Шаг назад (гет)

Гарри с трудом удавалось сдерживать самодовольство и искреннее удовольствие от того, как он провёл рождественские каникулы. Пусть даже он и понимал, что его несокрушимо хорошее настроение держалось всего лишь на мелкой мести — хотя сделанное им и сыграло ключевую роль, склонив чашу весов в его сторону. Но одного знания, что он собственноручно превратил Люциуса Малфоя в сквиба, с лихвой хватало, чтобы с его лица до самого конца каникул не сходила усмешка. Усмешка, которую всякий знавший его счёл бы чужой и более чем тревожной.

Когда вместе с остальными мародёрами он сошёл с «Хогвартс-экспресса», этой усмешки на лице уже не было, но ликование внутри ничуть не угасло. Гарри прекрасно сознавал, что в масштабах общей картины его победа значит немногое, и всё же не собирался глушить чувство глубокого удовлетворения. Ведь он одержал верх в личной вендетте, длившейся с тех самых пор, как этот человек попытался метнуть в него смертельное проклятие, — а Гарри тогда было всего двенадцать.

Радовало его не только то, что Люциус наконец получил по заслугам за свои мерзости. Беллатриса возвращалась в школу вместе с ними: девушка почувствовала себя достаточно готовой, чтобы доучиться оставшиеся месяцы. Гарри не сомневался, что сдать ЖАБА она сумеет и сейчас, но не мог отрицать, как отчаянно скучал по ней всё то время, пока её не было в замке, — пусть даже навещал её регулярно. Без неё всё было не тем: не хватало её присутствия на уроках и тех минут вдвоём, когда заканчивались дневные труды.

Когда она сходила с поезда, он подал ей руку; во взгляде Беллатрисы промелькнуло лёгкое волнение. Гарри ободряюще сжал её ладонь, и они зашагали к каретам под пристальным вниманием остальных учеников.

Втиснуться в карету, запряжённую фестралами, всей компанией — пятерым мародёрам, Лили, Элис, Марлин и Беллатрисе — оказалось нелегко, но путь до школьного двора, к счастью, был недолгим. Вскоре они уже входили в Большой зал и рассаживались по местам перед началом праздничного пира.

Взгляд директора скользил по вернувшимся ученикам. В глазах его весело заплясали искорки, когда он заметил Беллатрису за столом Слизерина рядом с младшей сестрой: большинство сокурсников приветствовали её настолько любезно, насколько вообще можно было ожидать от змеиного факультета.

Когда все расселись, он поднялся и бегло окинул взглядом каждый стол, с удовлетворением отметив, что нет необъяснимо отсутствующих: никто не пропал из-за нападений или связи с последователями Тёмного Лорда.

— Сердечно приветствую вас в Хогвартсе и надеюсь, что каникулы вы провели и приятно, и с пользой, — произнёс он, слегка поклонившись. — Для пятикурсников и семикурсников наступает решающая пора в обучении, и я надеюсь, вы отнесётесь к ней со всей серьёзностью. Преподаватели будут готовы оказать вам любую дополнительную помощь, о чём они ещё поговорят с вами на уроках. Мадам Пинс также в вашем распоряжении, если понадобится совет, какую именно книгу взять.

Он пропустил мимо ушей фырканье Сириуса Блэка за столом Гриффиндора и продолжил: тема, к которой теперь предстояло перейти, была куда менее приятной, чем разговоры об экзаменах.

— Как вы, несомненно, знаете, недавнее постановление Визенгамота объявило ношение Тёмной метки незаконным, и всякому, у кого её обнаружат, грозит весьма неприятное пребывание в Азкабане, — заговорил он со всей серьёзностью, и привычный блеск в его глазах угас. — Эти правила действуют и в здешних стенах. Если у кого-то найдут метку, его немедленно передадут аврорам для разбирательства. Те, кто называет себя Пожирателями смерти, считаются мятежниками во главе с человеком, объявленным в розыск. Мы не станем обыскивать учеников, поскольку это противоречит школьному уставу. Однако мы будем самым пристальным образом следить за всеми, кто находится в этих стенах, дабы убедиться, что не укрываем беглецов по неведению, и к любому, кто попадёт под подозрение, будут приняты соответствующие меры. Для тех же из вас, кому уже исполнилось семнадцать: в глазах Министерства вы считаетесь совершеннолетними, и пункт устава, защищающий несовершеннолетних учеников, на вас не распространяется. Мы имеем право проводить обыски при необходимости — и оставляем его за собой, — предупредил он.

Его слова встретил ощутимый ропот, но никто из присутствующих не выглядел по-настоящему встревоженным этим объявлением.

— И напоследок я желаю вам всем удачи в оставшейся части года.

Широким театральным жестом он обвёл зал, отчего блюда на столах мгновенно наполнились едой, и вновь опустился на своё место, надеясь, что вторая половина учебного года обойдётся без неприятных происшествий.

* * *

Северус Снейп был раздражён и не на шутку встревожен вызовом к декану в самый первый день нового семестра. Он ума не мог приложить, что тому понадобилось в такую рань, раз уж его выдернули прямо из-за нетронутого завтрака. Северус подозревал, что его собираются обыскать — проверить, нет ли метки Тёмного Лорда, — и, по правде говоря, не мог винить преподавателей за подобные подозрения, учитывая его прошлые проступки. Хотелось лишь, чтобы они проявили хоть каплю приличия и дали сначала поесть.

Он стремительно шагал по коридорам подземелий, испепеляя взглядом каждого, кто осмеливался мешать ему одним своим присутствием, и вскоре уже стучал в дверь кабинета толстяка. Дверь отворилась мгновение спустя. Хозяин кабинета впустил его, предложил присесть, а сам направился к собственному креслу, жалобно скрипнувшему под его немалым весом.

Однако декан вызвал не одного лишь Северуса. В соседнем кресле сидел Питер Петтигрю с крайне нервным видом. Снейп одарил его привычной презрительной усмешкой — припасённой специально для пухлого мальчишки и ему подобных.

Слизнорт, ничего не заметив, встретил обоих привычной добродушной улыбкой и обратился к ним:

— Итак, джентльмены. Полагаю, вам интересно, зачем вас сюда пригласили? — начал он; от волнения его пухлые щёки подрагивали. — Прошу прощения, что оторвал вас от завтрака, но то, о чём я хочу поговорить, куда важнее.

В ответ оба лишь вопросительно нахмурились, но ни один не проронил ни слова, ожидая, что он скажет дальше.

— Пришла пора, когда мы, профессора, должны решить, подходит ли кто-то из выпускного курса для ученичества. И вы здесь потому, что я хотел бы официально предложить эту возможность вам обоим.

Он откинулся на спинку кресла, позволяя им осмыслить сказанное. На лицах обоих застыли шок и растерянность. Первым обрёл голос Северус.

— Вы говорили, что не возьмёте меня в ученики из-за всего, что произошло в прошлом году, — произнёс он, хмурясь ещё сильнее.

— Говорил, — вздохнул Слизнорт. — Но всё изменилось, мистер Снейп. Вы изменились, — искренне добавил он. — Ваши успехи по большинству предметов по-прежнему образцовы, но, насколько мне известно, со времени нашего последнего разговора вы ни в какие неприятности в этих стенах не ввязывались. Было бы упущением с моей стороны не развить ваш талант к зельеварению. Это было бы не просто непорядочно с моей стороны — я верю, что вы способны очень многое дать этой науке.

Северус с пониманием кивнул, прикидывая открывающиеся выгоды.

— А почему позвали меня, сэр? — подал голос Питер. — Разве вы не должны предложить это Лили?

Слизнорт улыбнулся мальчику.

— Мисс Эванс предстоит подобный разговор с профессором Флитвиком. Он поспешил заявить на неё права, и я, пусть и с неохотой, согласился. Хотя из Лили вышел бы потрясающий зельевар, боюсь, её сердце уже принадлежит заклинаниям, — вздохнул он, слегка нахмурившись. — Впрочем, независимо от мисс Эванс, вам была бы предоставлена точно такая же возможность, мистер Петтигрю. Ваши работы тоже далеко превосходят уровень, которого ждут от студента.

— А что именно это предполагает? — вмешался Северус. — Мастер вправе сам называть условия и требования.

Слизнорт склонил голову в знак согласия и вновь одарил обоих улыбкой.

— Могу заверить вас, условия необременительны, — пообещал он. — Вы оба будете учиться у меня не менее пяти лет. При необходимости вы будете помогать мне в преподавании. И наконец, принесёте клятву, что вся ваша работа будет служить благу и развитию нашего предмета.

— И всё? — переспросил Питер.

— Всё. Однако в нынешней обстановке вам обоим придётся пройти проверку, чтобы подтвердить, что вы не носите метку Тёмного Лорда, и время от времени эту проверку придётся повторять.

К немалому облегчению профессора, оба юноши кивнули в знак согласия.

Не дожидаясь напоминания, Северус встал и засучил оба рукава, обнажив желтоватую, но чистую кожу. Питер последовал его примеру, вызвав у профессора тёплую улыбку.

— Полагаю, я не ошибусь, решив, что вы оба согласны? — спросил он.

Они снова кивнули, и благодушие профессора разом улетучилось.

