Основной инстинкт III (гет)

Вокруг было тихо. Поэтому еще с большого расстояния Дерек услышал ее шаркающие приближающиеся шаги за своей спиной. Наконец она замерла рядом и опустилась на землю, подгибая под себя ноги, складывая их по-турецки. По-прежнему молчала, не нарушая покой места. Рассеянный солнечный свет пробивался через туман, смягчаясь и сглаживая все контуры. Замирал тусклыми бликами на ее волосах. В зеленевшую траву примешались первые опавшие листья. Дерек почувствовал, как в ее присутствии сердце сдавило сильнее, будто все бесы разом рванулись из него, и зажмурил глаза, пытаясь перетерпеть накатившую боль.

— Разве ты не должна быть в школе? — проговорил он, собравшись.

Девушка отрицательно повела подбородком:

— У меня голова раскалывается с самого утра. Я туда ни ногой, пока не начнет действовать обезболивающее.

Хейл перевел на нее взгляд. Он слышал о том, что Агата стала мучиться мигренями в последнее время, и это беспокоило его. Лицо девушки выглядело спокойным: она не позволяла внутреннему бою просачиваться наружу. Ее веки темнели красноватыми венами.

— Ты знала, что я здесь? — спросил он строго.

Дерек старался ни с кем не сталкиваться на кладбище, поэтому выбирал для визита часы, когда мог рассчитывать на одиночество. Но теперь, когда Агата оказалась рядом, испытал облегчение.

— Не сложно было догадаться, где тебя искать, — отозвалась девушка.

Она смотрела на свежий могильный камень перед собой:

— Мне жаль, — слетело с ее губ.

Дерек перевел взгляд на имя, выгравированное на темном мраморе. Эрика Рейес. Знак вопроса на месте даты смерти, указан только месяц. Месяц назад. Дерек опоздал. Он не выполнил того, что должен был — не защитил свою бету. Пальцы стянулись в кулак сами собой.

— Я подвел ее, — произнес он. Когда его взгляд достиг сложенных на могиле белых цветов шпажника, он поправился: — Я подвел их всех.

— Ты единственный, кто с самого начала знал, что с ними что-то произошло, — проговорила девушка, тоже рассматривая цветы. Их оставил Бойд.

Мыслями она вернулась ко дню, когда вытащила бет Дерека из подвала охотников и когда услышала, что они покидают стаю. Тогда в сердцах она пожелала бетам счастливой дороги. Теперь знала, что должна была любым способом их остановить:

— Ты искал Бойда и Эрику месяцами. Но иногда, что бы ты не делал, ты проигрываешь.

Агата выговорила это, понимая: не важно, что она скажет Дереку. Любые слова обречены перед могилой. Оказываясь на языке, они ощущались неправильно. Дерек не нуждался в ее философских высказываниях о жизни. Они как будто преуменьшали значимость его боли.

К ее удивлению, Хейл тоже опустился вниз, усаживаясь на землю. Свесил руки между коленей:

— Тебе доводилось… так проигрывать? — поинтересовался он.

Агата отклонилась назад, упираясь ладонями в землю за своей спиной. Подняла взгляд к кроне клена, распростершего ветви над ними. С первым ночным похолоданием листва покрылась желтизной, но все еще упруго колебалась на бродившем в ней ветре:

— Я когда-нибудь рассказывала тебе о демоне, с которым однажды познакомилась? — Агата постаралась преподнести свою историю, как обычную байку из прошлого, коих у нее было много. Не хотелось выдавать, как сильно из-за этого у нее дрожали поджилки. В горле образовалась предательская сухость, и девушка надеялась, что не закашляется на середине повествования. — Он был очень изобретателен. Подарил мне большой сундук с хрустальными склянками. И пообещал, что каждая из них наполнится кровью человека, который умрет по моей вине.

Дерек скосил на нее взгляд, наклоняя голову набок.

— Не имело значения, что я делала с этим сундуком, а я и выкидывала его в окно, и бросала в колодец, и разбивала все склянки о стены. Да, за несколько лет я многое перепробовала, — она искусственно усмехнулась, но Дерек не повелся на ее наигранную веселость.

— Сундук всегда оказывался в моей комнате следующим днем, где бы я ни просыпалась. Склянки… постепенно заполнялись. — Агата сделала паузу, чувствуя напряжение в шее. Медленно покрутила головой, чтобы расслабить мышцы. — Единственное, что удалось Адаму — сделать сундук невидимым.

Хейл свел брови:

— Так сундук все еще существует?

Его удивление заставило Агату печально улыбнуться. Конечно, многое из ее прошлого для Дерека должно было звучать как сказка-притча, не имеющая прямого отношения к реальности. Он много раз просыпался в комнате девушки, не замечая никакого сундука. Поэтому и верилось ему, должно быть, с двойным трудом. Но Агата и не нуждалась в том, чтобы он верил. Она медленно кивнула:

— Иногда я жалею, что он не виден. Потому что хочу проверить его содержимое. Как сейчас, — она вновь перевела взгляд на могилу Эрики. — Я хочу знать, была ли в ее смерти моя вина. Могла ли я что-то изменить. Наверняка, это так. Но солнце восходит, и все, что я могу — пуститься в гонку со смертью вновь, чтобы безуспешно попытаться кого-то у нее отбить. Иногда я думаю, что борьба не имеет смысла.

