12 свиданий мисс Грейнджер (гет)

Стэнли Шанпайк.

Возраст: 31 год.

Статус крови: полукровка.

Темперамент: сангвиник.

Профессия: кондуктор в автобусе «Ночной рыцарь».

Интересы: разговоры с пассажирами, машины и автобусы, теории заговоров.

Цель: Чего-нибудь… Пусть девчуля будет симпатичной и не зазнаётся.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Стэнли Шанпайка:

Интеллект — минимальная.

Характер — минимальная.

Темперамент — минимальная.

Интересы — минимальная.

Жизненные принципы — минимальная.

Отношение к статусу крови — умеренная.

Итог: 18 %.

Комментарий мистера Стэнли Шанпайка:

«Приветик всем! Прокатись на моём автобусе, красотуля хах! Не ваще я норм парень. Нормально зарабатываю и симпотную девчонку в кафешку отведу без вопросов. Пообщаемся и посмотрим».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Уведомляем, что орфография и пунктуация кандидатов сохранены, ведь мы не навязываем людям чуждые им ценности. Также напоминаем, что до Рождества осталось четыре дня, а вам необходимо посетить ещё одно обязательное свидание в рамках Брачного проекта.

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

Гермиона спрятала лицо в ладонях… она искренне считала, что не заслужила подобного! Конечно, она не была идеальной. Иногда срывалась, иногда действовала не совсем чистыми методами и в целом была, скорее, честолюбивой, чем милосердной. Однако она всегда исповедовала гуманизм и старалась не делать никому ничего дурного. Так почему… ЕЙ НАДО ИДТИ НА СВИДАНИЕ С ШАНПАЙКОМ?!

Однако получалось именно так. Все потенциальные кандидаты из списка выше либо были заняты другими встречами, либо уже набрали свои необходимые двенадцать свиданий и были погружены в приготовления к празднику. И в итоге оставался либо всегда готовый Эрни Макмиллан, с которым она точно связываться не хотела, ибо это и неэтично, и рискованно. Либо мистер Стэнли Шанпайк — автор прекрасных писем, содержащих цитаты вроде:

«… я и посерьезному могу… Я же за людей отвечаю. И за чемоданы…»

«… школа херня настоящий Волк знает куда идти по жизни…»

«Я вот однажды подвозил одного типа и он…»

«Я нормальный простой чел…»

«Ты ваще ничё так. Я видел тебя в газетах и один раз в реале. Секси. Только мантия старушечья. Но всё равно это судьба!»

Гермиона медленно подняла взгляд к потолку, словно надеясь отыскать там жизненную справедливость, но отыскала только ниточку паутины в углу — предпраздничную уборку точно не стоило больше откладывать!

— Судьба, — беззвучно повторила Гермиона и прицельным заклинанием испепелила паутину. — Да это дно в прямом смысле!

Она тяжело вздохнула и быстро черкнула ответ. Лучше встретиться в магловской части Лондона, по крайней мере там меньше вероятность наткнуться на знакомых.

— Ладно, — пробормотала Гермиона. — В конце концов… это всего лишь ещё одно свидание. Вряд ли Шанпайк преобразится в прекрасного принца, но почему бы ему и впрямь не оказаться простым и добрым парнем? А умниками я сыта по горло!

И она демонстративно провела ребром ладони по шее — будь сейчас Северус Снейп рядом с ней, его бы не спас и опыт Упивающегося смертью, она бы его задушила сволочь такую! За то… за то, что он не просто бросил её… но бросил на растерзание этим придуркам!

Она глубоко вдохнула и быстро настрочила Кингсли письмо с угрозой, что если он не выплатит ей новогоднюю премию в двойном объёме, то мисс Грейнджер либо демонстративно саботирует последнюю встречу, либо заставит идти на свидание с Шанпайком самого Министра!

— Ладно, это всего лишь один вечер… — буркнула Гермиона, заколдовывая швабру на уборку, — … один очень длинный вечер.

