Принц и дочь его (джен)

Следующее письмо от Гектора пришло в четверг, когда дождливое марево над Коуквортом затопило весь город, размывая контуры заводских труб и обнимая мокрые, голые ветви редких деревьев. Хута шлёпнулась на отлив, встряхнулась и уселась нахохлившись, на сухом местечке, свободном от стекающей с крыши воды.

«Мистер Снейп, здесь что-то не так. Школа… она совсем не такая, как вы рассказывали. Повсюду охрана. Мракоборцы патрулируют коридоры не только ночью, но и днём. На каждом этаже дежурят эти «советники» из Министерства — следят за учениками, буквально за каждым шагом. Профессора постоянно на взводе, Макгонагалл срывается на всех подряд. Вчера на третьем этаже двое слизеринцев с пятого курса подрались с кем-то из Гриффиндора. Обычная школьная стычка, ничего особенного. Но примчались трое авроров, забрали всех, даже тех, кто просто стоял рядом и смотрел, и отвели к этому новому «завучу по безопасности». Вернулись пацаны бледные, злые. Говорят, их проверяли легилименцией. Из-за обычной драки!

И ещё этот чёртов Поттер. Все за ним наблюдают. Он явно не такой, как остальные. Одни пялятся, как на звезду, другие морщат носы. Сам он, кажется, ничего не замечает. Или делает вид. Но стоит ему появиться, как вокруг опять начинаются шёпотки, все переглядываются. Мракоборцы к нему не докапываются. Боятся, что-ли? Не понимаю.

В общем, школа теперь напоминает какую-то смесь дурдома, тюрьмы и… ну, школы. Учусь, как и договаривались. В Рейвенкло приняли нормально, даже помогаю некоторым по зельям. Но здесь невозможно расслабиться. Всё время кажется, что за тобой следят. Что вообще происходит, профессор?»

Легилименция. На учениках. В Хогвартсе. Снейп медленно опустил пергамент. Как это объяснить? Минерва рехнулась? Что вообще можно сказать, если действительно: «проверяли легилименцией. Из-за обычной драки!»

Его собственные воспоминания о старших курсах школы были окрашены в самые мрачные тона: непрекращающиеся издевательства, глубокое одиночество, затем напряженная подготовка к служению Волдеморту. Но даже в самые худшие времена, даже при Амбридж, школа оставалась школой, местом, где дети могли быть детьми. Если исключить годы его директорства, драки наказывались отработками, а не задержанием с проникновением в мысли. Даже при нем такого не практиковали, он бы не допустил...

Зельевар не мог не согласиться с Гектором. Описанная картина тревожила не столько из-за нарушения школьных свобод (свобода в Хогвартсе всегда была понятием относительным), сколько из-за масштабности перемен к худшему. Присутствие такого количества вооружённых взрослых в месте, где дети находятся без родителей, не могло восприниматься, как необходимое усиление безопасности после войны. Это было больше похоже на установление тотального контроля. Как при Лорде.

Северус притянул к себе чистый лист и обмакнул перо. Он выверил ответ до слова, поэтому тот вышел совсем коротким:

«Держись своего факультета. Никаких споров, никаких публичных заявлений. В конфликты не вступай ни при каких обстоятельствах. Сосредоточься на библиотеке и нейтральных дисциплинах вроде нумерологии или древних рун. В субботу, через час после полудня, жду тебя в Хогсмиде. Три метлы».

Снейп запечатал письмо сургучом без герба, распахнул раму, привязал его к лапе совы и она унеслась в стылую серость. Гектор поймёт сигнал: он назначил личную встречу, значит, признает тревогу обоснованной.

* * *

Тем временем из-под круглого стола в углу гостиной доносилось мерное звяканье металла о глину. Дельфи сидела на ковре, подвернув юбочку, и сосредоточенно болтала сломанной ложкой в треснувшей ступке, куда накидала сухих чешуек лука и газетных обрывков. Её тёмные локоны растрепались, а личико застыло в целеустремленной гримаске, которая у нее обычно предшествовала либо стихийному выбросу, либо разноцветным искрам, если маленькая ведьма будет удовлетворена результатом.

— Снасяла месать, — невнятно бормотала девочка, поднимая пальчик и строго глядя в воображаемый огонь. — Потом сыпать полосок.

— Три раза против часовой стрелки, — машинально бросил Снейп, не поворачивая головы от окна.

Девочка моргнула, переваривая поправку, важно кивнула и снова принялась скрести ложкой по глине с утроенным усердием.

* * *

Субботний Хогсмид показался ему декорацией к пьесе о чрезвычайном положении, которую второпях поставили на сельской ярмарке. Подтаявший снег вперемешку с глиной чавкал под подбитыми железом каблуками патрульных, витрина лавки «Зонко» зияла свежей фанерной заплаткой на месте разбитого стекла, а у колодца на площади качались двое великовозрастных пьяных школяров, лениво переругиваясь со старым владельцем лавки канцелярских товаров.

