Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

Каз должен был погибнуть — если не от магического удара, то при падении. Он прекрасно это понимал. Врежься он в стену или пол с такой силой, наверняка раскроил бы свой крепкий череп или сломал шею. Ирония судьбы: его смерть оказалась бы почти такой же, как гибель отца.

Однако голова Каза хоть и гудела так, будто в ней разом забили все барабаны родных земель, умирать он явно не собирался. Мышцы ныли, но это были сущие пустяки по сравнению с переломами и тяжёлыми увечьями.

— Каз! Не умирай! Не надо!

— Я… — Минотавр попытался слишком быстро подняться, и голову пронзила новая вспышка боли. — Я жив, Ти. Хотя, боюсь, в ближайшие несколько минут ещё успею пожалеть об этом везении.

— Я думала, ты погибнешь! Я изо всех сил старалась смягчить твоё падение!

Голова понемногу прояснялась. Наконец Каз сумел как следует осмотреться. Ти по-прежнему оставалась пленницей, однако удерживавшее её заклинание заметно ослабло. Багровое сияние побледнело, стало почти розовым и больше не вспыхивало в такт каждому вдоху. Постепенно до Каза начал доходить смысл её слов.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что это ты не дала мне сломать шею?

— Я не могла позволить тебе погибнуть! Только не после… не после…

Ти с трудом сдерживала слёзы.

— После того, как я не смогла спасти Ганта!

— Всё хорошо, Ти.

Каз медленно поднялся. Боль в голове немного унялась, зато рука, повреждённая ещё в лесу, теперь болела невыносимо.

— Ты не виновата в его смерти. Если уж кого и винить, так Инфернуса.

— Ненавижу его! Как бы я хотела что-нибудь сделать!

Каз потёр подбородок — скорее чтобы отвлечься от боли, чем от глубоких раздумий.

— Возможно, ты и можешь, Ти. Помнишь человека в сером, который приходил к тебе во сне? Он говорил со мной. Сказал, что внутри тебя скрыта сила. Нужно лишь вспомнить, что значит быть драконом. Серебряным драконом.

Ти закрыла глаза и сосредоточилась. Проходили драгоценные секунды, но ничего не происходило. Наконец девушка открыла глаза и покачала головой.

— Прости, Каз. Я пытаюсь. Всё время пытаюсь, с тех самых пор, как он запер меня здесь. А когда человек в сером сказал, что ты придёшь за мной, я старалась ещё сильнее. Но ничего не получается! Я помню только то, как была человеком!

Насколько Каз помнил, драконы уже рождались необычайно разумными существами, во всяком случае по меркам минотавров. Они от природы знали, как пользоваться крыльями и своими основными способностями, как физическими, так и магическими. Волшебство было для них столь же естественным, как дыхание, поэтому простейшие чары драконята осваивали всего через несколько дней после появления на свет. В юности они легко приспосабливались к новому, а вот повзрослев, становились куда менее склонными менять привычки.

— Эта сила в тебе есть, Ти. Только с её помощью ты сможешь противостоять Инфернусу. Он хочет, чтобы снаружи ты стала драконом, а внутри осталась испуганным ребёнком, который беспрекословно ему подчиняется. И ещё он нуждается в тебе живой. Не забывай об этом. Значит, у тебя тоже есть над ним некоторая власть.

Ти попробовала снова. На мгновение показалось, что на этот раз у неё получится, но девушка обмякла, тяжело дыша. Она вновь покачала головой, не произнеся ни слова.

— Может, сначала удастся тебя отсюда вытащить.

Каз огляделся в поисках посоха, но, заметив дорожку пепла, вспомнил, что с ним случилось. Интересно, не пострадал ли одновременно и сам человек в сером? Посохи имели для магов огромное значение. Нередко в них хранились заклинания, на создание которых уходили целые годы. Иногда подобное оружие даже было связано с жизнью своего владельца. Неужели он причинил вред загадочному магу?

Однако сейчас было не до этого. Если волшебного посоха больше нет, придётся искать другой магический предмет, который поможет преодолеть преграду.

Магический предмет?

Шар, показывавший события в Цирке, по-прежнему парил там же, где находился до неудачной попытки освободить Ти. Его волшебство исходило из того же источника, что и чары клетки, — от Инфернуса. Затея была опасной, особенно для самого Каза: магическая сила Ти защищала её гораздо лучше. Но другого подходящего средства он не видел.

— Ти, я хочу кое-что попробовать. Как думаешь, сумеешь защитить нас обоих от магии?

Он указал на шар.

Юная пленница сразу поняла, что Каз задумал.

— Я постараюсь. Думаю, смогу, Каз.

— Хорошо. Теперь будем надеяться, что до этой штуковины вообще можно дотронуться.

— Инфернус постоянно её трогал.

— Уже обнадёживает.

Каз осторожно протянул руки к шару, надеясь, что красный дракон мог без вреда касаться его не только потому, что сам создал этот предмет.

Когда ладони сомкнулись вокруг волшебной сферы, пальцы слегка закололо. На ощупь шар казался мягким и податливым, но в то же время твёрдым. От него исходило слабое тепло. Осмелев, Каз сжал его крепче и поднял к груди.

Затем поднял шар над головой.

— Приготовься, Ти.

Он метнул волшебный предмет в магическую клетку и одновременно отскочил как можно дальше.

Ничего не произошло. За мгновение до столкновения с преградой шар попросту исчез.

— Ну и настырный же ты, минотавр.

Инфернус стоял возле окна. Глаза его пылали огненно-красным светом, а над одной ладонью парил волшебный шар. Не отводя взгляда от Каза, дракон заставил своё творение исчезнуть.

