Всё по плану | All According to Plan (джен)

— Готов?

Гарри вздрогнул: у самого уха вдруг раздался звонкий голос. Он едва не опрокинул запястьем чернильницу и поспешно подхватил её, спасая домашнюю работу по трансфигурации от чернильного потопа. — Чёрт, Лира, я из-за тебя чуть не… — Повернувшись к ней, Гарри осёкся и уставился на неё как последний идиот.

Лира была совсем рядом. Да, судя по голосу, она и так стояла близко, чуть ли не кричала ему в ухо, но он не думал, что настолько близко. За её лицом и волосами совсем не было видно гостиной; нос едва не касался его щеки. Она просто улыбалась ему во весь рот, а в тёмных глазах искрилась какая-то невысказанная шутка.

Гарри почему-то сглотнул.

Прошло несколько секунд, прежде чем к нему вернулся дар речи. Он чуть отстранился — ровно настолько, чтобы как следует разглядеть её и при этом не соприкоснуться лицами, — и спросил: — К чему готов?

Лира моргнула; улыбку сменила озадаченная хмурость. — Ты забыл или я опять всё решила, а участников поставить в известность не удосужилась?

— Э-э?..

— Хогсмид? Тайный ход? Тайком выбраться из замка? Ничего не напоминает?

— Нет?..

Она пожала плечами. — Упс. Ну так что, хочешь тайком сбежать в Хогсмид?

— Ну, ещё бы. — Разумеется, он бы пошёл, представься такая возможность. Судя по рассказам, в Хогсмиде было не так уж интересно, как принято считать, но всё-таки какое-то разнообразие. Раньше его не особенно волновало, что десять месяцев в году он торчит в замке без права выйти за его пределы, — пока его не лишили возможности выбраться хотя бы на пару часов. К тому же это была одна из тех самых вещей, которые обычным людям доступны, а Гарри Поттеру, видимо, не положены — просто потому, что он Гарри Поттер.

(Его до сих пор немного злило воспоминание о том, как он просил Макгонагалл сделать для него исключение. Она явно сочувствовала ему из-за ситуации с Дурслями, но отпустить всё равно не могла: Сириус Блэк. Глупость несусветная, ведь Блэк невиновен, любой, кто оглянулся бы на события войны, без труда пришёл бы к этому выводу — если только вся эта чёртова страна не населена сплошь грёбаными идиотами. Что, честно говоря, многое бы объяснило…)

Но всё было не так просто. — Лира, ты, наверное, заметила: меня обычно узнают.

Она посмотрела на него тем невыразительным взглядом, который и без слов прекрасно сообщал собеседнику, что он придурок. — Гарри, ты, наверное, заметил: маскировочные чары существуют.

…А. Ну да.

Они наскоро забежали за плащом — стояла середина декабря, и здесь, на севере, бывало чертовски холодно, — после чего Лира повела его вниз, в основную часть замка. Гарри немного удивился, когда она свернула с лестницы на третьем этаже. Остановившись в совершенно, казалось бы, случайном месте посреди коридора, Лира огляделась и несколько раз взмахнула палочкой, накладывая чары, которых он с ходу не узнал. (Наверное, обнаруживающие, чтобы убедиться, что поблизости никого.) Затем она подошла к статуе пожилой сгорбленной ведьмы и постучала по ней палочкой.

Статуя отъехала в сторону, открывая проход, круто уходивший вниз, в темноту. — Как ты это, чёрт возьми, нашла?

— Это бы…

— …это уже значит выдать секрет. Да, ладно.

Лира тихонько вздохнула и надула губы, глядя на него. (Он постарался не пялиться.) — Неужели я настолько предсказуема? Мне уже никто даже договорить не даёт.

Он совершенно не представлял, что на это ответить. Впрочем, это не имело значения: прежде чем он успел хоть что-нибудь придумать, Лира схватила его за рукав и столкнула в жёлоб. Недолго проскользив по гладкому изогнутому спуску, он оказался в проходе с низким потолком. Скудное освещение почти не разгоняло темноту, а воздух казался гуще обычного. Он едва успел подняться на ноги, когда сзади появилась Лира — каким-то образом она съезжала стоя, и подошвы её сапог скользили куда легче, чем должны были; наверное, помогала себе какими-нибудь чарами. Добравшись донизу, она лёгким подскоком затормозила рядом с ним и беззаботно ухмыльнулась.

Как, чёрт возьми, у неё получаются такие штуки? Совершенно нечестно.

Лира настояла, чтобы они замаскировались, прежде чем сделают ещё хоть шаг. Ничего особенно сложного: несколько цветовых чар, несколько иллюзий, чуть-чуть меняющих черты лица, — ровно настолько, чтобы их не узнали. Больше всего времени, пожалуй, ушло на попытки Лиры совладать с волосами Гарри: всё-таки эта неукротимая копна на голове была его особой приметой, одной перемены цвета тут не хватило бы. Несколько минут она накладывала на его голову чары за чарами, беспрерывно ругаясь себе под нос, пока наконец не осталась довольна.

— Ну в самом деле, — досадливо вздохнула она. Лира теперь и сама едва походила на себя: в лице было что-то неуловимо чужое, глаза стали слишком синими, а волосы — слишком светлыми. — Я думала, Лиз преувеличивает. Видимо, пресловутые поттеровские волосы вполне заслужили свою репутацию.

Гарри моргнул. — Кто такая Лиз?

— А, неважно, забудь. — Лира выглядела непривычно смущённой: обычно-то её почти ничем нельзя было пронять. Может, просто под чарами это было заметнее. — Ладно, — сказала она, круто развернувшись на каблуках и зашагав по проходу. — Значит, Хогсмид. А почему тебе всё-таки не подписали разрешение? Ты так и не рассказал, а мне любопытно.

Ну да, ей любопытно. Вовсе не пытается сменить тему. — Кое-что случилось, и этим летом мне пришлось уехать пораньше. Просто не успел подписать.

Она недоверчиво покосилась на него. — Ну-у да. И эти люди говорят, что я врать не умею.

— А ты и не умеешь.

— Это ещё не значит, что у тебя получается лучше, Поттер.

— Заткнись, Блэк.

— Мы оба знаем, что этого никогда не случится, — сказала она, снова расплываясь в бесшабашной ухмылке.

Чувствуя себя немного идиотом, он всё равно улыбнулся в ответ. Почему-то удержаться не получалось: её улыбка была до странного заразительной.

Если подумать, проход был довольно чудной. Они ведь были на третьем этаже, а он шёл почти прямо, разве что самую малость забирая вниз, и Гарри был уверен, что они движутся прямо сквозь то место, где должен находиться первый этаж. Хотя в волшебных зданиях такое случалось сплошь и рядом. Ему уже попадались тайные ходы, для которых в стенах попросту не должно было хватать места; некоторые лестницы каким-то образом проходили насквозь через комнаты наверху. Весь замок был запутанным нагромождением, которое никак не могло существовать, но всё же существовало. Густой затхлый дух подсказывал, что они под землёй, хотя разум твердил: спуститься так глубоко они никак не могли.

Всё-таки магия — отличная штука, пусть порой от неё и шла кругом голова.

Правда, похоже, чары, поддерживавшие температуру в Хогвартсе, — там порой бывало холодно, но никогда не слишком — сюда уже не доставали. Что странно: они ведь под землёй, а значит, от зимней стужи их должно хоть что-то защищать. Но магия, странности и всё такое. Казалось бы, хотя бы пар изо рта идти не должен, но тут он не специалист. И вообще, судя по всему, ему нужна новая зимняя мантия: эта чёртова тряпка совсем не грела, от неё даже словно веяло холодом. И не просто холодом, а настоящей стужей, так не должно быть…

Только когда в ушах зазвенело, он понял: время года тут ни при чём.

Должно быть, в какой-то момент он потерял сознание, потому что вдруг обнаружил, что плывёт над полом, а коридор скользит мимо, мерно покачиваясь вверх-вниз. Оглядевшись, он сквозь странную пелену перед глазами различил рядом Лиру под чарами личины. Она держала палочку направленной на него, и на её незнакомом лице читалась лёгкая досада. Скользнув по нему взглядом, она остановилась и вскинула бровь. — Очнулся?

— Ага. — Голос прозвучал слабо и хрипло: в горле так пересохло, что говорить было трудно. Он плавно опустился на ноги, вмиг ощутил всю тяжесть собственного тела и едва не рухнул — колени подгибались. Упершись ладонью в стену, он несколько раз медленно и глубоко вдохнул, стараясь изгнать из лёгких тошнотворный промозглый холод и вернуть силу рукам и ногам.

Стараясь притвориться, что её крики больше не звучат у него в ушах, что он не знает совершенно точно, чей это голос…

И стараясь не замечать, как горит лицо и как в животе словно копошатся черви. Должно быть, они проходили мимо ворот, где караулили дементоры. Он опять потерял сознание. Даже сквозь всю эту толщу камня и земли они так сильно на него действовали, куда сильнее, чем на Лиру, он просто не мог…

Он откашлялся и оттолкнулся от стены. Его тут же качнуло обратно, он на миг пошатнулся, но всё-таки устоял на ногах. — Прости.

Лира пристально смотрела на него, сдвинув брови, но что именно означал этот хмурый взгляд, он понять не мог. Кажется, она не сердилась, хотя… с Лирой не всегда разберёшь. — Тебе всерьёз пора что-то делать с этой твоей бедой с дементорами, Гарри.

— Да знаю я. — После того как эти твари явились на квиддичное поле посреди матча, стало совершенно ясно: так это оставлять нельзя. Оливер даже сказал, что придётся искать другого ловца, если Гарри с этим не разберётся, — и это ещё если он вообще успеет обзавестись новой метлой. (Впрочем, сейчас он шёл в Хогсмид, так что, пожалуй, уже сегодня можно было начать решать хотя бы эту проблему.) К несчастью, всё, что удавалось найти в библиотеке о дементорах, было решительно бесполезно. — А у тебя как получается?

Она моргнула. — Что получается?

— Ну, на тебя они вроде почти не действуют. Дин сказал, когда они появились на матче, ты просто принялась швырять в них заклятиями. — И хохотать как сумасшедшая: по словам Дина, зрелище было жуткое до чёртиков. Об этой части Гарри решил не упоминать.

— А, ну… Это своего рода окклюменция, наверное.

Гарри постарался не закатить глаза. — Ладно. А что такое окклюменция?

— Одна из основных ветвей магии разума. Если очень-очень упростить, окклюменцией можно назвать любую технику, предназначенную для защиты разума от внешнего воздействия. Но обычно под этим словом подразумевают одну вполне определённую… пассивную… медитативную… штуку.

Ничего себе. Пожалуй, худшего объяснения он от Лиры ещё не слышал. Если это вообще можно было назвать объяснением. — Ладно. А меня ты можешь научить?