— Превосходно. Но я честно вас предупреждаю. Если кто-то из вас опозорит меня, договор, который вы заключаете, или саму науку, я позабочусь о том, чтобы ни один из вас никогда не занимался зельеварением профессионально. Вам понятно?

— Да, сэр, — хором отозвались подростки.

— Это означает, что вы будете тесно работать вместе над множеством проектов — как на занятиях, так и вне их, и я не потерплю, чтобы ваши предрассудки мешали чьей-либо учёбе. Это тоже ясно?

Оба слегка замялись, прежде чем выразить согласие.

— Вам не обязательно быть друзьями, но вы будете коллегами. Вы можете расходиться во взглядах на многое, но когда вы за работой — здесь, в школе, или где бы то ни было ещё, — я требую вести себя безупречно профессионально.

Он дал своим суровым словам осесть в их головах, прежде чем к нему снова вернулась привычная мягкость.

— На личные расходы каждый из вас будет получать стипендию в пятьсот галлеонов в квартал, а всё необходимое оборудование, книги и ингредиенты предоставит школа, — объяснил он.

У Северуса в голове всё словно затуманилось, пока он переваривал услышанное. Мало того что перед ним открывалась потрясающая возможность построить карьеру, которая будет ему искренне по душе, так ещё и деньги — пусть и вовсе не баснословные, но таких сумм у него отродясь не водилось.

Питер тоже был доволен предложением и никак не мог сдержать улыбку. Сами по себе деньги стали бы отличным подспорьем для его довольно скромного быта, но больше всего он предвкушал возможность изучать любимый предмет глубже.

— Полагаю, вас обоих стоит поздравить, — проговорил толстяк, доставая из ящика довольно дорогую бутылку медовухи и три бокала. — Обычно подобное не дозволяется, но, думаю, при таких обстоятельствах это вполне допустимо.

Он протянул подросткам по бокалу и поднял свой.

— За наши будущие начинания! — громко провозгласил он, и все трое осушили бокалы в честь этого события.

* * *

Джеймс Поттер нервничал. С самого первого дня в Хогвартсе каждый вызов в кабинет профессора Макгонагалл не сулил ему ничего хорошего. Обычно всё заканчивалось кучей предстоящих отработок, письмом родителям и суровой отповедью от не менее суровой преподавательницы. До сих пор он относился к этому со спокойным смирением: ведь он и правда был виновен во всём, в чём его упрекали, кроме разве что того случая, когда любимая клетчатая жестянка Макгонагалл разлетелась на осколки. Но сейчас он решительно не мог припомнить за собой ничего, что давало бы повод его вызвать.

Рождественскую выходку от начала и до конца спланировал и провернул Римус. Любой, кто знал Джеймса, понимал: сам он на столь тонкие чары не способен. Он искренне недоумевал, зачем вообще понадобился профессору.

Покачав головой, Джеймс вздохнул и постучал — готовый защищаться, если его вдруг обвинят в том, к чему он не имел отношения.

Дверь отворилась сама собой. Джеймс настороженно переступил порог и наткнулся на невозмутимый, строгий взгляд декана; лицо профессора выглядело суровым, но по нему невозможно было угадать, насколько глубоко он влип.

— Садитесь, Поттер, — велела она.

Джеймс тут же сел, не желая её провоцировать.

— Зачем вы меня вызвали, профессор? — спросил он, изо всех сил стараясь не ерзать на стуле.

Профессор Макгонагалл с минуту пристально разглядывала сидевшего перед ней ученика, но, заметив его растущее напряжение, наконец сжалилась.

— Я хотела бы узнать, каковы ваши планы после сдачи ЖАБА, мистер Поттер.

Джеймс нахмурился и неопределённо пожал плечами, немного успокоившись от её вопроса.

— Я думал, профориентация у нас проходит на пятом курсе?

Ноздри Макгонагалл слегка дрогнули.

— Так и есть, — согласилась она, — но мне хотелось бы верить, что с тех пор ваши цели изменились.

Она постучала пальцем по папке на столе, которой он раньше не приметил, открыла её и покачала головой:

— Мне хотелось бы надеяться, что вы стремитесь к чему-то большему, нежели, цитирую ваши же слова, «найти работу, где можно устраивать розыгрыши и целыми днями пялиться на Эванс».

Два года назад это казалось забавным, но сейчас Джеймс смущенно покраснел и потер затылок.

— Да уж, глупость вышла, — признал он.

— Несомненно, — согласилась Макгонагалл, нахмурившись ещё сильнее.

— Ну, когда-нибудь мне придётся принять обязанности главы рода, но это случится ещё очень нескоро, — пожал плечами Джеймс. — А кроме этого... даже не знаю. Я планировал пойти в авроры. Только теперь уже не уверен, что действительно этого хочу, — пробормотал он.

— Служба в аврорате — дело весьма уважаемое и достойное, — заметила Макгонагалл.

Джеймс кивнул.

— Так и есть, — согласился он. — Но не думаю, что хочу работу, где меня могут убить в любой день. Я должен думать о семье. Нас ведь почти не осталось, — напомнил он. — И всё то, что сейчас творится снаружи, заставило меня задуматься.

Макгонагалл кивнула и искренне улыбнулась юноше.

— Без сомнения, это самые зрелые слова, какие мне доводилось от вас слышать, — похвалила она. — Впрочем, не стоит сбрасывать со счетов карьеру аврора, если у вас к этому лежит душа. Прежде чем сделать выбор, я бы посоветовала обсудить всё с теми, чьё мнение вам дорого.

— Я так и сделаю, — с благодарной улыбкой ответил Джеймс.

На несколько секунд повисло молчание, после чего женщина вздохнула и заговорила снова:

— Не хочу делать ваш выбор ещё труднее, чем он есть, мистер Поттер, и заранее прошу прощения, но я позвала вас сюда, чтобы предложить ученичество по трансфигурации. Под моим началом.

Глаза Джеймса удивленно распахнулись. Он тут же воодушевился, хотя сама перспектива его озадачила.

— Мне? — недоверчиво переспросил он. — Но я же ужасный ученик.

Макгонагалл кивнула.

— Признаться, ваше поведение нередко оставляло желать лучшего. Однако в этом предмете вы чрезвычайно одарены — одареннее любого, кто переступал порог этой школы за долгие годы, и я не бросаю таких слов на ветер. За все эти годы вы доставили мне немало огорчений, мистер Поттер, но ваших способностей к трансфигурации отрицать нельзя. Это очень редкий дар, и даже профессор Дамблдор разглядел его в вас.

Джеймс был попросту ошеломлен такой похвалой — и впервые в жизни потерял дар речи.

— Люди со способностями, позволяющими стать мастером трансфигурации, встречаются крайне редко. Прежде я ни в одном из своих учеников не была уверена настолько, чтобы предложить подобную возможность, но я убеждена — и директор со мной согласен, — что вам это не просто по силам: вы добьетесь на этом поприще выдающихся успехов.

— Всё это... не так-то просто уложить в голове, — вздохнул Джеймс.

— Понимаю, мистер Поттер. Я хочу, чтобы вы серьёзно взвесили все варианты, но прошу не затягивать с решением. Если вы согласитесь, нам предстоит долгая подготовка.

Джеймс тяжело сглотнул, кивнул, поднялся со стула и протянул женщине руку.

— Спасибо, профессор, — с чувством произнес он.

Макгонагалл тоже встала и пожала его руку, в душе торжествуя от того, в каком ошеломлении его оставила.

— Ученичество дает множество преимуществ, мистер Поттер. Вы получите доступ к трудам, написанным лично мной и профессором Дамблдором, сможете познакомиться и поработать с лучшими мастерами своего дела и даже пройти обучение на анимага, если проявите к этому способности.

Джеймс едва заметно усмехнулся — и эта усмешка заставила профессора насторожиться.

— Только не говорите мне, что вы уже этим балуетесь, — взмолилась она.

Усмешка Джеймса стала шире, и он пожал плечами.

— Тогда не буду говорить, профессор, — нахально отозвался он.

Макгонагалл покачала головой и вздохнула.

— Чисто гипотетически, разумеется: если бы я спросила, как далеко вы продвинулись в обучении, что бы вы ответили?

— Гипотетически?

Макгонагалл сухо кивнула.

Джеймс нервно провел рукой по волосам.

— И мне за это ничего не будет?

— Мы говорим исключительно гипотетически, мистер Поттер. Но я настоятельно призываю вас к осторожности со столь опасной магией.

Джеймс вздохнул.

— Гипотетически... полагаю, я нашел свою животную форму и способен завершить превращение.

Глаза профессора заметно расширились, хотя мгновение спустя она снова прищурилась.

— Будь этот разговор серьёзным, я бы сказала, что вы несете чистейший навоз гиппогрифа, — осадила она его. — У меня на это ушло почти восемь лет усердных занятий.

— Тогда к лучшему, что он несерьёзный, — парировал Джеймс. — Не хотелось бы доказывать вашу неправоту.

Уголок губ преподавательницы дрогнул. Джеймс Поттер всегда был изрядным хвастуном, но в его взгляде мелькнуло нечто куда более правдивое, чем любые дерзкие слова.

— Я очень надеюсь, что вы обдумаете моё предложение, мистер Поттер. Если моя вера в вас не беспочвенна, для того, чего вы способны достичь, практически нет границ.

