Братья по магии. Точка отсчета (джен)

И здесь Гермиона не сказала всей правды: она сообщила родителям, что чемодан был проклят случайным заклинанием, которое творили поблизости, но которое неудачно отскочило и попало в него, от чего чемодан превратился в непроницаемый короб. На вопрос родителей, почему ей не помогли профессора, если старшекурсники не справились, она ответила, что в связи с отъездом все были ужасно заняты. Это, в общем-то, было недалеко от правды. Кстати, она так и не догадалась, кто мог наслать такое неснимаемое проклятие. Девочка не думала, что Парвати и Лаванда были настолько умелыми волшебницами, а кому ещё это было нужно, она не знала.

Дэниел предложил дочери по возвращении в школу обратиться в канцелярию, чтобы оформить компенсацию за испорченное имущество, ведь, по его словам, такое обязательно должно было быть предусмотрено. Гермиона открыла было рот, чтобы возмущённо указать родителям на то, что волшебники — не такие, и не будут идти на поводу каких-то маглов, но вовремя сообразила, что это же её мама и папа, с которыми лучше не спорить, а проще пообещать сделать так, как они хотят. За время до конца учебного года они наверняка забудут об этой идее.

Скрипнула дверь, и из коридора в комнату ворвался яркий луч света.

— Гермиона, детка… Как у тебя темно, — в комнату заглянула Эмма. — Может, включить свет? Не обязательно сидеть в темноте, мы купили тебе мороженое, специально, чтобы поднять настроение. Я понимаю, чемодан жалко, но что поделаешь… Пойдём, полакомимся все вместе. Ради такого случая мы с папой сделаем исключение и тоже поедим с тобой.

— Мне это не нужно. — Гермиона отрицательно тряхнула волосами. Вот ещё, только этого не хватало! Она научилась не хотеть мороженого с раннего детства, с чего бы ей сейчас заедать им проблемы?

— Ну же, Гермиона, не упрямься, иногда можно позволить себе сладкое. Ты уже большая и хорошо знаешь правила гигиены зубов. Мы с папой уверены, что они у тебя и дальше будут здоровыми.

Мама закрыла дверь, и Гермиона снова осталась одна, наедине со своим разочарованием, которое звали Фэй Данбар, которая и была главной причиной того, что у Гермионы не получалось радоваться возвращению домой.

Перебирая вещи, которые удалось достать из вскрытого чемодана, Гермиона обнаружила, что там недостает часиков, подаренных родителями на двенадцатилетие. День рождения у девочки был в сентябре, поэтому Эмма и Дэн вручили ей подарок заранее, перед отъездом в школу. Маленькие изящные золотые часики на кожаном ремешке очень понравились Гермионе, и она не расставалась с ними ни на минуту, пока в Хогвартсе не выучила Темпус. После этого магловский, а потому неуместный хронометр был водворён в чемодан, а Гермиона колдовала заклинание времени даже чаще, чем было нужно, чтобы показать всем, а прежде всего самой себе, что она теперь волшебница.

Кроме часиков, пропал маникюрный набор из качественной нержавеющей стали в стильном футляре и ещё несколько мелочей, но дело было даже не в потере нужных вещей. Гермиону одолевало чувство недоумения и обиды, потому что она знала, куда эти вещи подевались. Конечно, можно было бы грешить на нечистого на руку мастера, вскрывавшего чемодан, если бы все его действия не были у девочки на виду. Поэтому следовало признать, что Гермиону обворовала её подружка Фэй Данбар.

Гермиона узнала, что девочка из Лютного — воровка, ещё в первый раз, когда Фэй уличили в этом девочки с факультета, с которыми та общалась. Гермиона гордилась тем, что она одна не отвернулась от подруги и постаралась сделать всё, чтобы у Фэй не опускались руки. Гермиона объясняла Данбар, что ничего ещё не потеряно, что она ещё найдёт свою дорогу в жизни, если будет хорошо учиться и отбросит свои порочные наклонности.

В тот вечер, когда в комнату нагрянули с обыском старшекурсницы, Гермионе было досадно, что несмотря на все её усилия, Фэй всё равно промышляет воровством. Однако Грейнджер понимала, что для перевоспитания потребуется много времени, и была готова запастись терпением. Где-то в глубине души Гермионе казалось, что высокомерные чистокровные выскочки, которые ничего из себя не представляют, даже заслуживают быть обворованными. А она сама, являясь подругой, советчицей и наставницей в одном лице, была избавлена от этой опасности. Поэтому девочка, наблюдая из своей кровати за расправой над Фэй, не считала нужным проверять свои вещи, потому что была уверена, что своих Фэй не обворует.

Но Гермиона ошиблась: Фэй Данбар не считала её своей, а её вещи в глазах нищенки, как её называли соседки по комнате, ничем не отличались от других украденных ценностей.

Возможно, если бы чемодан не заколдовали, Гермиона всё же посмотрела бы, не пропало ли что-нибудь и у неё, и уже тогда поняла бы истинное отношение Данбар. Но этого не случилось, и разочарование настигло Гермиону уже дома. Родителям она не сказала о пропаже, не хватало только, чтобы они подумали, что школа, в которую она поступила, какая-то ущербная, потому что там воруют.