— Мне это и раньше говорили, — отозвался Каз, сожалея, что в руке нет Лика Чести.

С волшебной секирой у него хотя бы появился неплохой шанс оставить Инфернусу вечное напоминание об этой встрече.

— Большинство из тех, кто так говорил, уже мертвы.

Лже-минотавр расхохотался.

— Ты всерьёз полагаешь, что подобные слова способны меня напугать, Казиганти де-Орилг? Думаешь, я задрожу от твоих жалких угроз? Ты опасен для меня не больше, чем пчелиное жало или капля дождя. Я Инфернус! Воплощение могущества! Я дракон!

— Поосторожнее. Твои верные слуги снаружи могут услышать.

— Эти покои не пропускают звуков, минотавр. Время от времени мне приходится разбираться с теми, кто меня подвёл или осмелился пойти против моей воли. Охотники, не сумевшие тебя поймать. Жрец, который объявил мои методы бесчестными. Глупый полководец, решивший, что сумеет запугать недавно посвящённого верховного жреца и сделать своим слугой.

Инфернус обвёл рукой комнату.

— Все они так или иначе бросили мне вызов именно здесь и поплатились за свою глупость. Теперь твоя очередь.

Дракон указал на Каза.

Прежде чем минотавр успел пошевелиться, его захлестнула волна расплавленного камня. Сначала нестерпимый жар обжёг всё тело. Раскалённая масса обтекала Каза со всех сторон, и он не сомневался, что сейчас погибнет.

Но смерть не пришла. Едва расплавленный камень коснулся его, как начал остывать, превращаясь в хрупкую корку. Казу стоило лишь пошевелиться, и она растрескалась, освободив его.

— Невозможно! — взревел красный дракон. — Невозможно… Если только это не твоих рук дело!

Последние слова предназначались Ти. Девушка вызывающе смотрела на него, хотя по-прежнему оставалась в плену. Удар посоха повредил багровую клетку и дал ей небольшую передышку. Теперь Ти успела восстановить часть сил.

— Я не позволю тебе причинить ему боль!

— Не позволишь? Ты, которая ещё менее опасна для меня, чем он? Дитя, будь у тебя такая же сильная воля, как у этого минотавра, я, возможно, и отнёсся бы к твоим словам всерьёз. Но ты ничто. Младенец, едва научившийся есть и дышать. Ты освоила несколько простейших заклинаний и вообразила, будто можешь мне противостоять! Мне уже много столетий. Я старше большинства драконов и опаснее любого из них. Не смей больше вмешиваться, дитя. Ты нужна мне живой, но вовсе не обязательно невредимой. Достаточно, чтобы дышала.

Ти свирепо посмотрела на него.

На дракона, скрывавшегося под обликом минотавра, обрушился сильный порыв ветра, но почти не причинил вреда. Инфернус улыбнулся и небрежно взмахнул рукой. Ветер стих. Красный дракон ответил юной пленнице таким же яростным взглядом.

Клетка вновь затрещала, наполняясь магической силой. Ноги Ти подкосились, но девушка, к её чести, даже не вскрикнула.

Разъярённый тем, что верховный жрец мучает Ти, Каз бросился на Инфернуса. Он понимал, что лучшего мгновения для удара может не представиться. К несчастью, Инфернус двигался куда быстрее любого минотавра. Он успел повернуть пылающие глаза на летящего противника ещё до того, как Каз приблизился. В следующее мгновение минотавр беспомощно застыл в воздухе. Верховный жрец двинулся к нему. С каждым шагом его лицо всё меньше напоминало морду минотавра и всё больше приобретало выражение, подобающее свирепому дракону.

— Довольно! Пора с этим покончить! Император Полик наверняка уже начинает поединок, который подтвердит его право возглавить наш народ в великом походе. Разумеется, он победит. Правда, бой должен продлиться несколько минут, чтобы зрители получили удовольствие. Затем мне потребуется присутствовать при объявлении.

Рот Инфернуса растянулся неестественно широко, обнажив слишком много зубов.

— Считай, тебе повезло. Я убью тебя быстро. Не безболезненно, но быстро.

Каз едва сдержал крик. Его руки, ноги и голову потянуло в разные стороны. Мышцы натянулись до предела, и минотавру показалось, что кости вот-вот вырвутся из суставов. Он отчаянно сопротивлялся невидимой силе, но безуспешно. Медленно, неотвратимо его тело разрывало на части.

— Отпусти его! — услышал он крик Ти. — Отпусти!

Инфернус лишь рассмеялся.

— Я сказала, отпусти его!

По комнате прокатился вопль, но кричал не Каз. Минотавр неожиданно рухнул на каменный пол и лишь в последний миг успел повернуться, чтобы не сломать руку. Зато левая нога совершенно онемела.

— Ты… причинила… мне боль… маленькая… дрянь…

Инфернус привалился к колонне. Грудь его тяжело вздымалась, а глаза широко раскрылись от ярости и изумления. Никаких следов удара Ти на его теле не было, но по состоянию лжежреца стало ясно: девочка ударила с огромной силой.

Каз поднялся и бесшумно двинулся к Инфернусу. Каждая мышца отзывалась мучительной болью.

— Вижу… твоё воспитание… потребует несколько иного подхода.

Минотавр подобрался достаточно близко.

— Инфернус?

Красный дракон повернулся, ещё не оправившись от потрясения.

Каз ударил его кулаком.

Он с удовольствием увидел, как Инфернус отлетел назад. Удар оказался настолько неожиданным, что верховный жрец даже не успел приготовиться. Минотавр в жреческом одеянии рухнул на пол и прокатился несколько футов.

Эх, будь у меня Лик Чести, подумал Каз. Наверное, сейчас я мог бы со всем покончить.

