Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Маг Чёрных Одежд рухнул на бок, вырвав своим падением Губитель Тьмы из руки Катана, и затих. Кровь растекалась по камням, тонкими ручейками уходила в трещины и уже подбиралась к сапогам рыцаря. Но тот не двигался. Лишь ошеломлённо смотрел на лежавшего перед ним человека.

Внизу, во дворе, рыцари тоже молчали. Только кое-кто шептал молитвы. В глазах святой Церкви мало какой грех был страшнее самоубийства.

— Проклятье! — Лесиана бросилась вперёд и опустилась на колени рядом с Катаном, не замечая, как кровь пропитывает её одежды. — Мы должны были взять его живым!

Катан покачал головой.

— Он просто… сам бросился на мой меч. — Рыцарь нахмурился. — Двадцать лет я сражаюсь со злом, но такого ещё не видел.

Лесиана склонилась над магом, разглядывая его обожжённое лицо.

— Все знают, что Церковь делает с пленниками. Милосердная Лунитари!

Она ахнула и резко отпрянула.

— Что?

Катан потянулся к ножнам, но вспомнил, что Губитель Тьмы всё ещё торчит из груди волшебника. Вместо меча он выхватил кинжал.

Лесиана подняла руку, призывая его молчать. Некоторое время был слышен только вой ветра. Затем она посмотрела на Катана широко раскрытыми глазами.

— Он ещё жив.

Катан начертил в воздухе треугольник и опустился рядом. Сдёрнул перчатку и прижал пальцы к шее мага. Пульс едва прощупывался. Раненый судорожно вдохнул, и кровавые пузырьки на губах дрогнули.

Катан осторожно ощупал его тело, затем тяжело вздохнул.

— Это ничего не меняет. Он всё равно умрёт. Вопрос лишь в том, как скоро.

— Если только его не исцелить.

— Ни один лекарь здесь не поможет. Только Светоносец. А до Латтакая три дня пути.

Он поднял кинжал и приставил остриё к груди мага. На этот раз удар будет точным и глубоким.

Лесиана схватила его за запястье.

— Я знаю заклинание.

Катан тяжело вздохнул.

— Ну конечно.

— Заклинание переноса. Не успеешь моргнуть, как он окажется в Латтакае. — Её пальцы крепче сжали его руку. — Катан, доверься мне.

Это неправильно.

Любой из рыцарей сказал бы то же самое. Перед ним лежал злодей. Из-за него погибли лорд Таварре и сотни других. Но приказ Короля-Жреца был ясен: по возможности доставить мага живым. И такая возможность всё ещё оставалась. Правда, только с помощью волшебства.

Остриё кинжала вдавилось в пропитанные кровью одежды. Достаточно одного короткого толчка.

— Катан, он сам выбрал эту смерть, — тихо сказала Лесиана. — Убьёшь его — позволишь ему отнять у тебя победу.

Он замер и долго смотрел на неё. Губы Лесианы были совсем близко; между ними белела узкая полоска зубов. Во взгляде смешались тревога и надежда. Кровь прилила к лицу Катана. Желание снова поцеловать её едва не пересилило всё остальное.

Он моргнул, приходя в себя. Медленно отвёл кинжал от груди пленника и убрал в ножны.

— Хорошо. Попробуем по-твоему. Но ты возьмёшь меня с собой.

* * *

Остальные были против. Громче всех возражал Марто, что никого не удивило.

— Хватит уже полагаться на колдовство, — проворчал он.

— Без магии мы бы сюда не добрались, — ответил Катан.

— Это не оправдание. Добром всё это не кончится.

Но в итоге рыцарям пришлось попрощаться с командиром. На ночь они останутся в монастырских руинах, утром сожгут погибших товарищей и отправятся обратно на юг. К концу недели вернутся к остальным в Латтакай.

Лесиана сидела на камне возле раненого мага и изучала книгу заклинаний. Перенести двоих было непросто. А для троих требовалось больше сил, чем осталось у неё после боя. Время от времени она отрывалась от страницы и смотрела на пленника. Тот по-прежнему лежал там, где упал, с Губителем Тьмы в груди.

