собственных последователей. И если налетчики сообщат, что Уизли явно были готовы к нападению, Северус с большой вероятностью окажется среди выбранных жертв.

Нет.

Пусть лучше погибнут эти рыжие бедствия.

И все же Северус задумался, не лучше ли попытаться убить Темного Лорда до того, как тот успеет вернуть себе силу.

Он принадлежал к немногим последователям, которые понимали истинное состояние магии хозяина. Сейчас Волдеморт был уязвим так, как уже не будет после ритуала.

Сам факт, что Северус способен спокойно обдумывать убийство хозяина и его рука при этом не болит, говорил о том, насколько мало контроля Темный Лорд сейчас имеет над отмеченными последователями.

В прошлый раз Северус не смог бы даже позволить себе подобную мысль, не говоря уже о том, чтобы составить настоящий план и попытаться его осуществить. Даже передача Дамблдору сравнительно безобидных сведений причиняла боль.

Он не хотел снова жить в постоянном страхе разоблачения и под чужим контролем.

Если действовать — то сейчас. До того, как Темный Лорд принесет достаточно жертв, восстановит магию и вновь подчинит отмеченных.

Другого шанса на свободу может не быть.

Северус еще раз просмотрел рецептуры и понял: достаточно заменить всего два ингредиента и изменить порядок размешивания, чтобы полностью изменить назначение ритуала.

Вместо обряда, при котором проводящий ритуал волшебник получает магию принесенного в жертву человека, получится другой — тот, где получатель должен быть пассивной стороной.

Эта разновидность чаще всего использовалась для детей-сквибов, которым передавали магию умирающего родственника. И в альтернативном ритуале жертвующий обязан добровольно согласиться отдать свою магию — иначе перенос просто не состоится.

Северус не мог представить ни одного Пожирателя смерти, добровольно умирающего ради того, чтобы отдать магию Темному Лорду. И уж тем более никто из светлой семьи, сражавшейся против Волдеморта в прошлую войну, вроде Уизли, не согласится на подобную жертву.

Но важнее было другое.

Поскольку этот ритуал предназначался для передачи магии ребенку-сквибу или очень слабому юному волшебнику до одиннадцати лет, о побочном эффекте первого подготовительного зелья знали немногие. Оно временно дестабилизировало магическое ядро и каналы получателя.

Если до завершения ритуала и окончательного усвоения новой магии — примерно в течение следующих двадцати четырех часов — получатель попытается колдовать, его магическое ядро может быть полностью разрушено. При достаточно мощном выбросе ведьма или волшебник навсегда превращались в магла.

Именно поэтому большинство семей после приема первого зелья давали ребенку Сон без сновидений и держали его спящим значительно дольше опасного периода.

А Волдеморт собирался использовать Аваду Кедавру — одно из самых энергозатратных заклинаний, существующих в магии.

Такой выброс должен был либо убить его, либо уничтожить магическое ядро без возможности восстановления.

Северус внес замену ингредиентов прежде, чем успел передумать, и приготовил зелья для хозяина.

Оставалось надеяться, что изменение настолько мало, что его не заметят вовремя и не свяжут провал ритуала с зельями.

Но Северус понимал: смерть Темного Лорда неизбежно вызовет подозрения. Пусть большинство остальных последователей, вероятно, тоже будут втайне рады его кончине.

Поэтому он уже мысленно составлял список того, что понадобится для бегства из страны.

* * *

Джеймс и Кью осторожно разбирали обломки разрушенного почтового отделения, пытаясь найти части бомбы и понять, было ли это нападение направлено против кого-то из многочисленных агентов, живших поблизости и пользовавшихся этим отделением для личной корреспонденции.

— Я не нашел ничего, что походило бы на детонатор, таймер или зажигательное устройство. Есть несколько эпицентров, словно использовали несколько небольших зарядов. Мы уже должны были найти достаточно обломков, чтобы собрать три-четыре бомбы, — сказал Джеймс.

— И я ничего не нашел. Ни следов химических веществ, характерных для известных взрывчатых составов. Готов спорить, большая часть обнаруженных веществ — содержимое обычных посылок, поврежденных взрывом. В самих эпицентрах вообще нет химических следов взрывчатки, — ответил Кью.

— Думаешь, причина могла быть магической? — тихо спросил Джеймс.

— Я слишком мало знаю о возможностях магии, но другого рационального объяснения не вижу. Сегодня днем у Гарри занятие с преподавателем. Я хочу, чтобы он приехал сюда и посмотрел. Преподаватель, разумеется, а не Гарри, — ответил Кью. — Он сможет сказать, возможно ли такое вообще.