* * *

Гарри наблюдал за схваткой Сириуса и Беллатрисы со смесью гордости и безотчётной тревоги. Беллатриса двигалась с такой текучей грацией, какая посреди поединка казалась попросту невозможной. Она парировала и кружила в танце — это само по себе выводило противника из себя, но становилось столь же опасным оттого, что бесчисленные проклятия, чары и сглазы срывались с её палочки почти без видимых взмахов, надёжно скрытые внутри её смертоносного танца.

Впрочем, Сириус тоже не был новичком, и пусть он не мог похвастаться тем изяществом, какое демонстрировала кузина, его собственный подход к дуэльному искусству был ничуть не менее смертоносен. Каждое движение было выверенным, отточенным и скупым, рассчитанным на сохранение сил. Палочка в его руке мелькала смазанным пятном, и хотя Сириус уступал сопернице в скорости, в каждое заклинание он вкладывал сокрушительную мощь и предельный расчёт. Сейчас он до кончиков пальцев походил на будущего лорда Блэка: серые глаза горели боевым азартом, выдержка оставалась неколебимой, а жажда победы — абсолютной.

Гарри подавил порыв вмешаться и оборвать поединок раньше времени — сказывался прежний опыт, ведь он уже видел их бой друг против друга. Хотя вражду между ними почти удалось сгладить, он знал: оба были скоры на ярость, и хватило бы сущего пустяка, чтобы тлеющие угли былой ненависти вновь раздуло в бушующее пламя.

Сердце, и без того нервно трепетавшее, заколотилось как безумное; Гарри уже выхватил палочку, чтобы разнять дуэлянтов, когда Сириус опустил щит на секунду раньше времени. Меткое отбрасывающее заклинание задело его колено, отшвырнуло футов на двенадцать назад и бросило на пол бесформенным кулем.

— Дерьмо, — выругался он, присаживаясь и слегка теряясь от неожиданного падения.

Беллатриса замерла, сжав палочку так, что побелели костяшки, готовая защищаться, если потребуется.

Сириус поднялся на ноги, мотнул головой и зашагал к кузине, ничем не выдавая своих намерений. Остановившись в паре футов от неё, он улыбнулся и отвесил уважительный поклон.

— Отличный бой, кузина, — искренне произнёс он.

Беллатриса удивлённо приподняла бровь, а затем ответила тем же поклоном.

— Ты тоже хорош, Сириус.

Хромая, парень доковылял до стоявшего рядом кресла, со стоном плюхнулся в него и сердито уставился на насмешливую ухмылку Римуса.

— Смейся-смейся, Лунатик, — проворчал он.

Римус невинно вскинул руки.

— Ты держался отлично, — заверил он его. — Никто из нас не продержался бы так долго.

И Марлин, и Элис согласно кивнули.

— Гарри её натаскивает, — вздохнул Сириус. — Ей нужно уметь постоять за себя, раз уж она связалась с этим придурком, — съязвил он, нарвавшись на испепеляющий взгляд упомянутого приятеля.

— У неё природный талант, — фыркнул Гарри. — В честной дуэли она меня превзойдёт.

Сириус хмыкнул, но тут же нахмурился, заметив, насколько искренне прозвучали слова друга.

— Ну и чертовски повезло, что ты не дуэлянт.

Гарри кивнул, и на его губах заиграла широкая улыбка.

— Что не мешает мне осадить её при случае, — шепнул он в ответ и подмигнул.

— Вот как, мистер Поттер? — прошептала ему на ухо Беллатриса, и от её тёплого дыхания по коже пробежали мурашки.

Гарри повернулся к ней и усмехнулся.

— Мы оба знаем, что так и есть, — ответил он, поцеловал её в щёку и растаял в клубах чёрного дыма.

Беллатриса вспыхнула и сдавленно зарычала, обводя комнату взглядом в поисках парня: её смутило, с какой непринуждённой лёгкостью он поменялся с ней ролями.

— Выходи поиграть с Беллой, Гарри, — с наигранной приторностью протянула она. — Обещаю, я буду паинькой.

— О, не сомневаюсь, — отозвался бестелесный голос, — только ты всё равно не выиграешь.

Улыбка Беллатрисы стала хищной, и едва он снова показался, она метнула Оглушающее заклинание — но от увиденного у неё перехватило дух.

Возникший Гарри — глаза светятся, волосы мягко колышутся — небрежно шагнул в сторону и поймал заклинание дымным подобием руки. Торжествующе усмехнувшись, он снова исчез и объявился за спиной Беллатрисы. Он коснулся её плеча и подхватил обмякшее тело прежде, чем она успела рухнуть на пол.

Сириус первым оправился от шока.

— Что это, чёрт возьми, такое было?! — потребовал он.

Гарри пожал плечами, виновато улыбаясь.

— Я первый раз попробовал, — признался он, довольный результатом.

Римус недоверчиво покачал головой.

— Этого не может быть, — пробормотал он. — Противоречит законам Нумерологии. — Глаза его заметно округлились. — Если только дым не служит проводником... или то, что ты сделал, было беспалочковой магией?

Гарри снова пожал плечами.

— Беспалочковой, наверное, — задумчиво нахмурившись, предположил он.

— Лучше разбуди её, — со знанием дела посоветовала Марлин.

Гарри скривился, вытащил палочку и тронул лежащую без чувств девушку; взгляд её, поначалу полный растерянности, сузился, едва к ней вернулась ясность.

— Прости, — попытался извиниться Гарри.

Она прищурилась ещё сильнее и усмехнулась.

— Ещё как пожалеешь, — пообещала она. — Потом загладишь вину, — добавила она с дерзким подмигиванием.

Теперь настала очередь Гарри краснеть, а Сириус страдальчески простонал.

— Не хочу этого слышать, — заныл он, затыкая уши.

— Повзрослей уже, Сириус, — фыркнула Марлин. — Или мне рассказать им о той штуке, которую ты предлагал нам попробовать? — поинтересовалась она, сверкая озорными и весёлыми глазами.

Сириус замотал головой, одним взглядом умоляя её молчать.

— Паршивый пёс, — пробормотал Римус.

— Почему вы всё время зовёте его собакой? — нахмурившись, спросила Элис.

Парни нервно переглянулись, но отвечать им, к счастью, не пришлось: дверь отворилась, и на пороге появился крайне задумчивый Джеймс, на лице которого потрясение боролось с гордостью.

— Джеймс? — позвал Сириус.

Джеймс улыбнулся и качнул головой, давая понять, что всё в порядке.

— Сколько отработок? — усмехнулся Римус.

Джеймс снова мотнул головой.

— Ни одной, — приглушённо отозвался он.

— А чего тогда хотела Макгонагалл? — встрял Сириус, озадаченно сдвинув брови.

— Предложила мне ученичество, — признался Джеймс с такой интонацией, будто сам не до конца верил собственным словам.

Сириус и Римус покатились со смеху, но осеклись, поняв, что их друг вовсе не шутит.

— Чёрт побери, ты серьёзно! — воскликнул Римус.

— Нет, Сириус — это он, — парировал Джеймс, заставив остальных безнадёжно вздохнуть. — А что? Он сам вечно так шутит! — проворчал он.

— Ну тогда поздравляю, — сказала Марлин, искренне радуясь за него.

— Никогда не слышала, чтобы она брала кого-то в ученики, — вставила Элис.

— Да у неё, наверное, ещё не было никого равного Джеймсу, — тепло улыбнулся Римус. — Ну бросьте, — воззвал он, поймав несколько недоверчивых взглядов, — он ещё на третьем курсе щёлкал задания седьмого!

— Ну да, только вот примерным поведением он похвастаться не может, — заметила Марлин.

— Такой талант нельзя игнорировать, — возразил Сириус, указав пальцем на Джеймса. — В трансфигурации он гений.

Джеймс слегка покраснел от похвалы и попытался с непринуждённым видом отмахнуться.

Гарри молчал, но весь так и сиял от гордости. Он всегда слышал, насколько Джеймс одарён в этом искусстве, сам не раз видел его в деле, и это предложение стало лишь ещё одним подтверждением. Даже в его собственном времени он никогда не слышал, чтобы строгий профессор брала к себе ученика. Он шагнул вперёд и крепко обнял парня.

— Ты это заслужил, — радостно прошептал он.

Джеймс кивнул, но на его лицо набежала тень неуверенности и тревоги.

— Что такое? — нахмурился Гарри.

Джеймс вздохнул.

— Мы же собирались пойти в авроры, — ответил он, указав на себя и Сириуса.

Тот покачал головой и понимающе улыбнулся.

— Соглашайся, — посоветовал он. — Такой шанс упускать нельзя. Мне всё равно придётся проводить время с дедом и учиться управлять делами рода, да и неслыханное это дело, чтобы наследник шёл в авроры. Слишком опасно, а мне нужно думать о семье, — закончил он с грустью, но ничуть не менее твёрдо.

Джеймс кивнул.

— Мне тоже, — прошептал он. — Я не могу рисковать: нас, Поттеров, и так почти не осталось. Наверное, рано или поздно мы всё равно должны были это понять.

— Ну и дела, никогда не думала, что доживу до такого дня, — покачала головой Марлин.