Северус вошёл в «Три метлы», стряхнул с капюшона ледяную крупку и остановился у входа, оценивая обстановку.

Атмосфера заведения заметно изменилась к худшему. Под потолком висел табачный дым. За круглыми столами разместились несколько разношёрстных компаний из тех самых «студентов по декрету». Совсем юные, безусые мальчишки в мятых школьных мантиях сидели вперемешку с рослыми парнями в грубых свитерах с чужого плеча, с небритыми подбородками. Они курили, пили дешёвый эль, переговаривались вполголоса и время от времени оглядывали зал с настороженной цепкостью людей, привыкших жить по законам улицы. В дальнем углу, под лестницей, устроились двое молодых людей в щеголеватых тёмно-синих мантиях с серебряными петлицами отдела школьной безопасности. Перед ними стояли нетронутые кружки с травяным чаем. Они почти не разговаривали, лишь внимательно приглядываясь к входящим, словно фиксируя каждое появление.

Гектор мялся у стойки, нервно комкая галстук. Снейп не стал подходить. Он поймал его взгляд в зеркале за спиной мадам Розмерты, сделал едва заметное движение подбородком в сторону выхода и шагнул обратно в промозглый полумрак улицы. Через полминуты умница Сэндран нагнал его у поворота в переулок.

— За мной, — глухо бросил Северус, не сбавляя шага. — Там у вас каждый второй зарабатывает на доносах о нарушениях школьного устава.

Они нырнули под низкий навес «Кабаньей головы». Здесь всё оставалось прежним: земляной пол, щедро присыпанный старыми опилками, тусклые лампы под потолком, дающие больше чада, чем света, и Аберфорт, методично натирающий край барной стойки тряпкой сомнительной чистоты. Старик лишь мазнул по вошедшим выцветшими глазами из-под косматых бровей, молча грохнул о щербатое дерево две кружки с мутным элем и ушёл в заднюю комнату, не задав ни единого вопроса.

Снейп задвинул Гектора в глубокую нишу у нетопленого очага и сел напротив, набросив отвод глаз, почти незаметным взмахом руки под столом.

— Выкладывай, — потребовал он. — Коротко, только факты, без соплей.

Гектор шумно перевёл дух, провёл ладонью по мокрому лицу и возбужденно зашептал, наклонившись к столешнице.

— Это не школа, мистер Снейп. Это отстой. Они согнали в замок всех, кого не сумели посадить. Мы тут все в куче: чистенькие домашние мальчики и девочки, наши пацаны из Лютного, эти, которые полтора года назад хватали магглорождённых по лесам и урки, которые до сих пор прячут заточки за голенищем. Министерство думает, если назвать это реабилитацией и почаще читать нам морали, мы перевоспитаем друг друга.

— Угу, совместным чтением «Истории магии». Результат предсказуем: драки стенка на стенку — констатировал Снейп, не притрагиваясь к кружке.

— Хуже. В Большом зале долги выбивают прямо под столами во время обеда. Из кабинетов тащат всё, что не приколочено заклятиями вечного приклеивания: медные котлы, пергамент, флаконы с базовыми составами. Авроры не приходят, когда уже пробиты головы, и гребут всех без разбора. Но самое мерзкое не это.

Гектор нервно сжал пальцы в замок.

— На шестом и седьмом курсах началась вербовка. Несколько парней постарше из тех, кто работал на егерей, сбивают вокруг себя бригады. Они обещают защиту в замке, выкуп краденого и выходы на нужных людей после выпуска. Они строят новую сеть прямо под носом у этих идиотов с серебряными значками. Министерство думает, что контролирует дисциплину, а на деле организовало базу подготовки для банды, у которой к лету будут и палочки, и аттестаты.

— Как тебе в Рейвенкло? — оборвал его Северус.

— У нас попроще, — парень дёрнул плечом. — Для начала, я там один с Лютного. Остальные пятеро осели на первом втором курсе, да и то, тихие попались. Нас считают безвредными сумасшедшими, которые только книжки умеют читать. В нашу башню почти не лезут: брать нечего, драться с полоумными без прибытку никто не станет. Меня не трогают, пока я не встреваю поперек дороги.

— А Святой Поттер?

Гектор криво усмехнулся, глядя в мутную жижу на дне своей кружки.

— Поттер неприкасаемый, от него все шарахаются. Вокруг него выжженная земля: министерские крутятся в трёх шагах, смотрят волками, но подойти и потребовать вывернуть карманы, как с нами через шаг, не рискуют. У него своя компания — Грейнджер, она, кстати оставила свою фамилию в браке, и Лонгботтом. Они держатся плотно, как штурмовой отряд на марше. На драки не реагируют, на провокации тоже, но если кто-то лезет слишком близко, Лонгботтом просто достаёт палочку и молча смотрит в переносицу. Желающих проверить его реакцию пока не нашлось.

