Мы всё ещё можем быть теми, за кого себя выдавали (гет)

Гостиная Гриффиндора буквально гудит от предвкушения завтрашнего спонтанного матча — так, что все, кому завтра сдавать астрономию или нумерологию, позорно спаслись бегством в поисках тишины. Среди них скрылась и Гермиона.

— Вам бы вообще-то стоило подучить заклинания, — бросает она Рону и Гарри перед тем, как исчезнуть в библиотеке.

Впрочем, в её голосе нет прежней строгости. Гарри кажется, что она просто рада видеть, как он наконец переключился на что-то иное, кроме жгучего желания выследить и проклясть главу Аврората.

По правде говоря, Гарри с радостью схлестнулся бы с Робардсом ещё раз. Пусть он и не в состоянии одолеть его в дуэли со своей «постыдно скверной работой палочкой», он всё равно с удовольствием попробовал бы. Пальцы впиваются в подлокотники любимого кресла. Весёлый треск камина и уют привычной обстановки почти не помогают поднять настроение.

Рон толкает его ногой.

— В шахматы? — предлагает он, явно надеясь вытащить Гарри из «состояния вселенской скорби», как он наверняка бы это назвал.

Прежде чем Гарри успевает ответить, Демельза усаживается на корточки у самого края камина прямо перед ними.

— Итак, Поттер. Какой план?

— Что? — переспрашивает Гарри, и раздражение только нарастает.

Демельза озадаченно смотрит на него.

— Мерлин, Гарри. Я знала, что как охотница я тебе нужна, но это уже ни в какие ворота не лезет.

Точно. Квиддич.

Он заставляет себя сделать глубокий вдох. Меньше всего ему сейчас нужно злить свою лучшую охотницу.

— Конечно, я хочу, чтобы ты играла. Разве мы не пойдём обычным составом? Просто со мной и Роном?

Нынешний вратарь, к счастью, уже отказался: он пятикурсник, и завтра у него экзамен, так что Гарри даже не приходится чувствовать себя виноватым из-за желания взять в команду Рона. Что до нынешнего ловца Гриффиндора, третьекурсник, похоже, ничуть не в обиде; напротив — он вовсю твердит, как ему не терпится увидеть Гарри в деле.

Но Демельза смотрит на Гарри как на умалишённого. Потерев лицо ладонью, она глубоко вздыхает, будто приказывает себе сохранять спокойствие.

— Позволь мне задать тебе один вопрос. Ты хочешь победить?

— Разумеется, — отрезает Гарри, явно не в восторге от намёка на обратное.

— Отлично. Тогда нам нужен Харпер.

Гарри обменивается с Роном сомневающимся взглядом.

— Киран Харпер? — уточняет он.

Насколько Гарри помнит, тот был ловцом. Причём паршивым. И, вдобавок, слизеринцем.

Демельза качает головой.

— Конечно, нет. Его сестра. С Когтеврана. И она просто убийственная охотница. В смысле, до Джинни ей далеко, но кому до неё близко? Нам она нужна.

Гарри хмурится.

— А нам вообще можно набирать людей с других факультетов? — спрашивает он у Рона.

Тот пожимает плечами.

— Джинни сказала: «Собирай команду». Она не уточняла, что в ней должны быть одни гриффиндорцы. — Он бросает на Демельзу оценивающий взгляд. — Она и правда настолько хороша?

— Правда.

— Ну что ж, — Рон хлопает ладонями по коленям. — Вреда от того, что мы спросим, точно не будет.

— Но охотники должны работать слаженно, — возражает Гарри. — Разве это не станет минусом — брать человека со стороны?

Демельза пожимает плечами.

— Обычно так и есть, но мы же весь год проводили эти чёртовы кросс-тренировки, верно? Все охотники тренировались вместе, знают базовые комбинации, а она настолько хороша, что даже при небольшой неразберихе на поле нам скорее сыграет на руку.

Гарри смотрит на Рона; тот отвечает коротким кивком.

— Ладно, — решает Гарри.

Демельза расплывается в улыбке и вскакивает на ноги.

— Отлично. Идём.

Они следуют за ней по замку: через главный коридор, затем наверх, к башне Когтеврана.

— Эй, — бросает Демельза студентке, мимо которой они проходят на лестнице. — Харпер там?

— Что? — ведьма останавливается, явно озадаченная.

Демельзу это ничуть не смущает.

— Почему бы тебе не сбегать и не проверить? Это важно.

— Я тебе не домовой эльф… — начинает когтевранка, но осекается, заметив, что Демельза не одна. Её глаза чуть расширяются, когда она узнаёт Гарри.

Рон толкает его под рёбра, и Гарри с опозданием улыбается.

— Мы бы... э-э... правда были бы очень признательны.

«Всё ради благого дела», — убеждает он себя.

Девчонка кивает, разгадывает довольно длинную загадку двери и исчезает в гостиной.

Вскоре появляется Харпер. Она оказывается моложе, чем Гарри ожидал, но ростом уже выше Демельзы.

— Ну что ж, — говорит она, переводя взгляд с одного на другого, — целая делегация гриффиндорцев. И по какому же поводу?

— Да брось, Харпер, — нетерпеливо отмахивается Демельза. — Ты и сама знаешь, зачем мы здесь.

— Да неужели? — В том, как когтевранка прикидывается дурочкой, есть нечто по-настоящему пугающее.

— Тебе было бы интересно сыграть за нас завтра? — спрашивает Гарри, не желая затягивать разговор.

— Прости, — Харпер качает головой. — Не могу.

При этом она выглядит совсем не расстроенной.

— У тебя же нет никаких экзаменов! — возмущается Демельза.

Харпер закатывает глаза.

— Представь себе, я это тоже заметила. Но всё равно — не могу.

— Почему? — спрашивает Гарри; неприятное чувство под ложечкой подсказывает, что ответ он уже знает.

— Потому что я уже играю за Джинни, — сообщает Харпер с лучезарной улыбкой.

— Вот же сучка, — роняет Демельза. Её лицо бледнеет, когда до неё доходит что-то ещё. — О нет.

— Что такое? — настораживается Гарри.

Демельза его игнорирует, обращаясь к Харпер:

— Она переманила загонщиков из Хаффлпаффа?

Харпер лишь улыбается, и Гарри невольно задаётся вопросом, зачем она вообще соизволила спуститься, если изначально не собиралась за них играть. Неужели только ради того, чтобы позлорадствовать?

— А нам что, нужны хаффлпаффские загонщики? — уточняет Рон.