Кью позвонил преподавателю, тот вскоре появился и, едва оглядев разрушения, кивнул.

— Да. Взрывные проклятия вполне могли причинить именно такой ущерб.

— Тогда главный вопрос: если причина действительно магическая, было ли это нападением на Гарри? На нас — из-за того, что мы вмешались в историю с родителями пострадавших детей? Или просто совпадение, что именно в этом здании находился почтовый ящик, который мы используем для всей корреспонденции, и именно этот адрес был указан в документах Гарри в Министерстве магии? — сказал Джеймс.

— В совпадения, связанные со взрывами, я не верю, — сухо ответил Кью.

— Нужно переезжать или достаточно усилить безопасность?

— Я не могу оставить маму и Гарри. И ты прекрасно знаешь, что они не согласятся куда-то уехать, если только я не напугаю их вероятностью нападения. А пугать маму я совершенно не хочу. Гарри тоже не согласится ехать на каникулы посреди учебного семестра после того, как только вернулся к нормальной школе. Квартира защищена настолько хорошо, насколько я вообще способен ее защитить, — сказал Кью.

— Но магия способна нарушать работу электроники. Останется ли квартира безопасной, если они выведут ее из строя?

Кью мрачно посмотрел на него.

— Останется.

— Я приведу остальных в повышенную готовность. Расскажу о новом потенциальном оружии, похожем на палочку, и прикажу стрелять на поражение, если кто-то с такой штукой в руке будет угрожать, — сказал Джеймс.

— Лучше покажи им фотографии преподавателя Гарри и убедись, что все знают: он и Гарри — исключения, — напомнил Кью.

— Обязательно. Но тогда стоит предупредить Гарри, что его засыплют вопросами, — ухмыльнулся Джеймс.

Они вернулись домой. Кью и преподаватель Гарри несколько часов дополнительно укрепляли и без того самое защищенное жилое здание Лондона.

Тем временем Джеймс собрал всех агентов «00», находившихся в стране, рассказал им о существовании магии и связанных с ней угрозах и предупредил, что кто-то из магического мира пытается причинить вред Кью или Гарри.

Гарри и Далия пользовались искренней симпатией агентов, живших в этом доме, и каждый без колебаний пообещал защищать их.

* * *

Люциус с презрением уставился на кривой деревянный дом, который словно держался только на магии, когда портал доставил отряд прямо к границе защитных чар Норы.

Дом выглядел так, будто разрушить его не составит никакого труда.

Люциус с нетерпением шагнул вперед, предвкушая бой.

Это стало его первой ошибкой.

Артур Уизли действительно был не слишком хорошим строителем. Об архитектуре, гражданском строительстве или строительных нормах безопасности он почти ничего не знал и первым бы это признал. Когда семья росла, он добавлял новые комнаты не особенно задумываясь о здравом смысле, поэтому вся конструкция в значительной степени держалась на магии.

Но большинство забывало одну важную подробность.

До того как Артура повысили и поставили во главе Отдела борьбы с незаконным использованием изобретений маглов, он работал специалистом по снятию проклятий — причем очень хорошим.

А изобретательность и чувство юмора близнецы унаследовали именно от него.

Как отец семейства с довольно скучной работой и домом, который требовалось защищать, последние двадцать лет значительную часть этой изобретательности Артур направлял на совершенствование защитных чар Норы.

Среди тех, кто разбирался в подобных вещах, его мастерство считалось весьма высоким.

Защитные чары, реагировавшие на намерение, были особенно хитрыми и гораздо тоньше большинства аналогичных систем. Им приходилось отличать желание разыграть кого-нибудь или отомстить за шутку от настоящего намерения серьезно причинить вред одному из обитателей дома.

Поэтому забавная на вид Нора на деле была защищена лучше многих родовых поместий.

Первый залп заклинаний, которым нападавшие собирались пробить в доме отверстия для входа, отразился обратно с пугающей скоростью.

Несколько Пожирателей смерти, не успевших вовремя уклониться, выяснили, что заклинания, способные проламывать стены магического дома, столь же эффективно пробивают защитные чары на их форме, а заодно дробят кости и разрывают внутренние органы.

Люциус успел увернуться, но одно заклинание все же задело плечо, раздробив сустав. Ему пришлось подобрать выпавшую палочку и переложить ее в другую руку.