Она коротко, удивлённо рассмеялась. — А вот и нет.

— Слушай, мне же надо найти хоть какой-нибудь способ…

— Я не отказываюсь помочь, Гарри. Просто то, что я делала… Обычной окклюменции я не училась. Да, по правде говоря, я вообще ей не училась. Это долгая история, но суть в том, что такому я тебя научить не могу. — Она ненадолго умолкла, рассеянно моргая. Потом чуть прищурилась и оглядела Гарри со странной задумчивостью. Слова звучали медленно, почти неохотно: — Я знаю кое-кого, кто, возможно, сумеет помочь. Но подозреваю, тебе это не понравится.

— Э-э… — Вообще-то ему и так много чего не нравилось из сказанного Лирой: порой она была до чёртиков странной. — Это ведь не… ну, не противозаконно или что-нибудь в этом роде? — Он знал, что у Лиры довольно… В общем, о том, какую магию следует запрещать, а какую нет, у неё имелось собственное твёрдое мнение. Скажем так.

— Нет, ничего такого. Просто одна из тех вещей, на которые нормальные люди почему-то странно реагируют.

Как ни странно, всякий раз, когда Лира говорила что-нибудь подобное, он невольно улыбался. — А что тогда?

— Насколько я слышала, окклюменцию лучше всего осваивать на практике: кто-то пытается прочитать твои мысли, а ты учишься от него защищаться. Конечно, сразу у тебя ничего не получится, так что этот человек увидит… ну, практически всё. Всё, что с тобой когда-либо случалось, всё, о чём ты думаешь во время разговора с ним, — вообще всё. В такой ситуации хранить секреты толком не получится.

И опять в животе словно зашевелились черви. Он слегка поёрзал, стараясь не думать о… ну, обо всём, чего Лире лучше бы о нём не знать. А такого, если честно, было немало — в основном связанного с Дурслями. До сих пор ему удавалось никому не рассказывать о том, что творилось на Тисовой улице, даже Рон с Гермионой почти ничего не знали, и он… Он хотел, чтобы так и оставалось. Они бы просто…

Да и кое-что, связанное с самой Лирой, если уж на то пошло. Он… В последнее время он думал о ней чаще, чем готов был ей признаться. Не то чтобы ей, узнай она об этом, было особое дело: честно говоря, её вообще, похоже, почти никогда не волновало, кто что о ней думает. Просто это было бы чертовски неловко, и он предпочёл бы этого избежать.

Но если другого способа не было… — Это… Ну, приятного мало, но если ты, э-э, никому ничего не расскажешь, мы могли бы…

— Я не себя имела в виду. Я, вообще-то, не могу: из-за того, что я сделала для собственной защиты, легилименция мне никогда не будет доступна. А, легилименция — это чтение мыслей, если что.

Как бы это ни осложняло дело, при мысли о том, что Лира никогда не сможет прочитать его мысли, он всё-таки почувствовал некоторое облегчение.

— Нет, я имела в виду Блейза. Он, наверное, захочет что-нибудь взамен, но я уверена, что он согласится тебя учить.

Гарри моргнул. — Блейза… Забини? Ты хочешь, чтобы я пустил Забини к себе в голову?

По лицу Лиры скользнуло странное выражение — нечто среднее между недоумением и досадой, словно она никак не могла понять, что ему не нравится в перспективе позволить Блейзу Забини копаться в его воспоминаниях, и очень просила его наконец перестать валять дурака. — А тут есть ещё какой-то Блейз, о котором я не знаю? Конечно, я имею в виду Забини. И, откровенно говоря, твоего разрешения ему не требуется. Он легилимент и может читать твои мысли когда захочет.

— И от этого мне должно стать легче?

Лира закатила глаза и резко выдохнула. — Тебе от этого вообще никак не должно становиться, Гарри. Это просто правда. И почему все в Гриффиндоре так ненавидят Блейза? Причём только в Гриффиндоре: я уже со счёта сбилась, со сколькими пуффендуйцами заставала его за поцелуями. Ну, вообще-то, Драко с Паркинсон его тоже вроде недолюбливают, но он же совсем не такой противный. Не понимаю.

— Он просто… Э-э, теперь, когда Гарри задумался, выяснилось, что он почти ничего не знает о Забини. Кажется, он даже голос его слышал всего несколько раз. О нём иногда поговаривали — вернее, иногда поговаривали о его матери. (Часто говорили, будто она серийная убийца, что было странно: будь это правдой и знай об этом все вокруг, она бы, по его разумению, уже давно сидела в Азкабане.) Гарри ни разу с ним не разговаривал, видел только на уроках, а в малфоевскую свору задир-расистов тот не входил. — Эм… Наверное, не знаю. Просто… Ну, он же слизеринец…

— Гарри, ты змееуст. В Британии это почти всегда родовая магия Слизеринов. Можешь сколько угодно отпираться, но я ни капли не сомневаюсь, что Шляпа предлагала тебе Слизерин.

Он не мог смотреть ей в глаза и уставился на стену у неё за спиной. — Э-э, ну… Вообще-то д-да, предлагала, но я попросил её меня туда не отправлять. Он хоть раз кому-нибудь в этом признавался? В конце прошлого года рассказал Дамблдору, но тот сказал, что это неважно… И теперь, если задуматься, прозвучало это не слишком-то успокаивающе.

Одним взмахом пальцев она отмела всё это, словно любые слова Дамблдора на эту тему, сказанные в прошлом году, не имели ровным счётом никакого значения. — Как бы то ни было, ты вполне мог попасть в Слизерин. Если бы ты не стал спорить со Шляпой или она отправила бы тебя туда вопреки твоим словам, ты всё равно остался бы собой. Но ты по-прежнему ненавидишь всех слизеринцев просто за то, что они в Слизерине. По-моему, это можно назвать только глупостью.

Конечно, если у тебя есть какая-то причина не любить Блейза — чего я лично представить себе не могу, с ним весело, — тогда другое дело. Хотя даже в этом случае тебе всё равно стоит подумать о том, чтобы попросить его тебя учить: из всех, до кого можно без труда добраться, он лучший вариант. Но если ты упорно собираешься оставаться беззащитным только потому, что он слизеринец, то уж извини: ты грёбаный идиот.

Гарри против воли едва не рассмеялся. Лира ничуть не раскаивалась. Ни капельки.

Ладно. Хорошо. Лично ему Забини ничего не сделал, тут Лира права: у Гарри не было веских причин так его опасаться. Но это ещё не значило, что с её затеей всё гладко. — Дело не в этом… Просто не знаю, будет ли мне по себе, если кто-нибудь… ну… начнёт копаться у меня в голове. Понимаешь?

Она озадаченно нахмурилась. — Но ты же только что спрашивал, могу ли я это сделать.

— Ну да, но ты же… Доброй она, конечно, не была, но он… В общем, не то чтобы Гарри доверял Лире: это слово не совсем подходило. Он хотел сказать, что знал: она… Её намерения по отношению к нему были добрыми — просто сама она была немного чокнутая, и вот так у Лиры выглядело «быть доброй». Наверное. Суть в том, что он не думал, будто она нарочно сделает ему какую-нибудь гадость. — Я и от мысли, что это будешь ты, не в восторге, но тебя я хотя бы знаю.

Лира усмехнулась; в её светлых, изменённых чарами глазах плясал беззвучный смех. Видимо, в его словах было что-то забавное. — А что, по-твоему, он с тобой сделает? Чем ты рискуешь?

«Рисковал» он тем, что Забини начнёт всем рассказывать… ну, вообще всё. Просто были вещи, о которых Гарри не хотел никому сообщать, вот и всё. Разумеется, объяснить Лире, что именно он хотел бы сохранить в тайне, он не мог, так что пришлось немного походить вокруг да около, но, кажется, у него получилось почти связно.

Она посмотрела на него очень странно, но лишь пожала плечами. — Об этом можешь особо не беспокоиться. Если только это не сулит какой-нибудь немедленной выгоды, обмануть твоё доверие было бы ужасной глупостью. А уж чтобы стоило портить отношения с будущим лордом Поттером, выгода должна быть просто огромной. Так что причин так поступать у него нет. Любые отношения, которые ему удастся с тобой завязать, будут ценнее всего, что он мог бы получить, сплетничая о том, что увидел у тебя в голове.

— Обычно люди не упускают случая поиздеваться надо мной из-за всякой хрени. Особенно слизеринцы. Вспомнилась вся эта история с наследником Слизерина в прошлом году. Или Малфой с его шуточками про дементоров. Он ведь до сих пор не угомонился, придурок. Вообще-то это был ещё один плюс общения с Лирой: Малфой был трусом каких поискать и, когда Гарри был с ней, оставлял его в покое.

— Под «людьми» ты подразумеваешь Драко? Потому что он, знаешь ли, мелкий засранец. Ему вообще не место в Слизерине.

От неожиданности Гарри расхохотался. — Наверное, упросил Шляпу или что-нибудь в этом роде. Разве в Слизерине не ум ценят превыше всего? Малфой никогда не казался ему особенно умным. Скорее уж вспыльчивым придурком, если честно…

Да, Гарри понимал, что с его стороны это немного лицемерно.

За следующие несколько минут Лира всё-таки уломала его пообещать хотя бы подумать. И, в общем-то, он согласился не только ради того, чтобы она отстала. Вся эта… история с чтением мыслей… От самой идеи было как-то… не по себе. Но с дементорами надо было что-то делать, тут она права. Он слышал, что Люпин учит тех, кто готовится к ЖАБА, какому-то защитному заклинанию, но, судя по всему, это была очень сложная магия, и у многих ничего не получалось. А если даже некоторые семикурсники не справляются, какие шансы у ничем не выдающегося третьекурсника? Конечно, такой вариант тоже был: Гарри уже некоторое время подумывал расспросить об этом Люпина, но понимал, что надежды мало.

При обычных обстоятельствах Гарри и на секунду не задумался бы о том, чтобы пустить слизеринца копаться у себя в голове, но… Что ж, этот парень, похоже, был лучшим другом Лиры здесь, в Хогвартсе. Даже Гермиона в последнее время пару раз о нём упоминала. Не то чтобы он ей нравился, но по лицу было видно: во всяком случае, ненависти она к нему не питает. Возможно, этого хватит.

Конечно, прежде чем что-либо решать, он для начала попробует просто с ним поговорить.

Наконец — сколько они к тому времени прошли, Гарри понятия не имел — тёмный тесный проход снова начал забирать вверх. Потом появились ступени: узенькая лестница с крутыми поворотами поднималась тесной спиралью. Наверху виднелось что-то вроде обычного люка; сквозь щели пробивался свет, ложась на них яркими полосами. Прежде чем приподнять крышку, Лира настояла, чтобы они наложили на себя чары отвода глаз. Его чары она даже переделала, одарив Гарри несколько раздражённым взглядом: видимо, результат её не устроил.

