Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 2 февраля 1999 года. Слизеринский интерес и сложный перевод]

Правда для гриффиндорки

Проснулся от того, что кто-то щекотал мне нос. Почесал его и открыл глаза. Темно. На груди лежала голова Гермионы, и непослушные кудри буквально лезли мне в лицо. Свободной рукой погладил её по волосам. Спать уже не хотелось.

Вчера вечером мы продолжили с Гермионой наши «игры» в предварительные ласки.

Особенно после всего, что увидел в Авалоне, чуть отпустил ситуацию. Рано или поздно Гермиона решит сама, хочет ли она продолжения. Но уже сейчас мы заходили довольно далеко.

Аккуратно освободился и пошёл умыть лицо. Ледяная вода мигом прогнала остатки сна. После умывания размялся в гостиной, отжался и покачал пресс. А затем собрался и пошёл на пробежку. Не хотелось, но заставил себя..

На выходе из замка меня уже поджидала Джинни. Полностью собранная для бега. Она, конечно, не имела удобной магловской спортивной формы, в которой бегал я или Элис, поэтому одета была по магической моде.

Получился эдакий дорожно-спортивный комплект: крепкие ботинки, штаны из плотной ткани с кожаными накладками на коленях и тёплая куртка, подогнанная строго по фигуре. В руках она держала красную вязаную шапку. Наверняка жутко колючую — фирменная домашняя вязка миссис Уизли. В такой одежде хоть бегать, хоть в бой. Волшебники очень прагматичные, у них все вещи обычно двойного или более применения. Создавать вещи, как у маглов, например, шорты для пляжа, никому и в голову не придёт.

Увидела меня, улыбнулась. Махнула рукой.

— Алекс, уже думала, ты там под боком Грейнджер размяк и решил, что бег — это не твоё.

В голове снова прокрутились слова Тёмного, что Джинни одинока. Он, правда, другой смысл в это вкладывал. Но это его проблемы.

— Почти. Но подумал, что ты меня ждать будешь, поэтому оставил Гермиону сладко спать, а сам к тебе, — с улыбкой проговорил я.

Слегка приобнял её за талию. Она открыла небольшую дверцу в больших вратах центрального входа, и мы вышли на площадки перед замком. Прошли до дорожки, откуда обычно начинаем бегать. Я бегал строго по часовой стрелке. А девочки просто подстраивались под меня. Сначала размяли суставы и немного согрелись, а затем побежали — сперва не спеша, потом постепенно наращивая темп. Ветер сегодня был не таким злым, но щёки всё равно щипало. До сих пор перед глазами те кислотные поля, но насколько там комфортнее бежалось, это Малфой только тормозил. А там воздуха — дыши не хочу, не бежишь, а кажется, летишь. Тут же, в Шотландии, приходилось тяжелее. Морозный воздух со свистом обжигал лёгкие.

Когда обогнули замок с обратной стороны, Джинни, которая бежала рядом, ткнула локтем в бок.

— А теперь давай без сказок про «помахали собачкам ручкой», К... — серьёзно сказала она. Голос был чуть приглушённым из-за шарфа, который она повязала, чтобы укрыть часть лица. — Что там было на самом деле?

Покосился на её упрямый профиль. Хмыкнул: так и знал, что она даже круга не продержится.

Вчера явно не поверила, впрочем, возможно, как и другие. Но, кроме Джинни и Гермионы, остальным просто было важно, что мы вернулись, а этим гриффиндоркам всегда правду ещё подавай.

Как смог на бегу рассказал ей. Без особых психологических подробностей, но так, чтобы она прониклась. Что не так всё было весело и красиво. Да, могли погибнуть или остаться там. Но всё уже хорошо. Главное, полкниги добыли.

Джинни слушала молча. Когда закончил, она понимающе кивнула. В её глазах читалось: она поняла, что всё равно рассказал не всё, утаив самую жесть, но давить не стала.

— А что с книгой? — спросила она, сбавляя темп и переходя на шаг.

— Гермиона застряла с переводом, — ответил я, пожимая плечами. — Говорит, что-то там не стыкуется в кельтских рунах. Может, сегодня разберётся. Всё же древняя книга.

Джинни задумалась. Мы ещё минут пять бежали молча. Пока уже я не решился с ней поговорить.