— Чего? — переспрашивает Демельза. — Нет. Джимми и Ричи — отличные ребята. Но загонщики из Хаффлпаффа — это просто колоссальный апгрейд по сравнению с чёртовым Карлом. Джинни явно настроена серьезно. — Она бросает на Гарри свирепый взгляд, словно всё это — его вина. — Наверняка она подговорила их всех ещё до того, как втянула тебя в этот спор.

Гарри наконец начинает осознавать, насколько серьёзно все к этому относятся, и Джинни в том числе. Вдобавок его не покидает подспудное ощущение, что происходящее далеко не так спонтанно, как кажется на первый взгляд.

Он думает, что Джинни не мешало бы понять: ситуацию она контролирует куда меньше, чем ей хотелось бы верить.

— Харпер, — произносит он, делая ставку на то, что у неё была и другая причина спуститься к ним.

Она смотрит на него, и в её глазах вспыхивает нечто, подозрительно похожее на предвкушение.

— Да?

— Есть хоть что-то, что заставит тебя передумать?

Демельза резко вскидывает голову, мгновенно насторожившись. Харпер же, напротив, совсем не выглядит удивлённой — скорее так, будто именно этого вопроса и ждала.

— Что угодно?

— В пределах разумного, — уточняет Гарри, которому совсем не нравится её энтузиазм.

Харпер спускается по ступеням и останавливается прямо перед ним.

— Прежде чем мы перейдём к условиям, мне нужно, чтобы ты кое-что подтвердил или опроверг.

— Ладно, — говорит Гарри, бросая на Рона настороженный взгляд. Демельза в ответ лишь нетерпеливо машет рукой, безмолвно призывая его умаслить Харпер любым доступным способом.

— Ходят слухи, что у тебя есть мантия-невидимка. Говорят, она впечатляюще эффективна. Это правда или ложь?

Гарри колеблется, хотя на данном этапе это уже далеко не секрет.

— Правда, — признаёт он.

Лицо Харпер буквально светится.

— Отлично. Это моя цена.

— Что?! — вырывается у Рона. — Да ты совсем спятила!

Гарри молча с ним согласен. Ни один матч по квиддичу не стоит того, чтобы расставаться с чёртовой мантией его отца. С одним из Даров Смерти. Даже если Харпер, очевидно, об этом не подозревает.

Она смотрит на них с явным раздражением.

— Я не собираюсь оставлять её себе. Я просто хочу на неё взглянуть. Немного изучить. Это поможет мне с одной теорией, над которой я сейчас работаю. — Она слегка склоняет голову набок. — Скажем… на двенадцать часов?

Гарри уже качает головой. Он ни за что не выпустит мантию из виду, тем более на такой срок.

— Шесть часов, — спешно поправляется Харпер, и в её голосе отчетливо звучит отчаяние.

— Час, и всё это я время нахожусь рядом.

Она прищуривается.

— Два часа, и ты всё время рядом.

— Идёт, — бросает Гарри и протягивает руку.

Харпер пожимает её с неожиданной силой и издаёт короткий писк восторга.

— Это определённо стоит того, чтобы навлечь на себя гнев Джинни Уизли. — Она хмурится, глядя на Демельзу. — К тому же в следующем году её здесь уже не будет, верно?

— Не-а, — подтверждает та, похлопывая её по плечу. — Мы-то будем вне зоны досягаемости. В отличие от этих двоих. — Она тычет большим пальцем в сторону Рона и Гарри.

Рон со стоном переводит взгляд на друга.

— Ты же понимаешь, что она нас прибьёт?

Гарри пожимает плечами; сейчас его это не особо волнует.

— Она сама начала.

Харпер, судя по всему, судьба этих двоих заботит не больше.

— Ну так... мантия? Можем прямо сейчас?

Гарри не настолько наивен.

— После матча.

— Ладно уж, — ворчит она и направляется вверх по лестнице, но на полпути замирает и оборачивается. — О, и ещё кое-что. Вы сами должны сказать Джинни.

Рон снова стонет, а Гарри просто кивает.

— Я всё улажу.

— Лучше ты, чем я, — заявляет Рон, не выказывая ни малейшего желания бросаться на амбразуру. — Хочешь одолжить Сычика? Совсем не обязательно сообщать ей об этом лично.

Гарри закатывает глаза,

— Она не настолько страшная.

— Мы сейчас точно о моей сестре говорим?

— Ну, в любом случае, — вмешивается Демельза, когда они начинают спускаться по лестнице, — совсем не обязательно спешить с новостями.

Гарри бросает на неё выразительный взгляд.

— А что? — пожимает она плечами, нисколько не смущаясь. — Нам нужно любое преимущество, какое только можно заполучить.

— У неё должно быть время найти замену Харпер, — возражает он. Переманивать игроков он готов, но играть совсем уж грязно не собирается.

Демельза вздыхает.

— Ладно. Если уж тебе так хочется побыть благородным.

Рон фыркает.

— Ты что, Гарри не знаешь?

В ответ Гарри пытается наступить ему на край мантии. Рон со смехом уворачивается и норовит пнуть его по голени. Гарри почти уверен, что слышит, как Демельза бурчит себе под нос что-то вроде: «Грёбаный спаситель магического мира, тоже мне, в задницу его!», — и оставляет их одних.

Вернувшись в гостиную после почти праздничного визита к Кричеру на кухню, Гарри поднимается в спальню и достаёт зачарованный пергамент. Он не то чтобы боится Джинни, но час, проведённый за сладостями и жаркими спорами о квиддиче с Роном, заметно приглушил и досаду, и ярость, оставшиеся после экзамена по ЗОТИ.

Где-то в глубине души его начинает грызть сомнение: а не зашёл ли он слишком далеко во всём этом противостоянии с Джинни? Он и сам не до конца понимает, что на него нашло тогда, в кабинете АД. Джинни вовсе не выглядела обиженной — скорее даже наоборот, тот самый особый блеск в её глазах лишь подстёгивал его.

И всё же поговорить с ней по-человечески у него так и не вышло, а значит, он не может знать наверняка, что она обо всём этом думает.

«Привет», — пишет он.

«И тебе привет», — отвечает она, и это, в общем-то, ещё ни о чём не говорит.

Он решает, что если бы она и правда злилась, то просто проигнорировала бы сообщение. Но всё же лучше уточнить. Для уверенности.

«Ты всё еще не против всего этого? Насчет матча?»

Ответ приходит мгновенно: «Покажи всё, на что способен, Поттер. Я тебя раздавлю».

Что ж. Будем считать это за «да».

«Ради победы — на всё?» — уточняет он.

«Вроде того».

«Тогда ты не будешь против того, что я переманил Харпер».

«Ты сделал ЧТО?!»

«На войне все средства хороши, верно?»

«О-о, ну всё, Поттер, тебе конец».

