Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 5 февраля 1999 года. Бег в синих носках]

Дистанция и шёпот тьмы

Проснулся утром и подумал: «Ура, наконец-то пятница. Что-то вымотала эта школьная неделя».

Собрался для бега. Поцеловал Гермиону в обнаженную спину и укрыл одеялом, а сам пошёл на утреннюю пробежку.

Вышел на площадку центрального входа. Сегодня мороз немного спал, но небо всё так же висело низко, давя серым, тяжелым куполом. Если бы не магическое освещение, было бы очень темно.

На дорожке, под светом магических фонарей, уже разминалась Элис. В своих стильных зимних кроссовках, облегающих штанах и куртке по фигуре. Она делала наклоны, изгибаясь так, что дух захватывало. Потряс головой и заставил себя не пялиться на её задницу.

Подошел ближе, только взял небольшой угол, чтобы не подкрадываться со спины, а так, чтобы она смогла услышать и увидеть. Подмерзший наст звонко хрустнул под кроссовками. Элис выпрямилась, улыбнулась и сделала шаг навстречу. Потянулась, словно показывая, как правильно разминать плечевой сустав, и её ладони мягко легли мне на плечи. От её одежды сегодня лишь тонко потянуло лавандой и девичьим теплом. Она придвинулась вплотную, почти касаясь грудью моей.

Сглотнул. Чёртов Тёмный, похоже, был прав: она просто так и липнет ко мне. Как только её пальцы скользнули по куртке, в голове режущим диссонансом снова зазвучал мерзкий, насмешливый голос двойника из Авалона:

«А Элис... Боже, какой это райский цветок, я просто обязан сорвать его. Она же сама к тебе лезет, её грудь чуть ли не сама выскальзывает тебе в руки...»

Сразу чуть вспотел. Волосы под шапкой взмокли. Элис точно привлекала меня чисто физически, но слишком живо помнил, куда заводит тьма. Бэт и Кассандры уже хватило.

Попытался улыбнуться и мягко, но абсолютно непреклонно взял её за запястья и снял руки со своих плеч. Сделал четкий шаг назад, разрывая дистанцию. Морозный воздух сразу заполнил пространство между нами.

— Элис, доброе утро. Как твои дела?

Девушка замерла. Взгляд из-под очков дёрнулся. Она всё заметила и всё поняла. Губы чуть дрогнули. Но быстро взяла себя в руки и улыбнулась обворожительной улыбкой. Засунула руку в карман спортивной куртки и достала «Бесед-карту», а из правого рукава в ладонь хищно выскользнула палочка. Нахмурился. Она и палочку начала носить в фиксаторе, как я.

Морвен стукнула палочкой по пластику. Карточка коротко тренькнула, засветилась. Девушка повернула её ко мне лицевой стороной, чтобы мог прочитать.

Элис: [У меня всё хорошо, спасибо, что спросил. Но что с тобой происходит, Алекс? После Авалона ты сам не свой.]

Прочитал и посмотрел прямо в её большие карие глаза. Она смотрела на меня, не отводила взгляд. Я-то вот знаю, что со мной произошло, а что же произошло с ней? Раньше стеснялась смотреть вот так, в глаза. Чуть наклонил голову, разрывая контакт. Поправил шапку. Неловкость давила на плечи.

— Со мной всё хорошо, Элис. Просто, сама понимаешь, стресс и все дела.

Она снова ткнула палочкой в карточку.

Элис: [Последние дни мне кажется, ты избегаешь меня. Я тебя чем-то обидела?]

Немного покраснел, весь этот разговор начал смущать. Особенно когда вспомнил, что моя карта так и лежит на тумбочке. Чёрт, сколько раз уже хотел убрать её. Надеюсь, Гермиона еще спит.

— Нет, ничем. Прости, если был груб с тобой вчера. Понимаешь, у меня чувствительный нос.

Элис слегка улыбнулась и кивнула. Уже подумал, что этот допрос окончен и можем заняться бегом, но она стукнула палочкой по карте в третий раз.

Элис: [Алекс, последние дни какая-то странность. Я часто сталкиваюсь с Лонгом со Слизерина. За прошлые шесть лет так часто его не видела. Может, он следит за мной?]

В этот раз покраснел сильно и сделал вид, что закашлялся, пряча лицо за кулаком.

— Хм, понятия не имею. Может, это случайность. Ты с ним не пробовала выйти на контакт? А так... может, ты ему понравилась. Ты изменилась, Элис. Ничего удивительного, что стала привлекать внимание.

