Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Я покурил с репортерами из этой захудалой газетенки, сказал, что хочу к ним устроиться, — принялся докладывать Тейлор. — Вот что я узнал. Парень, который написал интересующую тебя статью, получил фото от друга из раздела курьезов. Какой-то канадский турист был в Лондоне с семьей и делал много фотографий. То ли тридцать первого июля, то ли первого августа он в метро заснял то, что тебя заинтересовало, а потом приехал домой и забыл. Потом проявил, подумал, что газете это интересно, и прислал вырезанные кадры.

Тони хмыкнул: ерунда! Не такие это кадры, чтобы стать сенсацией, да и «Утро Лондона» в самом Лондоне не все знают.

— Но интересно не это… Спасибо, — поблагодарил Тейлор официантку, выставляющую заказ на стол, и принялся за еду, не снижая темпа рассказа. — Репортер не стал ничего выяснять, а просто описал фотографию, то есть придумал себе сюжет, не отрывая своего жирного зада от стула! Он и подумать не мог, что у его писанины будет такой резонанс!

— То есть дело выеденного яйца не стоит, — подытожил, скривившись от досады, Тони.

— Не скажи! Ты знаешь, кому на самом деле принадлежит это правдивое издание? Майклу Паркеру! — торжествующе выдал Тейлор.

Его заказчик, доставая конверт с вознаграждением, мстительно ухмыльнулся: Паркер! Герой его запросов в Парламенте, где Тони уже давно представляет лейбористов. В почте Блэра лежало приглашение на одно мероприятие, на котором этот скользкий бизнесмен, успешно балансирующий на грани закона, обязательно будет. Теперь Тони точно пойдет, хотя до этого сомневался. Пойдет и натыкает этого парня, как котенка в наделанную лужу, прямо в лист его газетенки, где на фото изображены огромный бомж и лохматый маленький беспризорник!

* * *

Саша никак не мог заснуть. Он ворочался в кровати уже больше часа, а то и двух. Из головы не шел Рон Уизли, а точнее, осознание того, что именно шестой рыжик чуть не утопил его. От событий того дня у Акимова остались лишь смазанные впечатления из-за травмы и шока, а купание в озере и последующее непонятное спасение вообще казались элементами бреда. Может, ему все-таки кажется, что это был Рон?

За пять дней, проведенных в волшебном мире, в Хогвартсе в частности, в Сашиной жизни стали преобладать глаголы чувствовать, ощущать, казаться, а глаголы думать, размышлять, анализировать не использовались вообще за ненадобностью. Но в жизни Александра Акимова, наоборот, преобладали логика и здравый смысл. Саша был математиком совсем не потому, что учился на матфаке, и даже не потому, что окончил математическую школу, а потому, что мыслил он категориями, далекими от чувств и ощущений. И сейчас он ощущал сильный диссонанс. Пора было серьезно поразмыслить над произошедшим.

Почему ему, как только он видит Рона, все время хочется с ним разобраться? Саша не считал, что драка что-то решает, но, кажется, в Хогвартсе ему придется пересмотреть эту точку зрения. Чтобы защитить себя и друга в Магбритании, необходимы были и другие умения, обладать которыми Акимову в его прежней жизни просто не было нужно. Обычно попаданцы оказывались крутыми бойцами и спецами, а Саша успел проучиться на первом курсе всего два месяца и единоборствами не занимался. Что полезного для новой жизни мог знать и уметь вчерашний школьник, было непонятно.

Непонятка №:

Обычно попаданцы обладали необходимым, а иногда даже избыточным багажом знаний и умений. Попаданцу полагалось быть отставным, а еще лучше действующим, офицером-спецназовцем, в крайнем случае рукастым технарем. Если все-таки волей автора в самой гуще описываемый событий оказывался гуманитарий, то он обязан был помнить не только даты военных действий, но и диспозицию своих и вражеских войск на каждый день, явки и пароли, имена и клички, любимое блюдо важного человека и прочую непременно пригождающуюся информацию.

Бонус к непонятке №:

Порядочные попаданцы, начиная со второго дня пребывания в новом мире, отправлялись в непонятно откуда взявшемся спортивном костюме на утреннюю пробежку. Тот, кто этого не делал, соответствено, был непорядочным попаданцем.

Определенно, Саша был непорядочным попаданцам, так как он не только не бегал по утрам, но даже не собирался этого делать. Впрочем, учитывая бесчисленные хогвартские лестницы и бесконечные коридоры, пробежки для поддержания физической формы не понадобятся.

Саша вернулся к анализу ситуации. Младший Уизли его избегает, как будто ему есть что скрывать. Не мог же Рон так разозлиться на нового друга Гарри Поттера только потому, что с детства метил на его место, а тот его опередил. Или мог? А сам Саша, не приписывает ли он Рону лишние грехи просто потому, что тот неопрятен и неприятен? Нет, вот, например, с близнецами у него действительно нашлась личная причина для нелюбви. Он вспомнил эту тележку, потому что у него возник ассоциативный ряд: ботинки — вокзал — тележка… Черт!

Гарри знал, что друг не спит. До слуха Поттера доносились тихие вздохи и скрипение кровати, но Гарри, переживавший за Алекса, не решался подойти к нему и прямо спросить, в чем дело. Оставалось просто набраться терпения и ждать, пока он станет для Алекса тем, кому можно доверить если не тайны, а они точно у Грея были, то хотя бы свои огорчения, из-за которых не спится.