Он с трудом подавляет смешок. «А до этого было не "всё"?»

«Считай, что тебе не повезло, если ты надеялся сегодня пообжиматься. Теперь мне нужно срочно искать охотника».

Он сомневается, что они вообще встретились бы сегодня, учитывая, как оба вымотаны, но это не мешает предательскому чувству разочарования расцвести в груди.

«Ну, тогда не трать время на попытки вернуть Харпер».

«Ты кажешься подозрительно уверенным. Что ты сделал? Подкупил её?»

Гарри не отвечает сразу: он и сам не до конца уверен, стоит ли признаваться.

«О Мерлин, — пишет она. — Точно подкупил. И что ты ей пообещал?»

Гарри так просто не проведёшь. «А что, хочешь предложить ей что-то получше?»

«Я? Неужели я на такое способна?»

Он-то знает, что ещё как способна.

«Поверь мне. Тебе это не переплюнуть».

«Да неужели? Теперь я просто обязана узнать».

Он колеблется лишь секунду, прежде чем вывести: «Свидание с Избранным».

Это не совсем ложь — Гарри и правда будет рядом, пока Харпер изучает мантию, но всё же намеренная дезинформация. В ответ повисает пугающе долгая пауза. Или она кажется такой лишь ему: Гарри уже начинает жалеть о своей импульсивной выходке. Она ведь понимает, что он бы так не поступил, правда?

«Ого. Решил играть грязно?»

Гарри невольно ёжится.

«Нет, — признаётся он. — Я пошутил».

«Гарри».

«Что?»

«Пожалуйста, не порти такой шикарный обмен колкостями своей очаровательной искренностью».

Гарри хмурится, чувствуя себя слегка оскорбленным.

«Я не очаровательный».

«Ещё какой. ОЧАРОВАШКА. Как новорождённый оленёнок на дрожащих ножках. Как приплюснутая мордашка маленького низзла. Как Хагрид, когда у него появляется новый питомец».

Он морщится.

«Ладно, Уизли, теперь это точно война».

«Неужели?»

«Посмотрим, насколько я буду очаровательным, когда моя команда разнесёт твою в пух и прах».

«Вот это уже лучше. Только теперь мне вроде как действительно хочется тебя поцеловать».

«Никаких обжиманий с врагом».

«Какая жалость».

Гарри улыбается, снова с огромным нетерпением предвкушая этот матч.

«Увидимся завтра?»

«Можешь не сомневаться своей очаровательной задницей, Поттер — увидимся».

«Не припомню, чтобы моя задница была частью пари».

«Боже мой. Иди спать, Гарри. Тебе понадобится каждая минута сна, чтобы навести марафет перед свиданием с Харпер».

«Просто постарайся не свалиться с метлы, Уизли».

«О-ЧА-РО-ВА-ШКА».

Гарри весело фыркает и отбрасывает пергамент в сторону. Он думает, что этот квиддичный матч будет даже веселее, чем казалось вначале.

* * *

К завтраку на следующее утро предвкушение матча и не думает утихать. Две команды вместе с болельщиками рассредоточились по разным сторонам Большого зала.

Впрочем, не всем удаётся так легко выбрать сторону. Невилл, зайдя внутрь, переводит взгляд с одной группы на другую и неловко переминается с ногу на ногу. Дин и Симус тут же с восторгом принимаются подначивать его за нерешительность.

— А как же верность факультету? — выкрикивает Симус.

Красный как рак Невилл в итоге выбирает место посередине зала рядом с Ханной и Сьюзен.

Гермиона оглядывает всю эту суету, явно едва с трудом удерживаясь от того, чтобы закатить глаза, после чего вновь утыкается в записи по нумерологии.

Гарри оборачивается и ищет глазами Джинни. Он замечает её в окружении слизеринцев и хаффлпаффцев. Бёрка среди них, как он подмечает, нет.

Джинни перехватывает его взгляд. Не разрывая зрительного контакта, она отчётливо произносит одними губами: «Очаровашка». И, чёрт возьми, Гарри совсем не уверен, что чувство, вспыхнувшее у него в груди, — это раздражение.

Он опускает большой палец вниз, давая понять, что без колебаний раздавит её команду.

Джинни лишь улыбается в ответ, и в её взгляде смешиваются ярость и тепло, словно она и впрямь собирается получить огромное удовольствие от его разгрома.

Рон замечает этот немой обмен и разворачивает Гарри к себе.

— Не позволяй Джинни залезть тебе в голову. Она мастер психологических игр, забыл?

Гарри не решается признаться, что Джинни не нужны никакие уловки: он и так считает её потрясающей и чертовски притягательной.

К сожалению, больше увидеть её тем утром ему не удаётся. Он уходит со своей командой обсуждать стратегию, а Джинни, без сомнения, скрывается где-то со своей. В обед они снова сидят порознь. Рон что-то бормочет о том, что «никакого братания с врагом».

В половине второго они наконец направляются к полю, чтобы переодеваться и начинать разминку. Кто-то даже потрудился над трансфигурацией формы: команда Гарри теперь в красно-синем, команда Джинни — в зелено-жёлтом, и всё это выглядит довольно официально. Эрни вызвался быть судьёй, а Луна собирается комментировать матч. Пока идёт разминка, на трибунах собирается пугающе много студентов.

Единственный экзамен в этот послеобеденный час — нумерология, один из самых непопулярных предметов, а значит, здесь собрались почти все. Гарри ловит себя на мысли, что за последние несколько недель в школе не происходило вообще ничего интересного. Впервые на его памяти. Кто бы мог подумать, что в Хогвартсе бывает скучно?

Время начала матча приближается, и Гарри с Джинни почти одновременно приземляются, направляясь друг к другу в центр поля как капитаны по факту.

Гарри наблюдает за её приближением и решает, что Джинни в квиддичной кожаной форме — пожалуй, его самое любимое зрелище. А может, всё дело в том, как она на него смотрит — так чертовски уверенно.

Но стоит им поравняться, как из ниоткуда возникают МакГонагалл и мадам Трюк. Гарри слышит, как где-то сверху Демельза тихо, но выразительно ругается.

— И что здесь, позвольте узнать, происходит, мистер Поттер, мисс Уизли? — спрашивает профессор.

Глаза Джинни расширяются с притворным простодушием.

— Готовимся к экзамену по чарам, мэм?

МакГонагалл поджимает губы с явным неодобрением, хотя Гарри готов поклясться, что на самом деле она изо всех сил старается не выдать улыбку. Её взгляд скользит выше плеча Джинни и останавливается на Рейко.

— Мисс Сибадзаки. Разве у вас сегодня вечером нет экзамена?