Одним из особенно изобретательных решений Артура стало превращение Громовещателя в оружие внешнего контура защиты.

Раздавшийся визг, усиленный примерно в десять раз по сравнению с обычным Громовещателем, заставил лопнуть барабанные перепонки наступавших и лишил их слуха, а значит, возможности нормально переговариваться и координировать действия.

Внутри дома чары приглушили звук настолько, чтобы разбудить семью, но не причинить вреда.

Уизли получили шанс попытаться уйти.

Вот только каминная сеть была перекрыта, а вокруг действовали анти-портальные и анти-трансгрессионные чары, так что отступать оказалось некуда.

Грохот разбудил и соседей. Их заранее предупреждали о таком элементе защиты, поэтому они сначала вскочили проверять собственные дома, а затем начали приближаться к Норе, чтобы понять, нужна ли помощь.

Артур отправил Патронуса в Отдел магического правопорядка с просьбой о срочном подкреплении, а Молли послала своего Дамблдору.

Младших детей отправили в хорошо защищенную комнату в центре дома, после чего взрослые открыли ответный огонь.

Работали они впечатляюще слаженно.

Артур предпочитал заклинания, ломавшие защитные чары, и против щитов Пожирателей они действовали разрушительно эффективно.

Молли оказалась откровенно страшной: она использовала пронзающие проклятия с убийственной точностью.

Билл тоже предпочитал разрушать щиты и добавлял к этому несколько редких заклинаний, которым научился в Египте, когда расчищал каменные завалы у древних гробниц.

Чарли же привык вкладывать в магию избыточную силу, чтобы подавлять и контролировать драконов.

К сожалению, Волдеморт отправил почти всю свою армию.

Даже после того как первая ответная атака убила дюжину Пожирателей смерти, четверо защитников все равно уступали противнику числом более чем шесть к одному.

Амос Диггори и его жена поднялись на холм, увидели нападение и решили не вступать в прямой бой.

Мариголд Диггори в свое время почти получила магистерские степени по трансфигурации и заклинаниям, прежде чем забеременела единственным ребенком. Она быстро превратила несколько упавших веток в рой ос, а затем зачаровала насекомых так, чтобы они атаковали маски Пожирателей — точнее, открытую кожу вокруг них.

Остановить противника это могло разве что при сильной аллергии, но хотя бы отвлечь достаточно надолго, чтобы Уизли продержались до подкрепления.

С другой стороны к Норе приблизился Ксенофилиус Лавгуд, но остался скрытым.

Он тоже прекрасно понимал: вступать одному в открытый бой против такого количества Пожирателей без защиты собственного дома — самоубийство.

Поэтому Ксено призвал существ, охранявших его участок, и направил их на помощь Уизли.

Эффект оказался не совсем таким, как он рассчитывал, но двум или трем Пожирателям эти существа все-таки сумели ударить в спину, оставшись незамеченными.

Нападавшим мешала невозможность общаться друг с другом и необходимость выполнить приказ взять всю семью живой.

Для следующей атаки они создали физические щиты, но, пока перегруппировывались, защитники сменили окна, и первый залп прошел мимо.

Чарли все еще мог сбивать противников с ног, открывая их тела для пронзающих проклятий Молли, а Артур и Билл отказались от заклинаний против защиты в пользу более разрушительных атак.

Еще несколько Пожирателей упали.

Позже, во время разбора последствий боя, женщины-авроры с мрачным весельем отметят удивительное количество Пожирателей смерти, получивших пронзающие проклятия прямо в семейные драгоценности.

Ирония состояла в том, что, выживи кто-нибудь из них, Молли пришлось бы официально обвинять во вмешательстве в продолжение родов за кастрацию нескольких наследников знатных семей.

Но поскольку все пострадавшие умерли, произошедшее тихо списали на самооборону.

А мужчины-авроры единодушно решили впредь изо всех сил избегать гнева матриарха Уизли.

С тыла Пожирателей атаковали прибывшие Альбус и Минерва.

Дамблдор использовал заклинания разоружения и связывания, но Минерва действовала гораздо решительнее: выпустила кур из курятника и трансфигурировала их в львов-людоедов.

Львы рвали Пожирателей смерти и отвлекали их от заклинаний, по-прежнему летевших из окон верхних этажей.

Внезапно соотношение сил изменилось: пятнадцать Пожирателей против шести защитников.

Именно тогда у светлой стороны все начало идти наперекосяк.

Пожиратели решили обрушить дом, лишив противников укрытия и преимущества высоты.