Гарри пытался понять, что именно могло расстроить или встревожить Алекса. Сначала друг захотел познакомиться с Хагридом, но в домике лесника сказал всего пару вежливых, ничего не значащих слов и засобирался обратно в замок так скоро, как это стало возможным. Может, ему не понравилось, что Грейнджер и Уизли, которых оба мальчика недолюбливали, сначала пришли без приглашения (следили, что ли?), а потом не остались в гостях, а пошли в замок с ними. Рон и Гермиона переругивались всю дорогу по поводу того, что она за ним «увязалась, а потом не давала своим тарахтением никому и слова сказать». Девочка парировала, что «за мальчишками, из-за которых снимают баллы, нужен глаз да глаз». Правда, на ужине от этих двоих удалось отделаться.

Саша встал и босиком подошел к окну. То, что он чувствовал раньше, теперь он мог объяснить логически. Еще одна цепь ассоциаций: руки Рона — рывок на озере — Рон в одной лодке с Невиллом. Эта лодка плыла почти рядом, лишь чуть отставая. Когда Невилл свалился в воду, Алекс сам немного наклонился в сторону их лодки, чтобы посмотреть, что случилось, и Рон, конечно же, легко мог дотянуться.

От окна тянуло холодом, да и ноги настыли. Хотя сна не было ни в одном глазу, пришлось вернуться в кровать. Как же быть? И волновал не только вопрос, что делать с Роном, но еще и необходимость прятать не только фамилию, но и личность, изображать того, кем Саша не являлся. Ведь маг Алекс Грей, первокурсник Гриффиндора, должен быть импульсивным пареньком, желательно веселым, или как минимум беззаботным, а не вдумчивым аналитиком! Чтобы избежать разоблачения, надо было не притворяться Алексом Греем, а стать им!

Но он — Александр Акимов, а не младенец Алекс Грей пяти дней от роду! Он не хочет, чтобы его личность слилась или, того хуже, растворилась в личности Алекса Грея. Тогда и все те качества, которых начисто лишены нелогичные волшебники, могут запросто исчезнуть, а ведь могли бы пригодиться им с Гарри. Но и просто потерять себя — это как смерть, он не хочет этого! На ум почему-то пришел Штирлиц, который Максим Исаев. Что, если считать, что он, как этот замечательный разведчик, до невозможности правдиво изображает из себя другого человека, в его случае мага?

Да, именно так. И тогда не деградация до одиннадцатилетнего возраста, а отличная способность к перевоплощению. Не снисходительное внимание к Гарри Поттеру, а дружба на равных. И если хочется двинуть Рону в ухо или все-таки разобраться с близнецами, хотя он пока не знает как, то почему бы бойкому одиннадцатилетнему пацану Алексу, каким он сам не был в детстве, не сделать этого?

На душе стало немного спокойнее. Итак, что он имеет? Первое. По какой-то странной причине Рон, вероятно, столкнул его в воду, и он чуть не утонул. Что делать? Попытаться выяснить причину, в соответствии с ней выстраивать план действий. Второе. Близнецы его сбили тележкой, причина в том, что они близнецы Уизли, и этим все сказано. Что делать? Быть начеку, не дать им возможности и дальше «шалить» и подумать над адекватной ответкой. Третье, самое главное. Гарри Поттер.

Саша… Алекс отдернул полог и взял с прикроватной тумбочки учебник по зельеварению, между страниц которого должна была лежать трансфигурированная Гарри иголка, или уже, наверное, спичка. Открыв книгу, Грей с удивлением обнаружил, что игла все так же остра — он об нее укололся. Саша, забрав у Поттера иглоспичку, ничего не объяснил и засунул в первый попавшийся учебник. Но рано или поздно объясниться придется. Что ж, он готов и понимает, что Гарри нужен надежный человек рядом. Саша неспроста оказался рядом с главным героем, да еще с таким неожиданным преимуществом — дружбой, безоговорочной и безусловной, о которой Акимов в той жизни только читал.

При воспоминании о той жизни стало не просто грустно, а невыносимо больно. Теперь стало понятно, почему попаданцы стараются побыстрее занять голову насущными заботами. Ну что же, он будет считать, что там Александр Акимов, упав на лестнице, с кем не бывает, встал, отряхнулся и пошел на занятия как ни в чем не бывало. А здесь теперь живет мальчик Алекс Грей, который, правда, не знает, о себе ровным счетом ничего. Ладно, он как-нибудь выкрутится. И еще у оторвы Алекса Грея есть шанс пережить те события в жизни, которые не случились с домашним Сашей Акимовым.

Алекс подумал, что, если его возраст им же самим умышленно снижен в его собственном восприятии до одиннадцати лет, нет ничего зазорного в том, чтобы посоветоваться с другом. Пусть все как есть рассказать Гарри нельзя, но его помощь, советы и участие не помешают. И это только на первый взгляд кажется, что Гарри ничем не сможет помочь. Ничего подобного. Пусть в их паре умным будет Алекс, но магом, причем невероятно сильным, был Гарри. Иголка за сутки не стала опять спичкой, и это было просто невероятно. Но еще более невероятным было то, что рядом с Гарри Поттером Алекс Грей тоже был волшебником.

Алекс вдруг заметил, что Гарри не спит и наблюдает за ним из-за чуть сдвинутого балдахина. Присев на корточки рядом с его кроватью, Алекс счастливо прошептал брюнету прямо в ухо:

— Гарри! Я — волшебник!