Едва эта мысль мелькнула, как он обнаружил, что каким-то чудом держит секиру. Воля дракона была настолько поколеблена, что больше не могла удерживать волшебное оружие. Лик Чести вновь повиновался своему хозяину.

Каз ухмыльнулся и шагнул к поверженному врагу. Инфернус только успел подняться на четвереньки, когда минотавр оказался рядом. Каз остановился, занёс секиру и произнёс:

— Это за моего отца и за всех остальных минотавров, дракон!

Что-то кроваво-красное, похожее на огромную змею, сбило его с ног. Каз отлетел назад, но каким-то чудом сумел удержать оружие. И только тогда понял, что ошибся. На него напала вовсе не змея, а длинный чешуйчатый хвост.

Драконий хвост.

Инфернус преображался, сбрасывая облик минотавра. Жреческое одеяние затрещало по швам, не в силах вместить стремительно растущее тело. Сложенные крылья прорвали ткань на спине, распахнулись и потянулись в стороны. Последние клочья одежды разлетелись, пока красный дракон продолжал увеличиваться. Прежде чем Каз успел подняться, Инфернус почти достиг своего настоящего размера.

Чудовищная драконья морда повернулась к нему.

— Несносная тварь! Наглая мошка! Ты посмел ударить меня! Ты вообразил, будто способен меня уничтожить!

— Любишь послушать собственный голос, правда? — бросил Каз, стараясь ещё сильнее разозлить противника. — Уж больно много ты болтаешь, Инфернус.

Как он и надеялся, эти слова привели чудовище в ещё большую ярость. Чем сильнее злился дракон, тем меньше думал. Ещё во время войны Каз убедился, что красные драконы отличаются ужасным нравом и вспыльчивость нередко губит их в сражениях.

— Я раздавлю тебя!

Инфернус поднял огромную лапу и обрушил её вниз.

Каз отпрыгнул в сторону. Лапа ударила по пустому месту. Минотавр перехватил Лик Чести поудобнее и замер в ожидании. Если Инфернус повторит удар, на этот раз Каз будет готов.

— Пока я не появился, твоя раса ничего собой не представляла, минотавр! Вы были скотиной, ничем не лучше коров, на которых похожи! Это я сделал вас высшей расой! Ты сам появился на свет благодаря тому, что я тщательно отсеивал слабых! Ты должен благодарить меня! Без моего вмешательства ваш народ давно бы вымер!

Инфернус злобно зашипел.

— Теперь я требую лишь того, что принадлежит мне по праву.

— То, что тебе причитается, уже у меня в руках, — спокойно ответил Каз, приподняв секиру.

Инфернус снова занёс лапу. На этот раз удар пришёлся ближе, но Каз опять сумел отпрыгнуть. Уходя в сторону, он одновременно нанёс ответный удар, мощным взмахом поднимая Лик Чести снизу вверх. Сверкающее лезвие глубоко вонзилось в драконью лапу.

Инфернус взревел от ярости и отдёрнул раненую конечность, заодно отбросив в сторону Каза вместе с секирой. Дракон тряс лапой, разбрызгивая кровь по полу и самому минотавру. Каз поспешно поднялся, вновь перехватил оружие и без промедления двинулся к другой передней лапе багрового исполина, готовясь ударить снова.

Чудовищный противник заметил его слишком поздно. Инфернус успел лишь увидеть, где теперь оказался маленький воин, прежде чем смертоносная секира вновь обрушилась на него.

Если первый рёв оглушил Каза, то от второго у него едва не раскололась голова. Невозможно было поверить, что находившиеся снаружи ничего не слышат, несмотря на все чары и ухищрения, призванные удерживать звуки внутри покоев.

— Мошка! Я не стану просто убивать тебя! Я съем тебя живьём! Сначала руку, потом ногу! Буду поддерживать в тебе жизнь магией, чтобы ты оставался в сознании, пока я не откушу голову от твоего безрукого и безногого туловища! Я причиню тебе такую боль, какой ты даже представить не можешь!

— Опять болтаешь, — заметил Каз. — Похоже, ничего другого ты и не умеешь.

— Ха!

Глаза Инфернуса сверкнули. Он распахнул пасть, и к минотавру устремился огромный поток пламени. Огненная волна была слишком широкой, чтобы от неё уклониться. Каз рухнул на пол и покатился в сторону, молясь, чтобы пламя пронеслось над головой.

Но прежде чем достичь его, огненный поток под невозможным углом резко взмыл вверх. Загорелись гобелены, задымился потолок.

Дракон повернул голову к своей пленнице.

— Опять ты! От тебя уже больше неприятностей, чем пользы! Похоже, прежде чем избавиться от минотавра, мне придётся разобраться с тобой!

К ужасу Каза, Ти вместе с окружавшей её магической клеткой начала растворяться в воздухе.

— Каз!

— Ти! Борись, Ти! Ты тоже дракон, как и он! Твоя сила ничуть не слабее! Ты сама это видела! Не позволяй ему отправить тебя прочь, девочка!

— Ка…

Последние призрачные очертания Ти исчезли.

— Ну что ж! — проревел Инфернус, вновь поворачиваясь к минотавру. — Ну что ж, мошка. Мы и так слишком долго возимся. Император Полик уже должен был начать поединок. Я нужен своему народу. Пора тебе умереть.

— Ты так думаешь?

Каз выставил перед собой Лик Чести. Секира не раз выручала его в прошлом, но теперь он сомневался, что даже её волшебной силы хватит, чтобы отразить драконьи чары.

Инфернус усмехнулся.

— Именно так, мошка.