Фред и Джордж проигнорировали приказ родителей оставаться в защищенной комнате и тихо пробрались вниз, надеясь добраться до сарая с метлами и вступить в бой с воздуха.

Когда они перебегали кухню, Джорджа ударило обломком.

Фред сразу опустился рядом.

Благодаря постоянным экспериментам с розыгрышами близнецы знали немало лечебных заклинаний. Фред сумел остановить кровь и наложить шину на руку, но было очевидно, что Джордж больше сражаться не сможет.

— Иди, — сказал он брату.

— Вот сейчас бы плащ Гарри пригодился, — пробормотал Фред, наложил на себя дезиллюминационные чары и открыл заднюю дверь.

В этот же момент сарай с метлами вспыхнул.

В грудь Фреда ударило отбрасывающее проклятие, и он рухнул, оставив дверь настежь открытой.

Увидев проход, несколько Пожирателей бросились к дому, стреляя через открытую дверь и пытаясь добраться до мальчиков.

Джордж успел призвать брата заклинанием Акцио и вытащить его из-под огня. Альбус оглушил большую часть наступавших, а сам Джордж сумел попасть в одного режущим проклятием.

Защитные чары Норы, реагировавшие на намерение, добили остальных из этой группы.

Пожирателей осталось восемь.

Люциус отчаянно хотел приказать отступать.

Но вернуться к Темному Лорду, потеряв больше двух третей людей и ничего не добившись, было невозможно.

С другой стороны, продолжение боя грозило смертью или увечьем всем оставшимся. И они понятия не имели, кто внутри дома уже ранен и выбыл из сражения.

Нора по-прежнему стояла неприступной, хотя казалось настоящим чудом, что повреждения первого этажа еще не обрушили верхние.

Минерва отправила вперед новую волну львов — на этот раз трансфигурированных из садовых гномов, — а затем превратила вторую группу существ и направила их скрытно обойти дом, чтобы напасть с противоположной стороны.

Люциус не желал мириться с поражением от Уизли.

Он проигнорировал приказ брать семью живой и метнул в дом Адское пламя.

Нора загорелась.

Альбус и Минерва немедленно переключились на тушение пожара, а затем стали прикрывать Фреда, который тащил Джорджа из горящей кухни.

Вид двух мальчиков придал Пожирателям решимости. Они рванули вперед, пытаясь схватить близнецов и отправить порталами в подземелья Малфоев.

Это стоило жизни еще двоим нападавшим.

Но они добились своего.

Фред и Джордж исчезли.

Увидев, как сыновей уносят порталы, Молли обезумела и начала метать заклинания почти вслепую.

Одно случайно попало в льва, невольно спасая жизнь Винсенту Крэббу-старшему, но остальные атаки все же заставили выживших Пожирателей отступить от дома.

Люциус приказал отходить, выбросил в небо над Норой Черную метку, и он вместе с четырьмя Пожирателями, еще способными сражаться, исчез через порталы.

Увидев это, Дамблдор и Минерва быстро связали оставшихся Пожирателей заклинаниями Инкарцеро и убедили Уизли позволить вынести их из горящего дома с помощью левитации.

Артур первым спустил Рона и Перси. Билл левитировал Чарли, Дамблдор — Молли. Затем вниз выбрались сам Билл и последним Артур.

Пожар в конце концов потушили.

Но дом и все хозяйственные постройки были уничтожены полностью.

Молли требовала бросить мертвых и раненых нападавших обратно в еще не до конца погасшее пламя, и Дамблдору пришлось наложить на рыжеволосую ведьму несколько чрезвычайно сильных успокаивающих чар, чтобы ее остановить.

Они стояли среди развалин и пытались понять, что делать дальше, когда наконец прибыли авроры.

Несмотря на успокаивающие чары, Артуру и Биллу пришлось удерживать Молли, пока она кричала прибывшим оскорбления за то, что те опоздали и не успели спасти ее сыновей.

Авроры быстро взяли под стражу выживших Пожирателей и собрали тела погибших.

Показания у семьи они записывали неторопливо, а затем отправили выживших нападавших порталами прямо в камеры Министерства, не оказав им медицинскую помощь на месте, хотя обычно протокол требовал именно этого.

Если один из Пожирателей истек кровью, не дождавшись целителя, а другой погиб, когда портал швырнул его на землю и сломанное ребро пробило легкое и сердце, значит, стало на двух ублюдков меньше, которые могли бы откупиться или шантажом уйти от обвинений.

Документировать нарушение протокола никто не собирался.