Слёзы ночного неба / Tears of the Night Sky (джен)

Крисания пошатнулась и, задыхаясь, упала на колени в тот момент, когда упал Тандар. Две шкатулки выскользнули у нее из рук, когда ее накрыла волна боли, вызванная связью с его мыслями. Она согнулась пополам, растерянная и напуганная.

— Тандар!

По ее нервам пробежала волна стона, которая тут же стихла. Теперь из разума Тандара доносился лишь тихий, едва слышный стон, который он сам едва осознавал.

Тигр был без сознания.

На ощупь она нашла две шкатулки. Дрожащими руками, борясь с ползучим ощущением зла, исходящего от темного камня, она достала его и нейтральный камень из ящика. Из второй шкатулки она взяла пятый камень, в чем не сомневалась, почувствовав исходящую от него холодную нейтральную магию. Она бесцеремонно высыпала все камни в покрытый инеем мешочек Лагана. Мешочек она спрятала в глубине кармана. Она засунула две маленькие коробки под что-то похожее на нижнюю полку книжного шкафа.

Осторожно дотянувшись, она нащупала широкий письменный стол и, подтянувшись, пролезла под него. Она сидела там, скорчившись, не зная, видно ли ее.

Сердце Крисании колотилось так громко, что, казалось, его стук был слышен по всей Нераке. Она поняла, что попала в ловушку.

Она пыталась разобраться в грохоте, который слышала, в разъяренных голосах и топоте бегущих ног. Хриплые голоса выкрикивали вопросы, звенели мечи, и все эти звуки сгрудились у входа. Сотворив сотню молитв, она забилась в угол под столом и сжалась в комок, чтобы стать как можно меньше. В комнату вошли люди, и по звуку шагов невозможно было понять, сколько их. Звенели и лязгали доспехи, пока люди расходились по комнате: кто-то встал у двери, кто-то — прямо у стола. Затаив дыхание, Крисания услышала по меньшей мере три разных голоса: один принадлежал хобгоблину, другой — гортанный и дикий. Драконид?

— Как он сюда попал? — спросил хобгоблин. Его зловонное дыхание наполнило комнату мага. Крисания зажала нос и рот рукой. — Что он здесь делал?

Человек сплюнул и прорычал:

— Проверьте лестницу — и не забудьте проверить коридор! Убедитесь, что он был один!

Шаги зашлепали по холодному камню, кто-то отшвырнул в сторону мебель, и звуки разнеслись по всему помещению. Ноги в кожаных сапогах прошли мимо нее и остановились у стола. В нос ударил отвратительный запах немытого тела и въевшейся грязи. Однако обыск не был тщательным, это было просто шатание по комнате. Вскоре шаги стихли. Комната опустела, все вышли в коридор. Кто-то захлопнул дверь, но она все равно слышала их голоса.

— Что ж, похоже, он один. Что нам с ним делать?

— Заприте его в темнице, пока Лийе не вернется.

Другой голос, слабый и жалобный, возразил.

— Вы что, собираетесь спускать его по лестнице? Он же огромный.

Хриплый смех затих, и их голоса превратились в низкий гул, в котором не было слов. Однажды Крисания услышала, как раненая женщина стонет от боли.

Она представила, как они смотрят на тело тигра. Что ей делать? Что, если они решат убить Тандара прямо там?

Она подобрала юбки и подвинулась к краю проёма. Вылезла из-под стола и медленно, осторожно встала. Колени болели, их свело от долгого пребывания в неудобной позе. Ей хотелось подойти к двери, прижаться к ней ухом, чтобы услышать, что происходит, но она не решалась.

Нужно делать шаг за шагом, осторожно продвигаться вперед. Она сделала один шаг, потянулась, чтобы сделать второй. Сделала третий шаг, и в тот момент, когда ее нога коснулась пола, Тандар проснулся.

Его сознание обрушилось на нее с сокрушительной силой. Она отшатнулась и упала на стол. Она схватилась за голову, почувствовав резкую боль в левом ухе. Медный запах крови наполнил ее ноздри, когда она прижалась к нему. Чьей? Женщины? Его собственной?

Это была его собственная кровь, она стекала под ухо, щекоча шерсть. Смятение. Где он? Гнев. Боль. Острый носок ботинка упирается ему в ребра. С потолка доносятся грубые голоса. Он встал, чувствуя головокружение, но сохраняя ясность ума.