* * *

Маленькое кафе, предложенное Шанпайком, оказалось совсем не таким, как ожидалось. Ничего вульгарного или неприятного. С улицы кафе выглядело скромно: узкая витрина, пара круглых столиков у окна, аккуратная вывеска с выцветшими золотыми буквами. Но внутри оказалось тепло и светло. Даже расположившиеся за большим столом подростки не слишком орали, а помещение выглядело довольно чистым. Под раскидистой пальмой сидела пара старичков и мирно ела пирог. Пахло кофе, конфетами и корицей. На диване у двери важно спал большущий кот.

Место оказалось неожиданно… милым. Уж куда лучше, чем то, куда привёл Белби. Удивительно, что такой человек, как Стэн Шанпайк мог выбрать это кафе… И Гермиона устыдилась! А ей-то казалось, что она изжила в себе школьный снобизм: не стоило судить о книге по обложке, а о зелье по котлу.

Мисс Грейнджер, наверное, слишком утопала в своих интеллектуальных оценках. Да, Стэн писал безграмотно и явно полагал, что жизненный опыт (причем его личный опыт) куда важнее академических знаний. Зато вполне вероятно, что у него было доброе сердце и руки росли из нужного места — может, он мог починить тот же автобус, кто знает? Конечно, его комплименты были ужасны: примитивны и вульгарны, но вряд ли от злости или наглости, скорее, от простоты. Ведь тот же Забини, плетущий такие изысканные словесные кружева, даже не пожелал явиться на встречу! А Снейп…

Гермиона приказала себе не думать о Северусе — мысленно она дала ему время до Рождества. Когда она уходила в тот вечер из ресторана, он её не остановил, но посмотрел ей вслед странным взглядом, словно пытаясь бороться с собой и проигрывая раз за разом.

Гермиона сняла перчатки и прошла внутрь. Возможно, всё не так уж плохо.

В конце концов брачное агентство иногда удивляло. Да, анкета была… своеобразной. Но ведь люди в анкетах часто выглядят хуже, чем на самом деле.

Разумеется, Гермиона понимала, что она и Стэн — совершенно разные, но разве они не могут позволить себе спокойную, нейтральную встречу для галочки? Не успела она додумать эту мысль, как раздался счастливый вопль:

— ОГО! — Шанпайк вскочил из-за стола, за которым сидел прямо в куртке и кепке, и просиял. Его лицо расплылось в огромной, почти восторженной улыбке.

Гермиона почувствовала, как её надежда на спокойную встречу пошатнулась, но пока ещё держалась, хоть и пьяно покачиваясь.

— Это ж вы! — проорал Шанпайк громким театральным шёпотом, который услышало, кажется, полкафе. — Гермиона Грейнджер!

И отчаянно замахал ей руками.

Медленно, словно её ноги были скованы тяжелыми кандалами, Гермиона пустилась по тропе позора — к столику Шанпайка, напоминая себе о размере премии и обязательствах перед партией Кингсли. Как бы она ему ни угрожала, она не могла дать Скитер повод утверждать, что в Министерстве саботируют собственный проект. В конце концов, мисс Грейнджер сама виновата: дотянула до последних дней. Могла бы сходить десяток раз раньше и закрыть список обязательных свиданий… а ведь Снейп говорил, что её избаловали… «Не думать о нём!» — волевым усилием приказала себе Гермиона и уселась на стул.

Шанпайк улыбался во весь рот, потом покрутил головой, тряся неряшливыми волосами, и наклонился к ней через стол:

— Я сразу понял, что это вы, когда увидел имя в анкете. Но думал — не может быть! Ну не может же брачное агентство меня с вами свести!

В его голосе звенело столько удивления и радости, что Гермиона ощутила смесь брезгливости и стыда за свои чувства одновременно. Нет ничего ужасного в профессии кондуктора — любой честный труд почётен, да и внешность… Снейп тоже — отнюдь не Гилдерой Локхарт в его лучшие годы… Просто в широко распахнутых светлых глазах Стэна не было ни проблеска интеллекта!