И сейчас недоумение и обида, испытываемые Гермионой, достигли своего апогея: ведь она столько сделала для Фэй, делилась с ней своими вещами, беспокоилась о её потребностях, составляла график учёбы, чтобы Данбар могла догнать одноклассников. Терпела её пренебрежение правилами, нежелание делать уроки и работать над собой, прислушиваться к советам умных людей! Иногда Гермиона сомневалась, что ей удастся изменить Фэй к лучшему, но она вспоминала, что директор Дамблдор верит в них обеих, раз поручает такие ответственные задания. Вот, например, перед отъездом он позвал их и Рона Уизли в свой кабинет, чтобы дать наставления и напутствия. Тогда, конечно, ещё никто не знал о готовящемся нападении на школу.

Вспомнив о директоре, Гермиона вздрогнула. Она вдруг ощутила, что её репутация может быть подорвана общением с воровкой. Вдруг директор Дамблдор, когда узнает о том, что Данбар вытворяет на факультете, решит, что и Гермиона в этом замешана? Тогда он больше не станет доверять ей, никогда ничего не поручит, не даст ей возможности улучшать мир волшебников, чтобы он был устроен логично и по справедливости!

О нет! Эта мысль показалась девочке непереносимой, настолько, что она была согласна идти к родителям есть мороженое, лишь бы стряхнуть с себя это липкое чувство, что всё пропало, что она не справилась!

Гермиона быстро встала, наскоро вытерла глаза рукавом кофты и отправилась на кухню, где родители лакомились десертом.

— Осталось только ванильное, папа умял всё шоколадное, — сказала мама, подавая Гермионе баночку с мороженым и ложку.

Гермиона молча кивнула и попробовала лакомство. Было неплохо, к тому же, теперь она волшебница, и наверняка у волшебников есть средства, чтобы не болели зубы. Это маглам нельзя есть сладкого, а волшебники — другая порода, могут себе позволить. Девочка немного приободрилась от этих мыслей, с каждой ложкой проблемы казались не такими серьёзными.

— Дочка, как ты смотришь на то, чтобы поужинать в каком-нибудь уютном местечке с вредной едой? Надо же отметить твоё возвращение домой на каникулы. — Дэн подмигнул Гермионе.

Гермиона немного оттаяла и проговорила:

— Можно подумать.

Она действительно давно не была вместе со своей семьей. Своих родителей девочка всё-таки любила, несмотря на то, что они были маглами.

Родители, ободрённые её почти согласием, переглянулись.

— Детка, — заговорила Эмма, — мы с папой долго думали, что подарить тебе на Рождество, но не знаем, что теперь тебе надо, поэтому мы приготовили тебе миленькие пустячки и решили, что ты сама выберешь себе один дорогой подарок. Как насчёт того, чтобы завтра сходить в магазин?

— Погоди, Эмма, — вступил папа, — Верно, мы решили подарить один дорогой подарок на Рождество, но Гермионе полагается ещё один подарок. Ведь ты же закончила учёбу на отлично?

Гермиона вздрогнула. По приезде она успела заверить родителей, что в школе всё отлично. Девочка изначально не собиралась говорить матери и отцу, что и в новой школе она противостоит остальным ученикам. Но они автоматически расценили её слова, как констатацию её академических успехов.

Гермиона уже сделала для себя вывод, что при возникновении проблем дело не в школе, которую посещаешь. Старательный ученик, если он человек с правильной гражданской позицией, всё равно будет в положении, когда он не нравится большинству других детей. Первокурсница решила искать моральную поддержку в своих интеллекте и принципиальности, к тому же теперь у неё есть единомышленники, каких не было в её старой магловской школе. Большинство хогвартских профессоров по-прежнему поддерживают её, а наличие среди них такого видного волшебника, как директор Дамблдор, являющийся ещё и видным политическим и общественным деятелем, ясно давало Гермионе понять, что она на верном пути. Теперь девочка считала, что участие в общественной жизни школы, где она собиралась в скором будущем занять лидирующее положение, ничуть не менее важно, чем оценки.

Но родители были не в курсе, они по-прежнему ожидали, что их гениальный ребенок будет демонстрировать успехи, пропорциональные вложенным в него усилиям. А вкладывали они в Гермиону немало.

Но и лгать Гермиона не могла.

— Я, конечно же, получила максимально возможное для меня количество отличных оценок. У нас они называются «Превосходно».

Если Гермиона надеялась, что родители не заметят её маленькое уточнение, то эта надежда не оправдалась.

Папа, всё ещё добродушный после съеденного мороженого, продолжал расспрашивать:

— Гермиона, дочка, что значит «максимально возможное для тебя количество отличных оценок»? Ты не оговорилась? Возможно, ты хотела сказать «максимальное количество из возможных»?

Гермионе пришлось признаться, что она получила две оценки «Выше ожидаемого» — по Зельеварению и Гербологии.

— Что не так с этими предметами? — спросила обеспокоенно мама. — Детка, только не говори нам с папой, что ты не смогла правильно наметить цели и поставить задачи, что привело к провалу твоего научного эксперимента!