— Тандар! Я здесь! Успокойся… тише, успокойся. Я все еще в покоях мага.

— Оставайся там. Не шуми.

Она вцепилась в стол, стараясь не думать о том, что может заблудиться в этом месте без Тандара, который мог бы ее вывести. Но если бы он смог сбежать…

— Беги, если можешь!

В ее голове раздался смех.

— Я иду с ними.

Она услышала его рычание за тяжелой дверью, когда он стал насмехаться над ними, пытаясь отвлечь их от двери.

— Нет, Тандар. Не надо. Они причинят тебе боль.

Снова этот рычащий смех, презрение к противникам.

— Не волнуйся. Они думают, что загоняют меня в угол.

А потом она увидела все его глазами: танец, игру. Один из людей подошел слишком близко. Она чуть не рассмеялась, увидев, как мужчина отпрянул, когда Тандар бросился на него. Они загнали его в угол, как им казалось, — пленители с обнаженными мечами и кинжалами, крылатый драконид со странными светлыми глазами, хобгоблин и трое людей. Все они были одеты в лохмотья грязно-черного цвета.

Они оттеснили его от двери, радуясь легкости своей задачи, и повели тигра по длинному темному коридору. В конце коридора двое людей пошли впереди, а остальные столпились вокруг, тыча в тигра кинжалами. Крисания закрыла глаза, но это не помогло избавиться от ощущения, что острые серебряные лезвия целятся прямо в нее. Один из них уколол тигра, и лезвие скользнуло по его ребрам.

Тандар взревел, и боль вспыхнула в нем, как огонь, — и в нем, и в ней. Задыхаясь, Крисания почувствовала, как напрягаются его мышцы, когда он взмахнул огромной лапой.

Мужчина вскрикнул. Кинжал пролетел по воздуху и упал, отскочив от стены и со звоном скатившись по ступеням. Крича и тыча в него мечом и кинжалом, они окружили его, загнав в темный лестничный пролет с низким потолком.

Она подбежала к двери, споткнувшись обо что-то маленькое — стул, табурет, — и рванула засов. Один из ее ногтей болезненно загнулся.

— Тандар! Если они бросят тебя в темницу, я никогда тебя не найду!

Я буду одна, совсем одна. А я так долго была одна…

И вот она уже за дверью — безумное размытое пятно в белых одеждах с мерцающим серебряным медальоном.

— Тандар! Беги!

Она развернулась и побежала в темноту. За ней раздались удивленные крики, проклятия, вопли и топот бегущих ног.

Тандар зарычал. Кто-то закричал от боли.

— Крисания, стой!

Это была команда, простая и понятная. Звук, которому нужно подчиниться, и она подчинилась, ее тело отреагировало без участия сознания. С беспрекословным доверием. Она споткнулась и остановилась.

— Теперь поверни налево. Вверх.

Он врезался в нее, проскочил мимо и врезался во что-то. Она вытянула руку. Стена была на расстоянии вытянутой руки.

— Поднимайся!

Теперь он был рядом с ней и помогал ей.

Она карабкалась так быстро, как только могла, а он с трудом поспевал за ней. Шаги бегущих приближались, эхо отражалось от стен и смешивалось с хриплым дыханием.

— Продолжайте идти — прямо вверх!

Тандар отвернулся от нее и повернулся лицом к нападавшим.

Крисания вцепилась в стену и продолжила взбираться, спотыкаясь на скользких ступенях, снова поднимаясь на ноги, переставляя одну ступню за другой.

Позади нее раздавались крики боли, удивления и гнева. Мечи свистели в воздухе, некоторые звенели о камень, не попадая в цель. В сыром воздухе витала вонь пота, грязи и ужаса. Ярость, бессловесная, бессвязная ярость, бушевала в ее голове, как лесной пожар.

Тигр взревел, и кто-то вскрикнул. Яростная радость охватила Крисанию, когда она сделала шаг и... ничего не почувствовала. От удара ноги о ступеньку у нее перехватило дыхание. Она отчаянно замахала руками, но нащупала только воздух. Задыхаясь, бормоча молитвы себе под нос, она поползла по верхней ступеньке, пока наконец не уперлась в холодный, мокрый камень противоположной стены. За ней была площадка.

