




| Название: | Sister of the Sword |
| Автор: | Paul B. Thompson and Tonya C. Cook |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sister_of_the_Sword |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Огромный погребальный костёр догорел к рассвету. Гора золы и тлеющих углей постепенно теряла тускло-красное свечение, но над долиной по-прежнему висела дымная пелена, похожая на ядовитый гриб. Бушевавший в вышине Пепельный ветер не давал дыму рассеяться. Когда последние угли погасли, у костра оставался лишь Дураникс. Он нёс свою стражу до самого конца, а затем расправил крылья и вернулся в пещеру.
Амеро хотел поговорить с ним, но подъёмник, на котором он прежде добирался до драконьего жилища, был уничтожен во время нападения разбойников. На мысленные просьбы о помощи Дураникс не отвечал. Значит, оставался единственный путь внутрь — через вентиляционные отверстия, прорубленные в своде пещеры. Амеро собрал по всему Яла-тене верёвки, сплетённые из лиан. Их требовалось немало: от высокого свода пещеры до самого пола предстоял долгий спуск.
Жизнь в долине постепенно налаживалась. Поисковые отряды вернулись с последними пропавшими детьми. Нашлись все до единого. Ни один ребёнок не погиб: старшие заботились о младших и прятались в предгорьях, как велели им родители. Вернулись также дети и старики из отряда Карады. Все были целы и здоровы, да ещё едва держались на ногах под тяжестью добытой дичи и собранных припасов.
Карада обняла старого друга Таргуна.
— Молодец, старик! — похвалила она. — Всё прошло спокойно?
— Совершенно спокойно, предводительница, — ответил он. — Такое чувство, что все вокруг вымерли. За всё время, пока мы там были, ни души не встретили. Ни человека, ни кентавра, ни эльфа. Зато лосей — видимо-невидимо!
— Вот и славно. Жаль, меня с вами не было.
Седой кочевник с любопытством посмотрел на предводительницу.
— А разве здесь плохо сражались?
— Скверная была битва, — только и ответила Карада.
— Когда же вернёмся на равнину?
Над этим вопросом Карада и сама давно размышляла. Прежде она представляла всё просто: отряд явится в долину, разобьёт разбойников и сразу после победы отправится домой. Когда она в прошлый раз гостила в Яла-тене, близость Амеро причиняла такие мучения, что Карада поспешила уехать при первой возможности.
Но теперь, как ни странно, ничего подобного она не чувствовала. Проклятие, конечно, никуда не исчезло. Оно по-прежнему таилось внутри, напоминая о себе мучительным голодом, который невозможно утолить никакой пищей. И всё же многое изменилось. Теперь всё было гораздо сложнее. У Амеро появилась своя женщина, с которой его связывало общее прошлое, где самой Караде не было места. Рядом находилась Берамун, ставшая ей почти дочерью, которой у неё никогда не было. Даже Балиф умудрялся отвлекать её от тяжёлых мыслей. Эти люди наполняли дни Карады заботами и разговорами, притупляя боль любви к Амеро, навязанной проклятием.
Оставались ещё Занниан и Накрис. К поверженному предводителю разбойников Карада не испытывала особых чувств. Она почти не знала его, а то немногое, что успела узнать, ей совершенно не нравилось. И всё-таки Занниан был её родным братом. Его дальнейшая судьба имела значение хотя бы потому, что Амеро так сильно переживал за него.
С Накрис дело обстояло иначе. Эта женщина заслуживала смерти — с этим соглашался даже Амеро. Но решиться на её казнь оказалось труднее, чем Карада ожидала. Встреться они на поле боя, с мечами в руках, она убила бы Накрис с радостью. Теперь же перед ней была искалеченная женщина, одержимая безумными мыслями. В её убийстве не было бы никакой чести.
Таргун тем временем продолжал что-то говорить.
— А? Прости, старик. Задумалась, — призналась Карада.
— Я спрашивал, долго ли мы ещё здесь пробудем.