Однако по крайней мере при личной встрече Шанпайк говорил ей «вы», хотя в письмах спокойно «тыкал». Но, видимо, оказавшись лицом к лицу с героиней войны, испытал некое смущение… насколько, конечно, способен был испытывать.

Гермиона весьма натянуто улыбнулась:

— Добрый вечер, мистер Шанпайк.

— Ой, да зовите меня просто Стэн! — радостно сказал он. — Мы ж на свидании!

И тут же громко расхохотался:

— Я на свидании с Гермионой Грейнджер!

Подростки покосились на них и захихикали. Гермиона пожалела, что под её стулом нет подземелий Салазара Слизерина — сейчас она с большим удовольствием провалилась бы туда… даже если бы там ждал голодный василиск.

— Не могли бы вы говорить тише? — вежливо попросила она. — Не люблю привлекать внимание.

— Понимаю! — отчаянно затряс своими патлами Стэн.

Мерлин! Если неухоженные волосы Снейпа вызывали желание немедленно вымыть ему голову, то лохмы Шанпайка вызывали исключительно рвотный рефлекс. Гермиона с отчаянием посмотрела на часы: только семь минут?! Но как?!

— Понимаю, — как попугай повторил Стэн и заговорщически прошептал, — это всё тайный план Министерства, да?

Безусловно, у Министерства был план: остаться без главы отдела магического правопорядка, ибо та сгорит от испанского стыда. Но Стэн, видимо, имел в виду нечто другое. Что именно, Гермиона абсолютно не собиралась выяснять.

— Я пойду закажу себе кофе на стойке? — она попыталась вернуться к нейтральному разговору.

И Стэн немедленно заорал… а может, ей лишь так показалось. Потому что, по правде говоря, ни кот, ни подростки, ни пара сонных старичков в углу у окна больше не обращали на них никакого внимания. И Гермиона подумала, что, когда у девушки порвались колготки, ей кажется, что все только на дырку в капроне и смотрят — а когда сидишь на свидании с человеком, за которого стыдно, кажется, что весь мир наблюдает за твоим позором.

Но в любом случае Стэн с завидным энтузиазмом заявил:

— Конечно, закажите! Я вообще уже похарчил в одной палатке хот-догом, а то цены тут жуть! — и он вновь захохотал. — Но вы … вы можете выбрать себе любое пирожное! Вообще любое! Я же вас пригласил на свидание!

Гермионе захотелось одновременно побиться лбом об стол и слегка улыбнуться: эта наивная радость была почти милой. Если бы только… Стэн не был таким… ну, туповатым, неряшливым и буйным.

— Спасибо, — откликнулась она вполне искренне. — Но, пожалуй, я пока воздержусь.

Шанпайк растерянно заморгал, но ничего не ответил. В любом случае она не собиралась разорять бедного парня своим пирожным и, спокойно отойдя к стойке, сделала заказ и тут же его оплатила. Но всё же у неё в душе вновь возродилась надежда, что это свидание окажется не столь ужасным… и даже вполне сносным.

Вернувшись за столик, Гермиона задала пару вопросов Шанпайку о его работе и принялась пить кофе, пропуская половину болтовни мимо ушей. К несчастью, тактика глубокомысленного согласного мычания, столь прекрасно работавшая с заумным Перси и самодовольным Маклаггеном, провалилась в диалоге с простачком Стэном. То ли он, внезапно, оказался более эмоционально чутким собеседником… то ли просто не мог говорить связно больше двух минут. Гермиона решила оптимистично верить в первую версию.

Хотя её страшно раздражало, что Шанпайк всё время машет руками, точно ветряная мельница, причем периодически в опасной близости от её носа — а мисс Грейнджер был ещё дорог свой нос. И поэтому она ненавязчиво отодвигалась от своего визави.