Когда она выбралась наверх, в какую-то кладовую, Гарри сразу понял, к чему были эти предосторожности: через пару рядов кто-то копался среди ящиков. Лира немного понаблюдала за ним, обернулась к Гарри и кивнула в сторону ещё одной лестницы наверх. Он двинулся следом, стараясь ступать как можно тише и морщась всякий раз, когда под ногами скрипели ступени.

За дверью наверху оказалась самая аляповатая, самая людная и самая нелепая кондитерская из всех, где ему доводилось бывать. Не то чтобы он вообще в них бывал: по мнению Петуньи, даже нюхать всякую дрянь, которую она фунтами скупала для Дадли, было слишком большой честью для никчёмных маленьких уродов вроде него. Здесь творилось что-то невообразимое: шум, свет, пестрота — Гарри даже не сразу понял, что к чему. Лира задержалась ровно настолько, чтобы схватить несколько шоколадок и бросить на прилавок пару кнатов, после чего молча сунула покупку ему, почти не глядя в его сторону. Затем взяла Гарри под руку и потащила сквозь толпу на улицу.

(Гарри решил, что шоколад она даёт ему лишь для того, чтобы помочь оправиться после встречи с дементором. По крайней мере, не делает из этого события. Когда они вышли на деревенскую улицу, он развернул одну из шоколадок, тоже не проронив по этому поводу ни слова.)

Конечно, он уже видел фотографии деревни, так что особенно удивляться было нечему. Правда, угловатые деревянные домики всё равно казались ему какими-то… простоватыми для магов. Хотя если внутри они все были как «Сладкое королевство» — название он узнал только по шоколадной обёртке, — что ж, недаром говорят: не суди о книге по обложке. Узенькие улочки были забиты учениками: повсюду бродили стайки ребят, и воздух гудел от нескончаемой болтовни. Лира всё тащила его за собой, даже не сбавляя шага. Наверняка у неё было что-то на уме, но ведь она ему ничего не сказала, и Гарри понятия не имел, что происходит.

Довольно скоро он заметил, что… Вообще-то это было странно. Чар, отводящих внимание, на них больше не было — Лира сняла их, едва они выбрались из-за прилавка, — но на них почти никто не обращал внимания. Вернее, на него. А это…

Ну да, на него часто пялились. Стоило ему выбраться в Косой переулок или ещё куда-нибудь, вообще показаться на людях в магической Британии, как вокруг непременно начинались перешёптывания и тыканье пальцами. И это ещё в удачные дни. Он уже со счёта сбился, сколько раз к нему подбегали с охами и ахами: Гарри Поттер, какая честь с вами познакомиться! — непременно лезли пожать руку и всё в таком духе. Вся эта хрень случалась постоянно, чёрт бы её побрал. Но сейчас на него почти никто даже не оглядывался, словно… словно он был самым обычным мальчишкой. Это было…

Вообще-то это было довольно приятно.

Через несколько минут Лира затащила его в другой магазин — магазин квиддичных принадлежностей. Что было чертовски странно. В прошлом месяце Лира сходила на матч, но особой любви к квиддичу, похоже, не питала. Сама она не играла, на тех, кто обсуждал Лигу, смотрела как на идиотов, да ещё и жаловалась на тот единственный поход на матч. В общем, интереса не проявляла никакого. — Что мы тут делаем?

Лира взглянула на него, недовольно скривившись. — Насколько я понимаю, тебе нужна новая метла.

— А. — Он повернулся к той половине магазина, где были выставлены мётлы — по его мнению, довольно странно: какой смысл просто на них смотреть? С минуту он стоял и моргал как идиот. — Э-э, нужна, но у меня с собой столько денег нет. — Честно говоря, он сомневался, что хоть раз снимал со счёта столько галлеонов, чтобы хватило на метлу: обычно деньги уходили только на школьные принадлежности, а мётлы стоили жутко дорого. Может, удастся заказать метлу, а заплатить потом…

— Так какого чёрта ты их не взял?

— Может, и взял бы, если бы знал, что мы сюда за этим идём.

— Это же очевидно, зачем бы я ещё… — Лира осеклась; раздражение вмиг слетело с её лица, и она уставилась на него с совершенно пустым выражением. — Хм. Я ведь так и не сказала тебе, что мы сегодня сюда сбежим, да? Упс.

Он невольно почувствовал, как губы растягиваются в улыбке. Иногда Лира была просто до невозможности нелепой. — Нет. Не сказала.

— Ну и ладно, тогда быстренько выпиши чек.

Он нахмурился. — Выписать что?

— Боги и Силы, тебе вообще хоть что-нибудь объясняли?

Нет. Нет, не объясняли. В этом триместре такое происходило подозрительно часто: он узнавал вещи, которые давно должен был знать, но о которых никто не потрудился ему рассказать. Он не нашёлся с ответом и лишь беспомощно пожал плечами.

Лира протяжно, раздражённо вздохнула. Покачала головой и сказала: — Ладно, я заплачу. Но в ближайшее время мы сходим в «Гринготтс». Это просто недопустимо.

Она… Она что, и правда предлагает купить ему гоночную метлу? Она же знает, сколько они стоят? — Э-э, ты совсем не обязана… То есть время ещё есть, я что-нибудь придумаю…

— Не изводи себя, Гарри. Я, мягко говоря, не испытываю недостатка в золоте.

— Э-э, метлы, которые я собираюсь посмотреть, стоят тридцать пять — сорок галлеонов. — Всё-таки он уже наводил справки. Правда, он не очень-то представлял, сколько именно стоит галлеон, но, судя по тому, как медленно у него расходовались деньги (и как всему семейству Уизли, похоже, с трудом удавалось наскрести хоть один целый галлеон), сумма была отнюдь не маленькая. Какую бы метлу он в итоге ни выбрал, столько за один раз он ещё никогда не тратил — наверное, даже в несколько раз меньше. Сорок галлеонов — слишком много, чтобы Лира вот так запросто тратила их на него.

Но для Лиры это, похоже, ровным счётом ничего не значило. Она посмотрела на него с недоумением, словно не совсем понимала, что он вообще пытается сказать. — Пятьдесят галлеонов в ту или другую сторону существенно не повлияют на финансовое благополучие Дома Блэк. Как, впрочем, и Дома Поттер. Они никогда не были так богаты, как мы, но Поттеры — старинный благородный род; полагаю, денег у тебя хватает. Купить метлу — не такое уж великое дело.

Гарри открыл рот, чтобы объяснить: дело совсем не в этом, просто ему неловко, что Лира тратит на него такие деньги, причём, судя по всему, по мимолётной прихоти. Но она заговорила прежде, чем он успел выдавить хоть слово. — Если тебя это так беспокоит, потом вернёшь. Разберёмся с этим, когда пойдём к гоблинам, к которым тебе давно уже пора. А теперь, если ты закончил глупить и скромничать, иди любуйся блестящими игрушками. Я же знаю, что тебе хочется.

Обязательно было говорить с ним таким снисходительным тоном? Честное слово, порой он задавался вопросом, какого чёрта вообще её терпит.

Может, Гермиона права и он просто позволяет вить из себя верёвки всякому, кто хоть чуточку к нему добр. Что ж, доказательством Гермионе служила вся их с ним дружба…

* * *

— Я его убью.

Пергамент так дрожал у неё в руках, что разобрать почерк Меды почти не удавалось. Всё остальное исчезло: она уже не видела спальни вокруг себя, не слышала ничего, кроме стука в ушах. Чёрная ярость захлестнула её; грудь, казалось, вот-вот разорвётся, дыхание стало тяжёлым и обжигающим, но она почти этого не замечала. Губы кривились в хищной, кровожадной ухмылке; от предвкушения её едва не трясло.

— За это я его убью. Сигнус до утра не доживёт.

— Трикси… — Голос Зи доносился до неё тонкий, невесомый, словно сквозь вату; слова едва удавалось разобрать. — Нельзя. То есть ты можешь, но… подумай хоть секунду: что будет потом?

Белла нехотя оторвала взгляд от страницы, подняла голову и бесстрастно посмотрела на Зи. Та сидела на Беллиной кровати, где в последнее время ночевала чаще, чем в собственной, совершенно голая — это было в новинку, хотя вполне укладывалось в недавние повадки Зи. Вообще-то сегодня вечером Зи вела себя очень странно: всё пыталась заговорить с Беллой, пока та работала. Впрочем, и это не было чем-то необычным: Зи уже несколько месяцев вела себя странно, и Белла понятия не имела, что с ней творится.

Но сейчас ходячая головоломка по имени Мирабелла Забини особого значения не имела. — Он больше никогда не причинит Меде боль. Вот что будет.

— И ты думаешь, глава твоего Дома просто ничего не сделает?

— У Арктуруса богатый опыт в ничегонеделании. — После её Посвящения он кое-что предпринял, но лишь потому, что ребёнок из его Дома взял да и стал чёрным магом в семь лет: только тогда Арктурус соизволил присмотреться и заметить, что вообще-то пора что-то делать. (В тот момент это казалось вполне естественным шагом, но с тех пор Белла узнала, что подобное практически неслыханно. Киарду чуть удар не хватил, когда он узнал.) Честно говоря, она даже не была уверена, много ли ему известно о происходящем у них дома: похоже, он сознательно старался как можно меньше во всё это вмешиваться.

Порой Белле было очень трудно помнить, что Арктурус — глава Семьи и ей полагается его уважать и слушаться. По её мнению, он совершенно не справлялся со своими обязанностями перед Семьёй и приносил больше вреда, чем пользы. Пусть ещё радуется, что она не поступает с ним так, как Блэки обычно поступают со своими врагами.

Разобраться было непросто — Белла и без того порой с трудом читала выражения лиц, а сейчас, когда голову переполняли мысли об убийстве, это давалось ещё хуже, — но, кажется, Зи смотрела на неё с тревогой, теребя простыню и покусывая губу. — Трикси, убийство внутри его Дома — не то, от чего можно просто отмахнуться и сделать вид, будто ничего не случилось.

— Ты явно не знакома с историей Дома Блэк.

Зи закатила глаза. — Я серьёзно, Трикси, если… — Она осеклась, резко выдохнула и так сильно мотнула головой, что волосы заплясали по плечам. — Трикси, Сигнус — публичная фигура. Если он вдруг исчезнет, люди заметят. Лорд Блэк не сможет… Ему придётся что-то сказать, и проще всего будет указать на тебя.