— По-моему, вы оба поступаете правильно, — вмешалась Беллатриса. — Регулус слишком слаб, чтобы возглавить род, а Гарри терпеть не может политику и, скорее всего, перебил бы весь Визенгамот минут через пять после первого визита.

Остальные рассмеялись, соглашаясь с её догадкой.

— Уверен, авроры прекрасно обойдутся и без нас, к ним ведь направляется неукротимая Элис Принс, — хмыкнул Сириус, похлопав девушку по плечу.

— Только на обязательные двадцать лет, — проворчала та. — А потом выйду в отставку и буду проводить всё время в теплицах с Фрэнком, — закончила она с мечтательной улыбкой.

— В теплицах? — переспросил Гарри.

— У Элис с Фрэнком просто пунктик на растениях, — вздохнула Марлин.

Гарри улыбнулся: в памяти всплыл Невилл, и его собственное увлечение Травологией теперь получило вполне понятное объяснение.

— Фрэнк как-то не похож на садовода, — пробормотал он.

— У него такой же талант к растениям, как у Джеймса к трансфигурации, — вступилась за него Элис. — Да и я сама кое-что смыслю.

Гарри одарил её искренней, непонятной остальным улыбкой.

— А ты уже решил, чем займёшься, Гарри? — спросила Марлин.

Остальные с любопытством воззрились на него, но он лишь покачал головой.

— Понятия не имею, — вздохнул он. — Думал о квиддиче, но мне не нужна слава.

Сириус фыркнул.

— Если ты планируешь прикончить Тёмного Лорда, от славы тебе всё равно не отвертеться.

Гарри пожал плечами.

— Пусть Министерство забирает себе все лавры, мне плевать, — хмыкнул он. — А ты? — вернул он вопрос.

Марлин застенчиво улыбнулась.

— Я хочу стать целительницей, но и детей тоже хочу, как минимум четверых.

— Ну, Сириус, забот тебе хватит, — фыркнул Джеймс.

Сириус ухмыльнулся, ничуть не смутившись.

— От меня жалоб не дождёшься. И зря смеёшься: они будут обожать дядю Джеймса и захотят проводить с тобой кучу времени.

Джеймс осёкся.

— Мне бы со своими справиться, — простонал он, уже мысленно видя, как по дому вихрем носятся крошечные копии его самого и Сириуса.

Остальные расхохотались над его ужасом, но веселье прервало появление Лили и Питера.

— Над чем смеётесь? — спросила рыжеволосая девушка; её изумрудные глаза лучились невысказанным счастьем.

— Да вот смеёмся над Джеймсом: представили, как он нянчится и со своими детьми, и с целым выводком Сириуса, — ответила Марлин, смахивая слезинку.

— Я не беременна! — тут же открестилась Лили, густо покраснев.

— Они про потом, Лилс, — успокоил её Джеймс.

Лили раздражённо фыркнула.

— Ну, это ещё нескоро — точно не раньше, чем я закончу ученичество у профессора Флитвика, — беспечно заметила она.

— И ты тоже? — уточнила Элис.

— В каком смысле тоже? — переспросила Лили, озадаченно нахмурившись.

Все повернулись к Джеймсу, отчего Лили нахмурилась ещё сильнее.

— Я как раз собирался всё обсудить с тобой, при встрече, — вздохнул он. — Профессор Макгонагалл предложила мне ученичество.

Глаза Лили широко распахнулись. Она крепко стиснула его в объятиях, а на ресницах заблестели слёзы радости.

— Я так тобой горжусь, — прошептала она.

Джеймс счастливо улыбнулся.

— Думаешь, стоит согласиться?

Лили мягко отстранилась и кивнула.

— Если кто и справится, то только ты, — ответила она с абсолютной уверенностью.

— А я-то думал, моя новость станет сюрпризом, — добродушно вставил Питер. — Я остаюсь у Слизнорта... и Снейпа, — закончил он, чуть поморщившись при мысли о последнем.

В мгновение ока Питер оказался на полу, задыхаясь под общим весом остальных мародёров: каждый спешил поздравить его и сказать пару тёплых слов.

— Слезьте, ублюдки! — прохрипел он.

Убедившись, что он сполна прочувствовал их радость, друзья наконец отпустили его и поднялись на ноги, тяжело дыша.

— Засранцы, — покачал головой Питер, пытаясь расправить измятую мантию.

— Осталась только ты, Беллатриса, — подсказала Элис.

Девушка задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку и плотоядно ухмыльнулась Гарри.

— Что ж, у меня будет либо трое, либо семеро детей, это всё-таки два очень магических числа, — начала она, будто рассуждая сама с собой. — Впрочем, тройку я не слишком жалую, — добавила она, нахмурившись.

У Гарри вытянулось лицо, и он заметно побледнел, метнув взгляд на дверь.

Заметив его реакцию, Джеймс покатился со смеху.

— Да шутит она, — попытался он успокоить запаниковавшего парня.

— Неужели? — переспросила Беллатриса, плавно скользнув к Гарри. — По-моему, я была бы счастлива родить от него семерых. Они будут невероятно сильными и красивыми, — протянула она в раздумье. — Не говоря уже о том, как приятно будет их делать, — соблазнительно шепнула она ему на ухо.

Гарри громко сглотнул и переступил с ноги на ногу, не зная, как реагировать.

Беллатриса расхохоталась и покачала головой.

— Тебя слишком легко подловить, Поттер, — поддразнила она.

Гарри с облегчением выдохнул, хотя от мысли об их общих детях внутри разлилось глубокое тепло.

— А почему бы и нет? — парировал он со встречной усмешкой, отчего девушка осеклась. — Я рос без семьи, а это единственное, о чём я всегда мечтал. — Он пожал плечами: — Джеймс сам говорил, что нас, Поттеров, почти не осталось. Можем сделать целью жизни восстановить численность, — закончил он, подмигнув.

Она нахмурилась, глядя на него; остальные ошеломлённо наблюдали за ними, понимая, что шутливый тон между этой парой испарился.

— Если ты серьёзно, если действительно этого хочешь, я сделаю это для тебя. Рожу хоть двадцатерых, лишь бы ты был счастлив, — произнесла она, притянув его в свои объятия, и тепло внутри него стало ещё сильнее.

Он знал: она не шутит, в её словах чувствовалась искренность. И всё же он покачал головой.

— Только если ты сама этого захочешь. Я ни за что на свете не стану отнимать у тебя твои мечты, — тихо ответил он.

Она улыбнулась, уткнувшись ему в грудь: в этом она не сомневалась ни единой секунды.

— Что ж, сначала у меня есть одно дело, но перед тем как что-то решать, мне нужно кое с кем поговорить. А когда разберусь с этим, мы заведём столько детей, сколько захочешь — хоть одного, хоть двадцать одного, — пообещала она с сияющими глазами. — Увидимся сегодня вечером?

Гарри кивнул.

— Там же и во столько же, как раньше.

Беллатриса улыбнулась, отстранилась и попрощалась с остальными. У каждого были планы на жизнь после сдачи ЖАБА; пришло время и ей воплощать свои в жизнь.

* * *

Для Филиуса Флитвика день выдался исключительно удачным, о чём свидетельствовала не сходившая с лица улыбка. Ещё до разговора с Лили Эванс он втайне не сомневался, что девушка примет его предложение, и расчёт оправдался. Она согласилась прежде, чем он успел разъяснить выгоды или обязанности, — её пылкое нетерпение вызвало у него искренний смешок. Под его началом она расцветёт, в этом сомнений не было, а её согласие придало ему уверенности для второго начинания, исход которого был далеко не так очевиден.

Дописав официальное заявление о намерении взять Лили в ученицы, он вернул перо в чернильницу, свернул свиток и запечатал его, чтобы при первой же возможности отправить в Министерство. Флитвик с облегчением выдохнул: нудное дело завершилось быстрее, чем он ожидал. Впрочем, следом раздался отрывистый стук в дверь. Снова вздохнув, профессор убрал со стола лишнее и велел посетителю войти.

— А-а, мисс Блэк, — пискнул он. — Рад видеть, что вы вернулись в замок.

Беллатриса улыбнулась крошечному профессору и опустилась на предложенный стул.

— Я тоже рада вернуться, профессор, — искренне отозвалась она, вызвав у него ответную улыбку.

— Чем могу помочь?

Беллатриса глубоко вздохнула.

— Я хотела узнать, не согласитесь ли вы дать мне несколько советов: как профессионально выйти на турнирную арену дуэлянтов?

Его улыбка стала ещё шире: второе начинание складывалось само собой, без малейших усилий с его стороны.

— Что ж, я как раз собирался позвать вас ради этого самого разговора, но вы опередили меня, — со смешком объяснил он. — Мне придётся переговорить с вашим деканом, поскольку дуэли не входят в школьную программу. Если мы придём к согласию, я хотел бы предложить вам стать моей ученицей, чтобы тренировать вас — если, конечно, вам это интересно.

Глаза Беллатрисы расширились, и она благодарно кивнула.

— Если это вас не затруднит, я буду очень признательна, профессор.

— Вовсе не затруднит, мисс Блэк, — заверил он. — У вас есть потенциал, и я раздумывал об этом ещё с прошлогоднего турнира. Вы грозный боец, и я верю, что вы сможете сделать прекрасную карьеру.