— Джинн, понимаю, не моё дело, но что у тебя с Поттером? Почему он тебя не навещает на выходных? — аккуратно спросил я и на всякий случай чуть на бегу отодвинулся в сторону.

Джинни засопела, стрельнула в меня своим самым испепеляющим взором. Ничего не ответила. Уже подумал, что решила проигнорировать. Но метров через двадцать она заговорила тихо, глядя себе под ноги:

— У нас всё хорошо, но у него дежурства. Опять же, мы все выходные с тобой по пещерам разным ходим.

Она вздохнула и продолжила:

— Но понимаешь... Кингсли ему запретил.

Остановился. Джинни пробежала ещё пару метров и тоже замерла. Развернулась и подошла ко мне.

— Алекс, не совсем так. Гарри мне в письме написал, что Кингсли рекомендовал ему какое-то время публично со мной не встречаться. Потому что я... В общем... Потому что я твоя подруга.

В голове чуть зашумело. Что за дела? С каких пор дружба со мной считается плохим поступком? Джинни, видно, по моему лицу что-то увидела, подошла ближе и быстро проговорила:

— Ты не думай, Гарри, он хотел из Министерства уйти, это я ему написала, чтобы он не появлялся. Что будем писать друг другу совами, и время быстро пролетит. У нас вся жизнь впереди.

Говорила, но на глазах у неё стояли слёзы. Вздохнул и обнял Джинни. Она прижалась к моей груди. Холодная металлическая молния на её куртке мазнула по подбородку. Я наклонился к её уху и проговорил:

— Джинн, ты же знаешь, я на тебя не обижусь. Давай поругаемся и не будем дружить. Не хочу, чтобы ты из-за меня страдала. Я и так вас всех опасности подвергаю. Понимаю, ты постоянно видишь меня с Гермионой. Мы спим с ней в одной комнате вместе. А тебе приходится с Поттером письма писать.

Я не успел договорить, как Джинни резко вырвалась. И лишь рефлексы позволили чуть смягчить её удар кулаком мне в челюсть — кулак вскользь проехался по уху и плечу. Ухо мгновенно загорелось огнём.

— К... Ещё одно слово на эту тему, и, клянусь, ты на себе узнаешь мой Летучемышиный сглаз!

Она развернулась и со всей прыти побежала вперёд, ко входу в замок, вздымая колючую снежную пыль.

Чёрт. Не понимаю я этих женщин. Хоть назад возвращайся к собачкам в Авалон, там всё просто. Потёр горящее ухо.

Учительские улыбки

Не стал бежать за Джинни. Это бесполезно — не потому, что не догнать, а потому, что она сейчас чистый огонь. Ей нужно успокоиться, и тогда сможем поговорить. Я ведь как лучше хотел, да, мне без неё будет тяжело. Но ведь она страдает. Раньше не знал, а теперь знаю.

Министерство пережимает мне кислород везде, где может. Деда настроили против меня, сейчас за Джинни взялись, в Хогвартсе свои порядки хотят ввести.

Приходилось сдерживать злость, чтобы нафиг всех не переубивать. Да, может, и накосячил — так накажите. Только всё равно не дамся, пока жизни Гермионы угрожает Обет. Пальцы сжались в кулаки. И я с силой ударил невидимого противника. Стало немного легче.Поэтому назад уже не бежал, а молча брёл, думая над вечными вопросами «Кто виноват?» и «Что делать?». Снег хрустел под подошвами, пока я месил морозную кашу.

Переступил порог школы, вдохнул тёплый воздух с запахом овсянки. На миг закрыл глаза, успокаиваясь, и чуть не столкнулся с профессором Уайлдом, который хотел выйти на улицу.

Преподаватель Магловедения был бодр, свеж и светился своей фирменной, слегка приклеенной улыбкой. От его мантии слабо потянуло дорогим одеколоном.

— Доброе утро, староста К...! Отличная погода для спорта, не так ли? — прощебетал он, обошёл меня и вышел на улицу в центральный двор. Дверь за ним негромко щёлкнула замком.

Посмотрел ему вслед и вспомнил его взгляд через зеркало и рассказ девочек. Со всеми этими приключениями в Авалоне совсем забыл про лунного шпиона и обещание вернуть сферу Тоби. Ладно, теперь у меня будет чуть больше свободного времени. Займусь этим мистером Улыбкой. Узнаем, что он за гусь.