Дракон поднял голову. Каз понимал: ни секира, ни заключённое в ней волшебство не смогут остановить пламя, извергнутое столь огромным и свирепым чудовищем.

И тут пол внезапно задрожал. Красного дракона закачало из стороны в сторону. Неожиданное землетрясение застало его врасплох. Инфернус взревел от ярости, но ничего не мог поделать: он уже потерял равновесие. Дракон забил крыльями, однако в комнате не хватало места, чтобы подняться в воздух. В конце концов он повалился набок — к счастью, не в сторону Каза.

Минотавр откатился подальше от середины трясущегося пола. Каз понятия не имел, что вызвало землетрясение, но мысленно поблагодарил Паладайна, Кири-Джолита, Хаббакука и любого другого бога, который мог иметь к этому отношение.

Из-под вздымающегося, трескающегося камня раздался вызывающий рёв. Во все стороны полетели обломки, а пол продолжал подниматься всё выше. Инфернус пытался перевернуться и встать, но каждый раз, когда когти почти находили опору, новый толчок вновь сбивал его.

И тут причина землетрясения вырвалась наружу. Проломив пол, огромное существо стремительно поднялось из глубины и освободилось из-под камней. Его серебряная голова сверкала, а гладкие, точно лёд, крылья впервые расправились во всю ширину. Несмотря на внешнее сходство двух драконьих морд, в облике появившегося чудовища было нечто благородное, исполненное достоинства и чести. Именно это прежде всего отличало двух исполинов.

Серебряный дракон огляделся и наконец отыскал Каза. Минотавр мог лишь смотреть на него в благоговейном изумлении.

— Кааааз! Я не могла позволить ему причинить тебе боль!

— Ти… Тиберия.

— Значит, детёныш наконец вспомнил, кто он такой! — насмешливо произнёс Инфернус, вновь поднимаясь во весь огромный рост. — Не самый подходящий момент, но ничего, справимся. Теперь я смогу начать твоё обучение даже раньше, чем рассчитывал.

— Нет!

Тиберия резко повернулась к красному дракону.

— Нет! Ты ни о ком не заботишься, кроме себя! Причиняешь другим боль и требуешь, чтобы все тебе подчинялись!

Серебряная дракониха подняла голову и почти смогла посмотреть Инфернусу прямо в глаза.

— А я не обязана! Не обязана тебя слушаться! И сделаю так, чтобы больше никто никогда не был обязан!

При всей огромной силе молодой драконихи Каз сомневался, что Тиберия сумеет одолеть Инфернуса в одиночку. Возможно, природного могущества ей и хватало, но красный противник был куда хитрее и опытнее. Инфернус быстро расправится с ней, если кто-нибудь не поможет направить её силы. Кто-нибудь, кто уже участвовал в сражениях с драконами и знал, как с ними бороться.

Ну почему опять я? — беззвучно проворчал Каз. Почему всегда я?

Инфернус немного откинулся назад, возможно, потому, что раненые передние лапы причиняли боль.

— Значит, ты бросаешь мне вызов, дитя? Думаешь, у тебя хватит сил? Я убил множество драконов, особенно твоего рода. Давненько мне не выпадало хорошей схватки. Конечно, убивать тебя я не стану, ведь ты мне ещё нужна. Но после нашей встречи ты не сможешь летать несколько десятилетий и навсегда останешься хромой. Возможно, потому, что я откушу тебе одну из конечностей.

Слова дракона подействовали на Тиберию, прежде ни разу не участвовавшую в настоящем бою. Каз заметил, как в её глазах появляется неуверенность, а сверкающие крылья начинают нервно подрагивать.

Инфернус больше не обращал внимания на минотавра. Теперь красный дракон считал куда более серьёзным противником свою серебряную соперницу. Каз дождался, когда огромная голова отвернётся от него, и бросился бежать.

— Сдавайся, дитя, — продолжал Инфернус. — Для тебя тоже найдётся место, стоит лишь принять истинный путь. Есть…

Именно в этот момент Каз вскочил Тиберии на спину. Серебряная дракониха вздрогнула, но, к счастью, не попыталась сбросить внезапную ношу. Вместо этого она резко попятилась от Инфернуса. Неожиданный поступок минотавра разрушил охвативший её страх.

— Тиберия… Ти… Отойди ещё немного и дай мне добраться до твоей шеи, чтобы я мог там устроиться!

Дракониха послушалась, хотя двигалась несколько неуклюже.

— Так у нас появился драконий всадник? — глухо усмехнулся Инфернус. — А где же твоё драконье копьё, минотавр?

— Мне хватит и секиры, и моей подруги, Инфернус!

Каз произнёс это скорее ради того, чтобы придать Тиберии уверенности, чем в надежде напугать красного дракона.

Как он и ожидал, Инфернус не воспринял угрозу всерьёз.

— Когда тебя не станет, мошка, я ещё буду вспоминать твоё чувство юмора!

Комнату заполнил вихрь, подхвативший валявшиеся повсюду обломки и швырнувший их прямо в Каза и Тиберию. Дракониха сумела отбить несколько крупных камней, но многие пролетели мимо её защиты. Каз пригнулся за головой и шеей Тиберии, стараясь укрыться как можно лучше, однако один камень за другим всё равно попадал в него, оставляя мелкие порезы на руках и ногах. Тиберия ревела, когда тяжёлые обломки с силой ударяли по её телу.

— Отдай мне минотавра, детёныш, и я прекращу!

— Не отдам! — тонким голосом выкрикнула серебряная дракониха. — Не отдам!

Каз с трудом выпрямился. Ему нужно было подобраться повыше, чтобы слова услышала только Тиберия.