Она посмотрела на небо, по-прежнему скованное гнетущим Пепельным ветром. Разведчики докладывали, что восточные перевалы и предгорья свободны от иссушающего ветра, поэтому кочевники могли в любой момент вернуться на любимые просторы.
— Три дня, — неожиданно для самой себя ответила Карада. — Через три дня уедем.
Таргун, похоже, огорчился.
— Так скоро? А я надеялся перед отъездом устроить для жителей Яла-тене большой пир.
— Вот и устрой. Я только рада буду.
Весть быстро разнеслась по лагерю. Через два дня решено было устроить большой пир в честь освобождения Яла-тене и победы над Стенном и разбойниками. А на следующее утро отряд Карады должен был отправиться в путь.
* * *
Карада вошла в шатёр, где держали Накрис, в сопровождении Пакито. Следом появилась молодая кочевница с тазом горячей воды, над которым поднимался пар.
За время заточения Накрис сильно перепачкалась, а седые волосы спутались в колтуны. Окинув посетителей взглядом, она с каким-то странным весельем спросила:
— Что, сегодня меня убьют?
— Пока нет, — отрезала Карада. — К тебе придёт гость. Я подумала, что перед встречей тебе не помешает умыться.
— Кто? Хотен? Скажи ему, пусть убирается.
— Хотен мёртв.
— Тогда уж точно не желаю его видеть!
Накрис с трудом подавила смешок.
Карада вздохнула и повернулась к своему огромному товарищу.
— Видишь, до чего дошла? Совсем свихнулась. Как гадюка, перегревшаяся на солнце.
Пакито печально смотрел на пленницу и молчал. Много лет назад он был влюблён в Накрис. Тогда она отличалась горячим нравом, бесстрашно сражалась и великолепно держалась в седле, превосходя в верховой езде даже Караду. Но Накрис предпочла Сессана. Со временем Пакито избавился от своей влюблённости и взял в спутницы Самту, хотя все вокруг прекрасно знали, что скорее уж Самту взяла его. Жалкое, искалеченное существо, сидевшее сейчас перед ним, ничем не напоминало ту удивительную женщину, которой он восхищался в молодости.
По приказу Карады девушка поставила таз перед Накрис и протянула ей небольшой кусочек пемзы, чтобы оттереть грязь.
Накрис выпрямилась. Цепи на ней звякнули. Она опустила обе руки в тёплую воду и принялась умываться.
— Ну так что? — спросила пленница, смахивая капли с глаз. — Кто хочет меня видеть, если не Хотен?
— Занниан.
Руки Накрис замерли у щёк.
— Не лги мне, Карада! — сердито воскликнула она. — Если Хотен погиб, как мог выжить Занниан?
— Он жив и сам попросил встречи с тобой. Я разрешила, но только при условии, что буду здесь присутствовать.
Накрис снова принялась умываться, хотя руки у неё заметно дрожали.
— Не может быть, — бормотала она. — Не может быть. Мой мальчик не стал бы жить после поражения и позора...
— Он не твой мальчик! — закричала Карада.
От её вопля вздрогнули и Пакито, и Накрис, и девушка с водой. В следующих словах предводительницы звучало столько же отвращения, сколько ярости.
— Его зовут Менни! Он сын Ото и Кинар, как и я!
Тонкие губы Накрис растянулись в широкой улыбке.
— Значит, знаешь? Я давно уже сложила всю историю воедино. Давно! Ну каково тебе, Карада, знать, что один твой брат убил другого? Убил того, кого ты любишь?
Предводительница шагнула вперёд, сжав кулаки. Пакито выставил перед ней могучую руку, преграждая дорогу.
С заметным усилием Карада справилась с гневом и шепнула несколько слов великану на ухо. Его густые брови удивлённо поползли вверх. Однако Карада выразительно нахмурилась, и он кивнул, после чего вышел.
Карада отослала девушку с водой, затем громко приказала:
— Ведите разбойника!
Двое вооружённых кочевников ввели Занниана в шатёр. Увидев его, Накрис судорожно ахнула.
— Что вы с ним сделали? — прохрипела она.