Она запнулась. Точно слова забили ее горло, и она помолчала мгновение, сглатывая их:

— Однако я решила для себя, что есть такие битвы… где ты знаешь с самого начала, что победы тебе не видать. Но ты все равно обязан в них вступить и вложить в них все свои силы. Потому что не имеешь права… не попытаться.

Дерек задумчиво опустил взгляд к земле. Несколько раз медленно кивнул. Агата подумала, что у сундука был и свой плюс. У него было дно. Агата знала количество склянок на пересчет. Много, непозволительно много. Но их количество никогда не становилось больше.

— Хотел бы я иметь такую веру в то, что делаю, как у тебя, — хмуро отозвался альфа. Он переплетал и расплетал пальцы, стараясь сдерживать злость.

Агата обвела его внимательным взглядом. Она знала, что Дерек изменился в ночь их со Скоттом вторжения в банк. Она ошибалась, считая его обычным альфой. Об этом ей давно твердил Адам, всегда видевший всех насквозь. Она недооценивала Дерека. Она должна была увидеть тоже. Сын Талии Хейл. Оборотень, которого Девкалион отчаянно хотел заполучить в свою стаю. Питер поднялся из могилы за счет его силы — а Дерек даже альфой после этого быть не перестал. Он сидел рядом, низко опустив голову, рассуждая о собственной никчемности. Дерек сам понятия не имел, какой в нем скрывался потенциал.

— В ту ночь ты пожертвовал собой, чтобы спасти незнакомого тебе человека, — проговорила Агата вкрадчиво, а голос ее сбился. — Поэтому в моей школе все еще есть учительница литературы. Ты позволил Коре и Бойду раздирать тебя, чтобы не причинить им вреда и чтобы они не причинили вред другим. Дерек, ты можешь сбиваться с пути. Но то, что ты сделал тогда, доказывает… что ты лучше многих живущих людей.

Дерек поднял на нее взгляд. В нем теплилась благодарность за произнесенные ей слова. Как будто, спрятав их за пазуху, он смог бы продолжить с ними жить. Затем он почувствовал, как девушка медлит. Носок ее кеда подрагивал:

— Ты хочешь что-то спросить?

Девушка неуверенно качнула головой. Солнце выглянуло ярче, расчертив землю могилы тенями ветвей клена.

— Айзек предупредил меня, что ты не хочешь говорить о своей сестре… — произнесла Агата с сомнением.

Дерек повел плечами:

— Вообще-то, я поговорил бы об этом. С тобой.

Глядя в его глаза, Агата почти ненавидела, как близки друг другу они были. Никто не должен был выбирать своим доверенным лицом демона. Но и оставить Дерека одного в темноте она не могла. Однако, казалось, что пока она рядом, он так и будет всегда оставаться одинок.

— Ты не знал, что Кора жива? — спросила Агата осторожно.

Дерек покачал головой:

— Я считал, что она, как и остальные, погибла в пожаре. Она то же самое думала про меня.

Агата внимательно выслушивала его, хоть Дерек, следуя своей натуре, был немногословен.

— А что теперь? — поинтересовалась девушка.

— Она вернулась, чтобы примкнуть к новой стае, возглавляемой Хейлом, — Дерек криво хмыкнул, подавляя горечь, саднящую губы. — Но я как лидер ее разочаровал.

— Она зла?

— Ее продержали в клетке три месяца вместе с Эрикой и Бойдом. Такое ее самолюбие простить не может.

Агата некстати вспомнила, что однажды провела в заключении полгода. Отпечаточек это оставило. Вслух она произнесла:

— Бойд тоже вне себя от злости. Он ищет отмщения, — поделилась Агата своими наблюдениями. — Тебе стоит приглядеть за ним.

На этих словах в лице Дерека что-то изменилось. Мышцы на его спине напряглись. Могила притянула его внимание к себе вновь:

— Я прогнал Бойда и Айзека из стаи, — произнес он внезапно холодно. Агата в первую секунду не поверила тому, что услышала.

— Что? Почему? — она быстро подалась вперед, ближе к Дереку, упираясь ладонями в землю. Неосознанно нависла над плечом альфы. Дерек повернул голову, теперь прямо глядя в ее лицо:

— Ты знаешь, чего Девкалион добивается. Он хочет, чтобы я убил своих бет и примкнул к нему. Для этого он подстраивает свои ловушки. Я не могу так рисковать.

Агата замерла без слов. Она будто смотрела в свое отражение. А Дерек перескакивал взглядом по ее лицу. Он выглядел бледнее обычного, еще не оправившись от потери крови. Агата спросила у него то, о чем спрашивала себя раз за разом:

— Считаешь, этого будет достаточно? Для того, чтобы оборвать вашу связь?

Она ждала его ответа, будто тот определял и ее судьбу. Дерек отвернулся. Болезненно закрыл глаза и после промедления покачал головой:

— Нет. Но это единственное, что я могу сделать, чтобы защитить их.

Он открыл глаза вновь, делаясь хмурым. Над ним должны были собираться тучи:

— Я обошелся грубо с Айзеком, — проговорил он на выдохе. — Я сделал это, потому что знал, что иначе он не уйдет. Но, пожалуйста, если встретишь его, дай ему понять, что никто не в праве с ним так обращаться. Он такого не заслуживает.

Девушка не стала добиваться от Дерека рассказа, что именно произошло. Это не имело значения. По засевшей складке между бровей альфы она знала, как он сожалеет. Дереку было тяжело. Агата видела, как медленно прошедшие события перековывали его в другого человека. И она любила его еще больше.