В отличие от вратаря гриффиндорцев, Рейко, судя по всему, не видит проблемы в том, чтобы играть в день экзамена. Матч вряд ли затянется настолько, чтобы помешать вечерней практике по астрономии, но риск всё же остаётся.

— Некоторые вещи куда важнее, профессор, — заявляет Рейко.

МакГонагалл вскидывает бровь.

— Вот как. — Она обводит взглядом внушительную толпу на трибунах. — Что ж, мне жаль это говорить, но я не могу допустить проведения этого матча...

Со всех сторон поднимается возмущённый гул.

— ...без надзора, — продолжает Макгонагалл, повысив голос, — и официального судьи, которое проследит за соблюдением правил. Я не допущу бессмысленных травм на территории школы.

Гарри быстро соображает, в чем дело, и улыбается.

— Не найдётся ли у вас, профессор, хоть немного свободного времени? Мы были бы чрезвычайно признательны.

Уголки губ МакГонагалл едва заметно вдрагивают, когда она смотрит на него почти с теплотой.

— К счастью, — говорит она, — сегодня после обеда я совершенно не занята. Как и мадам Трюк.

— Как чудесно, — тут же вставляет Джинни.

Проходя мимо, МакГонагалл наклоняется к Гарри.

— Я жду от вас победы, мистер Поттер. В этом году Гриффиндор и так понёс достаточно потерь.

Её холодный взгляд скользит к Джинни, словно именно та была в этом виновата. Улыбка Джинни, впрочем, даже не дрогнула.

Мадам Трюк встаёт между ними, пока МакГонагалл покидает поле.

— Надеюсь на честную игру. Ясно?

Гарри и Джинни кивают.

— Теперь пожмите друг другу руки.

Джинни протягивает ладонь, и Гарри сжимает её, к своему удивлению понимая, что ему чертовски трудно ограничиться одним лишь рукопожатием.

— Наконец-то у меня появился шанс надрать тебе задницу честно и по всем правилам, — говорит Джинни.

Он усмехается.

— О, я не сомневаюсь, что ты попытаешься, — протягивает он, и его пальцы невольно сжимаются крепче.

В её глазах вспыхивает ответный огонь, и Гарри на мгновение теряет нить происходящего, ясно понимая, как сильно ему хочется её поцеловать.

Подмигнув, Джинни выпускает его руку, легко вскакивает на метлу и плавно занимает позицию. Гарри с секундным запозданием делает то же самое.

С громким выкриком Трюк выпускает мячи. Джинни мгновенно ныряет за квоффлом, оттесняя Харпер плечом, и отправляет точный пас Вейзи.

Гарри едва не засматривается на неё, в последний момент замечая, что Рейко уже рванула вслед за снитчем. У него нет времени разбираться, финт это или нет: выругавшись себе под нос, он бросается в погоню.

Рейко быстра, несмотря на более слабую метлу. Она закладывает крутые виражи и спирали с холодной уверенностью, которой у неё не было, когда он играл против неё в прошлый раз.

«Больше двух лет назад», — осознаёт Гарри с внезапным уколом тревоги. Пожалуй, стоило внимательнее присмотреться к ней тогда, на матче в начале семестра. Очевидно, всё это время Рейко только и делала, что тренировалась, и в нём впервые шевелится мимолётное сомнение.

Рейко останавливается так резко и внезапно, что Гарри приходится вильнуть в сторону, чтобы не врезаться. Он тянет рукоять на себя, уходит в плавную бочку и зависает в паре футов над ней, лихорадочно высматривая снитч.

— Он вон там, — говорит Рейко, указывая на нижнее кольцо на противоположном конце поля.

И действительно: Гарри улавливает мимолётный золотистый отблеск прежде, чем тот исчезает.

«Просто финт», — понимает он, выкраивая секунду, чтобы оценить её.

Она пожимает плечами с самоуверенной ухмылкой.

— Я подумала, что Джинни заслуживает побольше времени на игру. Она получает такое удовольствие.

Гарри знает, что не должен отвлекаться, но взгляд сам собой снова находит Джинни. Он наблюдает, как она выписывает серию крутых пируэтов, то взмывая вверх, то уходя в крутое, едва контролируемое пике. Возможно, она и наслаждается происходящим, но к делу относится предельно серьёзно.

И она, чёрт возьми, великолепна.

На мгновение он даже почти жалеет, что не сидит сейчас на трибунах, где можно было бы просто любоваться ею. Вместо этого Гарри заставляет себя вернуться к привычному поиску снитча, не позволяя Рейко слишком оторваться. Он уверен, что его метла быстрее, но девчонка чертовски хитра. Он уже усвоил урок, так что терять бдительность нельзя.

Под ними тем временем кипит настоящая битва. Харпер, надо признать, хороша. Лучше Дина. И это весьма кстати, потому что Джинни и Вейзи буквально вколачивают соперников в газон — не без помощи хаффлпаффских загонщиков, которые представляют собой внушительную силу. Слизеринский вратарь держится уверенно, хоть и без особого огонька. Рон ему ни в чём не уступает, так что тут они на равных.

Неттлбед же явно слабое звено в атаке Слизерина. Он откровенно не тянет: бладжеры едва не сшибают его с метлы куда чаще, чем это допустимо при нормальной концентрации. Возможно, ему просто слишком сложно одновременно поспевать за хитрыми комбинациями охотников и следить за полем. Как бы то ни было, Гарри подозревает, что именно это и окрепшая рука Демельзы пока спасают его команду от полного разгрома. Её броски сложно предугадать, и он не исключает, что это влияние Джинни. В любом случае, чертовски хорошо, что им удалось переманить Харпер, пока была возможность.

Внезапно раздаётся громкий треск и свист — это бладжер несется прямо на Гарри, хотя снитча поблизости и близко нет. Он ныряет, уходит в пике и легко уклоняется, а затем с удовольствием прокладывает траекторию к Джимми. Тот мощным взмахом биты отправляет мяч обратно — аккурат в сторону Неттлбеда.

— Похоже, это было любовное послание для тебя, Гарри! — хохочет Джимми.

И правда: обернувшись, Гарри видит, как Джинни широко ухмыляется ему, на лету отбивая «пять» одному из хаффлпаффских загонщиков.

— Просто проверяю, не уснул ли ты там, Поттер! — выкрикивает она, проносясь мимо.

Гарри заставляет себя отвести взгляд от её удаляющейся фигуры и снова выискивает Рейко, поднимаясь выше для лучшего обзора. Следующий час они изматывают друг друга весёлыми погонями. Гарри и сам не замечал, как сильно по этому скучал. Их манёвры становятся всё более дерзкими, и они лавируют между трибунами под восторженные крики студентов.