Элис фыркнула, улыбнулась. Хотела что-то еще спросить, но потом, видимо, передумала. Спрятала карту и палочку, кивнула в сторону дорожки.

Вздохнул. Чувствовал себя измотанным. Бегать уже перехотелось, но и убегать от Элис было бы еще более глупым поступком.

Уроки и записка деда

Когда вернулся с пробежки, почти вполз в гостиную. Не от бега, а от всей этой ситуации с Элис. Не знал, как вести себя с этой новой, неизвестной мне девочкой, какой она стала. Гермиона стояла возле зеркала и причесывалась. Улыбнулась мне.

Поплелся в спальню. Первым делом проверил «Бесед-карту» — она лежала на тумбочке. Взял её, открыл ящик и закинул туда. Клацнула о деревянное дно. Надо потом будет её в «Гараж» перенести.

После того как привел себя в порядок, пошли на завтрак.

Когда вышли с завтрака и начался школьный день, он потянулся как жвачка. Причем какая-нибудь невкусная, без сахара.

На Зельеварении в подземельях сегодня пахло серой и вареными пиявками. Словно в филиале ада. Слизнорт заставил варить сложное зелье, которое будет на ЖАБА, — эликсир Вдохновения. Если его правильно приготовить, то он мог вдохновить человека на то, чего тот раньше не мог, но очень хотел. Иногда им пользовались писатели и журналисты, чтобы больше текстов сочинять. Но часто применять нельзя — побочный эффект в виде тумана в голове, если пить чаще одного раза в два месяца.

Механически шинковал коренья. Нож взлетал и опускался, ритмично вбиваясь в деревянную доску, разрезая мякоть до липкого сока. Элис располагалась за соседним котлом, но даже не смотрела в мою сторону. Мысленно обрадовался, что утром была просто реакция на вчерашнюю грубость про её духи. И она не пристает ко мне.

На Трансфигурации профессор Тримбл вещал про сложные полиморфные превращения. В классе было тихо, все усердно записывали за старым волшебником. Перья скрипели по пергаментам. Сидел и думал о том, что всё как-то застопорилось. До этого у нас был хоть какой-то, но план, а сейчас до 16 февраля осталось 11 дней. У нас еще нет ингредиентов, нет правил самого ритуала, Джинни обиделась и уже несколько дней избегает меня, на Осси давят родители, Драко устал, Гермиона что-то скрывает. А ведь мы так и не приблизились к пониманию, как найти Кассандру. Ах да, еще и Огден с его отношением ко мне и посланные им Невыразимцы. Да и не стоит забывать об Уайлде и сфере. Как будто снежный ком с горы летит: чем дальше, тем больше становится. Вздохнул.

Вечером, когда пришли с Гермионой на ужин, Большой зал встретил гулом голосов и плотным ароматом жареного картофеля. Свечи парили, а призраки летали от стола к столу.

Когда уже хотел садиться за свой стол, с преподавательского меня громко окликнул Хагрид. Причем ему-то, видимо, казалось, что это он тихо сделал, но в зале мгновенно все притихли и уставились то на меня, то на Хагрида. Лесничий смущенно вскинул огромные руки, и профессору Флитвику пришлось стать еще меньше, чем он был, и буквально вжаться в своё кресло. Студенты ждали моей реакции.

— Всем приятного аппетита, не обращайте внимания, — проговорил так, чтобы меня все услышали. И двинулся в сторону учительского стола.

Народ быстро понял, что лучше есть, и зал снова загалдел и застучал столовыми приборами.

Подошёл к учительскому столу, пожелал всем приятного аппетита. Лесничий заговорщицки подмигнул и аккуратно вложил мне в ладонь сложенный вчетверо кусок пергамента. Принюхался — бумага пахла козьим сыром и крепким трубочным табаком. Читать сразу не стал. Поблагодарил Хагрида и пошёл за свой стол.

Когда сел, развернул пергамент. Узнал корявый, резкий почерк Аберфорта — видел как-то в его амбарной книге в «Кабаньей голове»:«Пацан. Ты давно не был на занятиях. Сдаётся мне, что ты уже разучился держать удар. Жду на заднем дворе. Ты там, небось, уже в неженку превратился и жирком зарос».

Прочитал и фыркнул. Никаких извинений и подписи. Никакого «прости, был неправ, погорячился». Типичный Аберфорт. Перечитал еще раз и спрятал записку в карман.

На деле уже давно не обижался на старика. Особенно после того, как Авалон показал меня со стороны. Понимал, что дед частично был прав. Моё спасательство иногда идет рука об руку с эгоизмом. Привык решать всё за всех. Не давая им шанса самим разобраться со своими проблемами. Но идти к нему завтра не планировал, ведь утром должны начаться эти дурацкие официальные курсы трансгрессии, за которые заплатил двенадцать галлеонов. Придется их посетить.

