Учитель танцев (гет)

 Шерлок 

Я понимал, что ради нас обоих я должен держаться от Мери подальше, но до этого дня не осознавал, насколько сильно я люблю ее! Я никогда не думал, что подобное может случиться со мной, и если бы еще вчера мне кто-нибудь сказал, что сегодня я буду обнимать ее, краснеть, как школяр, и мое сердце будет заходиться от ее нежных слов и почти невесомых прикосновений, я поднял бы этого человека на смех. Но это произошло. Я, будто во сне, целовал ее маленькие, красивые руки, припухшие губы, гладкую кожу ее тонкой шеи, влажные от слез глаза и как знак высшего доверия принимал то, с каким трепетом она касается губами моего плеча и обнимает меня.

Всю мою жизнь я боялся не любви, а неизбежного подчинения женщине и официальных отношений. Все мое существо восставало против этого! Но с Мери все было иначе… неожиданно… по-другому!.. Не зная о том, что любима, она сложила свою любовь к моим ногам, словно дар, и не просила ничего взамен, и будь я обычным представителем своего пола, я, наверное, должен был бы почувствовать себя победителем и торжествовать. Но я — это я, и мои ощущения были совсем иными. Я готов был склониться перед ней, как перед королевой, и при этом не ощущал на душе тяжкого груза покорности. Это она покорялась мне, но в то же время владела мной. И это было невероятно!

Однако этот краткий миг счастья подарил мне больше тревоги, чем радости, и в определенный момент я понял, насколько близки мы были к той черте, перешагнув которую мы уже не смогли бы вернуться назад. Мы должны были остановиться, пока это еще было возможно…

Когда я поспешно поднялся на ноги, Мери обняла себя руками и сжалась, как от сильной боли. Я медленно подошел к окну и, глядя через него на улицу, пожалел о том, что не захватил с собой трубку (я только теперь вспомнил, что не курил уже больше суток). Только трубка и крепкий табак сейчас могли бы помочь мне собраться с мыслями. В раздумье я опустил голову и тут услышал шаги Мери за моей спиной, а потом ощутил, как ее руки мягко касаются моих плеч. Одно мгновение, — и от прикосновения ее теплых губ к моей спине все мое тело словно пронизало электричеством. Мери прижалась к моей спине головой и заговорила… Винит во всем себя? Просит прощения? Святой боже, о чем она?!..

Я взял ее за руку, притянул себе, схватил за плечи и посмотрел ей прямо в глаза. Они смотрели на меня со спокойствием обреченного на смерть, и казалось, что мы уже сказали друг другу все, что хотели сказать, и ей уже давным-давно все ясно. Мои ладони на ее плечах ослабли. Я опустил глаза. Мери нерешительно подняла руки. Ее пальцы стали медленно перебирать складки моей рубашки, пригладили воротник, ее ладони легли мне на плечи, и тут она едва слышно прерывисто вдохнула и прижала руку к своей груди, а вторая ее рука сильно сдавила мое плечо. Она молчала, но потухший взгляд ее голубых, как небо, глаз, в которых больше не было слез, ясно говорил о том, как невыносимо больно ее сердцу. Это было дико… неправильно… Так не должно было быть! Видеть это было выше моих сил, и я снова обнял ее. Мери осторожно, будто испытывая неловкость, обняла меня за шею, и мы замерли. Казалось, время остановилось, но в воцарившейся тишине я впервые за этот день услышал тиканье часов на каминной полке и пение птиц за окном. Жизнь шла своим чередом, и только мы стояли, обнявшись, в этой комнате, и словно пытались хоть на мгновение отделить себя от ее течения.

Я чувствовал, как сильно билось сердце Мери рядом с моим, и мне было невыразимо больно. Больно, как никогда раньше…

— Джон прекрасный человек и отличный друг. Он будет вам хорошим мужем, — почти прохрипел я. Голос отказывался мне повиноваться.

— Ради Бога, молчите, — умоляюще прошептала Мери и коснулась лбом моего плеча.

Мы поняли друг друга с полуслова.

В тот час в гостиной номера 104 было очень тихо. Мери переоделась и теперь сидела на диване, спокойная и бледная. Я расположился подле ее ног на ковре, прислонившись спиной к дивану. Маленькая ладонь Мери покоилась на моем плече.

— Мне кажется, за этот день я прожила целую жизнь, — сказала она отрывисто. — Еще ни разу мне не было так страшно, но я никогда еще не была так счастлива.

Ее слова отозвались в моем сердце болью.

— Вы были моей женой один вечер, но я буду помнить его до смерти, — тихо проговорил я.

Когда я сказал это, ее рука на моем плече чуть вздрогнула.

— Почему судьба так немилостива к нам? — произнесла она вдруг. Ее голос звучал устало.

Я повернул голову и поцеловал ее руку, а затем накрыл ее своей ладонью.

— Кто знает. Но ее милость иногда бывает более жестока, — произнес я задумчиво, и боковым зрением увидел, как она прикрыла глаза ладонью и опустила голову.

— Не жалейте, Мери. Все так и должно быть. Думаю, вы и сами это понимаете.

Ее пальцы сжали мое плечо.

— Понимаю, — сказала она почти шепотом.

— Так будет лучше для нас обоих, — произнес я и медленно поднялся.

— Да, — отозвалась Мери, и встала вслед за мной. Мне показалось, что она стала еще бледнее. — Прощайте, мистер Холмс, — сказала она, силясь улыбнуться, но у нее ничего не получилось.

— Прощайте, мисс Мери, — с трудом выдавил я.

— Не провожайте меня…

Она тихо вышла из номера.

Я приложил руку к своему горячему лбу и, ощутив кожей на одном из пальцев гладкий, холодный металлический ободок, понял, что этим вечером мне будет совершенно необходим раствор кокаина.