Несколько раз им удаётся заметить снитч, но ни разу — подобраться достаточно близко, чтобы хотя бы попытаться его схватить.

Гарри старается не выпускать из виду табло. Слизерин с самого начала уверенно ведёт в счёте, медленно, но неуклонно увеличивая разрыв. Пока его недостаточно для победы без снитча, но если матч затянется, всё может измениться.

Примерно через два часа Гарри решает, что, как бы ни было весело, пора ловить этот чёртов мячик. Он перестаёт вестись на финты Рейко и переходит к предельно сосредоточенному поиску.

Спустя пятнадцать минут он первым замечает снитч. Даже не оглядываясь на Рейко (он и так примерно знает, где она), Гарри срывается с места прямо к цели. Если закончить игру сейчас, это их единственный шанс на победу.

Раздаётся крик, а следом — треск биты. Гарри резко дёргается в сторону, уходя от бладжера, но Ричи уже рядом: он отбивает мяч, не преграждая Гарри путь, так что тому не приходится тратить ни секунды на манёвры. В ушах стоит гул — то ли от рёва толпы, то ли от свиста ветра, то ли это просто сердце бешено колотится, пока он несется за снитчем.

Он уже почти у цели, когда снитч дёргается и проносится у него за спиной — прямиком к Рейко. Гарри закладывает крутой вираж и бросается в погоню. Рейко стремительно сокращает дистанцию; они сходятся в центре поля и синхронно взмывают вверх за снитчем, едва не сталкиваясь.

Трибуны снова взрываются ревом, но всё это тонет в свисте ветра и безумной гонке за снитчем, который продолжает набирать высоту, уносясь всё выше над стадионом. Рейко каким-то чудом держится с ним вровень, несмотря на слабую метлу, хотя и начинает понемногу отставать.

Он доберётся первым.

Прижавшись к древку метлы, Гарри вытягивает руку. Рядом то же самое делает Рейко. Они идут ноздря в ноздрю, из последних сил тянутся к снитчу. Гарри приподнимается на метле, и та почти незаметно кренится в сторону. Всего миг, крошечное замешательство, но его оказывается достаточно. Он не может этого доказать, но готов поклясться, что Рейко подтолкнула его метлу, потому что вместо золотого блестящего снитча в пальцах он хватает пустоту.

Мгновением позже Рейко рвётся вперёд, едва не срываясь с метлы, — она ставит всё на этот последний шанс. Гарри приходится резко вильнуть, чтобы не врезаться в неё, и когда им наконец удаётся выровняться, Рейко издаёт победный крик.

Они сейчас далеко-далеко над трибунами, слишком высоко, чтобы их могли услышать, но сомнений нет: вот он, трепещет между пальцами Рейко — снитч. Её лицо буквально светится восторгом, а затем она делает кувырок назад и, закручиваясь в спираль, устремляется вниз к полю, всё ещё сжимая трепыхающийся золотой мячик в поднятой руке.

Гарри провожает её взглядом. Сердце всё ещё колотится после погони, кожу жжёт солнце и ветер, а метла под рукой азартно гудит. Он разочарован — да, чувствует, что подвёл команду, но это почему-то не портит послевкусия от самого драйва гонки.

Развернув метлу, он летит следом за Рейко, которая уже скрылась под кучей-малой товарищей по команде в центре поля.

— Не повезло, — бросает Джимми, притормаживая рядом с Гарри. — Я был уверен, что он у тебя в кармане!

— Я тоже, — признаётся Гарри.

— Это же Рейко. Хитрюга мелкая. — В его голосе нет злости, лишь добродушное ворчание.

Только теперь Гарри замечает, что большая часть его команды тоже ввязалась в свалку в центре поля. Поначалу кажется, будто назревает драка, но на деле это всего лишь безобидная толкотня, подначки и смех.

Ему приходит в голову, что в Хогвартсе изменилось куда больше, чем он привык думать.

Джинни отделяется от группы. Она смотрит на Гарри снизу вверх, уперев руки в бока и внимательно изучая его. Он пикирует к земле, резко тормозит и спрыгивает с метлы, направляясь к ней.

Они сходятся в центре поля и одновременно протягивают руки для рукопожатия.

— Поздравляю, — говорит он, сжимая её пальцы.

Она широко улыбается в ответ.

— Отличный матч.

Она раскраснелась и вспотела, несколько прядей выбились из косы, и ему так отчаянно хочется её поцеловать, что на мгновение становится страшно — вдруг он и правда не сможет сдержаться.

Наверное, он и правда слегка тянет её к себе за руку, потому что её глаза расширяются. Она высвобождает ладонь, разминает затёкшие пальцы и прячет руку за спину.

— О деталях нашего пари поговорим позже? — осторожно предлагает она, отступая на шаг.

Он откашливается и скрещивает руки на груди.

— Э-э... Да. Конечно. Жду с нетерпением.

— Уж точно не сильнее, чем я. Поверь мне, — бросает она, одарив его ослепительной улыбкой, прежде чем развернуться и уйти.

Гарри ещё не успевает приказать себе перестать пялиться ей вслед, как рядом появляется Рейко; её лицо буквально сияет от счастья. Он и сам удивляется, что не чувствует к ней ни капли злости за пойманный снитч. Она и правда была великолепна.

— Мерлин! — восклицает она, толкая его в плечо. — Можно нам почаще играть друг против друга? Это было самое крутое, что случалось со мной за весь год!

Он смеётся, взъерошивая волосы.

— Не уверен, что смогу за тобой угнаться.

— Ты шутишь? — Она буквально подпрыгивает на месте. — Я думала, умру там! Ты потрясающий!

Он подозревает, что это преувеличение. Да, у него есть природный талант, но Рейко явно живёт и дышит квиддичем так, как он никогда не умел. К тому же он уже не такой лёгкий и маленький, как раньше: теперь он выше Рейко почти на фут. Он и не замечал, насколько изменился физически, пока снова не оказался в небе. Всё-таки прошло больше двух лет с его последнего настоящего матча.

— Отличная работа, мисс Сибадзаки, —раздаётся рядом голос МакГонагалл. — Но разве вам не пора готовиться к экзамену?

Рейко наспех накладывает заклинание времени и испуганно пищит, осознав, как уже поздно. Матч затянулся настолько, что в замке уже начался ужин.

— Пока, Гарри! — выкрикивает она и внезапно бросается к нему, крепко обнимая.

Гарри застывает под этим натиском, не успев толком отреагировать, как она уже уносится прочь, на бегу раздавая товарищам по команде размашистые «пятюни» и показывая кому-то средний палец в ответ на выкрик с трибун.

Гарри лишь качает головой, невольно улыбаясь её выходкам.

