Эхо разбитых зеркал (гет)

Рэдус Крабо принадлежал к клану крабов-оборотней, где при выборе избранницы крабы устраивали настоящую дуэль. Битва сопровождалась горячими аплодисментами, считалось, что даже сгинуть в бою, — геройство, ведь невест на всех не хватало. Так уж получилось, что девочек рождалось меньше мальчиков, а брать в жены представителей других кланов глава крабов запрещал. Рэдус с рождения ненавидел устои клана, потому что мамин возлюбленный погиб в дуэли, а победителем был тот, кто желал славы больше, чем любви женщины. Мама Редди была самой красивой и изящной девушкой в клане: глаза, словно жемчуг, длинные алые волосы, волнами ниспадающие почти до пят, мягкие черты лица, стройное тело… Ее внешность была изумительной, голос нежен, разум чист, ее любили дети…

Однажды всплыло наружу, что Рэдус был биологическим сыном погибшего парня, — возлюбленного его мамы. Клан изгнал деву с ребенком, а муж-нарцисс устроил кошмарную бойню, лишь бы вернуть ее домой. Он был готов смириться с происхождением Рэдуса, ведь отец того давно был мертв, а новых кавалеров отгонял лишь один взгляд его безумных глаз.

Мать с сыном бежали так долго, так далеко… Голодные холодные ночи изматывали, изнуряли, превращали их жизнь в жалкое существование. Однажды перед ними открылось окно в другой мир, но в тот момент их успел догнать мужчина, ставший женщине мужем. Дева, заслонив собой дитя, идя на уступки поехавшего психикой мужчине, велела Рэдусу бежать и выжить любой ценой. Так он попал в мир рыб, где из суши на всю планету был построен лишь один искусственный остров без воды и еды…

Ему приходилось голодать, подстраиваться под суровый климат. Он давно утратил счет времени, скитаясь в гущах неизвестной растительности, не дающей плодов. Когда его разум медленно ускользал, пошел дождь. Он жадно ловил капли небесной воды ртом, дрожащими пальцами отталкиваясь от сыреющей земли. Дождь помог побороть ему жажду, но не голод. Оборотни были выносливее людей, но и у их организмов был предел. Когда Рэдус почти смирился со своей жалкой, хватающей костлявыми лапами, погибелью, из морских глубин на песчаный брег взошла дева. Ее розовые волосы блестели, как шелковые нити, голубые глаза искрились жизнью, а открытые ноги и руки покрывали маленькие радужные чешуйки. Рэдус бы принял ее за галлюцинацию, если бы она сама не заговорила бы с ним на неизвестном языке…

Урала приносила ему на сушу раковинки, наполненные салатами из различных видов водорослей. Постепенно Рэдус приходил в себя, и они начали изучать языки друг друга. Он прожил на острове целых четыре года, успев за это время соорудить хижину, а Урала подарила ему раковину для сбора дождевой воды. Дева строго запретила ему заходить вглубь острова, ведь там, как она говорила, водится древнее зло. Конечно, парень после психического расстройства мужа матери мало чего боялся, но решил из уважения соблюдать чужие правила… Пока Урала не перестала его навещать и приносить еду.

Вечернее небо заволокли черные тучи. Шел нещадный и холодный тропический ливень с резкими порывами ветра. Крыша хижины обвалилась, стены едва держались, и парень на инстинкте самосохранения двинулся вглубь джунглей, дабы найти раскидистое древо и унять в теле дрожь. Урала ему подарила комплект необычной одежды из легкой ткани, похожей на атлас, но она была тонкой и быстро намокала. Дыхание отбивало шумный ритм, от голодания кружилась голова и подкашивались ноги, но Рэдус продолжал идти, пока не понял, что совершенно заблудился. Деревья и кустарники в пелене дождя запомнить было сложно, и даже утихающая стихия не давала вздохнуть полной грудью.