Он упорно цеплялся за жизнь. Наконец Лесиана встала и кивнула Катану.

Когда она произнесла заклинание и их окутало серебряное сияние, Катан не почувствовал ни тошноты, которой так опасался, ни головокружения, похожего на падение во сне. Мир просто исчез — и через мгновение возник снова.

Они стояли на площади перед собором Латтакая.

На них в изумлении смотрели шестеро рыцарей.

— Стойте! — крикнул Катан, вскидывая руку: воины уже потянулись за мечами.

Узнав его, они растерянно переглянулись.

— Всё в порядке, — добавил он.

Клинки медленно опустились. Рыцари уставились на мага Чёрных Одежд, лежавшего на камнях в луже крови.

— Это… это тот самый?.. — начал один из них.

— Нам нужно немедленно увидеть Короля-Жреца, — перебил Катан.

Воины снова переглянулись. Двое поспешили в храм и вскоре вернулись с Кваратом. Эльф спускался по ступеням, хмурясь. При виде умирающего мага губы скривились от презрения.

— Его Святейшество спит. Зачем вы тревожите его из-за этого отребья?

Катан жестом остановил Лесиану, прежде чем та успела ответить.

— Потому что нам нужна его помощь, посланник. Без неё этот человек умрёт.

— Так пусть умирает.

Кварат выпрямился и высокомерно посмотрел на пленника.

Лесиана шагнула к нему.

— Послушай меня. Твой драгоценный Светоносец велел взять его живым. Когда он проснётся, ты сам объяснишь, что маг Чёрных Одежд, убивший его людей, умер у порога, пока он спал?

Кварат холодно посмотрел на неё, но Лесиана не отступила. Наконец эльф, похоже, передумал. Он развернулся, поднялся по ступеням и скрылся в храме.

Через некоторое время Кварат вернулся вместе с Королём-Жрецом. Бельдинас выглядел сонным, но, едва увидев мага, сразу преобразился. Сияние вокруг него стало ярче, а глаза — твёрдыми и холодными, словно голубые алмазы.

— Значит, это он.

Катан кивнул и низко поклонился. Коротко рассказал о бое с квазито и встрече с волшебником на монастырской стене. Бельдинас слушал, изредка кивая. Когда Катан дошёл до попытки самоубийства, Король-Жрец и Кварат одновременно начертили в воздухе треугольник.

— Ты правильно сделал, что привёз его, — сказал Бельдинас. — Его жизнь принадлежит Паладайну. Он умрёт тогда, когда решит бог.

Наклонившись, он проверил пульс пленника, затем повернулся к Кварату.

— Подготовь келью и оковы. Пусть послушники принесут носилки. Нужно перенести его внутрь. Некоторое время он ещё продержится.

Эльф покорно склонил голову. Бросил на Лесиану последний злой взгляд и поспешил прочь.

Бельдинас склонился над раненым и осторожно коснулся раны. На пальце осталась кровь. Он посмотрел на волшебницу.

— Ты знаешь его имя?

— Андрэс. Кажется, из Тарсиса. Я узнала его по ожогам. Около восьми лет назад я помогала проводить его Испытание в Дальтиготе. Вскоре после этого он и его учитель исчезли. С тех пор их никто не видел. Конклав считал обоих погибшими.

Катан удивлённо посмотрел на неё.

— Ты мне ничего об этом не говорила.

— Маги постоянно пропадают. В последнее время обычно потому, что до них добираются твои собратья. Я и не подумала, что он может быть причастен к нападению.

Из храма вышли двое послушников в сером. Они несли одеяло, натянутое между двумя шестами. По указанию Короля-Жреца рыцари уложили Андрэса на носилки и внесли в собор. Миновали передний зал, затем по белому коридору с резными стенами направились к кельям.