Ритуал Эгиды: Осколок льда

Вернулись в Башню Старост. По дороге показал Гермионе письмо от Аберфорта. Она ничего не сказала, но многозначительно посмотрела на меня. Пришлось пообещать, что в воскресенье обязательно наведаюсь к старику и мы с ним поговорим. Гермиона улыбнулась, обняла и поцеловала в щеку.

В гостиной скинул мантию и снял кофту. Было довольно жарко, камин ровно потрескивал, отдавая всю комнату жаром.

В воздухе пахло сухим деревом и смолой. Гермиона тоже скинула мантию и школьный гриффиндорский свитер, развязала галстук и расстегнула две верхние пуговицы блузки. Села на диван, поджав ноги. Взяла с бортика дивана сумку, застежка лязгнула, и Гермиона достала Гримуар. Поставила сумку на пол. Книгу не открывала. Просто сидела, держала в руках и о чём-то задумалась.

Подошёл к ней и сел рядом. Приобнял, поправил локон волос, поцеловал в щеку.

— Рассказывай, Грейнджер. Что ты там напереводила?

Гермиона тяжело вздохнула. Посмотрела на меня виноватыми, испуганными глазами.

— Саша... Ритуал Эгиды. Понимаешь, я в первый день прочитала, но подумала, что ошиблась. Просто не могла поверить, что Дамблдор послал тебя искать это. Поэтому перепроверяла. Но три раза проверила, и результат один и тот же.

Слегка напрягся. Давно не видел свою девочку такой растерянно-смущенной и встревоженной.

— И что же? Что за ритуал? Оргия или жертвоприношение? Или сначала то, потом другое?

— Идиот, — она чуть покраснела, но шутки не оценила и тихо, но четко произнесла: — Понимаешь, там древний магический брачный договор.

Удивленно открыл рот, закрыл и ошарашенно уставился на Гермиону.

— Брачный? Ты серьезно?

Грейнджер судорожно покрутила в руках фолиант. Древняя кожа скользила под её пальцами.

— Да, — Гермиона начала быстро, нервно объяснять. — Древние маги прошлого использовали его для истинно влюбленных. Он связывает души раз и навсегда. Как в клятвах — «пока смерть не разлучит нас». Только это древняя магия. У маглов или современных волшебников можно просто развестись, если разлюбил или устал от отношений. Тут этого сделать нельзя. Связь нерушима. В Средние века его даже запретили, потому что люди меняются, любовь уходит, и многие шли на убийство партнера, лишь бы разорвать узы. А кто-то использовал его нечестным образом, обманом, под любовным зельем, чтобы привязать к себе жертву.

Сидел, переваривая услышанное. Да, это странно, но не понимал, почему Гермиона не хотела этого говорить.

Возможно, Дамблдор ошибся с ритуалом.

— Подожди. При чем тут Бэт и Драко? Зачем им брачный ритуал? Как это вообще может помочь Бэт, чтобы избавиться от кошмаров?

Гермиона тяжело выдохнула, положила ладонь поверх моей. Её пальцы были ледяными, несмотря на жару в гостиной. Посидела так с минуту, а потом снова посмотрела мне в глаза.

— Ты же помнишь те венцы, которые на них надели? Это артефакты для этого самого ритуала. Раньше так проверяли, любит тебя твой партнер или нет. В идеале влюбленные надевают их: если видят одно и то же, те моменты, где они влюблены и счастливы, то магия связывает их. И тогда они проводят Эгиду, чтобы навсегда закрепить свою любовь. Но Кассандра извратила ритуал. Повесила на Бэт тёмный амулет. Он сменил «плюс» на «минус». Если раньше Бэт видела ваши счастливые моменты, то с амулетом — как ты её пытаешь. Драко, на которого надели второй венец, видел то же самое, что и она. Магия венцов зафиксировала синхронность видений и решила, что они... пара. Которая любит друг друга.

— Бред какой-то! — громче, чем нужно, сказал я, отстраняясь от Гермионы и вскакивая с дивана. — Она же не любит его!

Гермиона вскочила вслед за мной. Гримуар упал с её колен на ковёр и раскрылся.

— Саша, магии древних артефактов всё равно! — Гермиона тоже повысила голос. — Вэнс сходит с ума, потому что слишком долго была под пытками в незавершенном ритуале. Магия венцов заставляет её провести ритуал Эгиды! Он очистит её разум, уберет негативное влияние и вылечит травмы. Но у всего есть цена.