Но через пять минут оказалось, что они просто не дошли до тем, действительно волнующих мистера Шанпайка. Тот вновь подался ближе, а Гермиона ощутила, что спинка её стула упёрлась в стену — бежать было некуда…

— Слушайте… а это правда? — и вновь зашептал своим странным таинственным тоном.

Гермиона слегка нахмурилась, ибо давно потеряла нить разговора.

— Что именно?

Шанпайк опасливо огляделся по сторонам:

— Ну что на самом деле в той войне всё было гораздо сложнее?

Гермиона обескуражено моргнула:

— Простите?

— Ну, понимаете… — Стэн оживился. — Я давно думаю, что там всё не так просто было! Потому что мне один раз один тип в автобусе сказал, что на самом деле там были какие-то секретные штуки, про которые Министерство всем брешет.

Гермиона медленно поставила чашку на блюдце.

— Какие… штуки?

— Ну, такая фигня, — с энтузиазмом продолжил Шанпайк, — что Темного Лорда вообще-то победили не вы, а каким-то артефактом его шандархнуло по кумполу! Или что там был заговор гоблинов! Или что Гарри Поттер на самом деле был двойником!

Он посмотрел на неё горящими глазами.

— Вы ж там были! Вы, наверное, знаете, как всё было на самом деле, да? … Или это были не вы?

Гермиона подавилась кофе, несколько секунд она кашляла и жадно глотала воздух, а потом хрипло произнесла:

— Мистер Шанпайк, прошло только двадцать минут нашего свидания.

Стэн радостно кивнул:

— Ага!

— А вы уже успели предположить, что войну выиграли гоблины, артефакт или двойник Гарри Поттера.

Стэн засиял, как новенький галеон:

— Ну вот! Я ж говорил, что вы меня поймёте!

Гермиона посмотрела на него. Потом на дверь. Потом снова на него. «Это будет очень длинный вечер», — обреченно подумала она и с нежностью вспомнила о заумствованиях Перси. И даже Маклагген умел хотя бы притворяться адекватным человеком.

— Вы не можете говорить, на вас лежит древнее заклятие! — ахнул, «прозрев», Стэн. — Бедная, Гермиона, тебе нужен настоящий мужчина-защитник!

И, перейдя на «ты», он выпятил тощую грудь. Это было настолько абсурдно, что Гермиона ощутила, как стыд и злость вытесняет лихое веселье: всё происходящее казалось столь безумным, что даже забавляло.

— Тогда я расскажу тебе тайну! Просто всё дело в том, что Гарри Поттер… он на самом деле наследник гоблинов!

— Да что ты?! — стараясь не расхохотаться, уточнила Гермиона. — Наследник гоблинов?

На радостях, ибо девицу наконец проняло, Стэн взмахнул руками столь сильно, что едва не свалился со стула, и затараторил:

— Абсолютно серьёзно! Я читал один старый свиток в лавочном подвале! Там всё расписано! И ты понимаешь, что это меняет всё?.. Всё! Все заклинания, артефакты и квиддич. И не только маглы, но и маги не знают… что гоблины управляют миром.

Последнюю фразу он прошептал ей почти в лицо, обдав запахом лука. Неужели в хот-доги кладут лук?

Что же, великолепная плеяда свиданий увенчалась достойным финалом: Стэн Шанпайк — кондуктор и магический конспиролог из «Ночного рыцаря», прошу любить и жаловать!

Сначала это было весело, но Стэна несло, а время тянулось невыносимо медленно, побив рекорд свидания с Перси. По крайней мере тот был чисто одет, не чавкал (а невзирая на цены, Шанпайк всё же взял себе какой-то бутерброд) и не махал руками перед чужим лицом, а патлами над обеденным столом. Но главное: какие «бриллианты» слетали с уст парня. Гермиона всерьёз задумалась: это от небольшого ума и большого желания набить себе значимости или Стэну неплохо бы подлечиться в Мунго?