Куда вела лестница? Она не помнила и поэтому пошла обратно, в другую сторону. Как только она добралась до стены, Тандар подскочил к ней и уткнулся головой ей в руку. Его шерсть была в крови, горячей и липкой.

— Сюда.

Он повел ее налево, на открытое пространство. Теперь они бежали по ровному полу, Тандар кренился набок, спотыкался и терял равновесие. Позади них грохотали шаги. Один из мужчин спрыгнул на землю, тяжело дыша и пытаясь отдышаться.

Тандар снова развернулся, оставив ее в недоумении, и она, пошатываясь, остановилась, пытаясь нащупать стену. Раздался крик, полный гнева и страха. Стальное лезвие меча ударилось обо что-то твердое и прочное, зазвенев по стене или полу. Еще один крик, пронзительный, затем хруст плоти и костей.

Затем… тишина.

Тандар налетел на нее, едва дождавшись, пока она положит руку ему на плечо, и снова побежал, неуклюже натыкаясь на нее, но все же ведя ее за собой.

— Ты ранен?

Он не ответил, только прислонился к ней, чтобы повернуть за угол, а в коридорах позади них раздавались все новые крики и шаги.

— Быстрее, Крисания!

Ее легкие горели, требуя кислорода. Ее сердце бешено колотилось, требуя больше крови. Ноги хотели только одного — остановиться. Крисания обратилась к себе и черпала силы, о которых даже не подозревала, чтобы не отставать от тигра. Погоня приближалась, проклятия летели за ними, словно стрелы, пока они не ворвались в дверь и не оказались на раскаленном полуночном воздухе Нераки.

— Сюда!

Тандар повернулся, следуя ее указаниям. Он повел ее через двор. Под ногами хрустела сухая трава. Они свернули, потом еще раз. Он замедлил шаг, потом остановился.

— Здесь!

Он выскользнул из-под ее руки, присел на корточки, а она опустилась на четвереньки и поползла за ним. Задыхаясь, она нащупала его, наткнулась на липкий влажный мех, его голова была в крови.

Она обняла его, прижалась головой к его плечу. Его теплая кровь коснулась ее лба.

— Ты спас мне жизнь. Спасибо.

Он вздрогнул, на мгновение приняв на себя ее вес, а затем отстранился.

— Я еще этого не сделал, госпожа. Мы все еще в опасности.

Она прислушалась, как и он. Во дворе не раздалось ни звука. Она не слышала ни шагов за спиной, ни криков по сторонам, ни даже шепота, который мог бы предупредить о том, что их окружают. Ветер, жаркий ночной ветер, гонял по земле листья и мусор. Она не слышала ни шороха, ни крика падальщика, царапающего ночь своим криком.

Но они были не одни.

Крисания вздрогнула. Тандар зарычал.

Что-то было рядом, и это присутствие было холоднее смерти.

— Мы почти у храма, — сказал Тандар.

Крисания вздрогнула.

— Там что-то — или кто-то — знает, что я здесь. — Она поползла на четвереньках в сторону, на открытое пространство. — Нам нужно идти.

— Пока нет. Пока нет. Пока не убедимся, что там безопасно.

— Нам нужно идти прямо сейчас!

Он неуверенно поднялся на ноги, следуя за ее настойчивыми движениями. Впереди, метрах в ста, есть ворота. Сделав шаг вперед, он споткнулся и упал на колени. Он быстро поднялся, все еще пошатываясь, и попытался идти дальше.

— Тандар!

Она опустилась на колени рядом с ним.

— Драконид в коридоре ударил меня в ухо. Я не слышу с той стороны, и это влияет на мое равновесие.

Она коснулась его морды, мягкого округлого уха, и там тоже была кровь. Она почувствовала припухлость над его челюстью, шишку, которая заполнила всю ее ладонь.

— Ты не можешь рисковать, читая исцеляющую молитву, Крисания.

Она знала это. Времени не было. А за пределами этого ужасного места, за пределами самого мира, боги сражались друг с другом. Какое внимание мог уделить Паладайн? Выслушать молитву одинокой женщины охваченной отчаянной потребностью исцелить тигра?

— Веди, Тандар.