— Что ж, мистер Поттер, — произносит МакГонагалл.

Он морщится.

— Простите, профессор.

— Неважно, — отвечает она, хотя вид у неё такой, словно она только что откусила лимон. — В конце концов, директору не пристало проявлять предвзятость. — Она заговорщицки наклоняется ближе. — Хотя, полагаю, будет честно признать: мне было приятно видеть, что вы получаете удовольствие от игры.

— Это уж точно, — улыбается Гарри, оглядывая поле и студентов, всё ещё толпящихся на газоне. Судя по оживлённым жестам, из рук в руки переходит немало золота. — Знаете, в Хогвартсе и правда полно вещей, по которым я буду скучать.

— Да, что ж, — отзывается она. — Возможно, однажды вы к нам вернётесь.

Он оборачивается к ней, не до конца понимая, что она имеет в виду, но МакГонагалл лишь улыбается, слегка неловко похлопывает его по плечу и уходит.

Гарри качает головой и переключает внимание на поиски Рона, но не успевает ничего толком сделать, потому что Харпер зажимает его в углу. Сначала он думает, что она злится из-за проигрыша, однако, похоже, это её ни капли не волнует.

— Ну, сейчас? — спрашивает она.

— Насчёт мантии? — недоверчиво уточняет он.

— Конечно, насчёт мантии! Ты не говорил, что мы обязаны победить!

— Есть хоть какой-то шанс, что я, ну не знаю... сначала схожу в душ, переоденусь и поем?

Харпер это явно не радует, но она не настаивает.

— Ладно. В кабинете чар в семь?

Он кивает.

— Буду там.

— Уж постарайся, — бросает она и уходит к друзьям.

Гарри весело качает головой. В конце концов, он вечно твердит, что не хочет, чтобы с ним обращались как со знаменитостью. Пожалуй, это как раз тот самый случай.

— Гарри! — кричит Рон. — Иди сюда!

Гарри позволяет толпе подхватить себя и утащить в общую кучу.

* * *

После ужина Гарри проводит два часа, штудируя заклинания вместе с Роном и Гермионой, пока Харпер изучает его мантию. Он замечает, что Гермиона почти не сводит с девушки глаз.

— Ты уверен, что это была хорошая затея? — спрашивает она.

— Всё ради благого дела, — отзывается Рон. — Даже несмотря на результат.

И всё же именно Гермиона первой замечает, как Харпер достаёт ножницы и свечу. Требуется чертовски много сил, чтобы убедить её не поджигать эту проклятую вещь просто из любопытства — посмотреть, загорится она или нет.

Как только два часа истекают, Гарри выхватывает мантию (к счастью, всё ещё целую и вполне рабочую) и направляется в крытую галерею.

Ждать приходится недолго, и вскоре появляется Джинни.

— Как прошло свидание с Харпер? — спрашивает она, вальяжно заходя внутрь с самодовольным видом. Она всё ещё буквально сияет послевкусием победы.

— Безумно весело, — бурчит он. У него не хватает сил даже на то, чтобы притвориться.

Она прячет руки за спину и сочувственно хмыкает.

— И всё это впустую.

— О-о-ох, — тянет он. — Не напоминай.

Её ухмылка становится только шире.

— Ну и каково это — проиграть мне?

— Это не считается, — бросает он, главным образом чтобы её подранить. В конце концов, могла бы проявить хоть каплю такта и выглядеть чуть менее довольной собой. — Это был не настоящий матч.

И, разумеется, её улыбка тут же увядает.

— Не будь паршивым неудачником, Гарри.

Ему каким-то чудом удаётся сохранить суровое выражение лица, скрестив руки на груди.

— Очевидно, мне нужно вписать регулярные тренировки в свой график. Теряю хватку. Другого объяснения нет.

Джинни прищуривается, и он наконец сдаётся, широко улыбаясь.

— Ты просто невыносим.

Гарри смеётся и притягивает её к себе.

— А ты — абсолютно великолепна.

— Вот как теперь ты заговорил, — дразнит она, прижимаясь к нему.

— Я всегда считал, что ты великолепна.

— Ну да, ну да.

— Честно, Джинни, ты была потрясающая. Вся ваша команда. Я всегда говорил, что из тебя выйдет отличный капитан.

Она отстраняется, чтобы посмотреть ему в лицо, и касается его щеки кончиками пальцев.

— Ты и сам чертовски хорош. Приятно было снова увидеть тебя там, в небе. Похоже, ты и правда получал удовольствие.

— Ага.

Наверное, ему следовало бы куда сильнее расстраиваться из-за проигрыша и грядущего унижения, но он всё ещё просто рад, что снова сыграл.

Она склоняет голову набок, разглядывая его.

— Ну что, теперь полегче?

Ему не нужно спрашивать после чего.

— Наконец-то готова признаться, что это ты всё подстроила?

Она пожимает плечами.

— Я подумала, нам всем не помешает отвлечься.

Он без слов понимает, что сделала она это ради него не меньше, чем ради остальных. Осторожно касается её плеча, вспоминая вчерашний синяк и ту удушающую ярость.

— Всё в порядке?

Вместо ответа она тянется к пуговицам на рубашке и расстёгивает несколько верхних.

— У меня такое чувство, что ты не перестанешь дёргаться, пока сам не увидишь.

Тут она не ошибается.

Спустив рубашку с одного плеча, она поворачивается к нему спиной. И правда, синяк полностью исчез. Гарри проводит большим пальцем по бледной коже, убеждая себя, что должен почувствовать облегчение.

— А вот тот, что на бедре после встречи с бладжером, — совсем другое дело, — добавляет она.

Но вид Джинни, которая пикирует, закладывает виражи и получает удар бладжером вскользь, не вызывал и половины той паники, что накрыла его, когда она рухнула под тем заклятием. Он делает шаг ближе, так что она прижимается спиной к его груди, и закрывает глаза, вдыхая знакомый аромат её волос.

Она откидывается на него.

— Хочешь и на тот взглянуть?

Он понимает, что она дразнится, в очередной раз пытаясь разрядить обстановку и поднять ему настроение. И ему действительно стало легче после матча, после чистой радости полёта. После каждой секунды их дурацких подколок и соперничества. Но это не отменяет того, что он всё ещё не знает, как относиться ко всему, что произошло вчера на экзамене по ЗОТИ. Ослепляющая ярость схлынула, а вот сосущая пустота внутри никуда не делась.

«Для меня было бы честью видеть любого из вас в Академии авроров».

— Думаешь, они действительно изменились? — неожиданно для самого себя спрашивает Гарри.

Джинни оборачивается и смотрит на него.

— Министерство.

