Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Через два дня семья Пейвс приехала в Хогвартс. Встречу устроили в старом зале возле кухни, где не было ни доспехов, ни движущихся лестниц. Зал украсили свечами, резными тыквами и гирляндами из осенних листьев. На длинном столе стояли блюда с особенно сильным запахом: призраки могли проплывать сквозь них и на несколько мгновений ощущать вкус. Для Пейвсов приготовили шоколад и карамель в ярких обёртках.

Призраки тут же засыпали гостей вопросами. Толстый Монах расспрашивал о новых сладостях и особенно заинтересовался шоколадом со сливочным мёдом. Серая Дама задавала вопросы об устройстве кондитерских машин.

Даже профессор Бинс явился на встречу и спросил, как изменились маггловские фабрики за последние сто лет. Альфред принялся обстоятельно объяснять, и Бинс, к всеобщему удивлению, его внимательно слушал.

Оливия рассказала о Сладком королевстве, посетителях и договоре с мистером Флюмом. Разговор зашёл и о Корнуолле, где, по её словам, с призраками и полтергейстами предпочитали договариваться, относились к ним уважительно и не считали само их присутствие поводом для беспокойства. Призракам такой подход понравился.

Тем временем Шарлотта летала между гостями, передвигала ложки и время от времени подбрасывала в воздух конфеты. Вдруг она остановилась напротив Кровавого Барона. Тот сначала не обращал на неё внимания, но девочка продолжала висеть напротив и внимательно изучала серебряные пятна крови на его одежде, мрачное лицо и тяжёлые цепи.

Наконец Барон посмотрел на неё.

— Что такое?

— Вы очень страшный, — с восхищением сказала Шарлотта.

Барон чуть выпрямился.

— Ваша дочь превосходно воспитана, госпожа Пейвс, — сказал он Оливии.

— Благодарю вас, господин Барон, — ответила она.

Шарлотта бросила в него шоколадку в яркой обёртке. Та прошла сквозь Барона и упала на пол.

— Спасибо, дитя, — сказал он. — Я почти почувствовал вкус.

В середине рассказа Оливии о сливочных фонтанах двери распахнулись, и в зал ворвался Пивз.

— Незаконное собрание скучных зануд в моём замке!

— Никаких зануд и никаких незаконных собраний здесь нет, — поднялся сэр Николас. — Это наши гости.

— А меня никто не приглашал!

— Вы и так живёте в Хогвартсе, Пивз. Чтобы явиться сюда, приглашение вам не требуется.

— Я тоже полтергейст!

— И что? Мы приглашаем гостей не потому, что они полтергейсты, а потому, что нам хочется поговорить за праздничным столом с кем-нибудь сколь приятным, столь и интересным.

Пивз потряс газетой.

— Я интересный! Я сообщаю новости!

Серая Дама подняла на него глаза, поморщилась и отвернулась.

— Кроме тебя, Пивз, твои новости никому не интересны, — спокойно сказал Толстый Монах.

Барон ничего не сказал, лишь повернулся к Пивзу, громыхнув цепями, и начал подниматься из-за стола.

Оливия поспешила вмешаться и приветливо улыбнулась.

— Очень рада снова вас видеть, кузен Лемюэл.

Пивз подскочил.

— В Хогвартсе меня зовут Пивз, кузина Оливия!

— Разумеется, кузен Лемюэл, — согласилась Оливия.

— И нечего ухмыляться, кузен Альфред!

Но Альфред даже не посмотрел в его сторону. Он придвинул к дочери блюдо с конфетами и спросил, какая обертка ей больше нравится.

До конца вечера Пивз пытался привлечь к себе внимание. Он трижды начинал рассказ о крокодиле, перебивал Оливию, когда она рассказывала о новых сортах шоколада, и запустил поднос в потолок — но его никто не слушал.

* * *

Перед отъездом сэр Николас ещё раз поблагодарил полтергейстов за визит.

— Мы редко узнаём, что происходит за пределами замка, — сказал он. — Приходите к нам снова. Призраки Хогвартса всегда будут вам рады.

Альфред посмотрел на дочь. Толстый Монах как раз показывал Шарлотте старые хозяйственные чары — ими пользовались в Хогвартсе домовики, но они подходили и полтергейстам. По движению её пальца рассыпанные фантики сами собрались со стола, сложились в аккуратную стопку и отправились в корзину.

Шарлотта немедленно опять рассыпала их, чтобы попробовать снова.

— Благодарю, сэр Николас. Мы будем рады приехать ещё раз, — сказал Альфред. — И Шарлотте здесь очень понравилось.

— Мы обязательно придём, — ответила Оливия.

Сэр Николас проводил их до дверей.

Пивз грустно висел над столом вверх ногами. Его скучных родственников пригласили на Самайн, а теперь ещё и позвали приходить снова! А Пивз никакого приглашения не получил. Да, он и без того мог присутствовать на каждой встрече, но это было совсем не то же самое. Он вылетел из зала настолько расстроенным, что даже не опрокинул ни одного блюда.

* * *

Пивзу нужно было срочно кому-то пожаловаться. И лучше всего кому-нибудь из родни, кто знал кузину Оливию и кузена Альфреда и мог все понять и подтвердить, что с ним совершенно возмутительно обошлись.

И тогда он вспомнил о родственнике, жившем неподалёку на чердаке.

Этот чердак принадлежал семье Уизли. Родственник Пивза, тоже полтергейст, поселился у Уизли ещё, когда они жили в Норе. Там он стонал над трубами, гремел по ночам, почти никогда не спускался вниз и понятия не имел о том, что Уизли считали его упырём.

Правда выяснилась, когда Уизли перебирались в новый дом. Молли думала, что чердачный жилец привязан к Норе и останется там. Но он, услышав об этом, разрыдался и сквозь всхлипы пролепетал:

— Я тоже член семьи.

Молли растаяла и немедленно согласилась взять его с собой.

Голубь встретил это решение без восторга: упырь в доме, по его мнению, был совершенно ни к чему. Но потом увидел его и обрадовался.

— Ты, слава Мерлину, не упырь.

Чердачный жилец с недоумением посмотрел на него.

— Конечно, не упырь.

— Ты полтергейст.

— Конечно, полтергейст, — согласился тот.

И Голубь позволил ему поселиться в новом доме.

Полтергейст с комфортом устроился на новеньком чердаке и с тех пор жил там тихо, разве что иногда стонал или потихоньку стучал по трубам.

С Пивзом они редко общались. Пивз считал его унылым домоседом, а тот Пивза — чересчур шумным, и поэтому Пивз почти не появлялся на чердаке, а хозяин чердака никогда его не звал в гости.

Но теперь Пивзу было необходимо поговорить с родственником, и он влетел на чердак Уизли в состоянии крайнего расстройства и возмущения.