Вместо ответа Занниан снял повязки с головы. Его страшные раны говорили сами за себя. Опухоль вокруг изуродованных глаз немного спала, но кровоподтёки по-прежнему оставались тёмными, а красная полоса от удара мечом покрылась струпьями.
— Бедный мой мальчик... бедный мальчик, — заворковала Накрис. — Это Карада тебя так изувечила?
— Нет, — ответил он. — Эльфийский владыка Балиф. В честном поединке.
— Бедный мой... Подойди ближе.
— Стой на месте, — приказала Карада.
Занниан остановился. Пошарив руками перед собой, он сел, скрестив ноги, и повернулся на голос Накрис. Она с нескрываемым ужасом следила за его неловкими движениями.
— Почему ты притворялась моей матерью? — тихо спросил он.
— Так пожелал Стенн. Я не могла ослушаться. А потом... потом я сама этого захотела. Ты был умным мальчиком, Занни. Великим воином. Я гордилась, что была тебе матерью.
— Недостаточно великим, — ответил Занниан.
Слегка повернув голову к предводительнице кочевников, он добавил:
— Карада говорит, что ты должна умереть. Интересно, почему же до сих пор тебя не убила?
Накрис презрительно фыркнула.
— Она не может меня убить! Стенн предсказал мою судьбу. Ни вода, ни огонь, ни камень меня не погубят. И ни один живущий мужчина не сразит меня.
Занниан рассмеялся, но боль от ран быстро оборвала его злой смех.
— Все твои хитроумные замыслы оказались напрасны! — прошипел он. — Теперь ты пленница своего заклятого врага! Просто безумная, полная ненависти старуха. Лучше бы ты утонула много лет назад, когда бронзовый дракон швырнул тебя в озеро!
— Какая трогательная встреча, — пробормотала Карада, презрительно скривив губы.
— Да ты ничуть не лучше её, — усмехнулся Занниан. — Я знаю, почему ты оставила Накрис в живых. Вы так сильно ненавидите друг друга, что эта ненависть стала частью вас самих. Ни одна из вас уже не представляет без неё жизни!
— Мне суждено убить Караду! — объявила Накрис, пытаясь подняться.
Но увечная нога и тяжёлая бронзовая цепь не позволили ей встать. Пленница вновь опустилась на землю.
— А тебе суждено кормить червей, — огрызнулась Карада.
В этот момент снаружи донёсся приглушённый голос. Карада приоткрыла полог и выглянула.
— Ага! Прекрасно. К старой ведьме пожаловал ещё один гость.
Пакито вернулся вместе с Амеро. Тот пригнулся, входя в шатёр, и остановился рядом с сестрой. Брат и сестра молча смотрели на Накрис.
Пленница часто заморгала. Губы шевелились, но ни слова не слетало с них. Издавая сдавленное шипение, она снова попыталась встать.
— Да, он жив, — сказала Карада, довольная произведённым впечатлением. — Твои зелёные убийцы не справились. Не того человека прикончили!
Накрис пронзительно взвизгнула, схватила таз с водой и швырнула его на землю. Глиняный сосуд разбился вдребезги. Подхватив острый осколок, она попыталась ударить им Амеро. Хотя тот стоял далеко за пределами её досягаемости, Карада немедленно заслонила брата, обнажив меч.
Потеряв равновесие, Накрис повалилась на Занниана и опрокинула его на спину. Глиняный осколок рассёк ему щёку. Занниан вырвал его из руки женщины, и оба несколько раз перекатились по земле, запутавшись в цепи. Накрис, похоже, ничего не замечала и продолжала выкрикивать проклятия в адрес Амеро и Карады.
— Пакито, разними их! — в ужасе приказала предводительница.
— Не подходите! — крикнул Занниан.
Стиснув зубы, он пытался прижать обезумевшую женщину к земле.
— Лежи спокойно, мама, — сказал он Накрис, — и я избавлю тебя от мучений!
— Нет! — одновременно закричали Карада и Амеро.
Оба бросились к Занниану.