Похвала согрела Беллатрису: поначалу она думала, что профессор слишком занят, чтобы помогать ей.

— Если вы не возражаете, я из вежливости напишу лорду Блэку и вашим родителям.

— Спасибо, профессор.

Он слегка поклонился.

— Все детали мы согласуем позже, когда получим подтверждение, что можем начинать, — подытожил он.

Беллатриса кивнула.

— Дедушка и родители согласятся.

— Замечательно, — воскликнул профессор Заклинаний. — Как только получу весть, я пошлю за вами, и тогда мы приступим к подготовке.

Беллатриса кивнула и с улыбкой вышла из кабинета, довольная тем, что её замысел обретает форму. Несколько лет дуэлей станут отличным способом заработать имя, прежде чем она осядет и напишет собственные труды по этой теме и пару работ по Защите от тёмных искусств. Да и кто, как не Блэк, подойдёт для подобного лучше всего?

Предвкушающая усмешка ещё играла на её губах, когда она вошла в гостиную Слизерина, где её тут же перехватил Северус Снейп. С того вечера, когда напали на Лили, — а если по правде, то с самого начала семестра — парень ходил притихшим, но до сих пор не удостаивал Беллатрису своим вниманием, предпочитая держаться в стороне от остальных.

— Блэк, — поздоровался он вполне учтиво.

Они никогда не враждовали лично, но и дружескими их отношения назвать было нельзя. Для неё Снейп был пустым местом, а она для него воплощала идеальную чистокровную ведьму, презиравшую всякого, кого считала ниже себя, — то есть, если судить по её надменному виду, решительно каждого человека на свете.

— Чем могу помочь, Снейп?

Тот нервно сглотнул, но взял себя в руки.

— Я надеялся получить разрешение написать Регулусу. Мы дружили, а я так и не успел с ним попрощаться. Просто хочу знать, что с ним всё в порядке, — объяснил он.

Беллатриса не смогла скрыть удивления. Насколько она знала, Северус Снейп ни о ком не заботился, а все первые шесть лет только и делал, что лизал сапоги Люциусу Малфою, а после его ухода — Рудольфусу.

— Это не мне решать, тебе придётся спросить моего дедушку, — сухо ответила она. — Или можешь спросить наследника, — добавила она с кривой усмешкой.

Она ждала, что парень вспыхнет от такого предложения, и снова удивилась. Вместо злости, которую ей в глубине души хотелось вызвать, он лишь понимающе кивнул, хотя лицо его и перекосило.

— Так и сделаю, спасибо, — отозвался он с лёгким поклоном и ушёл, оставив девушку в полном недоумении.

Беллатрисе оставалось лишь покачать головой, поднимаясь к себе в комнату. Отогнав мысли о странном разговоре, она направилась в ванную приводить себя в порядок. Сегодня вечером она встречалась с Гарри и хотела быть для него самой лучшей. От одной только мысли в животе запорхали бабочки, накатили волнение и неуверенность, но Беллатриса была настроена решительно. Из-за того что всё затмило происшествие на свадьбе, они так ничего и не обсудили, а она и без того ждала слишком долго. Она знала, чего хочет сама, была уверена, что знает желания Гарри, и если её воля возьмёт верх, сегодня ночью они оба получат своё.

* * *

Семикурсники Гриффиндора решили отпраздновать свои недавние успехи и устроили спонтанную вечеринку. Гарри, Джеймс и Сириус притащили из кухни настоящее пиршество с помощью доброй дюжины домовых эльфов, которые были только счастливы обеспечить их всей необходимой едой и выпивкой. Следующие несколько часов компания провела в гостиной, ни в чём себе не отказывая и делясь этим весельем с каждым, кто желал присоединиться. Но когда Сириус предложил добавить к угощению бутылку огневиски, Гарри решил откланяться и подготовиться к встрече с Беллатрисой — тем более что Лили наотрез заявила, что никакого спиртного в стенах школы не потерпит. С тех пор как она сблизилась с Мародёрами, её строгость во многом поубавилась, но в определённых границах она всегда оставалась верна правилам. Младший Поттер невольно удивлялся, как она вообще терпит Джеймса с его вечной страстью эти самые правила нарушать.

Приложив чуть больше усилий, чем обычно, Гарри с трудом поднялся из кресла, извинился и пошёл в душевую. Он был совершенно уверен, что Беллатриса не оценит въевшийся в него запах жареного и сливочного пива, который он сам от себя прекрасно чувствовал. Гарри быстро сбросил пропахшую одежду, включил душ и вгляделся в своё отражение в зеркале над раковиной.

Покачал головой и усмехнулся увиденному.

— Рон и Гермиона меня бы сейчас ни за что не узнали, — пробормотал он, ненадолго задумавшись о друзьях, оставшихся в будущем.

Стряхнув тоскливые мысли, Гарри шагнул в кабинку и замер под горячими, омывающими тело струями.

Через несколько минут он вышел и принялся высушивать себя и волосы с помощью палочки, напевая под нос услышанную когда-то по радио мелодию, хотя точно знал: эта песня появится ещё очень нескоро.

С момента перемещения он не раз размышлял обо всех упущенных возможностях своего исключительного положения. До отправки сюда он мог бы изучить магловский фондовый рынок, мог бы изобрести что-то раньше или наладить производство еды, которая, как он знал, будет популярна в будущем, обеспечив себе безбедную жизнь.

Впрочем, всё это было глупостью. Оказавшись здесь, он оставался испуганным мальчишкой: пусть его и готовили к предстоящей задаче, неопытный и незрелый ум просто не мог подумать о подобном. В детстве роскошь обходила его стороной, да и за годы в Хогвартсе мало что изменилось. Даже знай он обо всех этих шансах, он всё равно не сумел бы воплотить их в жизнь, не понимая, как извлечь из них выгоду. Он ничего не смыслил в производстве, а фондовый рынок был для него абсолютно чужим миром.

Не желая дальше предаваться бесплодным мыслям, Гарри оделся и окинул себя придирчивым взглядом: Беллатриса наверняка уже ждала. По привычке сунув в карман мантию-невидимку и копию Карты Мародёров, он вышел из спальни. В гостиной праздник уже немного поутих. Махнув друзьям на прощание, Гарри выбрался через портретный лаз и наложил на себя чары Дезиллюминации. Мантия была полезной штукой, почти безупречной, но чары дарили куда больше свободы: не нужно было беспокоиться, не выбился ли наружу край ткани. Вряд ли хоть кто-то в замке, кроме Дамблдора, сумел бы различить его силуэт под этим заклинанием.

Не встретив никаких помех, он добрался до комнаты и переступил порог. Беллатриса действительно ждала его, устроившись на мягком диване. Единственным источником света в комнате было пламя свечей.

— Привет, — поздоровалась она с непривычной застенчивостью.

Гарри пересёк комнату и обнял её, упиваясь тем чувством целостности, которое дарила ему её близость.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил он.

Он знал: ей всё ещё бывало тяжело, и в такие моменты она замыкалась в себе.

Она кивнула, уткнувшись ему в грудь.

— Ты думал о том, о чём мы говорили на свадьбе? До того, как всё случилось? — спросила она и, договорив, нервно прикусила губу.

Гарри тихо вздохнул и кивнул в ответ.

— Думал, — ответил он, стараясь совладать с собой.

— Ты не хочешь, — бесцветным голосом констатировала она.

Он покачал головой, слегка отстранился и заправил непослушную прядь ей за ухо, вглядываясь в фиалковые глаза.

— Дело не в том, что я не хочу, — мягко возразил он. — Хочу, больше всего на свете. Но… мне страшно, — прошептал он.

Беллатриса опешила от его ответа и чуть нахмурилась:

— Чего тут бояться?

Он слабо улыбнулся.

— А вдруг ты забеременеешь, а я погибну? — спросил он. — Я вырос сиротой и не хочу, чтобы мои дети росли без меня.

Беллатриса коснулась ладонью его щеки и с пониманием кивнула.

— Для этого и нужны меры предосторожности, Гарри. Есть ведь и чары, и зелья, которыми мы можем воспользоваться.

— Но они не дают полной гарантии, — ответил он.

Она едва слышно вздохнула.

— Гарри, — взмолилась она, — даже если я забеременею, этот малыш будет самым любимым существом на свете. — Беллатриса крепко прижала ладонь к другой его щеке, не отрывая взгляда от его глаз. — Я верю в тебя так, как никогда ни в кого не верила. Ты не погибнешь. Я этого не позволю, — пообещала она, и в её словах звенела безоговорочная уверенность.

Она коротко поцеловала его и отстранилась.

— А если это и случится, я предпочту прожить остаток дней, зная, что ты без остатка принадлежал мне, прежде чем тебя у меня отняли.

У Гарри сжалось сердце от этих горьких, трезвых слов, и следом внутри всколыхнулась волна ярости — ярости ко всякому, кто посмеет причинить ей такую боль, какую он сейчас видел в её глазах; ярости к тем, кто захочет отнять всё, чего он с таким трудом добивался. Он не мог гарантировать, что выживет, но Том — как и любой другой, кто осмелится встать на пути или попытается ранить стоящую перед ним девушку, разлучив её с ним, — познает на себе всю ярость Гарри Поттера.