Северус слушал, барабаня пальцами по столешнице. Картина складывалась скверная, но абсолютно закономерная. Реформаторы из Министерства пытались замазать трещины в фундаменте свежей штукатуркой, а в итоге получили пороховой погреб, в котором школьники делят спальни с малолетними выкормышами мантикоры.

— А ночью?

— Спим при свете, в каждой гостиной дежурный. Словом ни с кем не перекинешься, сразу Силенцио.

— Значит так, твоя задача остаётся прежней, — произнёс Снейп, подчеркивая голосом каждое слово. — Ты не слышишь разговоров. Ты не видишь сбыта краденого. Ты не выбираешь сторону в потасовках между бывшими егерями и выжившими героями. Ты молча сидишь в библиотеке, сдаёшь свои эссе и получаешь допуски к практическим экзаменам. Если кто-то из твоих прежних знакомых решит втянуть тебя в свои коммерческие предприятия внутри замка — ты забываешь их имена в ту же секунду.

Гектор замолчал. Его челюсти сжались так, что на скулах вздулись желваки, а губы вытянулись в узкую, неподатливую черту. Снейп прищурился. Такие лица он видел слишком часто у многих поколений упрямцев, стиравших пальцы на отработках в подземельях.

— Как я вижу, у тебя уже появились обязательства? — спросил он ледяным тоном. — Ты нашёл себе «своих» среди этих шакалов?

— Арчи зажали на прошлой неделе у совятни, — резко ответил Гектор, вскинув глаза. — Трое из тех, кто ходил под Кэрроу. Требовали отдать новую мантию и впредь писать за них домашние задания по чарам. Он не боец, мистер Снейп. Без нас с Робертом его просто забьют.

— И ты, разумеется, решил выступить в роли благородного защитника обездоленных? — Сарказм в его голосе был едва ли не осязаемым, ядовитым, как толчёный корень чемерицы. — Какая потрясающая широта души. Если твои так называемые «свои» не в состоянии защитить собственную шкуру и тянут тебя за собой в яму, от них нет никакого толка. Это балласт. Ты приехал сюда, чтобы выжить и получить профессию, а не подставлять грудь под чужие удары.

Губы парня сжались. Он явно боялся возражать Снейпу: слишком хорошо знал, насколько тот бывает беспощаден, когда ему перечат. Но отступить тоже не мог. Как он оставит друга в беде? Законы дворового братства, въевшиеся в кровь ещё в подворотнях, оказались сильнее страха перед гневом наставника.

Северус медленно взял со стола свою кружку и насмешливо салютовал ею собеседнику.

— Впрочем, ты совершеннолетний, Сэндран. Формально ты имеешь полное право ломать себе шею любым доступным способом. Никто не запретит тебе проявить глупость и оказаться в карцере за компанию с твоими уличными приятелями и врагами.

Он выдержал тяжёлую, давящую паузу, дожидаясь, пока парень поднимет глаза.

— Только имей ввиду, что в прошлый раз мне удалось вытащить тебя из министерского подвала исключительно потому, что у кретинов не было законного права оформлять арест. Ты был чист. Не дай им этого права сейчас. Если ты влипнешь в поножовщину или магическую драку на глазах инспектора, тебя упакуют на Северный остров по новому декрету за три минуты. Или я ошибся в тебе, и ты горишь желанием встретиться со своим драгоценным отцом как можно скорее?

Гектор вздрогнул, словно получил пощёчину. Краска сошла с его лица, оставив серую, землистую бледность. Он шумно втянул воздух через нос, резко поднялся со скамьи и коротко кивнул.

— Я понял вас, сэр.

— Тогда ступай. До комендантского часа сорок минут. Опоздаешь — объясняться с аврорами на воротах будешь сам.

Парень выскользнул из таверны, растворившись в вечерних сумерках. Северус остался сидеть в углу один.

Аберфорт за стойкой хмыкнул, отставив пивную кружку, и произнес:

— Да не психуй ты так, обычная потасовка. Сам не помнишь, каким был в их возрасте?

Снейп посмотрел на мутную пену в кружке, чувствуя, как внутри ворочается горечь. Волшебный замок превращался в исправительное заведение. Победители строят свой идеальный порядок, загоняя страх и злобу под замок, расставляя на каждом углу надзирателей. Вольница детства сужается, вымораживается, теряет остатки воздуха. Кто бы мог подумать, что именно он будет беспокоиться о детской свободе? Да, видно его короткое директорство не прошло даром. Что ж, они ещё удивятся, когда вместо исправления из этой затеи выйдет новая порода озлобленных псов.

А в Паучьем тупике спала двухлетняя девочка, которая через несколько лет должна будет войти в эти же самые железные ворота. Ему пора было домой: требовалось проверить охранные контуры на окнах — мир снаружи становился слишком ненадёжным, чтобы оставлять хоть одну незапертую щель.