— Не вижу в этом проблемы. — Даже если Департамент магического правопорядка решит её преследовать — что маловероятно, ведь его убийство вполне можно оправдать самообороной, — Белла просто успеет сбежать из страны. С помощью Эриды она, без сомнения, справится. И даже далеко уезжать не придётся: большинство европейских государств отказывалось выдавать преступников Британии, ведь те в итоге попадали прямиком в Азкабан, а людям с моральными принципами это, видимо, не нравилось. Разумеется, скандал несколько повредит престижу Дома, но Арктурус сможет просто свалить всё на совершенно безумную Беллу, так что удар окажется сравнительно слабым и Дом быстро оправится.

Достаточно малой, чтобы рискнуть. Меда была ей куда важнее, чем незапятнанная репутация Арктуруса. Откровенно говоря, мало на что Белла не пошла бы ради Меды, сочти она это необходимым.

В конце концов, любовь к младшей сестре была тем единственным крохотным лоскутком человечности, который Эрида в ней ещё не выжгла.

По лицу Зи что-то скользнуло — так быстро, что Белла даже не успела понять, что именно. — Трикси, если ты это сделаешь, вернуться уже не сможешь.

— Вернуться куда?

— Сюда, Трикси. В Хогвартс.

Ей показалось или Зи и вправду повторяла её имя чаще обычного? — Какая ужасная потеря. Честное слово, здесь пиздец как скучно. Ты наверняка заметила, что от здешних уроков мне толку чуть. Я бы вообще не приехала, если бы от меня этого не ждали.

По лицу Зи снова скользнуло то же выражение, на этот раз куда более явное, но Белла была слишком поглощена своим, чтобы его разгадать. — Трикси…

— Всё. — Белла вдруг оказалась на ногах — так плавно и быстро, что почти не ощутила собственного движения. — Больше я это обсуждать не собираюсь. По большей части она вообще не понимала, отчего людям так нравится без конца всё обсуждать, вместо того чтобы просто взять и сделать. Бессмысленное топтание на месте, только и всего, и терпеть его она не намерена — не когда дело касается Меды. Проверив, на месте ли нож, Белла отвернулась и направилась к двери.

Не успела она коснуться ручки, как чья-то рука сжала её локоть: Зи пыталась её остановить. Почти не задумываясь, Белла придала форму беспалочечному заклинанию и ужалила девушку в руку. Вскрик, шипение — и Белла снова свободна. Она обернулась, краем сознания отмечая, как лицо застывает в стальной маске, а голос становится громче. — Тебя это не касается, Забини. Не тебе решать, что мне делать, так что сядь обратно и заткнись на х…

Зи обеими руками схватила Беллу за воротник, подалась к ней, и прежде чем Белла успела хоть моргнуть…

От неожиданности Белла вздрогнула всем телом, да так сильно, что мысль тут же вылетела из головы. Под напором Зи она пошатнулась и упёрлась спиной в дверь; обвившие её шею руки не дали затылку удариться о дерево, а губы Зи ни на миг не отрывались от её губ. И Зи всё теснее прижималась к ней, зарывшись пальцами в её волосы, и, конечно, она целовала Беллу и прежде, но…

Эрида?

Да, душечка?

Это ещё что за хрень?

В ответ её Покровительница лишь захохотала.

Конечно, Зи и раньше её целовала — похоже, считала своим долгом делать это всякий раз, когда удавалось найти предлог, — но сейчас всё было как-то иначе. Настойчивее, напористее и… Белла, честно говоря, не знала, как это назвать. Больше, чем прежде: Зи не отстранялась сразу же с разочарованно надутыми губами, стоило Белле лишь моргнуть в ответ, а легонько проводила языком по её нижней губе, покусывала, пыталась добиться от неё хоть какой-то реакции, а Белла только смотрела на неё, растерянно моргая; лицо Зи было так близко, что расплывалось в оливковое пятно, и Белла просто…

Нет, серьёзно, что вообще сейчас происходит…

Полагаю, Мирабелла пытается тебя отвлечь, милая Белла.

Что ж, похоже, это действовало: ещё мгновение назад Белла была готова убить от ярости, а теперь чувствовала, как ярость уходит, понемногу утекает сквозь пальцы. Слишком ошеломлённая и растерянная, она сейчас даже не могла вспомнить, что именно её так взбесило.

Через какое-то время — сколько его прошло, она понятия не имела — Белла просто… начала отвечать. Раньше она никогда этого не делала, да и желания особого не испытывала: обычно лишь на секунду задерживала взгляд на Зи, которая опять творила что-то непонятное и нелепое, и занималась своими делами. Просто… так, кажется, и следовало поступить. Не то чтобы она хоть черта понимала, что делает. Честно говоря, всей этой истории с поцелуями она по-прежнему не понимала. Знала, что люди этим занимаются, но ей это казалось… странным. Однако чем ещё, нахрен, себя сейчас занять, она не представляла, так что просто… отвечать тем же, пожалуй, было самым подходящим решением.

Судя по тонкому смешку, который Зи задушила у себя в горле, решение было по крайней мере не ошибочным.

Белла совершенно не понимала, что, нахрен, происходит.

А поскольку Зи буквально облепила её всю, от жара чужого тела Белле уже становилось неуютно жарко.

В конце концов Зи отстранилась, спустя… Белла не знала сколько, она не считала. Отстранилась куда медленнее, чем набросилась на неё, почти неохотно. И несколько мгновений просто улыбалась Белле; в глазах у неё словно искорки плясали. Долгое время она молчала, только… улыбалась ей. А потом сказала: — Для начала можно предпринять кое-что попроще, что обойдётся тебе куда меньшей ценой. Убив Сигнуса, ты многим пожертвуешь. Было бы разумно исчерпать все прочие возможности, прежде чем рисковать столь многим.

Белле понадобилась секунда, чтобы вспомнить, о чём, нахрен, та говорит. Ах да, Сигнус, Сигнус проклял Меду, а потом — убить его. Точно. Несколько мгновений Белла лишь моргала, глядя на Зи и заставляя себя сосредоточиться. — А… Куда менее действенные возможности.

— Верно, зато куда более практичные. Ты говорила, что в последние несколько лет лорд Блэк по твоему настоянию принимал меры, чтобы оградить твоих сестёр от родителей. Что ж, настой ещё раз. Напиши ему, что этих мер недостаточно, что твои сёстры по-прежнему беззащитны, пока ты слишком далеко и не можешь их уберечь, и что это совершенно недопустимо. Можешь даже сказать, что едва не сорвалась с места убить Сигнуса. Скажи всё, что потребуется, лишь бы убедить его отнестись к этому серьёзно.

Если он откажется действовать, тогда, возможно, придётся подумать о чём-то ещё. Но просто написать главе своего Дома, рассказать о случившемся и потребовать, чтобы он что-нибудь предпринял, — тут риск совсем невелик. Куда меньше того, на который ты собиралась пойти. По крайней мере сперва попробовать этот путь было бы разумно.

Белла задумалась, но всего на секунду. — Ладно. Да, ты права. Тогда так и сделаю. Хорошо.

Зи улыбнулась ещё шире, блеснув зубами. Напоследок коротко чмокнула Беллу в губы, затем наконец выпустила её, разомкнув руки вокруг её головы, и отступила. — Вот и хорошо. Уже поздно, но, если хочешь написать письмо перед сном, я подожду.

— …Да, пожалуй, лучше сделать это сейчас.

— Не буду тебе мешать. — Но уходить Зи, по сути, никуда не стала: повернулась и неспешно направилась к кровати. Подхватив один из тех своих романов, которые вечно оставляла где попало, она уселась, прислонилась к изголовью и принялась читать.

Иногда Белла невольно задавалась вопросом, не забыла ли Зи окончательно, что у неё есть собственная комната через коридор. Во всяком случае, вела она себя так, будто здесь ей и полагалось быть.

Я серьёзно, Эрида, я вообще ничего не понимаю. Что это, нахрен, было, почему Зи так… Что, нахрен, происходит?

Ах, моя маленькая беллатриса, порой ты бываешь просто прелесть.

Белла обиженно поджала губы и нахмурилась, глядя в воздух над собой. Помощи от тебя немного.

Эрида лишь снова рассмеялась над ней.

Тяжело вздохнув, Белла затопала обратно к своему столу и принялась писать.

* * *

Лира не могла сказать, что понимала, в чём вообще смысл Хогсмида. То есть не смысл самого существования деревни — очевидно, людям где-то нужно было жить, — а почему именно постоянные визиты туда студентов были… нормой. Ладно, необходимость время от времени выбираться из замка ещё имела смысл. Лира думала, что сошла бы с ума, если бы её заперли в одном месте и не позволяли выходить целых три месяца. Но если ей просто хотелось выбраться наружу, она отправилась бы на школьные территории или в лес, а не в Хогсмид.

Если честно, Хогсмид был довольно скучным. Всего лишь кучка маленьких домиков, в которых имелось больше лавок и всяких заведений, чем деревня такого размера могла бы разумно содержать. (Без постоянных покупателей в лице учеников Хогвартса она сомневалась, что они вообще приносили прибыль.) И лавки эти даже не были интересными. Вся эта… торговая суета, которой так увлекались обычные люди, оставалась для неё полной загадкой — она совершенно этого не понимала. Магазины, куда ей действительно нравилось заходить, можно было пересчитать по пальцам одной руки (одного из них, к несчастью, в это время ещё не существовало), а необходимость отправляться практически куда угодно ещё — что время от времени требовалось ради одежды и тому подобного, — была не более чем нудной повинностью.

Но, насколько она могла судить, в Хогсмиде люди главным образом и занимались покупками. Чем-то ещё там, похоже, заниматься было нельзя. Купить что-нибудь, пообедать или выпить чаю — вот и всё. Зи таскала её сюда… ну, Лира не была уверена, сколько именно раз; после того как в ноябре на первом курсе Зи выяснила, что Белла вполне способна уходить когда захочет, не вызывая ни у кого подозрений (если не считать профессора Риддла, которому было всё равно), это превратилось в регулярное мероприятие. В её время провернуть такое было куда проще, чем здесь: профессора стали немного чересчур опекать учеников — очевидно, пара войн превратила всех вокруг в параноиков. Зи просто водила её туда-сюда, неизменно заводя хотя бы на несколько минут в пару этих ярко раскрашенных, но пустых и скучных лавок, обычно где-нибудь покупая еду и, конечно же, болтая почти всё время; вот эту часть Лира отчасти понимала, но…

Не было никакой причины отправляться в Хогсмид только ради этого — они прекрасно могли разговаривать где угодно. Лира этого не понимала.

(Зи часто выглядела слегка разочарованной тем, что Лира просто терпела подобные мероприятия, и это тоже было довольно загадочно.)