Замер. Посмотрел на неё сверху вниз. И проговорил хриплым, каким-то не своим голосом:

— Какая цена?

Гермиона опустила голову. Но затем снова посмотрела в мои глаза.

— Ритуал требует согласия. Так как Бэт сама не может сказать, хватит согласия Драко. Но ритуал закрепит чувства партнера. Драко любит её. А она... Бэт станет прежней. Она не забудет, что любила тебя, Саша. Но эта память станет словно в тумане. Ты читал Андерсена: она будет как мальчик Кай, которому в сказке в сердце попал осколок льда Снежной Королевы. Она будет помнить всё, что связано с тобой, но не будет чувствовать к тебе ничего. Ритуал свяжет её с Драко навсегда.

Она смотрела на меня, и по её щекам текли слёзы. В глазах отражались рыжие отсветы пламени.

Закружилась голова, в ушах стоял шум, лицо Гермионы расплывалось.

Брачный договор. Осколок льда. Бэт больше никогда не будет моей. Даже если она вспомнит всё, то между нами будет стоять Драко Малфой, который станет её вечным мужем по магии. И Дамблдор... Дамблдор с самого начала знал, зачем меня посылает. Чёртов старик. Захотелось закричать и разбить что-нибудь.

Шахматная доска Альбуса

Вначале не хотел в это верить. Во мне словно пробежали за мгновение все стадии принятия. Сейчас переключался на вторую. Гнев. Из самых глубин поднялась ярость. Первобытная, слепящая. И прежде чем Гермиона успела мне что-то сказать или сделать...

Вылетел из гостиной. Слышал, как Гермиона кричит мое имя и, кажется, бежит за мной, но она не поспевала. Пелена перед глазами. В висках стучала кровь. Сердце бешено билось.

Нёсся по винтовым лестницам, перепрыгивая через три ступеньки. Замок сам помогал добраться быстрее. И уже через пять минут ворвался на восьмой этаж. Распахнул дверь лаборатории. Дерево с грохотом ударилось о каменную стену.

— ДАМБЛДОР! — заорал так, что задрожали хрустальные колбы на стеллажах.

Кристалл, как обычно, ровно гудел. Призрачного лжеца не было.

Но затем из синего свечения соткалась призрачная фигура директора. Спокойный. Невозмутимый. Сложил прозрачные руки на животе и смотрел на меня.

— Да как вы могли мне не сказать?! Почему вы всегда так?!

В руках оказалась палочка, взмахами руки посылал в Эхо колбы, горшки с цветами, книги. Стекло со звоном разлеталось вдребезги о стену позади призрачного силуэта. Запускал заклинания, разноцветные лучи с громким стуком разбивались о камень. Призрачной фигуре было всё равно.

Ломались шкафы, стулья, столы. Дамблдор молча стоял и слушал.

— Вы же знали, что Бэт для меня значит! А я сам, своими руками, нашёл эту книгу. И сейчас мне нужно провести этот гребаный ритуал, чтобы спасти её!

Так продолжалось минут пять или около того. Кричал и бросался вещами. Директор молчал. Чем еще больше злил меня.

Тут в дверь у меня за спиной начали колотить. Сильные удары, словно били тараном в каменную стену. А затем раздался крик.

— Саша! Открой!

Вздохнул, опустил палочку и взмахнул левой рукой, открывая двери. Замок щелкнул, и дверь распахнулась. Гермиона вбежала в лабораторию: запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, а в руках почему-то держала мои кроссовки. Оперлась руками о спинку стула, судорожно хватая ртом воздух.

— Гермиона, а ты чего с моими кроссовками бегаешь?

Она не ответила, потому что глубоко дышала, лишь махнула рукой, указывая на мои ноги. Наклонил голову и увидел, что выбежал из Башни в одних синих носках. А я-то думал, чего так холодно. Смущенно почесал затылок. Ярость уже ушла, была лишь какая-то опустошенность. Взял у Гермионы обувь, положил кроссовки на пол, сам опустился на корточки и начал их надевать.

Когда в комнате повисла тишина, прерываемая только дыханием Гермионы и моей вознёй со шнуровкой, Дамблдор заговорил.

— Ты прав, Александр. Я знал, что делает Ритуал Эгиды, — его голос был ровным, без единой эмоции. Бездушное Эхо. — Как слепок сознания, я не помнил точно, что нужно для ритуала, поэтому вам нужен был Гримуар. Но суть я знал. И знал, что он поможет мисс Вэнс.