Он сдался, кивнул и самозабвенно поцеловал её, готовый дать этой прекрасной девушке, завладевшей его сердцем, всё, чего бы она ни пожелала.

* * *

Альбус Дамблдор откинулся на спинку кресла и вытянул под столом ноги, блаженно простонав. Последние несколько часов он разбирался с рутинными бумагами, неизбежными на посту директора школы. Теперь, когда в замке стало куда спокойнее, чем всего пару месяцев назад, ему наконец удалось разделаться со всеми накопившимися делами. Как оказалось, эта будничная возня даже приносила ему удовольствие. Работа не изнуряла и не отличалась особой сложностью, но дарила приятное чувство выполненного долга — то, что на склоне лет начинаешь ценить особенно высоко.

Сверившись с часами, он решил, что те несколько часов сна, которые ему полагались, лучше урвать прямо сейчас. Работа затянулась далеко за полночь, нарушив привычный распорядок, но в этом не было беды: он всё равно поднимется задолго до остальных. Он только-только погасил настольную лампу и встал, как камин взревел, оживая: в огне появилось перепуганное лицо Аластора Грюма, рыскавшего глазами в поисках директора.

— АЛЬБУС! — крикнул он.

— Я здесь, Аластор, — ответил Дамблдор, спешно направляясь к пламени.

— Слава Мерлину, — прорычал аврор. — Министр убита, её дом атакуют чёртовы великаны и дракон. Мы держимся, но долго наша защита не выстоит.

Дамблдор понимающе кивнул.

— Фоукс, — твёрдо позвал он. — Полагаю, нам понадобится Гарри.

Птица откликнулась трелью и исчезла во вспышке пламени, пока директор принимался созывать Орден.

— Держитесь сколько сможете, Аластор. Помощь уже на подходе.

Грюм кивнул, и его лицо исчезло из пламени.

Дамблдор мерил шагами пол перед камином, не сомневаясь, что Гарри явится раньше всех. Предположение подтвердилось: всего через несколько минут в огненном столбе возник заспанный, но уже собранный Гарри Поттер — к немалому удивлению директора. Насколько тот знал, Фоукс ещё никогда никого не переносил.

— Что происходит? — спросил юноша, натягивая джемпер, но директор всё же успел заметить магические узоры на его рёбрах.

— По словам Аластора, Миллисент погибла, а на месте нападения всё ещё орудуют великаны и дракон. Это всё, что мне известно. Им отчаянно требуется помощь.

Гарри кивнул и помедлил лишь долю секунды, прежде чем достать палочку и разослать сразу нескольких патронусов — прошлые ошибки послужили ему уроком.

— Мне понадобится метла, — пробормотал он.

Дамблдор вызвал эльфа и велел покорному созданию принести её. Буквально через миг метла была у Гарри, и тот зашагал взад-вперёд, выстраивая план действий.

Он остановился и призвал Распределяющую шляпу; Дамблдор наблюдал за ним с озадаченным видом.

Мне нужен Меч Гриффиндора, — взмолился он про себя.

Конечно, — тотчас отозвалась Шляпа.

Гарри стянул её с головы и потёр ушибленное место — рукоять ощутимо стукнула его. Он вытащил из недр шляпы меч и глубоко вздохнул.

— Я послал за остальными, они справятся с великанами, — объяснил он. — Ещё я предупредил лорда Блэка и дедушку.

Дамблдор благодарно кивнул, глядя на меч в руках юноши. При любых иных обстоятельствах у него нашлось бы к мальчику немало вопросов. Но сейчас было не до них.

— Вам придётся остаться и переправить их туда, а я отправлюсь вперёд и займусь драконом.

План Дамблдору не нравился, но он понимал, что выбора почти нет: создать портал прямо из Хогвартса мог только он сам.

— Мы прибудем так быстро, как только сможем, — заверил он юношу.

— Фоукс, перенесёшь меня? — спросил Гарри.

Феникс откликнулся трелью, ухватил юношу за воротник и исчез во вспышке огня, оставив директора, который с трудом верил собственным глазам.

— И чему я удивляюсь, — тихо усмехнулся старик, несмотря на всю серьёзность положения.

Фоукс всегда проявлял к Гарри куда больше тепла, чем к любому другому гостю. Может, феникс останется здесь и после того, как он сам уйдёт из жизни? Об этом стоило поразмыслить на досуге. Сейчас же его мысли — как и он сам — требовались совсем в другом месте.

* * *

Гарри возник в роще; в нос сразу ударил запах горелой плоти, а совсем рядом гремел бой. Фоукс исчез в то же мгновение, едва перенёс его, оставив одного бросаться в схватку. Гарри только собрался прикинуть следующий шаг, но замер от оглушительного рёва: дракон, как он и знал, был близко. От этого рыка волосы встали дыбом, всколыхнув давние неприятные воспоминания.

Он отмахнулся от этих мыслей, оседлал метлу и взмыл в небо.

Поднявшись на высоту, с которой просматривалось происходящее, он увидел перед собой настоящее поле битвы. Те, кто держал оборону против чудовища, укрывались как за наспех возведёнными преградами, так и под магическими щитами, но ни то, ни другое не могло долго сдерживать драконье пламя — вонь обугленной плоти говорила сама за себя.

Чуть дальше, прямо за границей обширного поместья, Гарри разглядел скопление великанов и фигурок помельче: они всеми доступными способами пытались пробиться сквозь мешавшие им защитные чары. От каждого удара этих исполинов и заклинаний их сообщников обычно невидимый барьер вспыхивал, изо всех сил стараясь отразить непрекращающийся яростный град атак.

Едва они прорвутся — а это было неизбежно, — пройдут считаные секунды, прежде чем защитники, пусть и отбивавшиеся доблестно, но в основном безуспешно, будут сметены этим подкреплением.

Не теряя времени, Гарри полетел к дракону, отдавая себе отчёт в том, что его «Комета» способна выдать лишь малую долю скорости «Молнии». Решение было далеко не идеальным и малопривлекательным, но выбор невелик. Дракон двигался быстро и вертко, и Гарри нужно было держаться в воздухе, чтобы иметь хоть какой-то шанс одолеть тварь. Заклинания на неё почти не действовали, а скорость её движений свела бы на нет попытки даже самого меткого волшебника.

С приближением к цели Гарри стиснул зубы: надежда так просто усмирить чудовище таяла, выставляя напоказ всю свою глупость, о которой он и так знал. Как он и предполагал, дракон заметил его появление в самый удобный для себя миг и резко заложил вправо, уходя от замаха клинка, нацеленного ему в шею. С яростным рёвом тварь метнула обжигающую струю огня в назойливую букашку, попытавшуюся её прикончить.

Гарри сквозь зубы выругался и крутанулся бочкой. Язык пламени пронёсся прямо над ним — недостаточно близко, чтобы обжечь, но так, что кожу неприятно кольнуло от нестерпимого жара. Он направил метлу в крутое пике, петляя из стороны в сторону: верткость оставалась его единственным преимуществом. При этом Гарри одновременно испытывал и облегчение, и страх оттого, что внимание чудовища теперь целиком приковано к нему, пока то злобно визжало от подобной дерзости.

Краем глаза он заметил, как остальные защитники берут себя в руки, готовясь к неминуемому прорыву защитных чар и границы поместья, пока неизменно «сладостный» голос Аластора Грюма выкрикивал указания, тонувшие в ветре, свистевшем у Гарри в ушах.

Когда земля приблизилась вплотную, он рванул нос метлы вверх, выжимая из неё предел возможностей, сменил направление и устремился к небесам; дракон висел у него на хвосте, демонстрируя собственную верткость.

Набирая высоту, он рискнул глянуть через плечо, и глаза его расширились: прямо позади зияла распахнутая пасть массивного ящера, зловеще светившаяся ещё не извергнутым пламенем, которое озаряло медную кожу вокруг челюсти, а прищуренные глаза пылали злобой.

Гарри выжал из метлы всё, понукая её лететь быстрее, когда в его сторону брызнуло пламя, но огонь так и не достал — расстояние, которое ему удалось выиграть, спасло положение. Будь это хвосторога, его бы без сомнений испепелило.

Продолжать в том же духе было безумием: упорствуй он дальше, и та же участь постигнет его в считаные мгновения. Лихорадочно размышляя под хлопанье могучих крыльев за спиной, Гарри принял решение — скверное, но, как он полагал, единственное, позволявшее выйти победителем из этой столь же скверной битвы.

Гарри вздохнул, мысленно прося прощения у тех, кого любил, резко затормозил и круто развернулся — дракон неумолимо нёсся на него на полной скорости. Он сгруппировался перед приближающейся пастью, в глотке которой уже собирался новый огненный шквал, а янтарные глаза ящера горели азартом и ожиданием. Гарри прыгнул изо всех сил, вслепую хватаясь руками за воздух: всё перед ним заволокло вырвавшимся пламенем, призванным превратить его в обугленный остов. Нестерпимый жар на мгновение окатил тело, но пальцы нащупали опору, в которую он вцепился мёртвой хваткой, спасая свою жизнь, пока сердце бешено колотилось в груди.