А тот захлёбывался от восторга — последние признаки адекватности слетели с него:

— А знаешь, КТО помогает гоблинам? Эльфы-домовики! Эти маленькие ушастые пройдохи не только кухнями, но и всей министерской бюрократией командуют! Они тайно переписывают приказы и решают, кому достанется повышение! И, между прочим, я думаю, что Флитвик в этом тоже замешан… — на этой ноте Шанпайк наконец-то замолчал и многозначительно посмотрел на неё. — Что скажешь?

И Гермиона сообщила, что ей надо в дамскую комнату. А в туалете она планировала провести как можно больше времени. Пусть лучше подумают, что у неё расстройство желудка, чем она сойдет с ума!

Но когда она вернулась и обнаружила, что до финала её казни ей осталась лишь четверть часа, то повеселела и, покивав Стэну, принялась размышлять о насущных делах. Театральный шёпот Шанпайка лишь изредка прерывал её мысли.

«Следует до праздников затребовать у гоблинов копию договора по контролю над счетами несовершеннолетних магов», — думала Гермиона, жалея, что не может достать рабочий ежедневник прямо сейчас.

— Гарри Поттера гоблины воспитывали как своего наследника, — бубнил Стэн. — Только проверили кровь и сразу поняли, кто перед ними!

Гермиона машинально отвечала: «Неужели? Вот это да!», а в голове продолжала планировать. Надо обязательно устроить проверку Сектору борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. После того как оттуда ушёл мистер Уизли, там творится жуткий бедлам. Стоит уговорить Кингсли добавить хотя бы небольшую постоянную премию… тогда получится заманить туда хотя бы пару толковых сотрудников… ну, например, эту новенькую хаффлпафку Джейн из Отдела миссис Прикл. Там хоть и больше платят, но зато тут девушка станет главою сектора…

— Они повсюду! Они зомбировали маглов, — завывал Стэн. — Если магловские карты окажутся в руках гоблинов… то произойдет катастрофа!

Гермиона стиснула пальцы, уговаривая себя не сорваться и напевая мантру: «Премия, премия и конец этого дурдома». А потом всё же плюнула и достала ежедневник, принимаясь делать пометки. Если что, скажет Шанпайку, что конспектирует его гениальные откровения.

А Стэн самозабвенно вещал дальше — про связь эльфов с тайной библиотекой и тайные инструкции, которые они передавали через чайные ложки.

— Это катастрофа! — сообщал он.

«Да, конечно, катастрофа», — откликалась Гермиона и добавляла мысленно: «Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов после ухода мистера Уизли буквально катастрофически разваливается. Надеюсь, Джейн справится с ним… кого бы отрядить ей в напарники? Ну своих помощников я не отдам…»

Гермиона вновь бросила взгляд на часы и ощутила чистое счастье: оставалось четыре минуты, можно было потихоньку заканчивать этот фарс.

Но услышав из её уст слова прощания, Шанпайк буквально спал с лица и вновь затараторил, призывая посидеть ещё немного. Гермиона не хотела нарываться на скандал, поэтому она медленно встала, мягко увещевая Стэна, что у них обоих перед Рождеством куча дел. Но не успела и надеть своё пальто, как дверь кафе распахнулась и на пороге появились Чжоу Чанг и Оливер Вуд… Только не это!

Гермиона понадеялась улизнуть, но те их уже заметили и немедленно отчаянно замахали руками. Принес же чёрт их в магловское заведение — экзотики захотелось!

Чанг и Вуд, зашедшие с мороза, разрумянившиеся и счастливые, держались за руки и походили на влюбленную парочку из рождественского фильма. У Гермионы защемило сердце и ей захотелось заавадить всех своих кавалеров поочередно…

К несчастью, Вуд знал Шанпайка, поскольку учился в Хогвартсе всего на курс младше последнего. Поэтому Стэн немедленно ему гордо заявил:

— Гляди, бро! Я на свидании с самой Гермионой Грейнджер! — и он подпрыгнул на стуле от счастья и схватил её за руку, и Гермиона почувствовала, как краснеет до кончиков ушей.