Но прежде чем они успели приблизиться, Накрис выдернула из земли кол, к которому крепилась её цепь. С пронзительным воплем она перехватила тяжёлый деревянный кол свободной рукой и обрушила его Занниану на голову. Тот обмяк. Накрис с усилием поднялась на одно колено и торжествующе повернулась к Караде и Амеро.
Пакито уже держал в руке каменную булаву, но Карада приказала ему отойти.
— Дайте мне настоящее оружие! — задыхаясь, потребовала Накрис. — Позвольте умереть как воину!
Лицо Карады исказилось.
— Ты не воин, — холодно произнесла она. — Ты мать трёх дюжин и одной змеи!
Бронзовый меч взметнулся вверх. Накрис прижала к груди цепи, пытаясь заслониться ими. Карада повернула клинок и обрушила его со всей яростью и болью, накопившимися за долгие годы. Сверкающее лезвие описало дугу, и голова Накрис упала с плеч.
На крики в шатёр ворвались кочевники. Они увидели свою предводительницу, Аркудена и Пакито, стоявших над бывшим вождём разбойников. У их ног лежало обезглавленное тело пленницы Накрис.
Амеро опустился на колени возле Занниана и сообщил, что тот ещё жив.
— Отнесите его в шатёр Карады, — распорядился Пакито. — Свяжите, только не слишком туго.
Двое воинов подняли Занниана за руки и ноги и вынесли наружу. Пакито отправился с ними.
Оставшись с сестрой наедине, Амеро не мог оторвать взгляда от мёртвой женщины. Всё, что он только что услышал и увидел, потрясло его до глубины души.
Наконец ему удалось отвернуться. Стараясь не смотреть на отрубленную голову Накрис, он тихо спросил:
— С тобой всё хорошо?
— Разумеется.
Карада наклонилась и вытерла окровавленный клинок о складку рубахи Накрис.
— Одной заботой меньше.
Амеро дрожал.
— Как ты можешь быть такой жестокой? Неужели жизнь для тебя ничего не значит?
Карада с силой вогнала меч в ножны.
— Жалость может стоить тебе жизни, — ответила она брату. — Эту женщину мне не жаль. И тебе не должно быть. Сколько раз ты позволишь бешеной собаке тебя укусить, прежде чем прикончишь её?
Амеро не нашёлся что ответить. Он лишь молча смотрел на сестру широко раскрытыми глазами, всё ещё не оправившись от потрясения.
Голос Карады смягчился.
— Она упоминала пророчество. Предсказание зелёного дракона. Он сказал ей, что ни вода, ни огонь, ни камень не принесут ей смерти и что ни один живущий мужчина её не сразит.
Амеро опустил глаза. Одежда из оленьей кожи была забрызгана кровью.
— Откуда он знал? — спросил Аркуден. — Откуда Стенн знал, что Накрис погибнет от руки женщины с бронзовым мечом?
— Он был драконом, — пожала плечами Карада. — Драконы слишком много знают.
* * *
Поздней ночью от берега отошёл плот, связанный из брёвен. На нём стояли двое. Более высокий держал длинный шест, которым отталкивал плот от берега. Его спутница стояла с другой стороны. Между ними лежал длинный свёрток, накрытый шкурой.
Из-за стремительно несущихся облаков звёзд не было видно, но последние отблески Пепельного ветра давали достаточно мерцающего света, чтобы держать направление. Когда плот приблизился к середине Озера Водопада, мужчина перестал отталкиваться шестом. После последнего толчка плот ещё медленно скользил по воде.
— Здесь подойдёт, — сказала Карада.
— Глубоко тут? — спросил Харак.
— Достаточно.
За всё время он не задал ни одного вопроса. Даже когда Карада, закутанная в плащ с капюшоном, явилась к загону пленников и приказала следовать за ней. Предстояло простое дело, сказала она. Особое поручение, о котором люди её отряда не должны знать.
Карада откинула шкуру. Под ней лежала Накрис. Седые волосы были расчёсаны, лицо вымыто, а тело туго завёрнуто в прекрасную белую оленью кожу. Виднелся лишь бледный овал лица.
Харак удивлённо вскрикнул. Он знал, что помогал погрузить на плот мертвеца, но понятия не имел, кого именно.