Кварат ждал у открытой двери. В руках он держал две пары железных оков с серебряными вставками и вырезанными защитными знаками. Рядом лежала маска, закрывавшая рот и подбородок.

Катан узнал Кой Тасабо — Челюсть Безбожника. Она не позволяла произносить еретические речи. Или слова заклинаний. Ему и самому несколько раз приходилось надевать её на захваченных верховных жрецов и магов.

Рыцари положили Андрэса на кровать. Пока остальные заковывали пленника, Катан сам закрепил Челюсть на его лице. Лесиана хмурилась, но молчала.

Когда всё было готово, жрецы и воины отступили, пропуская Светоносца.

— Ваше Святейшество, — прошептал Кварат. — Вам не следует…

Бельдинас заставил его замолчать одним взглядом и повернулся к Катану.

— Возьмись за рукоять. Когда скажу, вытащи меч.

Катан кивнул и подчинился. Стоит извлечь клинок — и маг быстро истечёт кровью. Обхватив рукоять Губителя Тьмы, он упёрся ногой в стену и стал ждать.

Бельдинас опустился на колени. Стиснул священный медальон, начертил в воздухе треугольник и что-то тихо произнёс. Кварат выгнал из кельи послушников и остальных рыцарей. Попытался выпроводить и Лесиану, но та остановила его одним взглядом.

— Теперь, Катан.

Со страшным скрежетом Губитель Тьмы вышел из тела. Из раны хлынула алая кровь, заливая постель и одежды Короля-Жреца. Бельдинас не дрогнул. Он прижал свободную ладонь к груди умирающего и произнёс молитву исцеления:

— Паладо, укдас пафиро…

Священное сияние заполнило всю келью. Все, кроме Бельдинаса, отвернулись, прикрывая глаза. Воздух потеплел, словно в комнату ворвался весенний ветерок. Раздался нежный перезвон, запахло полевыми цветами.

Казалось, прошла вечность, хотя сияние держалось, наверное, не больше полуминуты. Когда оно померкло, Катан потёр глаза и посмотрел на пленника.

Рана исчезла, а вместе с ней и пролитая кровь. Но не только это. На левой руке Андрэса, где прежде не хватало пальца, теперь снова были все пять.

А ещё…

— Милосердная Лунитари, — выдохнула Лесиана. — Его лицо.

Половину лица прежде уродовали блестящие розовые шрамы от ожогов. Теперь они исчезли. Перед ними лежал красивый молодой мужчина. Светлые пряди падали на уши, кожа вокруг рта стала гладкой.

Сияние вокруг Бельдинаса усилилось. Сам он обмяк и осел на руки Кварата.

В этот миг Андрэс пошевелился. Веки дрогнули, глаза открылись.

Некоторое время он растерянно моргал. Затем пришло понимание, а вслед за ним — отчаяние.

Он увидел Лесиану. Катана.

И наконец Светоносца.

— М-м-м! — застонал Андрэс, пытаясь открыть рот под железной маской.

Он вскинул руки, словно хотел вцепиться в Бельдинаса, — и замер, увидев их перед собой.

Стон превратился в вой. Андрэс смотрел на отросший палец. Затем коснулся лица, нащупал гладкую кожу без единого шрама и пронзительно закричал.

Катан смотрел в изумлении. Он часто видел, как люди плачут от счастья после исцеления Светоносцем. Но от отчаяния — никогда.

Андрэс безудержно рыдал. Потом силы оставили его. Он обмяк и уснул.

Тягостную тишину нарушил Бельдинас. С тихим стоном он поднялся, опираясь на Кварата.

— Как же страшно, должно быть, столько лет оставаться рабом тьмы и лишь в самом конце увидеть свет бога, — произнёс он. — Подождём возвращения твоих людей, Катан. После этого Андрэс заплатит за совершённое зло. Там же, где его совершил.

Катан вздрогнул и посмотрел на Короля-Жреца.

— Вы хотите сказать…

— Да, — ответил Бельдинас, мрачно глядя на спящего пленника. — Пусть в Бильстибо установят столб для казни.