Он так и сделал, и она последовала за ним, пока он осторожно пробирался к воротам. Она почувствовала, как он с облегчением вздохнул, когда они вышли и холодный, понимающий взгляд храма слегка смягчился. Она тоже выдохнула, и ее дыхание вырвалось в жаркий ночной воздух.

Не успела она насладиться хотя бы одним тихим, спокойным вздохом, как позади них раздалась тревога, которой они так боялись. Ночную тишину прорезали крики и снова загрохотали шаги.

— Беги!

Она последовала за ним, но он споткнулся, она поскользнулась. Он тоже поскользнулся. Они оба проехали несколько метров, прежде чем восстановили равновесие. Они снова и снова петляли в запутанном лабиринте стен и ворот Нераки, несколько раз падая.

Она почувствовала под ногами траву, а потом что-то вроде булыжной мостовой. Трава снова зашуршала, а потом исчезла, уступив место голой земле. Тандар развернулся и толкнул ее, так что она почувствовала спиной камень. Она сразу все поняла и сжалась в комок, окутанная тенью и ночной мглой.

Мимо пронеслись бегущие ноги, тяжелое дыхание и рычание проклятий в ночном воздухе.

Мгновение спустя Тандар отшатнулся от нее и вышел обратно на тропинку. Он быстро повел ее за собой, они оба спотыкались на голой земле. Он замедлился, продвигаясь вперед шаг за шагом.

— Крисания, мы проходим через другие ворота. Это северные ворота, ведущие из города.

Две маленькие спотыкающиеся фигурки бежали из жалкого города Темной Королевы на открытое пастбище, где их могли заметить преследователи.

Высокий пронзительный женский голос закричал:

— Вот они! У ворот!

Они проскочили мимо стены. Крисания задела ее рукой, и грубая поверхность зацепилась за ее рукав. Нерака тянула ее назад!

— Нет! — крикнула она. Она вырвалась, порвав рукав, и на нем остались клочья ткани и кровь.

— Беги изо всех сил, Крисания! Прямо вперед!

Потом он выскользнул из ее рук.

Пытаясь остановиться, дотянуться до него, она упала на колени. На ощупь она развернулась и поползла к нему, ориентируясь на тяжелое дыхание и стоны. По запаху крови она нашла его. Он лежал на боку, тяжело дыша.

— Вставай! — крикнула она ему. — Вставай. Они идут!

— Давай же, — простонал он.

Крисания трясла его — в отчаянии, гневе и страхе.

— Вставай! Я не пойду без тебя! Они и меня убьют, если ты не встанешь!

Его усталость, его боль были ей так же близки, как и ей самой, и смешивались в ее сознании с ужасом, пока он пытался подняться на ноги. Она чувствовала, как он черпает силы внутри себя.

— Если ты доберешься до леса, — пообещала она, подбирая мантию, — мы сможем отдохнуть. Я могу тебя исцелить.

— Можешь попробовать, — усмехнулся он.

— Я тебя исцелю, — процедила Досточтимая Дочь Паладайна сквозь зубы. — А теперь вставай!

Сколько еще осталось до леса? Сколько еще осталось до деревьев? Позади нее раздавался лязг мечей, ругань и топот ног — стражники хлынули через городские ворота. Тандар держался на ногах еще хуже, чем раньше, но бежал рядом с ней, не отставая.

Мимо просвистела стрела. Крисания услышала ее жужжание, как укус осы, и глухой стук, с которым она вонзилась в землю. Она схватила Тандара за загривок, удерживая его на ногах и волоча за собой почти одной лишь силой воли. Шаги нападавших сотрясали землю под ее ногами. Впереди раздался еще один звук, еще один...

— Лошадь! — крикнул Тандар.

Она свернула направо, прочь от грохочущих копыт. Тандар резко остановился. С криком она поскользнулась на траве, пытаясь удержать равновесие в кромешной тьме, и ей это удалось.

То, что неслось на них, затормозило в нескольких сантиметрах от нее. Ее окутал запах лошадиного пота. Маленькие ножки коснулись земли, и знакомый голос крикнул:

— Леди! Вставайте позади меня! Вот моя рука!

— Кела! А где Джерил?

Сердце Крисании бешено заколотилось, она прислушивалась, не раздастся ли другой голос, не заржет ли другая лошадь. Но она не услышала ни того, ни другого.