— Молчи.
Карада передвинула тело к краю плота. Харак опёрся на шест и услышал металлический звон. Только теперь он заметил тяжёлую бронзовую цепь, обёрнутую вокруг пояса Накрис.
— Немало бронзы на дно отправится, — заметил он.
— Молчи.
Харак вздохнул.
Карада осторожно опустила тело в воду. Оно бесшумно ушло на глубину. Предводительница тут же приказала Хараку возвращаться к берегу.
Больше они не произнесли ни слова, пока плот не ткнулся в прибрежную гальку. Сойдя на берег, Карада напомнила Хараку о клятве никому не рассказывать о том, что они сделали. Затем, не оглядываясь, быстро поднялась по каменистому склону и исчезла в густой тени утёсов.
Харак спрыгнул в воду и вытащил бревенчатый плот повыше на берег. Было уже очень поздно. Казалось, вся долина спала. Он задумался, где жители хранят свои запасы вина.
Поднимаясь по склону к поселению, Харак услышал негромкий перестук металла и камня. Справа, за стеной Яла-тене, у подножия утёса разгоралось яркое оранжевое сияние. Вместе со звуками работы доносились приглушённые голоса. Харак неторопливо направился туда. Это представлялось куда интереснее возвращения в загон для пленников.
Источником света оказался огонь, горевший внутри полуразрушенной постройки, вплотную примыкавшей к основанию горы. На фоне яркого пламени виднелись силуэты четырёх или пяти человек. В отличие от обычного костра, этот огонь не колыхался и не мерцал, а горел ровно. Харак различил ещё один незнакомый звук: глубокое, мерное пыхтение, напоминавшее тяжёлое дыхание быка после долгого бега.
Подойдя ближе, он узнал среди собравшихся Аркудена. Остальные были сильванестийцами, в том числе эльфийский владыка Балиф. Что они затеяли? Неужели какой-то тайный эльфийский обряд, с помощью которого по просьбе Аркудена собираются вызвать силу духов?
— Видите? — сказал один из эльфов, указывая в огонь. — Металл раскалился докрасна. Теперь можно разливать!
— Отойдите! — предупредил другой, но Аркуден покачал головой.
— Дайте мне самому, — настоял он.
Вместе с эльфом Амеро вставил раздвоенные деревянные шесты в отверстия по бокам тяжёлого глиняного тигля. Они подняли сосуд из огня, осторожно шагнули в сторону и вылили содержимое в какую-то ёмкость, скрытую от глаз Харака. Через край тигля переливалась яркая оранжево-красная жидкость. У Харака заслезились глаза от одного взгляда на неё. Когда раскалённый металл попал в ёмкость, раздалось громкое шипение. Воздух наполнился паром.
Балиф обернулся и заметил Харака, освещённого сиянием расплавленного металла.
— Кто там? — резко спросил он.
Раз уж его обнаружили, Харак смело шагнул вперёд и назвался. Балиф выхватил меч, хотя остриё оставил опущенным.
— Пленникам теперь позволено свободно разгуливать по всей долине? — поинтересовался эльфийский владыка.
— Судя по тому, что ты сам здесь находишься, да, — добродушно ответил Харак.
Амеро с другим эльфом вернули горячий тигель в огонь.
— Да брось! — воскликнул Аркуден, переполненный восторгом. — Иди сюда, посмотри, что у нас получилось!
Харак понятия не имел, чего ожидать. Подойдя ближе, он увидел, что раскалённую жидкость вылили в прямоугольный короб на земле. Короб был изготовлен из сырой глины и укреплён несколькими деревянными досками. Отверстие в верхней части, примерно толщиной с большой палец Харака, ясно показывало, куда заливали огненное вещество.
— Я впервые сам отлил бронзу! — радостно объявил Амеро. — Фаролену показал мне, как это делается. Весь секрет в том, чтобы нагнетать воздух в огонь и расплавить медь с оловом вместе. Но воздуха не должно быть слишком много.
— Ты сделал бронзу?
Харак заинтересовался. Такое занятие выглядело куда полезнее призывания духов.