Суть заключалась в том, что после того, как вопрос с метлой для Гарри был решён, Лира совершенно не представляла, чем заняться. Да и с метлой она разобралась скорее между делом, чем намеренно. В прошлый хогсмидский выходной, в ноябре, Лира тоже особо не старалась что-либо делать: она пошла с Гермионой главным образом потому, что глупышка настояла на этом, но вскоре заскучала и объявила, что заглянет в Книжную лавку. (Гермиона, разумеется, бросила Хогсмид и отправилась с ней, потому что никакая сила не могла удержать Гермиону Грейнджер вдали от новых книг.) Остаться на территории школы и познакомить Сильвию с Гарри, как она сделала на другой смене, было куда более увлекательным времяпрепровождением.

А сейчас это было ещё большей тратой времени, чем тот час или около того, который она провела здесь с Гермионой, поскольку теперь за день ей выпадал всего один заход. Лира действительно скучала по путешествиям во времени.

Она не могла сказать, что во всём Хогсмиде ей нравилось больше одной вещи. Хотя, если быть точной, двух: Лира составила впечатление, что Дора проводила в доме Меды больше времени, чем можно было ожидать от человека, у которого теоретически имелась собственная квартира. Но она сомневалась, что сейчас там была хотя бы одна из них. Школы почти что оставались единственными учреждениями, которые действительно соблюдали магловское понятие выходного дня, так что Лира готова была поспорить: Меда сидела в своём офисе в Чаринге или где-нибудь ещё, а Дора почти наверняка занималась чем-то, связанным с аврорами. Так что тащить Гарри к ним домой было бы совершенно бессмысленно.

Она спросила Гарри, не хочет ли он чем-нибудь особенно заняться, но, разумеется, он оказался не слишком полезен. Просто посмотрел на неё, пожал плечами и пробормотал, что ему, в общем-то, всё равно, — при этом выглядел он странно неловко. (Но обычные люди вообще очень, очень часто выглядели неловкими.) Лира шумно выдохнула.

В конце концов она просто повела Гарри к… А, ну да, в это время заведение всё ещё называлось «Три метлы» — Лира не была уверена. Наступало время, когда от человека обычно ожидали, что он начнёт что-нибудь есть, так что выбор казался очевидным. Внутри было битком, но ей удалось найти свободный столик. Вернее, удалось освободить столик: Избалованная Стерва и её прихвостни ретировались после одного взгляда из-под капюшона — жалкое зрелище, если честно.

Гарри немного засуетился, когда Лира стала платить за обед, но хотя бы в этот раз не устроил по этому поводу сцену. Всё происходящее было довольно странным. Не сам обед — меню заметно не изменилось с тех пор, как тридцать лет назад она в другой вселенной побывала здесь в последний раз. Нет, странными были разговоры за столом… Ну, Гарри просто вёл себя необычайно неловко. Ёрзал, спотыкался на каждом слове — сильнее обычного, — и почти начинал… ну, прямо-таки напоминать Невилла своей неуверенностью. Это было совершенно непостижимо. Лира старалась на него не раздражаться, но, честно говоря, что с ним вообще было не так?

К счастью, в паб ввалилось удобное отвлечение в лице самого министра магии. (И слово «ввалилось» действительно лучше всего подходило к этому Фаджу: всё, что ей доводилось о нём читать, не произвело на неё особого впечатления, хотя и не удивило.) Что вообще делал министр в таком месте… А, он был с Хагридом, Флитвиком и Макгонагалл — тогда всё становилось понятнее, должно быть, приехал навестить школу. Хотя, если министр собирался пообедать с профессорами Хогвартса, Лира не ожидала бы, что он выберет двух полуне людей из преподавательского состава: у неё сложилось впечатление, что у Фаджа имелись связи с куда более скучным, человеконенавистническим крылом Союзной Тьмы.

Раз уж Гарри решил скучать и сбивать её с толку, можно было хотя бы послушать чужой разговор.

Разумеется, воспользоваться стандартным набором чар для наблюдения она не могла: Флитвик сидел прямо там и заметил бы, если бы она стала зачаровывать что-нибудь поблизости. Но у наличия Киарды Монро в качестве наставника имелись свои преимущества. Вместо того чтобы накладывать чары вокруг их столика, она наложила их на себя. Это была разновидность обычного усиливающего голос заклинания, только один из параметров был инвертирован, а ещё пара переставлена местами, так что теперь чары усиливали звуки, доносившиеся с определённого направления. Ей пришлось немного потренироваться, чтобы отфильтровать всякую дрянь позади цели, но Киарда специально водил её по ресторанам, чтобы она оттачивала заклинания для подслушивания: он был именно таким человеком.

— Должен сказать. Возьмите и себе, не хотите ли? Присоединяйтесь к нам…

— Что ж, большое спасибо, министр.

Гарри подскочил, когда голос министра раздался над их столом, и на мгновение ошарашенно уставился в пустой воздух. — Лира, что…

Вместо внятного ответа Лира указала бутылкой сливочного пива на столик министра.

Пока компания в другом конце паба обменивалась пустыми любезностями, Гарри бросил на неё напряжённый взгляд. Кажется, она его даже раздражала. — Зачем ты шпионишь за министром магии?

Лира пожала плечами. — Любопытно.

Его это, похоже, ничуть не обрадовало. Ну и очень жаль: Лира подозревала, что честное «Мне скучно» понравилось бы ему ещё меньше.

— И что же привело вас в наши края, министр?

— Что же ещё, дорогая моя, как не Сириус Блэк? Полагаю, вы слышали о том, что случилось в школе на Хэллоуин?

Лира фыркнула. — Мне казалось, Дамблдор говорил, что предпочитает улаживать дела Хогвартса своими силами. Подумаешь, всего один портрет изрезал. С точки зрения закона мелкая порча имущества была куда менее серьёзным проступком, чем применение запрещённых «тёмных» искусств. Не то чтобы она понимала, зачем Сириус искромсал Полную Даму, — возможно, просто познакомился с ней поближе, — но повод привлекать Министерство всё равно казался до странности ничтожным.

— Вообще-то, Лира, дело совсем не в этом.

— Ну да. Конечно, Сириус доказал, что все их старания не пустить его в Хогвартс бесполезны, но неужели они всерьёз рассчитывали на что-то другое? Он уже сбежал из Азкабана — чего они надеялись добиться, окружив школу дементорами? Лира совершенно не понимала, как визит министра, явившегося, надо полагать, отчитать преподавателей, поможет хоть что-нибудь решить.

Боги и Силы, ну до чего же обычные люди тупые.

— …дементоры уже дважды обыскивали мой паб? Распугали всех посетителей… Это очень вредит делу, министр.

— Розмерта, дорогая моя, я люблю их ничуть не больше вашего. Необходимая предосторожность… прискорбно, но ничего не поделаешь… Я только что встречался с несколькими из них. Они в ярости из-за Дамблдора: он не пускает их на территорию замка.

Нет, серьёзно, обычные люди были до чёртиков тупыми. Если уж вам так хочется поймать того, кто доказал, что умеет ускользать от дементоров, — а побег из Азкабана это вполне убедительно доказывал, — может, стоит окружить школу… ну, она даже не знает… боевыми магами, например? Придурок хренов.

То, что Фадж и дальше оставался идиотом, было ей на руку, но ничего поделать с собой она не могла: тупость раздражала.

— …чтобы защитить всех вас от кое-чего гораздо худшего. Все мы знаем, на что способен Блэк…

— Знаете, мне до сих пор трудно в это поверить. Уж кто-кто, а Сириус Блэк — никогда бы не подумала, что он перейдёт на сторону Тьмы…

Лира вдруг вспомнила фразу из одного магловского фильма — Блейз заставил её посмотреть несколько за лето. Растянув губы в ухмылке, она заговорила низким, нарочито зловещим голосом: — Ты недооцениваешь мощь Тёмной стороны.

Гарри поперхнулся сливочным пивом.

— О самом страшном его преступлении мало кто знает.

— О самом страшном? Хотите сказать, он сделал что-то хуже, чем убил всех этих несчастных?

— Именно это я и хочу сказать.

— Не могу поверить. Что может быть хуже?

Лира и сама затруднялась придумать, что нормальные люди с их моралью сочли бы худшим преступлением. Ей казалось, массовое убийство стоит чуть ли не на самой вершине этой шкалы. Что, по правде говоря, было довольно нелепо: по крайней мере, со смертью страдания человека заканчивались. В Риме магию порабощения применяли в масштабах, каких не знали ни до, ни после, но перебить народ в какой-нибудь деревушке считалось куда большим злодеянием. Вот уж чего ей было не понять.

Макгонагалл резко сменила тему, и какое-то время они рассуждали о том, какими неразлучными друзьями были Сириус и Джеймс Поттер, — ах, до чего же славные мальчики. Их даже прямо сравнили с близнецами Уизли — вот уж такого Лира не ожидала. Когда она исчезла, Сириус ещё едва научился ходить и потому не представлял никакого интереса, а Джейми она вообще видела от силы пару раз. (Пока не навела справки, она даже не была уверена, что Джейми Поттер её тёти Дореи и отец Гарри Джеймс Поттер — один и тот же человек.) Если Сириуса хоть в чём-то можно было сравнить с близнецами, возможно, он был ещё не совсем безнадёжен.

Может, его светлые дружки и промыли ему мозги, но по крайней мере с ним могло быть весело.

— Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. А потом они выбрали его крёстным Гарри. Разумеется, Гарри об этом понятия не имеет. Можете представить, как бы его мучила эта мысль.

Гарри закатил глаза. — Вот честно, с чего бы мне из-за этого мучиться?

— Потому что ты хрупкий, невинный младенчик, которого нужно оберегать от ужасов осведомлённости.

Гарри насупился — и прекрасно: Лира как раз и хотела, чтобы эта чушь его злила. Парень слишком уж охотно позволял другим распоряжаться своей жизнью, и это, право слово, действовало ей на нервы.

— …у него было несколько полезных шпионов. Один из них сообщил ему об этом, и он немедленно предупредил Джеймса и Лили.

Лира готова была поставить золото на то, что «полезных шпионов» у Дамблдора был ровно один — Снейп. Риддл был легилиментом, и она сомневалась, что, став Тёмным Лордом, он стал бы отказывать себе в удовольствии регулярно копаться в головах своих приспешников. Но Снейп и сам был мастером магии разума. Если Люси хоть сколько-нибудь отражал уровень талантов, которые сумел привлечь в свои ряды Не-Профессор Риддл, других вариантов, по мнению Лиры, оставалось немного.

Правда, ей казалось, что Снейп терпеть не может Джеймса. Узнай он, что Не-Профессор Риддл собирается прикончить Поттеров, она скорее ожидала бы, что Снейп отойдёт в сторонку и станет смотреть и смеяться. Лира мысленно отметила, что надо будет потом его этим поддразнить.

— Дамблдор сказал им, что лучший шанс на спасение — чары Доверия.

Лира нахмурилась. Чары? Не защитная магия, не ритуал, а чары?

— А как они действуют?

— Это чрезвычайно сложное заклинание, которое позволяет с помощью магии сокрыть тайну в одной-единственной живой душе. Сведения прячут внутри избранного человека — Хранителя Тайны, — и с этого момента узнать их невозможно, если, конечно, сам Хранитель не пожелает их раскрыть. Пока Хранитель молчал, Вы-Сами-Знаете-Кто мог бы годами обыскивать деревню, где прятались Лили и Джеймс, и так их и не найти, даже уткнувшись носом в окно их гостиной!

А, так это были не чары, а магия души. Отдалённо напоминало древнеегипетский обычай: там разные культы оберегали тайные знания от разглашения, привязывая их к душам своих последователей. Скорее всего, для этого проводили ритуал, вероятно, с участием Неосязаемой Силы, а возможно, и Порядка: в том, чтобы ловить и приручать знания, было что-то до неприятного домашнее. Она бы предположила Неведение, но намеренное сокрытие сведений слишком уж смахивало на Обман, чтобы тут сработало прямое противопоставление. Как ни крути, по определению это не чары, но от словосочетаний вроде «ритуал магии души» людям обычно становилось не по себе; вероятно, название было просто эвфемизмом. К тому же Лира считала эту магию утраченной — одной из множества древних практик, забытых после упадка старого египетского жречества. Во всяком случае, в её время она была утрачена; возможно, здесь всё обстояло иначе.

Впрочем, это в любом случае мало что меняло: Эрида так глубоко обосновалась в душе Лиры, что магия души обычно вела себя… странно. Лира и без того не собиралась подобным образом ограничивать доступ к знаниям, но что случится, если попробовать привязать знания к Хаосу, она даже представить себе не могла. Учитывая, как решительно Эрида не подпускала другую Силу к разуму Другой Беллы, можно было смело заключить, что идея очень, очень скверная. Не исключено, что Лиру вообще нельзя посвятить в Тайну, привязанную к чужой душе, но ставить такие опыты она не собиралась.

— …скорее умер бы, чем выдал их местонахождение, и что сам Блэк тоже собирался скрыться… И всё же Дамблдор тревожился. Помню, он предлагал Поттерам самому стать их Хранителем Тайны.

Минуточку: Макгонагалл лично присутствовала при том, как Дамблдор обсуждал это с Поттерами? Да чтоб их, эти люди вообще слышали о конспирации? От этого «Фиделиуса» больше всего толку, когда никто не знает, кто Хранитель Тайны, а чем больше народу посвящено…

Лира моргнула и чуть выпрямилась на стуле. О. А ведь это блестяще… Эрида?

Да, уточка?

Лили ведь была особенно талантливой ритуалисткой, правда?

О да. С ней было весело. А из уст Эриды это была высокая похвала.

Она, случаем, не переделала этот «Фиделиус», чтобы Хранителем Тайны стал кто-то другой? Вообще-то так и стоило поступить. Похоже, в затею с «Фиделиусом» посвятили куда больше народу, чем требовалось, — серьёзно, Макгонагалл-то тут каким боком? Если все вокруг трепались, что Хранитель Тайны — Сириус, это прекрасно отвлекало внимание от настоящего Хранителя. Очевидно, им удалось одурачить даже Дамблдора: то, что он не вступился за Сириуса, имело смысл, только если он считал, что предать Поттеров мог один лишь Сириус. Светлые ведь вроде бы должны проявлять принципиальность в таких вопросах. Чтобы изменить ритуал магии души, понадобился бы ещё один ритуал магии души, но у них была Лили, так что вполне возможно…

От Эриды дохнуло мрачным весельем, и Лира невольно улыбнулась. Знаешь, по-моему, никому из посвящённых такая возможность даже в голову не приходила. В итоге эта хитрость обернулась против них, и довольно жутко.

Ну да: убийство Поттеров бросало тень на подставного Хранителя Тайны, особенно если настоящий Хранитель по какой-то причине был недоступен. (Разумно было предположить, что, кем бы он ни был, Тайну из него выпытали, а когда надобность в нём отпала — избавились.) Затея не удалась, но уловка всё равно изящная.

Чем больше Лира слышала об этой Лили Поттер, тем занятнее та ей казалась. Она бы прекрасно вписалась в Заговор с Целью Убийства Не-Профессора Риддла, если бы не одна мелочь: она была мертва.

— Но Джеймс Поттер настоял на том, чтобы Хранителем стал Блэк?

— Именно. А затем, едва прошла неделя после наложения чар Фиделиуса…

— Блэк их предал?

— Совершенно верно. Блэку надоело быть двойным агентом, он был готов открыто объявить о своей поддержке Сами-Знаете-Кого и, по-видимому, собирался сделать это сразу после гибели Поттеров.

Господи, до чего же люди тупые. Откуда именно Фаджу столько известно о мотивах Сириуса? Да ниоткуда, вот именно. Даже если допустить, что Сириуса осудили не по ошибке, всем было известно: никаких показаний о своих преступлениях он не давал, его даже толком не допросили. (Тогда это объясняли тем, что его психическое состояние не позволяло вести связную беседу. А значит, надо было швырнуть его к дементорам, разумеется.) Фадж понятия не имел, что могло твориться у Сириуса в голове в тот момент: сам Сириус об этом не рассказывал, а все, кто знал его достаточно близко, чтобы говорить от его имени, либо умерли, либо по необъяснимым причинам оказались недоступны. (Да-да, профессор Волк Волк, это я о вас.) Все эти разглагольствования о том, какой Сириус коварный злодей и уж точно шпион, честное слово, — всего лишь корыстные домыслы. Фадж не мог просто взять и признаться, что они понятия не имеют, почему Сириус сделал то, что сделал: люди могли начать задавать вопросы и понять, что он с самого начала был невиновен, а этого допустить никак нельзя. Признать, что у одного из самых печально известных преступников последних лет не было мотива для приписываемых ему преступлений, — значит подорвать доверие к собственному Министерству. Выдумывать подобные истории Фаджу было выгодно.

Она бы даже оценила старание, если бы любой желающий не мог с лёгкостью опровергнуть его утверждения, подняв выпуски «Пророка» за восемьдесят первый год. Блейз ещё говорил, что она плохо врёт. Да этот идиот врал просто пиздец как бездарно.

Лира ещё немного послушала, но ничего особенно интересного, похоже, больше не предвиделось. Опять о том, какой Сириус ужасный злодей, бла-бла-бла. Ещё упомянули, что именно Хагрид вытащил Гарри из-под обломков дома Поттеров, — что ж, это отчасти объясняло, почему он так к нему привязался. (Правда, не объясняло, почему туда вообще послали Хагрида, — по сути, вопросов стало только больше.) Оказывается, у Хагрида был мотоцикл, который Сириус зачаровал так, чтобы тот летал, и это было так охренительно круто, что надо будет как-нибудь выяснить, не сделает ли Сириус и ей такой же.

Она уже собиралась снять подслушивающие чары, уверенная, что больше ничего стоящего не услышит, когда разговор зашёл о происшествии в Эдинбурге. И хорошо, что не сняла: загадка десятилетней давности вдруг разрешилась сама собой.

Когда Лира впервые услышала, что Сириус одним проклятием убил — якобы — тринадцать человек, это её слегка впечатлило. Чуть меньше — когда выяснилось, что все, кроме одного, были маглами: у магов имелась врождённая сопротивляемость магии, и даже застигнутых врасплох их было труднее убить, чем маглов. Но всё же прикончить тринадцать человек одним заклинанием — впечатляет; такой магией не каждый день разбрасываются. Ещё меньшее впечатление это стало производить, когда она узнала, что зажигательное проклятие угодило в газовую трубу под улицей. Конечно, точно знать, где проходит труба, и попасть в неё сквозь пару футов бетона — тоже недурно. Просто тут впечатляло другое: скорее сообразительность, чем мастерство. Всё равно неплохо.

Но в статье, которую она прочла в «Пророке», подробностей недоставало. Фадж побывал на месте происшествия — это входило в его обязанности заместителя начальника Отдела магических происшествий и катастроф. В основном он распространялся о том, как Сириус малость тронулся умом, но всё же упомянул, что от этого Питера Петтигрю, единственного волшебника, погибшего при нападении, почти ничего не осталось. Мантия, уйма крови и палец.

…Палец? Целый палец? Да это же…

Да какого хрена все вокруг такие тупые?!

Казалось бы, сотрудники Отдела магических происшествий и катастроф должны знать, что остаётся после взрывов, но, видимо, нет. Да вашу ж мать, при разрушениях такого масштаба там почти ничего не должно было остаться — разве что обугленные, искорёженные останки, которые ещё можно опознать с помощью криминалистической магии; но мантия, если только на ней не было каких-нибудь очень серьёзных огнеупорных чар, должна была сгореть дотла. А тут целый палец? Серьёзно?!

Ведь совершенно очевидно, что произошло. Изначально, когда Дамблдор проводил ритуал, Хранителем Тайны был Сириус. В качестве дополнительной меры защиты Лили передала Тайну этому Петтигрю. Петтигрю затем выдал её Не-профессору Риддлу, тот напал на Поттеров и, как последний придурок, угодил прямиком в ловушку Лили. Бум — и нет больше Тёмного Лорда. Сириус выследил Петтигрю в Эдинбурге, намереваясь от души ему отомстить. Петтигрю взорвал улицу, инсценировал собственную смерть, чтобы свалить всё на Сириуса, и исчез. Дамблдор, считая Сириуса Хранителем Тайны, указал на него как на предателя, а поскольку Сириус был слишком занят своим нервным срывом, чтобы защищаться, его без лишних вопросов упекли в Азкабан.

Лире пришлось подавить желание что-нибудь поджечь. Она что, единственный человек во всей этой чёртовой стране, который умеет пользоваться мозгами?! Нет, ну честное слово…

Вскоре идиоты начали закругляться со своей идиотской беседой, и Лира сняла подслушивающие чары. Что ж, было интересно. Впрочем, пользы в итоге немного. Её слегка беспокоило, как именно они собираются добиться оправдания Сириуса: конечно, можно просто устроить ему беседу с каким-нибудь чиновником из Департамента магического правопорядка, и его невиновность станет очевидна, но приказ применять Поцелуй на месте несколько осложнял дело. Трудновато беседовать с человеком, у которого только что высосали душу. Самое простое — разыскать этого Петтигрю и сдать его властям: уж к нему-то приказ о Поцелуе на месте не относился, ведь все считали его героем, к тому же мёртвым.