Отступивший было стыд накрыл её удушливой волной. Исчезла волевая и непреклонная мисс Грейнджер, её место вдруг словно вновь заняла перепуганная первокурсница Гермиона, которая даже не сразу отняла у Шанпайка свою руку.

— Ну, это круто, что в рамках проекта можно со столькими людьми повидаться, — Вуд постарался смягчить неловкость, — а я Чжоу решил показать магловское кафе, в которое когда-то ходил с мамой в детстве. Я же полукровка.

— Как чудесно, — Гермиона благодарно посмотрела на Оливера, и тот ей ободряюще подмигнул.

— Так то проект, а это судьба! — вмешался Шанпайк, сводя на нет попытки Вуда и Гермионы сменить тему разговора.

— Ах, какая радость! Такая неожиданная пара: мисс Грейнджер и… Стэн Шанпайк… это совершенно точно судьба, — протянула Чжоу Чанг и злорадно усмехнулась.

И Гермиона поняла, что та не простила ей историю с Мариэттой и теперь явно наслаждалась унижением железной Грейнджер. Можно было не сомневаться, что завтра всё Министерство будет в курсе, как героиня войны, подруга мальчика, который выжил, и глава отдела собирает всякую шушеру на свиданиях, ибо ни один нормальный мужчина с ней не пойдет!

На секунду Гермиона подумала, а какой штраф ей влепят, если она вызовет Чанг на магическую дуэль прямо в магловском кафе… может, не слишком большой?

Вуд вновь пришёл на помощь:

— А мы тут обсуждали квиддич. Стэн, знаешь, что Осы в прошлую пятницу обыграли Пушек?

Честное слово, если бы Гермиона не была бы влюблена в Снейпа, то расцеловала бы Оливера за его душевность и тактичность! Но и тот вряд ли бы обрадовался чужим поцелуям на своём свидании. Так что она ограничилась ещё одним благодарным взглядом.

Чжоу хмыкнула:

— Пушки Педдл всегда в хвосте, было бы чему удивляться.

«Странно, а в школе она не была такой козой! — удивилась Гермиона, — Надеюсь, Оливер найдет себе кого получше и подобрее».

— А я уже отвык от магловских пирожных! Что посоветуете? — нарочито бордо воскликнул Вуд, отходя к стойке и давая Гермионе двинуться к проходу.

— Кофейные весьма приятные, — ответила она и принялась натягивать пальто и шарф. — Ну мне пора идти, хорошего вам вечера!

Она уже почти дошла до двери, как её внезапно нагнал Шанпайк с воплем:

— Гермиона!

На секунду Стэн помедлил, а потом вдруг упал на одно колено прямо на пол кафе перед Гермионой, схватил своими неприятно влажноватыми руками её руки и почти прижал их к губам. Гермиона едва успела отдёрнуть ладони, спасая их от судьбы быть обслюнявленными. Ей и так хватило, что в порыве своих речей Шанпайк, кажется, несколько раз брызнул слюной на её блузку.

— Гермиона! — возопил Шанпайк. — Ты такая красивая, классная и крутая! Будь моей девушкой, вместе мы покорим этот мир!

В кафе все захихикали и зашептались. Чжоу Чанг же была совершенно счастлива, она буквально заливалась смехом и даже не скрывала этого. Оливер посмотрел на Гермиону с искренним сочувствием, а потом всё же подошёл к ним и похлопал Шанпайка по плечу:

— Ну, дружище, такие вещи не стоит говорить на первом свидании.

Но тот отчаянно замотал головой. И Гермиона поняла, что всё….

Ещё секунда — и бедное магловское кафе узрит разъярённую героиню войны, разносящую всё здесь в щепки! Честное слово, эти люди этого не заслужили.