Когда вернулся в Башню, Гермиона уже встала и была, как всегда, безупречно одета. Мантию она ещё не надела, поэтому в своей юбке чуть выше колена привлекла мой взор и выветрила все мысли об Уайлде.

Как обычно, полез обниматься и, если повезет, руки под юбку просунуть. Но был отправлен мыться и переодеваться.

Правда, получил поцелуй в щёку. Её губы оставили на замёрзшей коже тёплое пятно.

Когда собрался, мы вместе пошли в Большой зал на завтрак. По дороге рассказал про Джинни и Поттера. Гермиона никак не отреагировала.

— Гермиона, солнце моё, а ты мне ничего не хочешь рассказать? — сказал самым строгим голосом, останавливаясь и чуть нависая над ней.

На Грейнджер моя строгость не подействовала. Она спокойно выдержала мой взгляд.

— Саша, мне Гарри тоже пишет, да и Джинни рассказала о ситуации. Ведь Гарри и со мной рекомендовали не встречаться.

— Что-о-о?

От моего крика какие-то первокурсники вжались в стену.

— Саша, милый, но все уже давно знают, что мы с тобой пара. В Министерстве сейчас идёт борьба за власть. Кингсли приходится тяжело, его самый главный актив — это Гарри Поттер. И он не хочет, чтобы его кто-то опорочил. Ведь ты в Министерстве сейчас самый опасный волшебник. Никто толком не знает, что ты сделал. Но слухи ходят. Так мне Гарри пишет. Ему это самому не нравится, но он защищает тебя как может. Если он уйдёт из Министерства, то, возможно, тебя арестуют.

Я подзавис. Что за день такой: вначале Джинни, теперь Гермиона. Накатило странное чувство, что снова скрываюсь от Пожирателей смерти и Министерства. Захотелось уйти из замка, чтобы не мешать своим друзьям жить. Я как ядовитый плющ, отравляю всё, до чего дотягиваюсь. В груди натянулась ледяная струна.

Гермиона просто стояла и смотрела на меня. Мимо проходили другие студенты, здоровались, пролетали привидения. Воздух гудел от чужих голосов. Наконец удалось собраться и успокоиться.

И я рассказал о том, как Джинни меня ударила за мои слова.

Гермиона страдальчески вздохнула и на мгновение прикрыла лицо ладонью.

— Ох, Саша. И прежде чем тебе в голову придёт очередная светлая мысль, что, может, и со мной тебе нужно расстаться... забудь о ней.

Открыл и закрыл рот. Гермиона взяла мою ладонь в свою и потянула дальше по коридору. Её пальцы сжались сильно, до лёгкой боли, словно боясь, что я действительно исчезну.

Дистанция и слизеринский интерес

Мы с Гермионой сегодня работали в паре на зельеварении. Когда закончился последний сдвоенный урок, ученики с шумом стали собирать вещи и расходиться, а Слизнорт всем напомнил, что на следующее занятие ждёт эссе по теме сегодняшнего урока. В воздухе висел стойкий кислый запах варёных кореньев.

Тоже начали собираться. Повернулся за рюкзаком и совершенно неожиданно задел его — наверное, как пришли на урок, поставил слишком близко к краю. Рюкзак упал, учебники с грохотом рассыпались по каменным плитам, а исписанные свитки раскатились во все стороны.

Слегка опешил от того, как быстро всё случилось. Гермиона посмотрела на меня, взглядом предлагая помощь. Покачал головой. Она махнула рукой, бросила, что идёт в библиотеку, и вышла. Минута понадобилась, чтобы собрать вещи. Накинув рюкзак на плечо, попрощался с профессором и вышел в коридор.

Не успел далеко отойти от класса, как кто-то взял меня за ладонь и потянул в сторону. Рука была женской, приятно тёплой и мягкой на ощупь. Идти на поводу не захотел. Остался на месте. Развернулся и встретился взглядом с Элис Морвен, которая, видно, осталась после урока меня подождать.

Высвободил ладонь и сразу отступил на шаг, увеличивая дистанцию. В голове всё ещё звучал мерзкий, насмешливый голос Тёмного двойника из иллюзий, вещающий о том, как Элис якобы готова ради меня из трусиков выпрыгнуть.

Понимал, что это бред воспалённого подсознания, но зубную пасту обратно в тюбик не загонишь.