В глазах прояснилось, когда совсем рядом — пугающе близко — раздался удивлённый визг. Сам того не ведая, Гарри вцепился в один из рогов на голове дракона; положение было отчаянным, зато здесь ему не грозили ни пламя, ни зубы, представлявшие главную опасность. Незваного пассажира чудовище терпеть не собиралось: оно заметалось в воздухе, пытаясь стряхнуть с себя обузу.

— Стой, — скомандовал Гарри, шипя на змееусте.

Тварь замерла лишь на одну напряжённую секунду, а затем снова принялась бесноваться, невзирая на приказ, отданный на благородном языке.

Не ожидая иного исхода, Гарри воспользовался этой короткой, мимолётной заминкой, чтобы сунуть меч за пояс и вскарабкаться дракону на голову, крепко держась, чтобы мечущееся чудовище не сбросило его вниз. Ценой немалых усилий ему удалось закрепиться, но тут его внимание привлекло происходящее внизу: прогремел громкий взрыв.

Такой взрыв могло произвести только творение Питера. Мысль о том, что подоспели остальные, принесла немного утешения и помогла подавить страх. Все они умели постоять за себя, в этом он не сомневался, но в подобных ситуациях Гарри никогда не покидала тревога, что что-то пойдёт не так. Такая вероятность существовала всегда, какой бы ничтожной она ни была.

Дракон, привлечённый звуком, устремился прямо туда, спускаясь на бреющем полёте и, судя по всему, потеряв всякий интерес к помехе, угнездившейся у него на голове.

Гарри мгновенно понял намерения ящера, когда тот спикировал в сторону тех, кто дрался с великанами и Пожирателями смерти. Действуя инстинктивно, он выхватил меч из-за пояса, помедлил всего секунду и вогнал клинок по самую рукоять прямо в череп, на котором сидел.

Чудовище взревело в неудержимой агонии — от этого вопля всё поле боя внизу замерло, — и из пасти вырвался последний яростный сноп огня. Умирающий дракон начал заваливаться, падая на землю. Ухватившись за рукоять вонзённого меча, Гарри потянул изо всех сил, направляя изрыгающие пламя челюсти на захватчиков и заставляя их броситься врассыпную. Когда огонь угас и дракон обмяк, он спрыгнул и выхватил палочку, взмахом замедляя оставшиеся двадцать с лишним футов падения до земли.

Он услышал и почувствовал падение дракона одновременно с собственным приземлением. Земля под ногами слегка содрогнулась; перекатом вскочив на ноги, Гарри взмахом палочки отбил неминуемый шквал заклинаний, встретивший его внизу.

Пробиваясь спиной вперёд к друзьям, он заметил, что двое великанов уже повержены и лежат без движения. Как бы Гарри ни хотелось встать перед защитниками и принять удар на себя, сейчас он лишь путался между двумя противоборствующими сторонами.

— Какого хера ты творил, идиот? — встретила его Лили, удивив столь крепким выражением. — Из всех глупостей, каких от тебя можно было ждать, эта переплюнула вообще всё, чёрт подери!

Он взглянул на неё и наткнулся на прищуренные глаза — такие же зелёные, как у него самого, и пылающие яростью. Джеймс стоял прямо за ней, изо всех сил стараясь не заулыбаться при виде его плачевного положения, и лишь виновато пожал плечами.

Гарри ожидал нагоняя за свои действия и позволил себе стушеваться — хотя бы потому, что вокруг них всё ещё шла битва. Он виновато понурил голову, борясь с улыбкой, готовой прорваться наружу при мысли о том, что мать, будучи его ровесницей, отчитывает его за мальчишеское безрассудство.

Он глянул вправо и поймал на себе пристальный взгляд Беллатрисы: в её глазах смешались облегчение и недоверие, однако злости не было — только смирение. Осмыслив наконец, каким именно образом он к ним присоединился, она словно сдулась и бросилась ему в объятия.

— Я просто рада, что ты цел, — шепнула она.

Благодарный за эти слова, он улыбнулся и нежно поцеловал её.

— Твою мать, Поттер, может, ты о своём члене позже подумаешь и наконец сосредоточишься?!

Оба прыснули от слов и неподдельного раздражения Грюма, но тут же повернулись к перестраивающемуся врагу и принялись за дело.

* * *

Беллатриса понимала, что ей следовало пойти с ним, когда появился феникс, но он убедил её, что это наверняка какая-то ерунда. Не прошло и нескольких минут после его ухода, как примчался его Патронус, требуя её присутствия как можно скорее. В спешке натянув сброшенную ранее одежду, она бросилась к кабинету директора со всей поспешностью, на какую только была способна.

Предположение, что дело крайне серьёзно, только окрепло, когда по дороге она столкнулась с семикурсниками Гриффиндора — никто из них понятия не имел, с чем им предстоит столкнуться. Заспанные, но собранные, они вошли в кабинет, где их встретил Альбус Дамблдор, нервно мерявший шагами комнату.

— Заходите скорее, — поторопил он; от привычной беспечности не осталось и следа, на лице застыла мрачная суровость. — Я только что получил известие, что резиденция министра атакована. — Он вскинул руку, пресекая любые расспросы, понимая, что дорога каждая секунда. — Великаны, число неизвестно, и совершенно точно есть дракон. Гарри отправился вперёд, чтобы разобраться со вторым, но послал за вами всеми, чтобы вы помогли ему, чем сможете.

Изумление во взглядах тут же смешалось с явной тревогой.

— Питер, коробка у тебя? — спросил Джеймс.

Бледный паренёк кивнул, пытаясь совладать с собой.

— Отлично, — похвалил тот. — Мы к этому готовились, так что берём великанов на себя. Я, Марлин и Элис займёмся трансфигурацией, а Сириус и Беллатриса будут их отбрасывать. Римус, держись рядом с Хвостиком и прикрывай его.

Римус кивнул и крепко сжал плечо паренька, заметно его успокоив.

Дамблдор с гордостью улыбнулся тому, насколько подготовлены его ученики, хотя и предпочёл бы, чтобы в этом не было нужды. Как директор, он отказался бы посылать кого-либо ещё в эту грядущую схватку, но понимал: даже захоти он их остановить, у него бы не вышло. Все они уже стали взрослыми — пусть и молодыми, — и были более чем способны справиться с тем, что от них требовалось. Куда более способны, как он подозревал, чем даже само Министерство.

Когда короткое совещание закончилось, он сотворил верёвку и коснулся её палочкой — та зловеще засветилась синим.

— Я скоро прибуду следом, — заверил он. — Я жду нескольких союзников, которые смогут нам помочь, — пояснил он, протягивая верёвку подросткам, и ещё раз коснулся её палочкой, как только все за неё ухватились.

— Удачи, — вздохнул он, когда они исчезли с территории школы.

* * *

Отряд появился на просторном газоне среди оглушительного хаоса звуков: впереди ревели великаны, в небе визжал дракон, со всех сторон доносились выкрики проклятий и треск заклинаний. Не обращая внимания на тошнотворно-сладкий запах горелой плоти и тела павших вокруг, они тут же принялись за дело.

Беллатриса наблюдала, как Люпин отвёл мальчишку Петтигрю чуть вправо, делая своё дело и прикрывая его, пока тот доставал из-под мантии ящик и увеличивал его. Вместе с Сириусом, стоявшим по другую сторону от разделявшей их троицы, она ждала первых снарядов, чтобы встретить пять громадин, которые тяжело ковыляли к ним — судя по всему, твари только что прорвали защитные чары поместья.

Лили и Марлин взялись превращать валявшиеся вокруг обломки в стальные шары, а Джеймс принялся создавать их прямо из воздуха — движения его были плавными, непринуждёнными. В этом ему не было равных, и Беллатриса не могла не оценить подобный талант, хотя наследник Поттеров выставлял всё так, будто небрежно демонстрирует простейшую магию. Создание предметов из ничего не только сильнее изнуряло, но и требовало изрядной сосредоточенности, и пусть сами шары были незамысловаты, скорость, с которой он их штамповал, впечатляла.

Разглядывать было некогда: Беллатриса вступила в бой. Взмахивая палочкой, она посылала переданные ей шары в чудовищ — низом, по ногам, как учил Гарри. Первый же её удар лёг чисто. Металл врезался в плоть с глухим, тошнотворным стуком; тварь взвыла от боли и рухнула на колено, больше не в силах опираться на эту ногу. Секундой позже участь великана решилась: от взрыва у Беллатрисы зазвенело в ушах, и восьмиметровый исполин распластался на земле без движения — с чудовищной зияющей дырой в груди. Она глянула на Петтигрю и одобрительно приподняла бровь: тот точно так же уложил ещё одного противника — смерть настигла тварь слишком быстро, и великан даже вскрикнуть не успел.

Высоко в небе раздался вопль агонии и протеста, и сверху на них стала опускаться огромная чёрная тень. В ночной тьме можно было различить лишь силуэт, но даже когда дракона было не разглядеть во всех деталях, от одного этого зрелища бросало в ужас.

— Чёрт, — выругалась она, когда тварь приблизилась, не в силах оторвать взгляд от надвигающейся угрозы.