Оборотень уже хотел обреченно присесть под невысоким древом, как услышал шумные голоса, будто остров хранил чью-то жизнь. Страх неизвестности отошел на второй план, а усталость временно заглушилась. Ведомый интересом, Рэдус пошел на голоса и очень скоро застыл в оцепенении, увидев перед глазами целый город, построенный из ракушек, а в его центре располагалось озеро, из которого выныривали русалки. Красивые девы с перламутровыми волосами исполняли в воде танец для важных особ, восседающих на тронах из раковин, расположенных у воды. Вместо ног у девушки был розовый хвост с плавниками, а у юноши был похож на китовый. Приглядевшись к ним, Рэдус узнал в деве свою Уралу, и это была ее свадьба, судя по переплетенным рукам молодых людей и пышного празднества с множеством необычно одетых гостей. В ее городе, где его никто не ждал. Крабо горько усмехнулся, когда их взгляды встретились, а Урала наградила его разочарованным взглядом, небрежным жестом позвала стражу с копьями, и двое мужчин без сопротивления отвели Рэдуса в городскую темницу. Так прервалась его первая любовь, стирающая из ума всякое желание кому-либо доверять.

Урала заявилась в его темницу спустя долгих десять дней, в течении которых его кормили той же едой, которую она приносила ему. Она его обвиняла, а потом извинялась и просила подождать еще чуть-чуть, обещала дать ему свободу, когда она уладит кое-какие дела. Но никто не приходил целый год. Схоронивший стремления к свободе Рэдус решил применить свои природные способности, обратившись в краба. Он без труда и без лишнего шума высвободился, отмечая, что его охранял лишь один русал, любящий поспать на своем посту. Уже в своем человеческом обличии он пробрался до самого красивого дома в городе, на балконе которого стояла Урала, убаюкивающая своего ребенка песней, которую когда-то пела Рэдусу. Она легко сменила его общество на собственные хлопоты, будто его и не существовало вовсе.

«Был ли я уже с начала знакомства в ее глазах жалким узником?», — пронеслось в его голове, и скупая слеза скользнула по лицу. Горькая обида подкатила ком к горлу. Он сорвался с места и побежал к ее дому, чтобы она дала четкий ответ на его вопрос, но, небрежно распахнув двойную дверь и переступив через порог, Рэдус оказался не в доме, а в другом мире. Он успел, обернувшись, лишь заметить, как озорное дитя с темными кожей и волосами, с пылающими алыми глазами, пробежало мимо, подмигнуло и закрыло деревянным мечом портал. Из ужасного мира Рэдус попал в более ужасный мир. Солнце в нем светило всего час в сутки, которые длились целых семьдесят два часа, а в остальное время мрачные люди искали магов для еды. И, судя по рисункам на рекламных щитах, эти существа питались магией других…

Мрачные улицы, мертвецкий холод, пропахший неизвестными благовониями сырой воздух, едва освещённые тусклым светом фонарей улицы и хищные взгляды не менее мрачных прохожих какое-то время преследовали Рэдуса в кошмарах…

Он едва приспособился и к этому миру, зарабатывая тем, что отдавал часть своих сил превращения одной дамочке на еду. Она позволила ему жить под ее крышей, не обижала в плате и кормила пригодной для него пищей, но он чувствовал, что что-то упускает, будто часть него уходила с каждым днём. Залегшие мешки под глазами, усталый взгляд, вялость и неумение обращаться прозвенели колоколом в его осознании, но было уже поздно… Паника сжала его разум, разогнала в нём самые плохие мысли, и ему удалось обратиться, но использование крох оставшихся сил истощили его тело, и Рэдус рухнул на землю в мрачном переулке. Как назло, намечался ливень, пробуждая неприятные воспоминания о предательстве. Тогда мимо него проходил пожилой вампир, давший совет, изменивший жизнь:

— Если ты сможешь соскрести с панциря клешни материал для создания клинков, ты станешь непобедимым, — он задумчиво потер подбородок, улыбнулся и продолжил свой путь.