Проблема была в том, что Лира и Сириуса-то никак не могла найти, а ведь он принадлежал к Дому: родовая магия, конечно, была хрупкой, но общая кровь всё же позволяла значительно облегчить поиски. Теоретически. С Петтигрю никакими подобными уловками не воспользуешься: ни зацепок, ни возможностей.

Так что решение было бы удобным, имей она хоть малейшее представление, как им воспользоваться. Да чтоб его.

Долго обдумывать эту задачу ей не дали. Гарри, который в последние несколько минут как-то странно притих и замер, вдруг рывком поднялся на ноги — неловко, словно деревянный. Затем повернулся и, будто в тумане, направился к двери.

Так, что за чертовщина? Лира шлёпнула на стол несколько сиклей — считать не стала, но, скорее всего, там было с лихвой — и поспешила за ним к выходу. К тому времени, как она оказалась на улице, Гарри успел уйти достаточно далеко, и понадобилось время, чтобы его отыскать: вокруг так и кишели фигуры в плащах. (Помогло то, что он был одним из немногих в стандартном хогвартском плаще.) Он настолько её опередил, что, когда она его догнала, уже покидал деревню: бесцельно брёл мимо станции к лесу, негнущимися ногами пропахивая в снегу неровную борозду.

Когда они скрылись за деревьями и можно было рассчитывать на некоторое уединение, Лира ухватила его за локоть и рывком остановила — так резко, что он, споткнувшись, сделал ещё пару шагов. — Так, Поттер, молчаливый и мрачный вид идёт тебе далеко не так, как ты думаешь.

Гарри сердито уставился на неё, но, вообще-то, и это у него выходило далеко не так грозно, как ему казалось. В том, что Гарри считал себя способным хоть кого-то напугать, было даже что-то умилительное: честное слово, домовые эльфы пугали её сильнее — разумеется, давным-давно, — чем этот мальчишка смог бы, даже если бы очень постарался. — Ты сказала, что он невиновен.

Она моргнула. — Потому что он невиновен.

— А ты вообще знала об этом… об этих чарах Фиделиус?

— Ну нет, я раньше даже не знал, что такая магия существует, но это не…

Его голос вдруг взлетел на несколько тонов, и он прорычал: — Только он мог это сделать, Лира!

— С какого хрена Фаджу знать, кто…

— Это был он!

— Так говорят люди, которые…

— Знаешь, что я слышу всякий раз, когда оказываюсь рядом с дементором? Я слышу, как моя мама кричит и умоляет Волдеморта не убивать меня.

Эта мысль так захватила Лиру, что всё остальное, о чём говорил Гарри, прошло мимо её ушей. Он… Он это помнил? Ему тогда было сколько — пятнадцать месяцев? Такого быть не должно. Уже много веков в определённых кругах считалось твёрдо установленным фактом, что человеческий разум обретает полноценное сознание не раньше трёх-четырёх лет: именно поэтому младенцы были бесполезны для большинства ритуалов — они ничего не значили, у них не было собственной воли. (За исключением тех случаев, когда в жертву приносили потенциал, но даже это годилось лишь для очень узкого круга целей.) Чтобы человек помнил что-то из времён, когда ему едва исполнился год… Нет, такого просто не бывало.

Во всяком случае, при обычных обстоятельствах. Мощное магическое событие могло оставить в душе человека своего рода эхо, которое тот теоретически мог воспринять как воспоминание, подобное описанному Гарри. Но в столь юном возрасте это было крайне маловероятно. Разве что… Разве что сотворённое Лили — та ловушка, которая наполовину убила Не-профессора Риддла, — никуда не делось, и её проклятие, рассчитанное на одну-единственную цель, до сих пор было привязано к Гарри. Это…

Что ж, это было захватывающе. Как же всё-таки жаль, что Лили умерла: судя по всему, она была охренеть какой выдающейся ведьмой.

Когда Лире наконец удалось перестать об этом думать и вернуться к происходящему, Гарри был в самом разгаре весьма драматичной тирады. Он расхаживал взад-вперёд, орал и размахивал руками, словно пытался стряхнуть с пальцев кислоту, а лицо у него стало почти таким же красным, как у Уизли. Он настолько завёлся, что даже аура слегка полыхала в такт его словам, искрилась почти зримо, и через каждые несколько слогов горячая магия покалывала Лире кожу. Это тоже было довольно любопытно: до сих пор ей не казалось, что Гарри достаточно силён для подобного. Почти впечатляло бы, не будь этот его маленький приступ таким идиотским и до того скучным.

Лира потянулась за палочкой, чтобы заставить его замолчать, но остановилась. Заклятие немоты, конечно, помогло бы хоть на секунду заткнуть ему пасть, но самой проблемы не решило бы. Нужно было, чтобы он успокоился и выслушал её: тогда она смогла бы исправить тот вред, который, по всей видимости, нанёс подслушанный ими разговор. Заклятие немоты отлично помогало, когда требовалось, чтобы кто-то перестал действовать на нервы, но злости не убавляло. Скорее наоборот. Так что немота отпадала.

К несчастью, этим почти исчерпывался весь арсенал Лиры для разрешения споров. Во всяком случае, та его часть, что годилась для снижения накала страстей: способов раздуть ссору у неё было сколько угодно, а вот успокоить всех — нет, это было не по её части. Не в этом заключались её таланты. Да и развивать их в таком направлении ей никогда особо не требовалось: если хотелось, чтобы разговор прошёл мило и гладко, она просто бросала на него кого-нибудь из Забини. Но сейчас Лира понятия не имела, где находится ближайший Забини, и сомневалась, что заклятие немоты на Гарри, пока она кого-нибудь из них не найдёт…

О! А ведь присутствие Забини вовсе не обязательно. Можно просто сделать что-нибудь в духе Забини. Может и не сработать: она даже не могла толком объяснить, почему в тот раз это подействовало на неё, да и опыта изображать Забини у неё, честно говоря, было немного. Для того и существовали сами Забини. Но попробовать всё-таки стоило.

Поэтому, когда Гарри, продолжая свои лихорадочные дурацкие метания, в очередной раз направился в её сторону, она метнулась к нему, обвила руками его шею и поцеловала прямо в губы.

(Эрида, как и следовало ожидать от Эриды, принялась гоготать у неё в голове. Лира, впрочем, была с ней согласна: то, как он дёрнулся всем телом и сдавленно пискнул, и впрямь было уморительно.)

Разумеется, Лира совершенно не представляла, что делает. Зи сколько угодно могла вдруг взять и поцеловать её — а такое случалось часто, — но самой Белле никогда этого не хотелось, и первой она не начинала ни разу. Вся эта история с поцелуями была ей не особенно понятна. Но целовали её достаточно часто, так что можно было просто… попробовать побыть Зи. Ну да.

К счастью, долго напрягать память не пришлось: прошло всего несколько секунд, и покалывавшая воздух магия рассеялась, а напряжённое тело Гарри обмякло. Она помедлила ещё мгновение (честное слово, ни малейшего понятия, что она делает), потом чуть отстранилась и попыталась изобразить самую что ни на есть улыбку Зи. Наверняка с треском провалилась: эти странные нежно-кокетливые штучки Зи она никогда особо не отрабатывала. (Вообще-то ей всегда казалось, что выглядит это довольно глупо и нелепо.)

Но, похоже, сработало. Гарри заткнулся и теперь лишь ошалело смотрел на неё, приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать, но никак не мог припомнить, как пользоваться английским языком.

А Эрида всё ещё хихикала где-то там, на задворках сознания. Ну ладно, но не так уж это и смешно — Лира не понимала, над чем тут смеяться.

Знаю, что не понимаешь, моя маленькая воительница. Потому-то и смешно.

Ну и ладно, напускай таинственности. — Итак, — сказала она, стараясь не дать улыбке Зи превратиться в ухмылку, — теперь мы готовы слушать?

Гарри моргнул. — Э-э…

— Так вот. Не принимай всё, что говорят люди, за чистую монету, Гарри. Учитывай, откуда им это известно. Макгонагалл и Фадж говорят, что Сириус был Хранителем Тайны Поттеров, но откуда они это знают? Они там были? Сами участвовали в ритуале? Нет, им рассказал кто-то третий. Скорее всего, Дамблдор.

Гарри не сразу нашёлся с ответом; кадык дёрнулся, пока он несколько раз сглатывал. — Но… Дамблдор-то там был…

— Да, при первом ритуале он присутствовал. Только он, похоже, забывает, что твоя мать была потрясающе сильна в ритуальной магии. Понимаешь, это была уловка. Сириус вёл себя шумно и вызывающе, как это любят многие в моём Доме, всем своим видом показывая, что Хранитель Тайны — он, кто же ещё, чёрт возьми. Но леди Поттер передала Тайну этому Петтигрю, никому ничего не сказав. Тогда, даже если Сириуса схватят, вытащить из него Тайну не смогут: он ею не владеет. А Петтигрю мог бы отсидеться в укрытии — никому не нужный, никем не замеченный, — и твоя семья была бы в безопасности.

— Но… — По его лицу скользнуло что-то похожее на хмурое недоумение, ещё слишком смутное, чтобы толком отразиться в чертах. — Дамблдор же не… А всё, что Фадж говорил про…

— Ясное дело, Дамблдору не сообщили. О первом ритуале он рассказал Макгонагалл. Вот честно, какого хрена Минерва Макгонагалл вообще имеет к этому отношение? О таких вещах нельзя трепаться с кем попало, Гарри. Из-за подобной херни твои родители запросто могли погибнуть. Он уже доказал, что не умеет держать свой дурацкий рот на замке, так что они ему ничего и не сказали.

Глаза Гарри каким-то образом округлились ещё сильнее. — Э-э-э…

— И откуда, чёрт возьми, Фаджу знать, о чём тогда думал Сириус? Ты читал статьи в «Пророке», как и я: Сириус не давал ни интервью, ни вообще каких-либо показаний или заявлений. Фадж всё это выдумал.

— Зачем ему это?

Лире пришлось приложить усилие, чтобы сохранить приветливую улыбку: вопрос был до ужаса глупый. — Гарри, он министр магии. Сириус — первый, кому удалось сбежать из Азкабана. Его посадили якобы за чудовищные преступления. Преступления, для которых у него не было ни единого мотива. Если люди начнут задавать вопросы о том, что случилось в восемьдесят первом, они могут это заметить. А для Фаджа это грозит огромными политическими неприятностями. Все эти байки о Сириусе, которые он рассказывает с самого побега, нужны ему, чтобы прикрыть собственную задницу. Фактов там нет и в помине, он всё сочиняет на ходу.

Эти люди понятия не имеют, о чём говорят, Гарри. Всё это ложь. Сириус невиновен, какую бы чушь ни внушали себе идиоты.