Кела схватила ее за руку и потянула, но Крисания отпрянула.

— Тандар ранен. Я должен попытаться исцелить его...

— Тигр? Оставь его. — Кела снова потянула ее за руку.

Крисания вырвалась и потянулась к Тандару, и к своему медальону.

Кела развернулась и снова села на лошадь. Позади них Нерака взревела от ярости, и Крисания на мгновение подумала, что ведьма собирается бросить их. Но она лишь пришпорила лошадь и оказалась между ними и городом, и его наступающей стражей.

Тандар застонал:

— Оставь меня!

— Успокойся! — прошипела Крисания.

Она отгородилась от его мыслей, воздвигла молитвенный барьер, и все звуки вокруг нее превратились в шум далекого моря.

— Паладайн, исцели этого… — Она запнулась. Она чуть не сказала «человека». — Паладайн, услышь мои молитвы. Даруй свою целительную силу этому благородному существу, которое так хорошо послужило твоей дочери этой ночью.

Что-то нараспев произнесла Кела. В жарком ночном воздухе витал аромат лепестков роз, специй и других неузнаваемых ингредиентов для заклинаний. До Крисании доносились крики гнева и боли. Ее медальон слабо светился в руке. Тепло, которое она ощущала всю свою жизнь, угасало, как догорающая свеча. У нее не было свободной руки, чтобы достать белый камень из мешочка с рунами Лагана, да и не осмелилась бы она прикасаться к темному камню.

— Паладайн, услышь меня!

Тандар застонал под ее руками, выгибаясь, словно потягиваясь. Успокаивающая сила Бога Добра и Света окутала ее, даруя благодать, которая облегчила боль в мышцах, сомнения и страх в душе, проникла в покрытую синяками и кровью плоть под ее руками.

Тандар задрожал от вибрации новой энергии и жизни. Он снова пошевелился под ее руками, на этот раз пытаясь подняться на ноги.

— Этого достаточно. Я смогу идти дальше.

Она провела по нему пальцами. Проверила раненое ухо, порезы на морде и боку. Отек почти спал, раны затянулись.

Кела стояла в нескольких шагах. Крисания слышала, как щелкают поводья и цокают копыта ее лошади. На этот раз она с радостью приняла протянутую Келой руку и забралась на лошадь позади нее.

— Пригнись, леди, — крикнула Кела.

Крисания уткнулась лицом в спину волшебницы, и в этот момент Кела произнесла последнее заклинание.

Что-то просвистело в воздухе, запахло молниями и огнем. Когда лошадь Келы перешла на галоп, Крисания закрыла уши, чтобы не слышать жалобных криков позади.

Стражников Нераки охватил огонь.

* * *

Когда Крисания почувствовала, как над головой зашумели ветви деревьев, она поняла, что они с Тандаром никогда бы не добрались сюда в одиночку.

— Кела, — сказала она, — я благодарю богов за то, что ты нас нашла.

Колдунья ничего не ответила, осторожно ведя лошадь по возвышенности. Тандар бежал рядом, то отставая, то забегая вперед, но всегда возвращаясь к ней. Так они шли до тех пор, пока лошадь, запыхавшаяся от бега, не начала спотыкаться и терять равновесие.

— Нам нужна вода, — сказала Крисания. — Кела, найди место, где можно остановиться и отдохнуть.

Волшебница молча повиновалась и наконец остановилась на небольшой поляне, где, судя по звуку, журчала свежая вода. Кела помогла ей спуститься, затем спешилась сама. Она подвела Крисанию к воде, и обе женщины с удовольствием напились из небольшого водоема, затем освободили место для Тандара и лошади.

— Сейчас все еще ночь? — Спросила Крисания, прислонившись спиной к грубому камню. Она обхватила руками подтянутые к груди колени, слегка ссутулилась и задрожала.

— Так и есть, — сказала Кела. — И огонь в небе с каждой минутой разгорается все ярче, госпожа.

Тандар подошел ближе и с глубоким стоном опустился рядом с Кристанией.

Вокруг них воцарилась тишина. Даже ночные существа притихли. Наконец Кристания спросила:

— Кела, где Джерил? — Вы нашли друг друга после того, как на вас напал воин-демон?