Рэдус безболезненно соскреб со своих клешней материал для клинков, смог обратиться обратно и, сделав клинки у того старика, начал вызывать на дуэли всех, кто когда-либо его обижал. Его разум затягивался бесконечной жаждой мести, а тяга к хорошему отходила так далеко, как и казавшаяся когда-то жизнью жизнь. Он смог отыскать чистый меч, открыть портал в свой мир и вернуться для дуэли с тем ужасным оборотнем, но… Того там уже не было. Казалось, гора свалилась с плеч, дышать стало проще, но… Матушка Рэдуса перестала его узнавать. Из-за горя и одиночества любимая детьми женщина больше не освещала мир вокруг добротой. В ее глазах он был чужим. В своем отражении для себя он тоже был чужим. Он не мог больше превращаться в краба.

Шло время, и обида за матушку пополнилась обидой на нее же. Теперь у него никого и ничего не было. Он был чужим среди своих. И когда Рэдус кое-как смог совладать с новой силой внутри себя, то чудовище вернулось… И, заручившись помощью короля львов, бросило Рэдди в тюрьму. Годы в заточении тянулись особенно уныло. Магическая клетка вытягивала всякую магию сопротивления, да и не мог Рэдус больше ею пользоваться. Читая самые разные книги, принесенные смотрителем камеры, парень утратил стремления к будущему. Он знал, что его оттуда не выпустят, а сопротивление… он даже не сможет его оказать. Он чувствовал себя диковинной зверушкой, пока однажды, проснувшись, не обнаружил на своих коленках свернувшуюся в клубочек, кошку. Ее необычная алая шерсть выглядела опрятной и мягкой, поэтому, не отказывая себе, Рэдус запустил в шерстку пальцы, за что животное разодрало ему ладонь, и, недовольно подергивая хвостом, беспрепятственно ушло из клетки. Но она возвращалась время от времени, скрашивая одиночество парня, шаг за шагом пытавшегося заполучить от нее разрешения на ласку. Он рассказывал ей о своих нелегких путешествиях в иных мирах, и, как ему казалось, кошка его понимала, даже не одобряла его стремлений, осуждающе шикая или шипя на неверные выводы. Жизнь стала чуточку ярче. Тепло пушистого комочка, свернувшегося на его коленях, согревало ставшее холодным из-за вампиризма тело. Кошка приходила всё чаще, иногда даже позволяла погладить себя немного, терлась о его ладони и будила с первыми лучами солнца, ударяя хвостом по лицу… Но однажды утром его похитили гнусные работорговцы из другого мира. Теперь он не просто был узником, теперь он был товаром.

Даэлвелис считал своим долгом собрать мечи брата и вернуть их в мир эльфов. Он выслеживал последовательность открытия порталов, возвращал мечи, наказывал негодяев и отправлял всех по своим мирам. Так было бы и с Рэдусом, но, после наказания работорговцев, Крабо попросил работу и кров у Фэлнора. Рэдус перечитал много кулинарных книг, пока находился в тюрьме. Теперь он не был едой для вампира. Теперь он сам был вампиром, который готовил еду, тихо тая обиду на Велиса, ведь именно тот отправил его отца обратно. Он строил из себя идиота, злорадно сравнивая рыбу-чудовище с оставившей глубокую на сердце рану русалкой. Он делал вид, что дружил с Селтиром, ибо знал из уличных слухов, что тот, вероятно, был сыном Велиса. Рэдус не любил вычурных и эгоцентричных эльфов, они ему напоминали одновременно русалок и вампиров. Поэтому, когда король соседского королевства в тайной гильдии выдал задание выманить короля из замка, Рэдус без чувства вины это сделал, подергав за ниточки. Он знал, что Велис любил и ценил свою семью, и он знал, что тот будет метаться между решениями спасения.

Рэдус солгал по поводу чистого портального меча.

Даэлвелис солгал, что поверил.