Беллатриса ахнула: пламя, клокотавшее в разинутой пасти чудовища, осветило его окровавленную морду — и одинокую фигуру, сидевшую прямо на голове дракона. Она уже приготовилась отпрыгнуть в сторону, но голова ящера развернулась к врагам, и вырвавшаяся струя огня разметала тех, в кого была нацелена.

Оглушительный грохот и содрогание земли под рухнувшим чудовищем заставили её судорожно искать взглядом Гарри — Беллатриса и без того знала, что лишь он один способен на подобное безрассудство. Она заметила его и лишь покачала головой: вокруг Гарри сомкнулся щит, закрывая от града летящих в него заклинаний.

Она облегчённо выдохнула, и её забила дрожь: только сейчас, когда всё закончилось, Беллатриса поняла, до чего перепугалась. Пока она пыталась унять взвинченные нервы, Лили уже вовсю отчитывала его вместо неё за непроходимую глупость. Беллатриса усмехнулась при виде того, как парень виновато понурил голову, но тут же сощурилась, заметив его раздражающе обаятельную ухмылку.

Их взгляды встретились. Они шагнули навстречу друг другу, позабыв на миг о бушевавшей вокруг битве. Беллатриса прильнула к нему, жадно вдыхая его запах и вслушиваясь в мерный стук сердца в его груди, просто чтобы успокоиться.

— Глупый… какой же ты глупый, — с чувством прошептала она.

Гарри на мгновение крепче прижал её к себе, затем отпустил и поцеловал в дрожащие губы.

Она хмыкнула, когда чей-то грубый голос прикрикнул на них за потерю бдительности, и неохотно отстранилась. В памяти ещё были свежи нежные минуты, проведённые вдвоём этим же вечером, а от его мантии всё ещё исходил её собственный аромат.

И всё исчезло: глаза Гарри жутко блеснули, он повернулся к царившей вокруг бойне и вскинул фиолетово-чёрную палочку, готовый к бою.

Видя, что друзья успешно бьют великанов, Гарри переключил внимание на авроров, которых теснили значительно превосходящие силы Пожирателей смерти. Увлекая за собой Беллатрису, он бросился к ним и перехватил одного из бойцов, пытавшегося в одиночку завалить великана.

— Ты со мной, — коротко бросил Гарри, увлекая волшебника за собой.

Тот стушевался под его суровым взглядом и послушно кивнул.

Отбив по пути несколько летевших в него шальных заклятий, Гарри добрался до места, где держал оборону Грюм со своим отрядом.

— Рад, что ты соизволил к нам присоединиться, Поттер, — прорычал тот, сочась сарказмом.

Гарри невинно ухмыльнулся в ответ и вместе с Беллатрисой с азартом врубился в схватку. Шквалом режущих и взрывных заклятий они быстро уложили несколько бегущих на них фигур в мантиях.

Поняв, что здесь их сообщники встретили яростное сопротивление, Пожиратели смерти хлынули на этот участок толпой. Восемь защитников оказались лицом к лицу с тремя десятками разъярённых, жаждущих расправы сторонников Тёмного Лорда.

— Есть идеи?! — рявкнул Грюм, когда стоявший рядом с ним аврор рухнул наземь, замертво сражённый смертельным проклятием.

Гарри стиснул зубы, выхватил Бузинную палочку и резко взмахнул ею снизу вверх: земля перед ними вздыбилась валом, прикрывая от града ударов. Прекрасно зная, что это в лучшем случае временная мера, он глубоко вдохнул.

— Зажмите уши! — громко скомандовал он.

Беллатриса и Грюм среагировали мгновенно, а вслед за опытным аврором уши закрыли и остальные.

Гарри перемахнул через земляной вал, перекатом ушёл от мерзкого кислотного проклятия, вскочил на ноги и прицелился.

— БОМБАРДА МАКСИМА! — взревел он.

Грянувший взрыв сотряс землю под ногами, а ударная волна швырнула Гарри обратно за бруствер. Он с размаху врезался в землю, и из лёгких вышибло весь воздух.

— Твою мать, Поттер… — процедил Грюм.

— Сработало же, — прохрипел Гарри, баюкая ноющую грудь.

С вражеской стороны донеслись мучительные вопли раненых и умирающих.

Грюм выглянул наружу и покачал головой: на месте, куда угодило заклинание, посреди поля зиял огромный кратер.

— Напомните мне никогда его не злить, — простонал волшебник, которого притащил Гарри.

— Великаны повержены, и Альбус прибыл, — объявил Грюм. Звуки схватки вокруг уже почти затихли.

Беллатриса помогла Гарри встать, с досадой качая головой. Он же стёр струйку крови, сочившуюся из пореза над её глазом, не скрывая тревоги во взгляде.

— Всё в порядке, — со вздохом улыбнулась она. — Я могу за себя постоять.

— Знаю. Но это не значит, что я не могу за тебя переживать.

Она приподняла ухоженную бровь:

— Так же, как я переживаю за тебя, даже зная, что ты и сам справишься?

Гарри опешил и покачал головой:

— Туше, — признал он.

Беллатриса фыркнула:

— И мне теперь всю оставшуюся жизнь трястись, пока ты дерёшься с драконами?

Гарри тихо рассмеялся:

— У меня опыт, — с усмешкой парировал он.

Девушка прищурилась, предостерегающе раздув ноздри.

— И скажи на милость, мистер Поттер, ты на них тоже верхом запрыгивал и убивал мечом? — осведомилась она, ощутимо ткнув его пальцем в грудь.

Он провёл рукой по волосам.

— Не совсем, — пробормотал он.

Она лишь покачала головой, вовсе не находя его выходки забавными.

— Я просто рада, что ты цел, — вздохнула наконец Беллатриса, поцеловала его в щёку и снова растаяла в его объятиях.

— Посмотри на это с хорошей стороны, — попросил Гарри. — Теперь сошьёшь себе отличную куртку из драконьей кожи.

Опасный огонёк в её взгляде мигом остудил его шутливый пыл. Гарри подошёл к поверженной твари и выдернул меч, всё ещё торчавший из драконьего черепа.

— Смотрю, вы преуспели, — раздался голос директора, подошедшего к ним.

— Лучше об этом не заговаривать, директор, — заметил Гарри. — Кажется, мне и так уже досталось.

Дамблдор усмехнулся, заметив, каким испепеляющим взглядом одарила юношу его спутница.

— Ах, безрассудство юности… — задумчиво произнёс он вслух. — Однако, полагаю, есть кое-что, на что нам следует взглянуть. Пусть мы и добились успеха, это не отменяет того факта, что сегодняшний вечер остался за Томом.

Гарри глубоко нахмурился:

— Он был здесь?

— Был, — подтвердил Дамблдор. — Судя по всему, он ушёл, едва завершив задуманное, что дорого обошлось его союзникам. — Он со вздохом указал на тела павших: вперемешку людей, великанов и мёртвого дракона.

— Зачем устраивать полномасштабный штурм, если ему нужно было только убить министра? — спросил Гарри, пока Дамблдор вёл их внутрь полуразрушенного, охваченного огнём особняка.

— Полагаю, чтобы передать послание тебе, — тяжело отозвался Дамблдор, входя в комнату и указывая на дальнюю стену.

От зрелища приклеенного к стене тела министра, изуродованного до неузнаваемости, к горлу Гарри подступила тошнота; вошедшие следом потрясённо ахнули, в точности разделяя его чувства. Ужас внушал не только вид женщины — обнажённой, с содранной кожей, истерзанной проклятиями так, что её едва можно было узнать, — но и послание, которое тот не пожалел времени вывести вокруг неё кровью:

Поттер,

Я предупреждал тебя при первой нашей встрече. Вздумал дернуть змею за хвост — будь готов встретить ее обнаженные клыки.

Ты не внял моему совету, и теперь министр поплатилась за это. Следующими я навещу тех, кто тебе дорог, и только когда они погибнут, я приду за тобой.

Впервые за бесконечно долгое время леденящий страх сжал сердце юноши. С трудом подавив нахлынувшие чувства, он окинул взглядом тех, кто был ему дорог и стоял сейчас рядом. Он на миг дрогнул, но каждый из них держался стойко; их сила разожгла в нем ярость, и глаза зажглись обещанием расплаты.

— Он сделал это, чтобы заманить меня сюда, — пробормотал он, сам отвечая на собственный вопрос, зачем Тому понадобилось нападать именно так.

Все молчали: никто не мог найти слов утешения или предложить хоть что-то стоящее.

Он снова сглотнул и обратился к Арктурусу:

— Вам нужно убедиться, что все владения Блэков защищены как следует, а вам нужно сделать то же самое дома, — добавил он, обращаясь к Чарлусу.

Оба кивнули и ушли, не проронив ни слова.

— Гарри… — шепнула Беллатриса, утешающе положив ладонь ему на руку.

— Я не позволю, чтобы кто-то из вас пострадал, — в ярости прошипел он, отстраняясь.

— Гарри, — снова попыталась заговорить она; ее глаза наполнились слезами при виде того, в каком он состоянии.

Он покачал головой. От него волнами исходила магия — давящая, удушливая для всех, кто стоял рядом.

— Что мы будем делать? — спросил Джеймс, крепко обнимая Лили за плечи.

Гарри встретил взгляд родителей: он ни за что не позволит Тому снова отнять их у него.

— Я выслежу этого ублюдка.