Элис заметила мой манёвр. Взгляд за стёклами стильных очков на миг дрогнул, но она ничего не сделала, чтобы показать, что её это как-то смутило.

Достала свободной рукой карточку. Стукнула древком палочки — пластик негромко щелкнул и слабо засветился синим. Повернула ко мне лицевой стороной.

Элис: [Продолжаю искать в Запретной секции книги по Непреложному Обету. Думаю, скоро будет информация. Нашла нужные книги.]

Выдохнул. Элис просто помогает мне, а я про неё всякое думаю. Благодарно кивнул ей. Элис — золото, а не человек.

Никаких истерик, только чистая когтевранская эффективность. Тёмный просто хотел задеть и посеять сомнения. И отчасти у него это получилось.

Махнул ей головой в сторону лестницы, и мы медленно пошли по коридору. На повороте чуть не врезались в Матиаса.

Староста Слизерина о чём-то задумался и шёл, видно, в своё общежитие, поэтому нас сразу не заметил. Поднял взгляд на меня, а затем на Элис и замер.

Поспешно поздоровался с нами. Причем смотрел в основном не на меня. Точнее, пытался смотреть на меня, но его взгляд, обычно холодный и расчётливый, постоянно переводился на лицо Элис. И парня можно было понять. В своей приталенной когтевранской мантии, с распущенными волосами и лёгким макияжем она уже не была той серой мышкой с младших курсов. Настоящая леди из высшего общества. Видел таких, когда плыл в США, да и на приёме в МАКУСА попадались. Но Элис ещё и красивая. Вот, видно, Лонг и засмотрелся.

Мы его обогнули, и дальше пути разошлись: я пошёл в сторону кабинета директора, а Элис, скорее всего, отправилась в когтевранскую башню.

Хотел узнать, как прошла встреча с Министром, и что он сказал насчёт этих артефактов, что появились. Горгулья пропустила с тяжёлым каменным скрежетом, но в кабинете Макгонагалл не было. Вышел и пошёл искать Слизнорта.

Нашёл его в учительской. Он сообщил, что Минерва ещё вчера отбыла в Лондон устраивать разнос в Министерстве.

Вернётся либо сегодня вечером, либо завтра. Поблагодарил профессора и вышел. Вздохнул.

Что же, придётся подождать.

Дела сердечные

Вечером провели плановое собрание старост в нашей гостиной. Всё прошло на удивление спокойно. Никто не бунтовал, новых шпионов не находили. Хоть какая-то стабильность.

Когда старосты начали расходиться, громко отодвигая стулья по каменному полу, ко мне подошел смущённый Матиас.

Он нервно перебирал пальцами свою серебряную монету.

— К... есть разговор. Не здесь, — тихо сказал слизеринец.

Я подобрался. Лонг вечно мне какие-то тайны, интриги и расследования приносит. Кивнул ему.

Гермиона собирала бумаги на столе, а я жестом показал ей, что выйду. Она лишь понимающе моргнула. Ладно, получил разрешение, можно и на улицу с ребятами в футбол поиграть. Точнее, в коридоре с Лонгом поговорить.

Дошли до пустого класса на третьем этаже. Зашли и закрыли за собой дверь. Матиас взмахнул палочкой, накладывая на дверь заглушающие чары. Воздух едва слышно зазвенел от изоляции, в нос ударил лёгкий запах озона и старого мела.

Сел на стул. Матиас возвышался надо мной и молчал. Слизеринец прислонился к парте и снова принялся нервно перекатывать монету между длинными пальцами. Металл бликовал в свете магических ламп. Он явно нервничал, что для него было нетипично.

Сам уже начал нервничать. Перебирал в голове все опасности, что ещё могли свалиться на Хогвартс. Уже дошёл до «оживили василиска в Тайной комнате», как Матиас заговорил.

— Слушай, — наконец хрипло выдавил он, глядя на монету. — Что у тебя с Морвен?

Поперхнулся воздухом. Удивлённо вскинул брови и посмотрел на слизеринца.

— С Элис? Ничего. Она моя хорошая подруга и одноклассница. Не более. А что?

Матиас поднял глаза. Смущённый, но абсолютно серьёзный. Поправил съехавшую на лоб чёлку пепельных волос.

— Хм. Алекс. Значит, ты не будешь против... если я попробую с ней сблизиться?