— Огненный шар! Если можешь создать огненный шар, целься ему в…

Тиберия выпустила в грудь Инфернуса довольно большой огненный шар. Пламя несколько секунд обволакивало красного дракона, однако, похоже, почти не причинило чудовищу вреда.

— Огонь? Ты решила напасть на меня огнём? Я красный дракон! Пламя подвластно мне куда больше, чем тебе!

Вокруг Каза и Тиберии вспыхнуло огненное кольцо. Серебряная дракониха отступила, но кольцо было настолько тесным, что ей удалось сделать лишь несколько шагов. Инфернус расхохотался.

Каз снова заговорил так, чтобы его слышала только Тиберия.

— Сначала выслушай меня до конца, Тиберия! Создай ещё один огненный шар! Я…

— Но он ему не повредит!

— Не думай сейчас о том, чтобы причинить боль! Слушай внимательно! Мне нужен огненный шар прямо ему в глаза! Самый большой и мощный, какой только сможешь создать! Давай!

Каз затаил дыхание, надеясь, что Тиберия послушается. Им необходимо было переломить ход битвы.

Он почувствовал, как огромное серебряное тело содрогнулось. Огненная сфера, превосходившая размерами голову красного дракона, устремилась прямо в морду Инфернуса. Насмешливая улыбка сменилась изумлением.

— Теперь, Тиберия! Пока он ничего не видит! Прыгай и нападай! Это наш лучший шанс!

Огромная серебряная дракониха метнулась вперёд, без колебаний перепрыгнув через пламя. Настолько сильно она доверяла Казу. Хотя Тиберия уступала Инфернусу размерами, она всё равно была громадным живым снарядом. Красный дракон, ещё пытавшийся вернуть зрение, оказался не готов к удару наполовину выросшей драконихи. Раненые лапы отчаянно царапали Тиберию, но остановить её натиск было невозможно. Два исполина столкнулись. Каз изо всех сил цеплялся за серебряную спину, молясь лишь о том, чтобы подругу не перевернуло навзничь.

— Ещё раз! Прямо в глаза! — крикнул минотавр.

К чести Тиберии, ей удалось создать третий огненный шар, пусть и поменьше, даже сцепившись с красным драконом. Инфернус взревел, снова пытаясь прикрыть глаза.

— Держи его крепче!

Каз наклонился набок и, размахнувшись здоровой рукой, направил боевую секиру к шее красного дракона. Однако Инфернус извернулся, и вместо шеи лезвие вонзилось ему в плечо.

Красный дракон взревел и отшвырнул Каза вместе с Тиберией. Огромное серебряное тело проломило стену, отделявшую комнату от зала аудиенций. Тиберия врезалась в неё с такой силой, что остановилась лишь почти на самом возвышении, которым Инфернус пользовался, принимая облик верховного жреца.

Каз с изумлением обнаружил, что всё ещё держится на спине подруги. Тиберия пробила в стене ровную дыру, а минотавр чувствовал себя так, будто только что без всякого укрытия пережил сильнейший град на свете.

— Я буду медленно пережёвывать тебя, минотавр! — взревел Инфернус, без остановки проламываясь сквозь образовавшийся проём.

Во все стороны полетели новые обломки, а по стенам к потолку поползли огромные трещины.

— А тебе, детёныш, я изорву крылья!

Каз задумался, сколько ещё разрушений выдержит эта часть храма, прежде чем потолок обрушится окончательно. Тиберия и Инфернус, скорее всего, отделались бы при таком происшествии несколькими ушибами. Но у самого Каза не было столь надёжной природной брони.

Серебряная дракониха не сводила глаз с врага. Перед Инфернусом возник новый огненный шар, однако на этот раз красный дракон успел среагировать и рассеял его.

— Больше этот фокус не пройдёт, детёныш, — прорычало багровое чудовище. — Никаких больше уловок.

Инфернус бросился вперёд. Тиберия попыталась отступить, но наткнулась на стол и возвышение, после чего неуклюже повалилась через них. От столкновения с каменным помостом Каза сорвало со спины. Он перелетел через передний край возвышения и покатился по ступеням как раз в тот миг, когда драконы вновь схватились.

Минотавр мельком взглянул на две гигантские туши, надвигавшиеся прямо на него, и со всех ног бросился к запертому входу. Бросать Тиберию он не собирался, но раздавленный под драконьими телами ничем бы подруге не помог.

Под общей тяжестью двух драконов стол и возвышение быстро превратились в груду обломков. Каз мысленно поблагодарил судьбу за то, что Инфернус когда-то приказал построить зал аудиенций таким огромным. Даже при этих размерах головы сражавшихся чудовищ рухнули на пол всего в нескольких ярдах от минотавра.

Теперь драконы дрались зубами и когтями. Инфернус старался распороть Тиберии горло, а молодая дракониха только и успевала защищаться. У Каза пока не было подходящей цели для удара, но одна мысль уже пришла ему в голову.

— Тиберия! Раны! Кусай его за раненые места!

Лик Чести всегда проникал глубже обычной секиры и причинял более серьёзные повреждения. Даже сейчас было заметно, как красного дракона то и дело сводит судорогами от боли.

Тиберия попыталась вцепиться зубами в повреждённые конечности Инфернуса, но положение не позволяло подобраться достаточно близко. Отчаявшись, она вонзила когти в одну из его ран. Инфернус зашипел и отпрянул. Кровь снова залила лапу.

Воспользовавшись передышкой, Тиберия потянулась к Казу и дверям, надеясь спастись. Минотавр повернулся и попытался отпереть створки, но почти сразу понял, что не успеет.

Инфернус поднял лапу и взревел:

— Нет! Вы останетесь здесь! Я приказываю!

Казу понадобилось мгновение, чтобы понять причину внезапного беспокойства дракона. Если Тиберия проломит двери, все узнают о существовании драконов. Инфернус явно не желал раскрывать эту тайну никому, даже храмовым жрецам.

Багровый исполин принялся творить заклинание, но завершить его уже не успевал. Каз бросился в сторону. Дверной проём вместе с окружающими стенами легко поддался под тяжестью отступавшей драконихи. Минотавр подумал о жрецах и стражниках, которые, возможно, всё ещё ждали снаружи. Если так, их было почти жаль.

Как только образовался достаточно широкий проход, Каз вскочил и метнулся сквозь него. Тиберия уже наполовину выбралась в передний зал храма, а Инфернус следовал по пятам. То ли ярость окончательно ослепила красного дракона, то ли он решил, что серебряная дракониха уже раскрыла его тайну, но теперь верховный жрец двигался так, будто ему стало совершенно безразлично, кто увидит его истинный облик.

В коридоре царил настоящий хаос. Повсюду лежали тела тех, на кого обрушились двери и стены. Инфернус не солгал, когда говорил, что его покои защищены от звуков. Каз не испытывал ни малейшего сочувствия к прислужникам верховного жреца. Несколько минотавров ещё оставались в живых, но пока лишь таращились на чудовищ, вырвавшихся из комнат хозяина. Самые сообразительные поспешно развернулись и бросились бежать. Даже для минотавров существовали испытания, превосходившие их силы.

Каз не знал, как лучше поступить. Ему хотелось поскорее вывести Тиберию из храма. В тесноте молодая дракониха двигалась неуклюже, и преимущество неизменно оставалось за более крупным и опытным врагом. Но и выпускать её в небо сражаться против Инфернуса он тоже не хотел.

Каз пытался приблизиться к серебряной драконихе, уже выбравшейся в довольно тесный коридор, когда Инфернус проломил остатки стены. На находившихся поблизости обрушился дождь мраморных обломков. Один из жрецов погиб с криком, раздавленный камнями. Каз увернулся от первых двух глыб, рухнувших рядом, но, почти выбравшись из опасного места, споткнулся о груду щебня. Беспомощно извернувшись, он упал на спину. Подняв глаза, минотавр увидел ещё один огромный обломок, летевший прямо на него.

Прежде чем он успел среагировать, чьи-то сильные руки схватили его за плечи и рывком подняли. Лик Чести отлетел в сторону. Каз наконец высвободился из хватки спасителя и оглянулся туда, где только что лежал. Каменная глыба глубоко врезалась в пол. Останься он на месте, его бы раздавило. Благодарный за спасение, Каз повернулся к своему избавителю и увидел Скурна, ошеломлённо таращившегося на происходящее.

— Ты исчез во время нападения, Каз! — прокричал покрытый шрамами минотавр, наконец опустив на него взгляд. — Я знал, что найду тебя здесь! Знал, что ты попытаешься спасти проклятую человеческую девчонку! И я хочу помочь! За то, что сделал со мной этот жрец!

— Скурн! Сейчас не до этого! Убирайся отсюда! Только дурак останется здесь!

А значит, я, мысленно добавил Каз.

— Что тут произошло? Где девчонка? Откуда взялись драконы, Каз?

Каз не видел смысла лгать Скурну.

— Девчонка — серебряный дракон, а ваш драгоценный верховный жрец — красный! Они оба драконы, Скурн! И всегда ими были!

— Драконы? Верховный жрец — дракон? Что за чушь?

Тем не менее Скурн уже иначе смотрел на багровое чудовище.

— Он всегда был драконом, болван! На протяжении многих столетий каждый верховный жрец был им самим! Он убивал их, а потом принимал их облик! Да послушай, как он говорит!

Возможно, Скурн и не поверил бы столь невероятной истории, которая даже самому Казу казалась почти выдумкой. Но именно в этот момент Инфернус заметил их.

— Мошка… И несчастный капитан тоже! Как удачно! Значит, вам всё-таки доведётся умереть вместе!

Голос не совсем походил на голос Джопфера, однако по ужасу, исказившему морду Скурна, было ясно: он узнал верховного жреца.

Серебряная дракониха вновь преградила красному путь.

— Я сказала, оставь их в покое! — потребовала Тиберия. — Каз мой друг! Ты не смеешь причинять ему боль!

— Упрямством ты не уступаешь красному дракону, детёныш. Только, похоже, повторяешься куда чаще.

Инфернус снова смерил молодую дракониху взглядом.

— Вижу, мне всё-таки придётся выбить из тебя эту строптивость. Ты и твой маленький дружок уже обошлись мне слишком дорого!

Драконы вновь сошлись лицом к лицу. Их огромные тела причиняли страшные разрушения даже тогда, когда чудовища делали всего несколько шагов. Позади Инфернуса обрушилась часть потолка. Большинство оставшихся жрецов и стражников уже скрылись из виду.

— Это… это и есть верховный жрец? — прошептал Скурн.

— Это тоже дракон, Скурн! Дракон, который считает, будто вправе распоряжаться нашими жизнями и судьбами! Воображает себя нашим хозяином!

— Нашим хозяином?

Лицо Скурна помрачнело. Каз затронул то, в чём были единодушны все минотавры. Никто, кроме представителя их собственной расы, не имел права править народом. Любой чужак, осмелившийся притязать на власть, становился врагом.

— Он хочет быть нашим хозяином?

Драконы щёлкали пастями, пытаясь достать друг друга.

— Именно так, Скурн. Хозяином наших тел, мыслей и душ.

— Никогда… Нашим хозяином… Саргас меня побери, каким же я был дураком!

— Тогда мы должны помочь серебряному дракону! Она наша единственная надежда! Нужно сделать всё, что в наших силах!

Скурн рассеянно кивнул, не сводя глаз с красного чудовища. Каз задумался, не вспоминает ли капитан всё, что успел натворить, стараясь заслужить благосклонность верховного жреца.

— Ты прав, Каз. Прав.

К удивлению Каза, Скурн бросил его и помчался к выходу из храма, а затем скрылся на улицах. Всё произошло настолько неожиданно, что минотавр застыл в изумлении. Он и не рассчитывал на большую помощь Скурна — в самом деле, что тот мог сделать против дракона? — но всё же не ожидал от капитана столь откровенной трусости. При всех его недостатках и прежней вражде Каз не считал Скурна способным на подобное.

Бегство капитана не ускользнуло от внимания Инфернуса.

— Вот тебе и союзник, минотавр! Разумный трус, ничего не скажешь!

— Зато я всё ещё здесь, Инфернус.

— Можно подумать, это что-то меняет, мошка!

Красный дракон ударил хвостом по стене сбоку, осыпав Каза и Тиберию каменными обломками. Дракониха отбила всё, что смогла, и даже прикрыла минотавра одним крылом, отражая летевшие в него камни.

— Приготовься, Тиберия! — крикнул Каз.

К счастью, серебряная дракониха поняла его без объяснений. Она опустила заднюю часть тела, чтобы минотавру было легче вновь забраться ей на спину. Каз просунул обе ноги между чешуйками, где имелись небольшие углубления, устроив себе подобие стремян.

Едва он уселся, как Инфернус бросился вперёд. Когти сцепились с когтями. Пока два чудовища боролись, Каз вытянул здоровую руку и раскрыл ладонь. Лик Чести вновь вернулся к нему.

Красный дракон больше не пытался творить заклинания. Возможно, берег силы для рукопашной схватки. А может быть, сказались долгие столетия жизни среди минотавров. Этот народ не отвергал волшебство полностью, но предпочитал магической силе собственную мощь. Дракон, веками скрывавшийся под обликом минотавра, вполне мог перенять некоторые привычки своих подданных.

Разумеется, даже без магии Инфернус сохранял немалые шансы на победу.

Тиберия и красный дракон яростно щёлкали пастями, причём Инфернус постепенно брал верх. Каз наносил удары при всякой возможности. Лишь один из них причинил врагу заметный вред, оставив глубокую рану на лапе. Но ярость придавала красному дракону сил, и любое преимущество, которого удавалось добиться, почти сразу исчезало.

Каз чувствовал себя совершенно бесполезным. Будь у него драконье копьё, он, возможно, сумел бы пронзить Инфернуса и покончить с ним, оставшись при этом в живых. Но при всей мощи секиры ему не хватало длины оружия, чтобы причинить противнику что-нибудь серьёзнее очередной раны. Для настоящего удара нужно было добраться до шеи Инфернуса или глубоко вонзить оружие ему в туловище. Только так можно было нанести чудовищу тяжёлое повреждение.

Каз взглянул на любимую секиру. Впервые в жизни он пожалел, что держит не одно из легендарных копий времён войны. С драконьим копьём они могли бы победить.

Лик Чести задрожал в руке и начал вытягиваться. Зеркальное лезвие погрузилось в древко, а само оно становилось всё длиннее и длиннее, не прибавляя в весе. Возле руки минотавра выросло утолщение, превратившееся в защитную гарду. Ещё один отросток потянулся к шее и плечам Тиберии, мягко обвившись вокруг её горла.

В одно мгновение, прямо на глазах у изумлённого минотавра, Лик Чести превратился именно в то оружие, которое требовалось для победы. Теперь Каз держал настоящее драконье копьё, надёжно закреплённое для боя.

Он всегда гадал, откуда взялась его секира, и теперь понял, что она каким-то образом связана с легендарными копьями. Возможно, гном-кузнец, подаривший её Сардалу Хрустальному Шипу, принадлежал к тем самым мастерам, которые когда-то преподнесли Хуме первые драконьи копья.

Каз поправил оружие. Какова бы ни была причина чудесного превращения, теперь у них появилось всё необходимое.

— Тиберия! Назад!

Дракониха послушалась. Поначалу Инфернус не понял, зачем Каз приказал отступить, но затем его пылающие глаза заметили длинное величественное оружие, направленное прямо на него.

— Так у нас здесь рыцарь, — насмешливо произнёс дракон.

— Не рыцарь, — ответил Каз, нацеливая наконечник ему в грудь, — но с драконьим копьём рыцаря. Вперёд, Тиберия!

Молодая дракониха исполнила приказ без малейшего колебания — настолько сильно она доверяла Казу. Тиберия ринулась вперёд. Инфернус презрительно взревел и попытался отбить копьё лапой, но оружие каким-то образом само изменило направление, отклонившись от первоначальной цели. Наконечник вонзился в крыло красного дракона, разрезав прочную перепонку с такой же лёгкостью, с какой раскалённый нож проходит сквозь мягкий снег.

Инфернус взревел от боли и взглянул на огромную прореху. Пока он отвлёкся, копьё ударило снова. Казу почти не приходилось заботиться о прицеле. Драконье копьё двигалось так, будто само стремилось выполнить какую-то задачу… и, возможно, так оно и было. В этом легендарном оружии всегда ощущалось нечто живое. Каз вспомнил, как редко драконьи копья промахивались, даже если наносили лишь незначительные повреждения.

Ещё дважды копьё задело всё сильнее озадаченного Инфернуса. Ни одна из ран сама по себе не была серьёзной, но вместе они неизбежно начинали сказываться даже на таком огромном чудовище.