Амеро энергично закивал.
— Мы расплавили немного металлического лома и залили металл в эту форму. Когда он остынет, получится меч.
Харак с глубоким уважением посмотрел на ничем не примечательный деревянный короб. Как и многим жителям равнин, ему доводилось держать в руках бронзовые вещи, но он понятия не имел, как их изготавливают. Говорили, что это какой-то таинственный секрет сильванестийцев. И вот теперь он наблюдал за всем собственными глазами.
Харак повернулся к Балифу.
— А зачем ты показываешь человеку, как это делать? Не боишься, что мы научимся изготавливать оружие и пойдём воевать против вас?
Амеро сразу помрачнел. Было очевидно, что прежде ему подобная мысль в голову не приходила.
— Рано или поздно людям всё равно суждено раскрыть секрет бронзы, — ответил Балиф. — И хотя я верен Гласу Звёзд, у меня есть собственные взгляды на политику нашего народа. Некоторые в Сильваносте мечтают распространить наше господство от южного моря до северных мысов, на западе — до Края Света, а на востоке — до океана восходящего солнца. Я с ними не согласен. Считаю, что истинные владения сильванестийцев — те, которыми мы обладаем сейчас, наш священный лес. Дальнейшие завоевания за пределами родной земли приведут лишь к бессмысленному кровопролитию.
Балиф сдержанно улыбнулся и добавил:
— Бесконечные завоевания подобны попытке согреться, сжигая собственный лес. Какое-то время это помогает, но о завтрашнем дне никто не думает. Поэтому нет, меня не тревожит, что я раскрываю секрет бронзы. Возможно, когда воинственные владыки Сильваноста увидят перед собой войско жителей равнин, вооружённых бронзой, они наконец поймут, насколько мудрее жить с соседями в мире.
После этих слов наступила одобрительная тишина. Нарушил её Харак.
— Вот ведь! А меня ещё болтуном называют! — воскликнул бывший разбойник. — Да по сравнению с тобой я молчалив, как устрица!
Литейная форма успела остыть настолько, что её уже можно было открыть. Амеро нетерпеливо переминался с ноги на ногу, волнуясь, точно новобрачный. Фаролену и его помощники вставили в шов клинья из твёрдого дерева и одновременно ударили по ним деревянными молотками. С негромким шипением форма раскололась вдоль на две половины. В правой лежал грубо отлитый меч, ещё слабо светившийся от жара.
— Пусть как следует остынет, — сказал Фаролену. — Когда металл станет достаточно холодным, чтобы взять его в руки, освободи от формы. Потом можно будет обработать клинок напильником, придать ему нужные очертания и заточить лезвие.
— А можно охладить его водой, чтобы было быстрее? — спросил Амеро.
— Короткие толстые клинки — можно. Мечи — нет. От резкого охлаждения меч сделается хрупким. При первом же ударе может переломиться у самой рукояти.
Эльфы и Аркуден углубились в обстоятельное обсуждение обработки металлов, совершенно забыв о Балифе и Хараке. Эльфийский владыка зевнул и, извинившись, ушёл. Харак воспользовался случаем и тоже удалился.
Они шли к Яла-тене по каменистому уступу, усеянному кусками сланца, когда Харак заговорил:
— Слышал, Карада собирается уехать через три дня.
Балиф кивнул, и бывший разбойник спросил:
— А что скажут на родине, когда узнают обо всём этом?
Лицо эльфийского владыки осталось непроницаемым.
— Одни будут приветствовать меня за то, что сумел вырваться из рук варваров. Другие осудят за помощь врагам Гласа Звёзд.
Он отвернулся и направился к южному заслону, через который собирался войти в Яла-тене. Харак проводил его взглядом, гадая, что на самом деле творится в голове сильванестийца. Неужели знатный эльфийский воин и вправду готов раскрыть секрет бронзы из столь благородных, бескорыстных побуждений?
Размышления Харака прервал долгий зевок. Он покачал головой. В делах предводителей и владык ему всё равно не разобраться. Пора возвращаться в загон и спать.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |