Сталь и Камень / Steel and Stone (джен)

Удивительно, но Ксантар без возражений отправился на север. Он просто склонил голову, коснулся рукава Таниса кончиком клюва, прижал пучки перьев по бокам головы и взмыл в воздух.

— Ни слова, — сказал Кейвен, следя за полётом Ксантара, пока гигантская птица не превратилась в тёмно‑серое пятнышко на фоне неба. — Я ожидал споров.

Это было несколько дней назад. С тех пор полуэльф и наёмник шли почти без остановки — и почти без слов. Теперь они стояли на скалистых высотах, глядя на бескрайнее море в сотне футов внизу.

— Залив Ледяной Горы, — сказал Танис.

— Похоже больше на океан. Откуда ты знаешь, что это просто залив?

— Сова сказала мне несколько дней назад, что мы придём в это место.

— Жаль, что проклятая сова не сказала тебе, как мы собираемся через него перебраться, — Кейвен хмуро посмотрел на бурлящую, свинцово‑синюю воду, усеянную льдинами. Он отступил от обрыва. На его лбу блестели капли ледяного пота. Над головой с криками пролетали морские птицы, но других признаков жизни не было. Позади них на каменистой почве росли отдельные деревья.

— Сразу после песчаной бури Ксантар, похоже, общался — или, по крайней мере, пытался общаться — телепатически с кем‑то, — задумчиво произнёс Танис, осматривая горизонт с запада на восток. — С той леди‑магом, полагаю. Но всё, что он сказал, — что наш путь через залив окажется очевидным. Пока мы разговаривали, он так устал, что уснул на полуслове. Я не стал настаивать. Теперь жалею.

Кейвен сплюнул и сел на камень.

— Ну, для меня путь совсем не очевиден, — раздражённо сказал он. — Если только этот переросший цыплёнок не думал, что мы сможем проплыть через эту ледяную жижу или отрастить крылья и полететь.

Танис рассеянно кивнул. Он наклонился, поднял кусок древесины и задумчиво его осмотрел.

До сих пор каждый из них инстинктивно избегал настоящей темы, тяготившей их мысли. Но, дрожа на пронизывающем ветру, дувшем с залива на север, Кейвен затронул этот вопрос:

— Ты думаешь, это правда?

— Что правда? — спросил Танис. Он поднял взгляд от куска дерева и посмотрел на Кавена, который избегал его взгляда. Полуэльф отбросил ветку.

— Что она беременна, полуэльф. Как сказала сова.

Танис задумался.

— Думаю, да, — наконец ответил он, словно не думал об этом беспрестанно с тех пор, как Ксантар сделал это открытие.

Некоторое время они сидели молча. Наконец Кейвен пожал плечами.

— Не могу представить Китиару замужем, — сказал наёмник. — Или наслаждающейся материнством. Особенно этим.

Танис провёл рукой по волосам.

— Нет, — сказал он. Он нахмурился и повернулся спиной к заливу, лицом на север. Перед ним простиралась долина, которую они только что прошли. Ветер выл и толкал его в спину.

— Может, это какая‑то другая…

Внезапно Танис замер, предупреждающе подняв руку. Кейвен замолчал на полуслове. Керниец поднялся и вытащил меч. Танис отстегнул лук от рюкзака и проверил свой меч.

— Что это? — шёпотом спросил Кейвен.

Танис покачал головой.

— Барабаны войны? — предположил Кейвен. — Я слышал, что гномы Торбардина бьют по полым стволам деревьев, чтобы напугать врагов, а Торбардин как раз в той стороне. Но я никогда не слышал… — Он замолчал, прислушиваясь. — Атака с севера? Это не имеет смысла. Мы прошли весь путь через пыльные равнины. Я не видел ничего, что могло бы нам угрожать, кроме миль зыбучих песков.

Танис напрягал зрение, пытаясь разглядеть как можно дальше в том направлении, откуда они пришли. За исключением тёмной линии на небе, похожей на низкие грозовые тучи, не было ничего необычного.

Танис указал пальцем:

— Если бы ты сказал мне, что Вэлдан знает, что мы несём эти магические самоцветы, я бы ответил, что, возможно, мы стали мишенью.

Они посмотрели друг на друга. Карие глаза встретились с чёрными.

— У него могут быть способы это узнать, — ответил Кейвен.