Инфернус отступил, разрушив ещё часть стены и обрушив очередной участок потолка. Его глаза не отрывались от страшного оружия в руках минотавра. Казу даже показалось, что он чувствует, как дракон призывает магию.

Драконье копьё внезапно засветилось. Его окутало багровое сияние, постепенно окрашивавшее металл в непроглядную черноту. Каз ощутил, как оружие деревенеет и становится ледяным.

Нет! Только не сейчас! — отчаянно подумал минотавр. Мы почти победили!

Невероятно, но копьё словно откликнулось на его мысли. Чернота начала исчезать, а металл приятно потеплел. Магическое сияние рассеялось.

— Невозможно! — прошипел Инфернус. — Невозможно!

Возможно, будь красный дракон полон сил и способен полностью сосредоточиться, его заклинание удалось бы. Но теперь магии Инфернуса уже не хватало. Копьё дважды ударило в быстрой последовательности, снова пронзив повреждённое крыло, а затем задев шею дракона сбоку, чуть выше плеч.

Инфернус прижался к остаткам стены. Дыхание его стало неровным. В пылающих глазах мелькнуло удивление, а вместе с ним впервые появился страх. И всё же дракон ещё не был побеждён.

— Я столько трудился и так долго строил планы! Вы не лишите меня моей судьбы! Не отнимете у меня моих минотавров!

Каз не успел ответить. Внезапно пол заполнился новыми минотаврами. Они бежали со всех сторон. Одни несли копья, другие — мечи, а отдельный отряд тащил длинные толстые верёвки с крючьями на концах. Воины быстро окружили драконов. Те, у кого были крючья, принялись раскручивать их над головами.

Отряд возглавлял Скурн. Каз заметил, что все прибывшие служили в Государственной страже, чьи казармы располагались неподалёку. Несмотря на предстоящее важное объявление, стражники не оставили город совершенно без защиты.

Драконы почти не обращали внимания на минотавров, пока в воздух не полетели первые крючья. Один зацепился за ногу Инфернуса, другой — за живот. Третий впился в длинную жилистую шею. Копейщики приблизились, уперев древки в землю так, чтобы любая лапа или хвост, обрушившиеся на них, прежде всего встретили крепкое остриё. Тиберию они старательно обходили стороной, хотя многие поглядывали на серебряную дракониху с опаской.

— Что это ещё за шутки?! — взревел Инфернус, оскорблённый дерзостью маленьких существ. — Прекратите!

Он сумел сорвать один крюк, но за это время в него вонзились ещё три. Два зацепились за переднюю лапу, третий — за туловище.

Увиденное перенесло Каза на десять лет назад. Он вспомнил, как минотавры и другие воины порой применяли подобные приёмы, когда вражеского дракона удавалось застать на земле. Множество крючьев впивалось в чешуйчатую шкуру, удерживая чудовище столькими верёвками, что даже исполину было не под силу вырваться.

Похоже, Скурн тоже вспомнил эту тактику.

— Каз! — позвала Тиберия. — Что мне делать?

Соблазн отступить и позволить находчивому капитану вместе со стражниками повалить Инфернуса был велик. Но Каз подозревал, что такого дракона не удастся удерживать долго. Вряд ли и сам Скурн думал иначе. Капитан делал всё возможное, чтобы дать Казу и Тиберии хоть какое-то преимущество.

— Шаг назад! — крикнул Каз. — Смотри под ноги! Будем бить ему в грудь. Остальное сделает копьё!

Серебряная дракониха послушалась, осторожно обходя минотавров возле лап. Каз опустил драконье копьё и прицелился. Один стремительный выпад — и Инфернус останется лишь дурным воспоминанием.

Пока Тиберия готовилась к новому броску, Инфернус перестал вырывать крючья и уставился на молодую дракониху с всадником. Его огненные глаза сузились. По чудовищной морде скользнуло выражение понимания.

Внезапно Инфернус рванулся вверх. Его голова с силой ударилась о потолок. Драконий череп был крепким, и каменная преграда не выдержала. Сверху обрушились обломки, сея разрушение и смерть среди стражников. Когда красный дракон вырвался из храма, большинство верёвок ослабло и сорвалось. Но один минотавр продолжал цепляться за свою верёвку, и его унесло вверх, чуть выше потолка. Там пальцы разжались, и воин рухнул навстречу смерти.

Лишь когда изувеченное тело ударилось о пол, Каз узнал Скурна, до последнего мгновения не желавшего сдаваться. Минотавр сомневался, что когда-нибудь сумеет до конца понять этого воина. Сначала соперника, затем врага, а под конец — союзника. Когда-то Лик Чести показал, что собственной чести у Скурна почти не было. Но Каз задумался: увидь он отражение капитана несколько минут назад, не оказалось бы оно куда ярче?

Впрочем, Скурн был лишь одним из многих, погибших по вине Инфернуса. Теперь красный дракон поднялся в воздух, открыв всему миру своё истинное обличье. У Каза и серебряной драконихи оставался только один выход.

Следовать за ним.

— Назад! — приказал Каз уцелевшим стражникам.

Те отступили без лишних уговоров. Каз выждал немного, затем наклонился к Тиберии и заговорил тише:

— Нужно лететь за ним. Если, конечно, думаешь, что сумеешь взлететь.

— Думаю, смогу, Каз. Нет, я знаю, что смогу, — ответила Тиберия.

Голос её звучал гораздо взрослее, чем в начале битвы. Возможно, пробуждались драконьи инстинкты. Каз крепче ухватился за серебряную спину, пока Тиберия впервые по-настоящему расправляла крылья… а затем дракониха прыгнула в проломленный потолок.

Где-то высоко над ними, оба это знали, ждал Инфернус.