Она медленно изучает его лицо, словно пытаясь понять, откуда взялся этот вопрос.

— Ты о том, что Волдеморта и Пожирателей смерти больше нет?

— Ну да, — кивает он, опуская руки ей на талию.

Она отвечает не сразу, глядя куда-то ему за плечо и всерьёз обдумывая его слова. Гарри благодарен ей за это — за то, что она не отмахивается и не спешит его успокоить. Благодаря этому он чувствует, что вопрос и правда заслуживает внимания.

Наконец она снова переводит взгляд на него.

— Я как-то спросила Смиту, почему она не вернулась. Правда ли всё дело было только в работе её мамы и программе обучения на целителя.

— И что? — спрашивает Гарри, не до конца понимая, к чему она ведёт.

— Она сказала, что это основная причина. Но ещё… — Джинни замолкает, морщит нос, будто пытаясь вспомнить точные слова. — Она сказала, что смерть Волдеморта вовсе не означает, что исчезли идеи, позволившие ему прийти к власти. — Джинни смотрит на него пристально. — Ты об этом?

Он думал не совсем об этом, а скорее о врождённых пороках Министерства, о том, как там всё устроено; о том, можно ли вообще что-то исправить или он просто… упрямится, ведёт себя невыносимо, отказываясь принимать вещи такими, какие они есть. Но в её словах он вдруг находит имя для своего смутного беспокойства.

Многие бы отмахнулись, попытались бы доказать, что его это вообще не касается. Но, глядя в серьёзные, невозмутимые глаза Джинни, он не чувствует себя ни самонадеянным, ни смешным — ни из-за тревоги, ни из-за того, что где-то глубоко внутри уверен, что это всё-таки его дело.

— Может ли Министерство измениться? — переформулирует он, понимая, что раньше задал не тот вопрос.

Джинни кивает.

— Не знаю, — признаётся она.

Это могло бы прозвучать как уход от ответа, но почему-то её неуверенность действует наоборот, словно даёт ему право самому сомневаться, не знать и задавать вопросы.

— Я тоже не знаю, — говорит он.

Она мягко проводит пальцами по его щеке, и вдруг в её глазах вспыхивает лукавый огонёк.

— Что?

Она качает головой.

— Просто думаю о том, как хорошо ты будешь смотреться в зелёно-серебристом.

Он послушно стонет, но про себя думает, что это наказание — ничтожная цена за возможность видеть её такой. Приятно смотреть, как она улыбается, раскрасневшаяся, такая уверенная в себе на поле. Трудно поверить, что когда-то она сомневалась, сможет ли стать хорошим капитаном.

По крайней мере, её будущее кажется ясным.

— Зато есть один плюс в том, что всё это закончилось, независимо от проигрыша, — говорит он, накрывая ладонью поясницу Джинни.

— Да? — откликается она, позволяя притянуть себя ближе. — И какой же?

— Ну, я больше не враг, верно?

— Хм-м, — она закидывает руки ему за шею. — Ты пытаешься подкупить меня предложением пообжиматься с Избранным?

Он наклоняется, пока его нос не касается нежной кожи чуть ниже уха.

— И насколько это заманчивое предложение?

Она склоняет голову набок.

— Полагаю, всё зависит от того, чего ты хочешь добиться этой сделкой.

— Признай, что моя задница ни капельки не очаровательная.

Она смеётся и довольно смело опускает руку ниже, по-хозяйски сжимая его ягодицу.

— Определённо талантливая и отважная, — выносит она вердикт. — Очень свирепая задница. Но всё равно очаровательная.

— Извини. Только за это — никаких обжимашек с Избранным.

— Ну и ладно, — говорит она, запуская вторую руку ему в волосы. — Я бы всё равно предпочла поцеловать тебя.

Гарри с огромным удовольствием принимает эти условия.

* * *

Гарри идет по коридору на завтрак, когда ему навстречу попадается на редкость дерзкая слизеринка. Она окидывает его оценивающим взглядом с головы до ног.

— Зеленый — определенно твой цвет, Поттер, — говорит она и подмигивает. Даже Гарри не настолько тугодум, чтобы не уловить этот неприкрытый намек.

Джинни, разумеется, не ограничилась одной трансфигурацией галстука. Она нарядила его с головы до ног: зеленая мантия, брюки и туфли, а на спине красуется до нелепого огромный серебряный герб Слизерина. Гарри утешает себя мыслью, что ему просто повезло: она хотя бы не попыталась перекрасить ему волосы. Он и так выглядит достаточно выразительно.

Он демонстративно игнорирует ведьму и идет дальше, делая вид, что ничего не заметил. Не проходит и пары минут, как на него с мрачным видом косится слизеринец помладше, явно смертельно оскорбленный тем, что Гарри осмелился притворяться одним из них.

Рон фыркает от смеха — очевидно, неловкое положение друга его откровенно забавляет.

— Сначала я подумал, что заставить тебя носить цвета Слизерина — довольно слабое наказание, — говорит он. — Но Джинни-то знала, что делает, да?

Гарри вздыхает. Несмотря на то что он вынужден носить этот наряд уже второй день, реакции окружающих ничуть не утихают.

— Ты правда удивлен?

— Нет, — признает Рон и хлопает его по плечу. — В конце концов, ты сам был достаточно глуп, чтобы заключить с ней пари, так что винить тут некого, кроме себя самого.

Гарри фыркает.

— А ты-то на что с ней поспорил?

Лицо Рона тут же вытягивается.

— Единственный плюс во всем этом, — уклончиво бормочет он, — у моего унижения будет куда меньше зрителей.

Вместе они заходят в Большой зал. Стены всё еще украшены цветами Хаффлпаффа — вчера на прощальном пиру они всё-таки взяли Кубок школы, несмотря на второе место в квиддичном зачете.

По крайней мере, сейчас завтрак: студенты сидят вперемешку, а не строго по факультетам, как за ужином, так что никто не спешит указывать Гарри, что он сел не за тот стол.

Симус, впрочем, всё равно с явным отвращением косится на его мантию, когда Гарри устраивается рядом со своей тарелкой.

— Как будто самого проигрыша было мало.

Гарри машинально теребит край мантии.

— По крайней мере, как только сядем в поезд, я смогу всё это снять.

— И ни секундой раньше! — пропевает Джинни, проходя мимо к столу с едой. — Тебе налить чаю, Рон?

Выражение ужаса, застывшее у него на лице, — именно на это Джинни и рассчитывала. Она смеется и уходит, подсаживаясь к компании слизеринок.

— О-о-ох, — стонет Рон, мгновенно поникнув над своей тарелкой. — Мне ведь всё лето придется жить с ней в одном доме!