Последние признаки сопротивления исчезли поразительно быстро. Хотя нет, если подумать, ничего удивительного: ещё полчаса назад Гарри знал, что Сириус невиновен. Вернулся к реальности так же быстро, как из неё выпал, — в этом была своего рода симметрия. Его плечи чуть поникли, голова опустилась, и он едва не стукнулся лбом о её лоб — Лира вовремя отстранилась. — Прости, просто… Просто меня вдруг накрыло. Ну, он же мой крёстный и всё такое… Если его оправдают, я смогу…

Лира нахмурилась. — Что ты сможешь?

Так тихо, что она едва разобрала слова, хотя их лица разделяли считаные дюймы, Гарри пробормотал: — Мне не придётся возвращаться.

Она уже собиралась спросить, куда возвращаться, но тут всё встало на свои места. Все знали, что Гарри живёт у маглов, родственников матери. Никто не знал, у кого именно, где и даже почему, но сейчас это было неважно. Гарри никогда не рассказывал о них… ну, вообще ничего. По крайней мере, ей. Впервые он хоть как-то обмолвился о том, как ему живётся.

Наверное, это должно было бы её встревожить, будь она вообще способна на подобные чувства. Как бы то ни было, вывод напрашивался… занятный.

Разумеется, заодно это была возможность создать ту самую солидарность на почве общего опыта: по словам Зи, такая штука очень помогала располагать к себе людей. И это даже не было сплошным враньём. Пришлось, правда, на секунду задуматься, как именно всё сформулировать — её прошлое было погребено под несколькими слоями лжи, — но она почти не сомневалась, что от этого вся конструкция не рухнет. — Можешь не объяснять, я понимаю. До того, как я сюда попала, дома у меня тоже было не то чтобы чудесно. Будь у меня возможность вернуться, я бы ни за какие деньги не согласилась.

Правда, когда она вспоминала, что оставила там Меду одну, её слегка грызла совесть. Но теперь она всё равно ничего не могла с этим поделать, так что и зацикливаться не имело смысла.

— Я знаю. — Гарри слегка вздрогнул. — Э-э, то есть я, ну, видел шрамы. Не те, что от дуэлей, а… те, которые у тебя на спине.

О чём это он… А, ну да, эти. Ей тогда и в голову не пришло, что он может сделать очевидный вывод. Возможно, он был сообразительнее, чем она думала, — просто обычно виду не подавал. — А, да. В общем, лёгкое помешательство, бывает. Но, честно говоря, я не понимаю, почему ты их просто не убьёшь. Я не могла: попробуй я — он бы меня проклятиями в землю вбил. Но твои-то маглы. Тут же всё просто.

И снова Гарри вытаращил глаза и от потрясения открыл рот. — Я… да… Что?!

Лира пожала плечами. — Может, я чего-то не понимаю, неважно. Если просто убить их ты не можешь, можно хотя бы держаться от них подальше при любой возможности. Тут-то тебе ничто не мешает. Чёрт, можешь на зимние каникулы поехать ко мне, если хочешь.

Гарри опять, похоже, начисто лишился дара речи.

— Какого хрена, Белла?!

Прежде чем фраза — если это вообще можно было назвать фразой — успела прозвучать до конца, Лира уже резко обернулась на незнакомый голос, вскинув оказавшуюся в руке палочку. Она почти решила сперва наложить проклятие, а уж потом задавать вопросы, но, едва увидев его, застыла в немом изумлении.

Потому что это мог быть только один человек. Длинные грязные волосы свалялись в колтуны; он был так худ, что можно было различить, как сухожилия обтягивают кости; рваная мантия едва держалась на плечах. Дикие глаза на лице-черепе — тёмные глаза, глаза Блэков. Он мало походил на себя с тех фотографий, которые ей доводилось видеть, и ещё меньше — на маленького кузена, которого она смутно помнила (дети — это скучно). Он был совершенно ей незнаком, но она ни на миг не усомнилась, кто перед ней.

— Сириус, — сказала она, опуская руку с палочкой. — А я тебя ищу, между прочим.

Он словно почти её не слышал: взгляд лихорадочно метался между ней и Гарри, а сам он шагнул ближе, едва не споткнувшись на нетвёрдых ногах. Она заметила, что он босой, — да тут же, чёрт побери, повсюду снег, ну что за дела! — Я не понимаю, я не… Почему ты здесь, Белла, с Гарри, и… Что ты творишь?! В Хогвартсе, и… и ты опять чёртов ребёнок, и… Гриффиндор, какого хрена, да… Ты что, только что целовалась с Гарри?

Лира приподняла одну бровь. — А мне казалось, учиться в Хогвартсе и быть на Гриффиндоре для тринадцатилетней ведьмы вполне нормально. И да, только что целовалась.

— Вполне нормально… — Сириус отрывисто, полубезумно расхохотался и мотнул головой; из-за копны волос движение вышло каким-то преувеличенно размашистым. — Ты совсем спятила, Беллатриса, ты в курсе?

Уж это ей говорили достаточно часто. — Вообще-то меня зовут Лира.

— Со мной этот номер не пройдёт, Белла. Дементоры мне ещё не настолько мозги выебали.

Лире понадобилась вся сила воли, чтобы не захихикать, представив одну грандиозную оргию с участием всех узников и дементоров Азкабана. — Э-э, нет, правда. Я знаю, что похожа на Беллатрису, но мы с тобой никогда не встречались. Это даже было правдой, более или менее: со своим Сириусом она за всё время едва ли провела в одной комнате больше нескольких минут. Да и ему тогда было сколько — три года? В таком возрасте он ещё не считался человеком, с которым можно познакомиться.

А Сириус лишь сверлил её взглядом, полным недоверия и раздражения. — Ага. Ну конечно. Какого хрена ты делаешь рядом с Гарри? Если думаешь, что я позволю тебе хоть что-нибудь…

Лира вздохнула. — Что ж, этот разговор поразительно быстро стал поразительно скучным. Черри?

У ног Лиры с хлопком возник домовик и тут же принялся спрашивать по-эльфийски, не нужно ли ей чего-нибудь, но осёкся, покосился на Гарри и Сириуса и повторил вопрос на ужасном ломаном английском.

Но Лира не слушала и даже не дала этому созданию закончить раздражающую фразу. — Хватай Сириуса и перенеси его в Блэк-хаус. Проследи, чтобы он вымылся, поел и всё такое, только уходить ему не позволяй.

Сириус что-то возмущённо ей орал, но ей было совершенно наплевать.

Домовик несколько мгновений смотрел на неё снизу вверх, медленно моргая вытаращенными глазами. Потом с некоторой тревогой оглянулся на Сириуса и снова повернулся к Лире, в явной нерешительности перебирая пальцами. — Хозяйка приказывает Черри…

— Что я говорила насчёт английского? — Лира вздохнула, потирая висок. Всего несколько секунд, а от этой херни уже голова болит. Или это от воплей Сириуса и Гарри. Неважно. — Послушай, сам он, может, этого и не понимает, но Сириус сейчас не в своём уме.

(— Кто бы говорил, Белла…)

(— Не смей так с ней разговаривать! И почему ты всё время называешь её Беллой?!)

— Тут повсюду дементоры, и не знаю, как ты, а я предпочла бы, чтобы у лорда Блэка не высосали душу из-за того, что он шлялся где попало, как последний придурок. Просто позаботься о нём, как о больном или, не знаю, маленьком ребёнке, и не выпускай его.

Домовик ещё долго медлил, покачиваясь на носках, словно балансировал на краю обрыва. Потом выпрямился, перестал теребить пальцы и кивнул Лире. — Да, хозяйка. Черри исполнит приказ хозяйки.

Что-то странно кольнуло — не столько в теле Лиры, сколько в её магии. Слабо, едва ощутимо, словно сработали защитные чары, только без обычной тревоги, куда тише. Лира нахмурилась: что это, чёрт возьми, было?

Сириус попытался увернуться от домовика, но едва успел отступить на шаг, как Черри уже вцепился в него. Раздался хлопок, чуть громче прежнего, — и оба исчезли.

Широко ухмыляясь, Лира повернулась к Гарри. — Ну вот. Очень плодотворный день. Я передумала: выбраться в Хогсмид было блестящей идеей.

— Вообще-то это была твоя идея.

— Само собой, Гарри, я же охренительно гениальна. Только что в одиночку схватила печально известного массового убийцу Сириуса Блэка.

Гарри вздохнул.

* * *

Я уже говорила, что обожаю развязки, в которых весь накал сходит на пшик? Так вот, обожаю.

«Лиз» — это Элизабет Поттер, старшая сестра Джеймса по отцу (мой хедканон, не официальный канон). Она мельком упоминалась в моих предыдущих фиках — главным образом в связи с тем, что они с Джеймсом не особенно ладили и что в 1980 году её убил Волдеморт. (В тех моих фиках, где Гарри — девочка, она как раз названа в её честь.) Когда Белла училась на втором курсе, Лиз была бы старостой Слизерина, поэтому Лира и упомянула её не задумываясь.

У меня одной огромные претензии к разговору Дамблдора и Гарри в конце «Тайной комнаты»? По идее, вывод должен быть таким: человека определяют его выбор и поступки; Гарри отличается от Тома, потому что они сделали разный выбор. Но речь-то идёт о выборе факультета — идти в Слизерин или нет. Судя по всему, ненамеренно этот разговор оправдывает совершенно иррациональную демонизацию целой четверти населения: им, видите ли, не хватило ума попросить, чтобы их не отправляли в Слизерин. Ну серьёзно, казалось бы, Дамблдору стоило попытаться объяснить Гарри, что в принадлежности к Слизерину самой по себе нет ничего дурного (собственно, думаю, именно это Роулинг и хотела сказать, пусть и вышло неуклюже). Но доносит он совсем другую мысль, и Гарри усваивает совсем другой урок: во всех последующих книгах каждый слизеринец без исключения по-прежнему изображается человеком с изначальным нравственным изъяном, словно во второй книге эту основополагающую установку вовсе не ставили под сомнение. Меня это бесит. — Лисандра

О, глядите-ка, целая глава от Лисандры! (Мне особо нечего добавить, но хотя бы на этот раз потому, что главу писала не я, а не потому, что за время между написанием и публикацией я успела забыть всё, что хотела сказать. Ура?) Бедный Гарри, он же не виноват, что такой балбес: попробуй тут разберись, когда все подают такие противоречивые сигналы xD И да, вся эта история со «Слизерином — факультетом злых детишек» ужасно раздражает. — Лея

Для тех, кто всё ещё ждёт продолжения Echoes: я его не забросила. Меня отвлекали всякие вещи вроде проблем со здоровьем и попыток (тщетных) угнаться за темпом, с которым Лея пишет этот фик. (А ещё подумываю снова взяться за TLG — потому что я сумасшедшая, — и это тоже отвлекает.) Выложу, когда будет готово. — Лисандра