На его лице появился едва заметный румянец, и его обычно очень бледная кожа на миг порозовела.

Я завис на пару секунд. Вначале меня пробрал смех. Лонг словно у отца разрешения просит, чтобы встречаться с его дочкой. Но затем внутри вдруг шевельнулось что-то странное. Не ревность, нет — я люблю Гермиону. Скорее, глупое, иррациональное чувство собственничества. Так привык, что Элис все эти месяцы тянулась только ко мне, я был центром её внимания, а тут кто-то чужой решил зайти на «мою» территорию.

Помотал головой и быстро задавил этот эгоизм. Пусть Тёмный Алекс питается этим бредом, а мне чужого не надо.

Элис заслуживает нормального парня, который будет смотреть только на неё. С её-то формами делать это будет просто. Тьфу ты...

— Я не против, Матиас, — ответил ровно. — Только учти одну вещь. Ты с нами семь лет учишься, сам видел: она не говорит вслух. Совсем. Если хочешь с ней общаться, тебе понадобится адское терпение. И, конечно, надеюсь на твоё благоразумие, что ты не станешь форсировать ваши отношения. Ты меня знаешь.

Матиас расправил плечи — он чуть выше меня, такой же худой. Посмотрел на меня своими стальными серыми глазами и кивнул, пряча монету в карман. Выглядел он так, словно с плеч свалилась гора.

Рассказывать ему про «Бесед-карты» не стал. Элис захочет — сама ему расскажет и попросит у меня сделать и для него карту. Если будут общаться — пусть сам ищет подходы. В крайнем случае, будет ей любовные письма совами посылать. И вообще, сам влюбился — пусть сам и крутится.

Попрощались, пожав друг другу руки, и разошлись.

Сложности перевода — 2

По дороге в Башню Старост размышлял над этой ситуацией. А ведь наверняка есть и другие парни, кто положил глаз на Элис. Наверное, это и к лучшему. Я так себе вариант для чистокровной аристократки, вот Матиас — чистокровный, не знаю, правда, породистый или нет, но выглядит солидно, опять же лицо волевое, подбородок там, нос прямой, тонкий, не то что у меня. А ещё думал, говорить Гермионе или нет. Всё же решил, что нужно. Конечно, она может спросить, почему он меня спрашивал. Решил ответить, что просто как старосту школы и одноклассника Элис.

В гостиной было тихо, только пламя в камине бросало на каменные стены пляшущие оранжевые отсветы.

Гермиона сидела за столом, склонившись над Гримуаром. Вокруг громоздились тяжёлые словари, взятые из библиотеки.

Выглядела она задумчивой и настороженной. Тонкая морщинка пролегла между бровями.

Подошёл, положил руки ей на плечи, начал мягко массировать напряжённые мышцы. Сквозь ткань рубашки чувствовалось, как она зажата.

— Как успехи, Грейнджер? Нашла, как провести этот «Ритуал Эгиды»?

Гермиона тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от древних рун. Она нервно прижала край старинного пергамента пальцами.

— Я ещё перевожу, Саша. Текст очень сложный. Синтаксис древнекельтского изобилует двойными смыслами. Сам ритуал... он требует максимальной точности. Мне нужно ещё время, чтобы убедиться, что я всё правильно поняла.

— Не спеши, — мягко ответил, целуя её в макушку. Волосы пахли ванилью. — До шестнадцатого февраля время ещё есть.

— А ты куда ходил с Лонгом? — быстро перевела она тему.

— Так, девушка, вы ещё не стали моей женой, что за наезды? — шутливо ответил и тут же получил локтем в живот. Дыхание на миг перехватило. — Да он поговорить хотел.

Гермиона подняла брови вверх. Как бы говоря: «Говори дальше, а то ещё получишь».

Вздохнул. И рассказал ей. Ожидал, что будет задавать вопросы, что у меня с Элис и всё такое. Но ничего не было. Она лишь хмыкнула.

— Понятно.

И снова склонилась над фолиантами.

Даже обидно стало. Что значит «Понятно»? Мне вот ничего не понятно. Захотелось чуть потрясти её за плечи. Чтобы рассказала, что ей понятно. У-у-у, ведьма.

Вздохнул и поплёлся в душ. Разделся и включил воду. Старые трубы утробно загудели, и на меня обрушился тугой поток горячей воды.