— Вы знали, что это свяжет их навсегда?! — воскликнула Гермиона, выпрямляясь.

— Разумеется, — кивнул старик. — Более того, мисс Грейнджер, именно я посодействовал тому, чтобы рядом с мисс Вэнс появился не кто-то еще, а именно мистер Малфой.

Мы с Гермионой на миг застыли, а потом синхронно закричали:

— Что вы сделали?!

Призрачный манипулятор, казалось, и не заметил наших криков.

— Портретная сеть Хогвартса обширна, — бесстрастно продолжил Дамблдор. — Некоторые картины директоров имеют связи с поместьями древних родов, ведь многие из них были их частью. Когда Кассандра Флинтли начала собирать сторонников и я узнал, что она ищет венцы, я через свой портрет передал другим директорам просьбу, а уже они доставили нужную мне информацию. Бывшие Пожиратели и Гриндевальд в теле мисс Флинтли хотели заработать, а вашей подруге нужен был человек для того, чтобы связать мисс Вэнс. Я лишь подсказал им, где и когда его можно перехватить, и почему он идеально подходит для венцов.

У меня перед глазами поплыла картинка: уже видел три кристалла и почему-то четыре директора. Я сидел на полу, и мой мир рушился.

— Вы сдали его Кассандре?! — Гермиона шагнула вперед. В её волосах затрещали искры сырой магии, пахнуло озоном. — Вы позволили его пытать?! А посмотрите, что она сделала с Бэт. Как вы могли, профессор... Я считала, что вы хороший человек.

Дамблдор улыбнулся ей грустной улыбкой.

— Понимаете, мисс Грейнджер. Тот профессор, которого вы знали, умер. Я лишь опыт, память и немного эмоций. Я лишен эмпатии. Через амулет, который носил Александр, Гриндевальд видел, как она влияет на него, и это всё осталось здесь в кристалле. Когда я появился, то считал всю эту информацию. — Дамблдор не обратил на её ярость никакого внимания, сверля меня призрачным взглядом. — Александр не просто волшебник. Он Хранитель с двойной душой. Её любовь была разрушительной. Она поощряла его тёмную сторону. Его жестокость. Я не знал, что на неё наденут Тёмный амулет, но предполагал, что её попытаются сломать, и предположил, что возможно это будет амулет. Мне нужно было убрать её от Александра. И одновременно вырвать наследника Малфоев из-под влияния его отца и старых связей, вернув этот род на нужную мне сторону. Ритуал решит ваши проблемы. Мистер Малфой влюблен, и он изменился. Мисс Вэнс не даст ему уйти во тьму.

— А я?! — прохрипел, сжимая кулаки так, что ногти до крови впились в ладони.

— А вы, Александр, будете с мисс Грейнджер, — Дамблдор перевел взгляд на Гермиону. — Только она способна удерживать вас в рамках морали. Если бы вы остались с Элизабет Вэнс, через несколько лет вы бы стали новым Тёмным Лордом. Пожалуй, самым опасным из всех, что были. Логика диктовала мне этот ход. Общее благо требовало жертв.

Гермиона задохнулась от возмущения.

— Люди — не шахматные фигуры, профессор! — сорвалась она на крик. — Алекс не игрушка! Бэт и Драко — живые люди! Как вы смеете решать, кому кого любить и кому страдать?!

Дамблдор лишь печально покачал призрачной головой.

— Эмоции — удел живых, мисс Грейнджер. Моя задача — сохранить Равновесие магии. Ритуал спасет их обоих. Конечно, Александр и вы можете не рассказать о ритуале. Это решать вам. Но подумайте, что будет с мисс Вэнс, а заодно с Драко. Что меняет то, что я вам не рассказал о ритуале? Мисс Грейнджер, вы же любите моего наследника, так что же вас не устраивает? Александр, насколько я знаю, тоже вас любит.

Синее сияние моргнуло. Призрак растворился в воздухе, оставив нас одних в холодной лаборатории.

Сидел, глядя на кристалл. Сегодня окончательно понял: Альбус Дамблдор мертв, но его схемы продолжают ломать нам жизни. Ритуал спасет Бэт, но навсегда сделает её чужой. И у меня нет выбора. Я сам проведу его и сам отдам её Малфою.

Иначе она умрёт.

Гермиона молча подошла и взяла меня за руку, помогая подняться. Вначале подумал убраться, но мысленно плюнул, и мы вышли из лаборатории. Шли молча по коридорам и лестницам обратно в башню. Переваривать то, что сейчас услышали, придется еще очень долго. А жить с этим — всю жизнь.