Даже этот придурок Шанпайк, сидевший на полу и осоловело глядевший на неё преданными, абсолютно тупыми глазами. Даже эта крыса Чжоу, а о ней-то Гермиона была куда лучшего мнения. Можно подумать, что Мариэтта не заслужила той надписи на роже… кстати, в конце шестого курса Гермиона всё же отменила то заклинание — начиналась открытая война с Волдемортом и не хотелось увязать в злых детских разборках. А Эджком получила свой урок. А ведь та сдала ОД, включая саму Чжоу, совершенно добровольно — в противном случае заклятие бы не подействовало. Учитывая, что через год некоторые сдавали той же Амбридж людей на верную смерть, не столь уж чрезмерным и было наказание… Хотя иногда Гермиону и мучала совесть.

Гермиона бросила взгляд на часы и обнаружила, что час наконец-то истек. И она просто молча ретировалась с максимальной скоростью, на ходу застегивая пальто. Однако, выйдя на улицу, обнаружила, что Стэн Шанпайк довольно бодро трусит за ней. И, мгновенно применив невербальное заклинание помех, остановила его.

Он запутался в собственных ногах, шлёпнулся на крыльцо и обескураженно закрутил головой. Выигранного времени Гермионе хватило, чтобы завернуть в ближайшую подворотню и быстро аппарировать. Это заклинание было из того самого учебника Принца-полукровки Северуса Снейпа. И, как любое его заклинание, оно было, откровенно говоря, не самым добрым. Но Гермионе стало уже плевать. Плевать на то, что она применила незаконное и достаточно тёмное заклинание. Причём не просто в людном месте, но и в магловском. Плевать на всё! Она наконец-то свободна!

Гермиона остановилась возле дома и расхохоталась. Применила очищающие чары к своим рукам и одежде, а потом, ещё раз к себе целиком, ведь она опасалась, что вдруг Шанпайк всё-таки оплевал её в процессе своих безумных речей. Это было настолько ужасно, что даже смешно. Она точно поделится этим с Джинни и Лавандой! Конечно, после того, как прибьёт последнюю за её идиотское брачное агентство и идею с обязательными свиданиями.

* * *

Гермиона какое-то время постояла на пороге своего дома, наблюдая, как снег медленно и лениво сыплется с тёмно-голубого вечернего неба. Удивительно, как быстро зимой наступают сумерки. И вот уже ночь, холодная и бархатистая.

Эти несколько месяцев неотвратимо изменили жизнь мисс Грейнджер. Казалось, она вдруг очнулась от бодрого, каждодневного сна, в котором жила последние несколько лет: строила карьеру, общалась с друзьями.

Мисс Браун действительно следовало бы вручить орден Мерлина за её треклятое брачное агентство! Оно умудрялось вытаскивать на поверхность то, что холодный разум предпочитал прятать где-то глубоко внутри. Если бы не министерский брачный проект, Гермиона никогда бы не столкнулась вновь с Северусом и не подумала, что самого неоднозначного героя войны и бывшего злобного учителя можно любить. Она не понимала: рада ли или зла на это знание?..

Готова ли бы она была отказаться от него, если бы ей сейчас предложили стереть память? Отказаться от того, что теперь в её душе отпечатался совсем иной Северус — страстный, насмешливый, умеющий понимать… и одновременно безжалостный, ломающий себя и других.

Она шаг за шагом увидела другую часть мира, увидела новых мужчин: разных, со своими страхами и желаниями. Не то чтобы она, всё детство продружившая с мальчишками, была так уж далека от них, но всё-таки Гарри и Рон — это было нечто своё, родное и близкое. Наверное, поэтому у них с Роном так и не вышло влюблённости. Они слишком хорошо знали друг друга. Можно любить свою руку или ногу, но ревновать её, вожделеть её, восхищаться ей — это слишком странно. Наверное, их просто накрыло подростковым всплеском гормонов. Наверное, Рону куда больше подходила Лаванда: милая, хрупкая… Идеальная мягкая сила, обманчиво обёрнутая в шёлк, кружево и нежные словечки. Гермиона никогда не была такой. Даже её друзья порою называли её зазнайкой и тираном.