Через несколько секунд они уже прятались среди стволов ближайших деревьев. Пара согнула ветки, чтобы улучшить укрытие, и присела, вооружённая, за своим импровизированным заслоном.

Барабанный бой становился громче. Этот гул действовал Танису на нервы. Он звучал как боевые барабаны, но медленнее — больше похоже на ритм, с которым ведут заключённого на виселицу. Теперь Танис подумал, что слышит более мелкие удары, звучащие в противовес самым громким отзвукам. Возможно, это было не одно большое существо, а множество мелких. Он сказал об этом Кейвену.

— Во имя Такхизис, неужели это драконы? — прошептал керниец.

— Драконов не видели на Кринне тысячи лет. Если вообще когда‑либо видели.

Кейвен и Танис неподвижно ждали, пока чёрная линия приближалась, расширялась и темнела. Затем, с рёвом крыльев, они появились. Кремовые нижние перья сверкнули, когда более трёхсот гигантских сов опустились на скалы и деревья береговой линии. Вперед вылетел Ксантар, неуклюже приземлившись на иглоподобный выступ скалы. В мгновение ока Танис и Кейвен выбежали из‑за деревьев и бросились к нему.

Танис выкрикнул имя совы, ожидая услышать в голове саркастические речи существа. Но телепатического ответа не последовало. Танис встревожился, Кейвен удивился. Они замедлили шаг и остановились перед гигантской совой.

— Что не так со старой канарейкой? — пробормотал Кейвен.

Танис посмотрел в плоские глаза птицы, цвета грязи, потускневшие от боли. Клюв птицы был приоткрыт. Казалось, она задыхается. Вблизи полуэльф едва узнал некогда статное создание. Гордая осанка птицы не могла скрыть того, что Ксантар исхудал — от него осталось едва ли больше, чем кости и перья.

— Он не может говорить с нами, — сказал Танис Кавену. — Он слишком долго был вдали от Омрачённого леса. Леди‑маг предупреждала его. — Птица кивнула. — Но он понимает то, что мы говорим. — Ксантар снова кивнул.

— А как насчёт других птиц? — спросил Кейвен. — Можем ли мы с ними общаться?

Танис повернулся к шумной толпе гигантских сов, растянувшейся на некоторое расстояние вдоль берега в обе стороны. Ксантар покачал головой.

— Судя по тому, что говорила Кай‑лид, я догадываюсь, что только у Ксантара была редкая способность общаться телепатически за пределами своего рода, — сказал полуэльф. Ксантар снова склонил голову.

— Может ли он всё ещё общаться с колдуньей?

Ксантар склонил голову набок, а Танис пожал плечами:

— Возможно. Он её обучал. У них особая связь. Но это не имеет значения, не так ли? Её здесь нет.

Четверо сов, несколько меньших по размеру, собрались вокруг Ксантара. Казалось, они спорят со старой птицей. Устроившись на вершинах четырёх мёртвых дубов, эта четвёрка выражала своё волнение чириканьем, хлопаньем крыльев и частым затачиванием клювов. Ксантар сидел, по‑видимому, невозмутимый, на вершине камня, властно взирая на них всех. Меньшие птицы снова зачирикали; Ксантар склонил клюв в том, что Танис воспринял как несогласие. Остальные зашагали взад‑вперёд по веткам, продолжая кричать. Ксантар, казалось, задумался, затем снова склонил клюв. Четверо других сов, похоже, решили, что решение принято. Они взмыли в воздух с порывом ветра.

Ксантар не последовал за ними. Вместо этого он выпрямился и окликнул их — пронзительным криком, который соперничал с бурей, океаном и треском льдин.

Несколько сов взмыли в воздух и закружили над головой, окликая гигантскую сову. Одна казалась особенно взволнованной: она снова и снова бросалась к Ксантару, хрипло крича.

— Думаю, они хотят, чтобы Ксантар вернулся домой, — сказал полуэльф, наблюдая, как огромная сова подняла клюв и издала глубокую трель — звук, похожий на шум воды, бегущей по камням. Услышав это, четверо вернулись, но уже с поникшим видом. На этот раз, приземлившись на землю, они обратили большие глаза на Таниса и Кейвена.

— Ненавижу этот взгляд, — прошептал Кейвен. — От него я чувствую себя… обедом. Их обедом.