— Полно шансов отравить твой чай, — с торжественным видом кивает Дин.

Рон роняет голову на стол.

Час спустя они в последний раз садятся в Хогвартс-экспресс. Всё здесь не совсем так, как помнит Гарри: в вагоне нет привычных купе — это одно большое общее пространство. Впрочем, никого это, кажется, не смущает; поезд гудит от всеобщего возбуждения. Студенты снуют между группами, смеются и режутся во взрывающиеся карты. Всё именно так, как и должно было быть всегда.

Гарри устраивается рядом с Роном, лениво гадая, когда появится ведьма с тележкой, и уже предвкушая вкус тыквенного печенья.

Поезд, пыхтя, трогается с места, унося его к Лондону. Не назад к Дурслям и не навстречу пугающей неопределенности. Он едет домой и к своему крестнику. Назад к долгим летним дням в «Норе».

— Всё путем, дружище? — спрашивает Рон, толкая его в бок.

— Ага, — отвечает Гарри и улыбается. — Всё просто замечательно.

— Вот и славно. Тогда будь добр, сними ты уже эти чёртовы шмотки, а? — он кивает на его мантию.

Гарри смеётся.

* * *

Сад «Норы» залит золотыми красками заката. Гаснущий свет играет в волосах Джинни, когда она смеется над словами Бёрка. Гарри наблюдает, как она порхает по вечеринке в платье с цветочным принтом — чуть выше колен, взлетающем при каждом движении.

Вокруг сплошь знакомые лица. Луна, Невилл и Ханна. Ричи и Джимми в углу, без сомнения, обсуждают квиддич с Вейзи и Розье. Дин и Симус у стола с едой ведут себя совсем не осторожно, тогда как Падма, Парвати и Лиза, кажется, что-то подмешивают в чашу с пуншем.

Все новоиспечённые выпускники Хогвартса, для которых ЖАБА остались уже далеко позади.

Когда сгущаются сумерки, Гермиона наколдовывает свои фирменные огоньки в стеклянных банках и расставляет их по столам. Двор наполняется смехом и музыкой, и Гарри ловит себя на мысли, что, пожалуй, никогда ещё не чувствовал такого покоя.

Отвлёкшись от разговора с Роном, он по привычке ищет глазами Джинни и не находит её в толпе. Хмурясь, он оглядывается по сторонам. Наконец замечает её на самом краю сада: она стоит одна. Обернувшись, Джинни ловит его взгляд и едва заметно приглашающе кивает в сторону фруктового сада.

У Гарри всё внутри сжимается. Он бросает взгляд на Рона и Гермиону — те полностью поглощены друг другом, их щёки раскраснелись. Возможно, девушкам всё-таки удалось что-то подмешать в пунш. Он снова смотрит на Джинни и кивает. Она отвечает яркой улыбкой и исчезает за калиткой.

Гарри задерживается лишь на мгновение, обходя толпу по краю сада, и следует за ней. Деревья встречают его густым, сладким ароматом цветов.

— Я уже говорила, — раздаётся у него за спиной, — что ты до невыносимости привлекателен?

Он оборачивается. Джинни прислонилась спиной к дереву; одна нога согнута, ступня упирается в ствол позади неё.

Гарри подходит ближе, останавливаясь только тогда, когда оказывается совсем рядом, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство.

— Ты, должно быть, пьяна, — шепчет он, смахивая лепесток с её волос.

— Ничуть, — отвечает она, закидывая руки ему на шею. — Просто ты чертовски отвлекаешь. Я едва могу сосредоточиться на гостях на собственной вечеринке.

Он целует её плечо — там, где заканчивается короткий рукав.

— Если что и отвлекает, так это твоё платье.

— Правда?

Он лишь пожимает плечами.

— Не так сильно, как ты, но второе место — тоже почётно.

Она фыркает.

— Придурок, — говорит она так, что в этом слове каким-то образом умещается нежность.

Он целует её, обнимая за талию. Медленно и томно. Джинни издаёт тихий стон где-то глубоко в горле, и у Гарри по коже пробегают мурашки.

Это вдохновляет его приложить чуть больше усилий, чтобы помочь Джинни расслабиться так, как у неё редко получается в другое время. Он даже гордится тем, что способен отключать ей мозг, если как следует постарается.

Похоже, его собственный мозг тоже сдаётся, потому что звук приближающихся шагов он улавливает слишком поздно. Гарри отстраняется и выглядывает из-за дерева — задыхающийся смех и тяжёлая поступь стремительно приближаются. Джинни реагирует первой: хватает его за руку и тянет вниз, заставляя присесть. Её палочка вспыхивает, и вокруг них мгновенно ложится впечатляющее маскирующее заклинание.

Через мгновение из-за деревьев появляются Гермиона и Рон. Рон обхватывает её за талию и притягивает к себе, после чего начинает — как кажется до крайности раздражённому Гарри — пожирать её лицо.

Джинни утыкается ему в плечо и издаёт приглушённый звук отвращения. Гарри пялится на собственные ботинки и гадает, как он вообще докатился до такой жизни. Остаётся лишь надеяться, что Рон с Гермионой идут дальше до того, как всё зайдёт слишком далеко.

Внезапно в саду гремит мощный взрыв. Гарри напрягается, машинально тянется за палочкой, но в последовавшей тишине со стороны вечеринки доносится только взрыв хохота.

Рука Джинни мягко сжимает его плечо, и он понимает, что она не пропустила его реакцию.

К счастью, Рон и Гермиона тоже вздрагивают от грохота и перестают жаться друг к другу. Вскоре они скрываются в глубине сада.

— О-о-ох, — выдыхает Джинни, когда они уходят. — Я бы прекрасно обошлась без этого зрелища.

— Я видел и похуже, — бормочет он.

— Да неужели?

Гарри морщится. Он и сам не уверен, кто сдаётся первым, но в какой-то момент они оба начинают хохотать, бессильно привалившись друг к другу. Джинни переплетает свои пальцы с его. В её глазах всё ещё пляшут смешинки, хотя взгляд становится мягче. Она медленно проводит большим пальцем по его ладони.

— Мы справились, — говорит она так, словно сама до конца в это не верит.

Гарри внимательно разглядывает её лицо, концентрируясь на том, как естественно и правильно её рука лежит в его руке, как уютно её плечо прижимается к нему. Каково это — сидеть вот так у подножия дерева, когда над ними больше ничего не тяготеет. Никаких неизбежных расставаний. Никакой надвигающейся миссии. Ничего, кроме неё.

Он усаживает её к себе на колени.

— А я никогда в этом не сомневался.

Она улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать его.

Впереди у них только бесконечно долгое лето.

.fin