Она знала, что довольно красива… точнее, что не дурнушка. Чисто объективно: хорошая фигура, приятные черты лица. Но вся эта тонкость, вся эта манкость, что существовала в других женщинах… Видимо, этого она была начисто лишена. Одни мужчины не выдерживали её силы, другие, напротив, вцеплялись в неё, будто в костыль. Третьи, такие как небезызвестный Шанпайк, просто были слишком тупы, чтобы оценить ситуацию в полной мере.

Теодор Нотт хотел от неё рациональности — холодного, дружеского, расчётливого союза. Теодора тоже мучили демоны, Гермиона в этом почти не сомневалась. Иногда ей хотелось заглянуть в его голову и понять, какие мысли он отгоняет перед тем, как провалиться в ночной сон?..

Драко Малфой… блестящий, успешный и сломанный собственным отцом, жаждал опоры. Он хотел кого-то, в кого можно вцепиться и выдохнуть, оставаясь при этом донжуаном со страниц глянца, удачливым бизнесменом и мажором.

Эрни Макмиллан, удушенный материнской любовью и потерявший себя в ней, хотел сменить одну сильную руку на другую и при этом привести мамочке хозяйственную, «правильную» жену. Вот уж кому Гермиона Грейнджер посоветовала бы чёткий план действий: бежать и как можно быстрее. Даже прокатиться автостопом по магической Европе в компании полупьяных квиддичных болельщиков — не такое уж плохое решение по сравнению с тем, чтобы сидеть дома, медленно превращаясь в тень того, в общем-то неплохого парня Эрни, которого она знала в школе и который одним из первых вызвался сражаться за Хогвартс.

Оливер Вуд — вот у кого всё было в порядке. Мерлин, как Гермиона завидовала его лёгкости и жизнелюбию! Наверное, у него были свои тёмные уголки в душе, но она их не видела.

Об остальной плеяде преимущественно придурков даже не хотелось думать. Весь этот паноптикум — цирк уродов: занудных, жадных, самодовольных и туповатых. Наверное, за каждым из них крылось человеческое сердце, но Гермиона устала его отыскивать и отгадывать…

Она чудовищно устала! Устала закрывать глаза на глупость, наглость и бесцеремонность. Устала давать второй, третий… пятый шанс. Нет, с неё хватит! Она вернётся в свою привычную жизнь.

Гермиона вдруг поняла, что замёрзла, несмотря на маняще-мягкий зимний вечер, и уже собралась идти в дом, как над её головой громко и шумно захлопала крыльями помятая тёмная сова.

Птица сделала кривой круг и в резком пике приземлилась на перила крыльца. Гермиона уставилась на сову… сова уставилась на Гермиону.

Помятая, взъерошенная, точно дралась с целым стадом фестралов и вышла покусанной, но победительницей, птица сжимала в лапах письмо и смотрела на Гермиону презрительным взглядом чёрных глаз.

Та сразу поняла, кому принадлежит эта сова: птица чудовищно походила на своего хозяина.

«Всё-таки написал», — хмыкнула Гермиона и ощутила, как её пронзило странное чувство: то ли ужас, то ли радость, то ли предвкушение.

Она отвязала конверт, наколдовала птице воды и заклинанием притянула из дома коробку с печеньем. Сова брезгливо покосилась на угощение, а потом, заглотив его одним махом, улетела в густую снежную ночь.

Гермиона открыла письмо замёрзшими руками. Знакомым, не очень разборчивым почерком было написано:

«Ну что ж, мисс Грейнджер, вы сами оставили последнее слово за мной, так что не жалуйтесь на мою внезапную корреспонденцию. Может быть, она испортит вам добавит немного остроты в ваши, вероятно, излишне приторные предрождественские будни.

Хорошо, я признаю…»

Дальше слова растеклись кляксами, и сколько Гермиона ни применяла очищающие чары, она так и не смогла понять, что именно признаёт Снейп. Она только увидела, что он предлагает ей встретиться послезавтра в каком-то маленьком пабе, где, по его словам, играют неплохую рок-музыку и варят в меру паршивый глинтвейн.