Тандар поднял голову, его хвост слегка дернулся.

Прошло мгновение, потом еще одно. Затем деревянным голосом Кела сказала:

— Джерил мертв. Воин-демон... — Она замолчала, ее голос дрогнул, она едва сдерживала слезы. — Он умер достойно.

Под рукой Крисании Тандар внезапно застыл, словно окаменев. Его мысли, всегда такие близкие, отдалились, словно убегая от нее. Затем, с пугающей внезапностью, она снова почувствовала его. Она ощутила ревущее, невыносимое горе, боль, острую, как рана.

— Джерил! Мой брат! Джерил!

— Брат?

Крисания ахнула, но заставила себя успокоиться. Кела что-то сказала, поведав о смерти мужа в нескольких коротких словах. Крисания старалась слушать, время от времени подбадривая ее. Все это время в ее голове крутилось одно слово:

Брат.

О, боги! Боги…

Кела, сама того не осознавая, вскочила на ноги. Ее движения были быстрыми, как у женщины, которая хочет убежать от боли.

— Простите меня, госпожа. Мне нужно присмотреть за лошадью.

— Да, — пробормотала Крисания, едва слыша собственный голос от охватившего ее горя. Горя Тандара. От горя Валина!

Под ее рукой неподвижно лежал тигр, охваченный такой глубокой скорбью, что ей казалось, будто он вот-вот утонет в ней.

— Валин…

В ее сознании раздался звериный рык.

— Я не Валин! Я Тандар! Безмолвный Тандар, который не может вспомнить последнее слово, сказанное им брату при жизни!

Это был Валин, человек, ставший зверем, маг в белых одеждах, ставший белым тигром, подарок Даламара для нее. Как это произошло? Какое зло сотворил Даламар с магом из пустыни? В голове у нее роились вопросы, но ни один из них она не осмеливалась задать.

Мягко, стараясь не задеть его чувства, Крисания сказала:

— Я буду звать тебя так, как ты захочешь, друг мой.

Он не произнес ни слова в ее мыслях, не пошевелился под ее рукой. Он просто лежал там, где был, и стонал, как не стонал, когда его ранили мечами и резали ножами. Так он оплакивал смерть своего друга, потерю Лагана Инниса. Так он оплакивал смерть своего брата.

Крисания наклонилась к нему, не задавая вопросов, но многое понимая. Она тихо прошептала:

— Валин. Валин, я здесь.

Он мог горевать, этот тигр, но не мог плакать, и она плакала за него, делясь с ним своими слезами, как он делился с ней своим зрением.

Так они долго стояли, слившись в горестном объятии, пока наконец перед ними не появилась Кела, а ее лошадь не зафыркала и не затрясла поводьями.

— Госпожа, ночь на исходе. Нам нужно куда-то идти, мы не можем здесь оставаться. Городская стража скоро выйдет на наш след. Куда нам податься?

Крисания вытерла лицо подолом пыльного платья. Положив руку на голову тигра, она попыталась собраться с мыслями.

Когда она отправилась в путь — больше месяца назад, — она думала только о том, как найти Драконьи камни. Когда они бежали через город, через равнину, она не думала ни о чем, кроме как о том, чтобы спасти их жизни. А теперь…

Тигр зашевелился под ее рукой. Он поднялся на ноги и встряхнулся.

— Теперь мы должны сделать то, ради чего пришли сюда, Крисания. Хорошие люди погибли за это дело, отдали свои жизни, чтобы дать тебе шанс воззвать к богу. Это мы должны сделать.

Мы должны. Она должна собрать все камни и рискнуть, сделать то, ради чего погибли Лаган и Джерил. Она призовет бога... но какой бог ей ответит?

Такхизис или Паладайн?

Неважно. Это риск, на который она должна пойти, шанс, ради которого погибли ее друзья. Она должна найти безопасное место, чтобы призвать магию Драконьих камней, священное место. В ее сердце всплыла память о старой истории, о горе, освященной нежным прикосновением милостивой руки Паладайна. Танис Полуэльф рассказал ей эту историю давным-давно, когда они тихо беседовали в безмолвии осеннего вечера. Это было вскоре после Войны Копья.

— Обитель Богов, — тихо сказала Крисания. — Мы едем в Обитель Богов.