— Я вижу, что Ксантар всё ещё правит своим семейством, — сказал Танис, игнорируя замечание товарища. Он поднял руку к ближайшей птице. Сова слегка склонила голову.

Кейвен приподнял бровь:

— Семейством?

— Посмотри на них. — Танис указал на четверых и на других сов по сторонам. — Ксантар тёмно‑коричневый с серым, а они светлее. Те двое золотистые, но у некоторых есть такое же белое пятно над глазом, как у него. Посмотри на их отметины, на то, как они стоят. Ты сомневаешься в очевидном?

Керниец на мгновение замер с открытым ртом, затем покачал головой.

— По крайней мере, теперь ясно, как мы попадём в Ледяные Пределы, — заметил Танис. Ксантар кивнул.

— Ясно? — Кейвен нервно переводил взгляд с Таниса на Ксантара, затем — на пару рыжеватых сов, ковыляющих по скалам в сторону полуэльфа и Кейвена. В их круглых глазах светилась решимость, а на лице наёмника мелькнула паника. — О нет!

Танис проигнорировал его.

— Я лучше переплыву залив, чем полечу на спине одной из этих тварей, — сказал Кейвен, сглотнув. Он отступил на шаг. — Я… я не создан летать, как птица, полуэльф.

— Ты хочешь сказать, что боишься высоты, — уточнил Танис.

Кейвен ощетинился:

— Боюсь? Только не я. Я просто предпочёл бы… предпочёл бы… идти пешком.

— Тебе придётся лететь, и это решено.

— Я… не могу.

— Даже ради Китиары?

— Ни ради кого. У меня головокружение… Я упаду. Полуэльф, никто не может победить меня в рукопашном бою или верхом на лошади, но в воздухе… — По его телу пробежала дрожь. — Клянусь богами, я не осмелюсь!

— Ты нужен нам, — ответил Танис. — Ты можешь воспользоваться моей упряжью. Пристегнись — ты не упадёшь.

Одна из птиц — с ярким белым пятном на рыжеватом лбу — подошла к Танису и повернулась, подставляя широкую спину. Полуэльф достал из рюкзака кожаный аппарат и закрепил его вокруг крыльев и груди птицы. Сова расправила крылья, проверяя упряжь.

— Полуэльф… — предостерегающе произнёс Кейвен.

Другая птица — такого же золотистого цвета, но без пятна — подошла с другой стороны к Кейвену. Она торжественно посмотрела на него сверху вниз, затем клюнула его за рубашку, подталкивая наёмника к ожидающей сове.

— Нет! — сказал Кейвен. — Уходи! — Он положил руку на рукоять меча, дико озираясь по сторонам.

Две совы переглянулись, затем посмотрели на Таниса. Полуэльф не услышал телепатического голоса, но понял намерения птиц. В этот момент незапряженная сова подняла клюв и пронзительно закричала. От этого звука волосы на затылке Таниса встали дыбом, а Кейвен резко обернулся, неловко хватаясь за меч.

В тот же миг полуэльф бросился к куску ветки, который отбросил несколько минут назад, схватил его в руку и, когда наёмник начал заносить клинок, обрушил деревяшку на голову Кейвена Маккида с треском. Керниец рухнул, словно мешок с камнями.

Спустя мгновение сова с белым пятном, с бессознательным наёмником, привязанным к спине, сорвалась с гребня в головокружительную пропасть над бурлящими водами Залива Ледяной Горы. Сова Таниса последовала за ней, полуэльф вцепился в её шею. Ксантар взмыл со своего выступа и устремился вперёд, ведя за собой. Они сделали круг, затем повернули строго на юг.

Позади них, раскинувшись по серо‑голубому небу, следовали сотни гигантских сов.

* * *

— Кай‑лид.

Свернувшись на полу обледеневшей темницы, Кай‑лид подняла голову и откинула покрывало. В голове кружилось. Она не ела уже несколько дней, хотя эттин начал регулярно появляться несколько дней назад — сразу после того, как Китиару утащили из тюрьмы, — чтобы опустить ведро с водой. Воительница не вернулась, а эттин не отвечал на мольбы Кай‑лид о безопасности Китиары.

Несколько раз приходил сам Януш и возобновлял предложение, которое сделал ещё в лагере Вэлдана: присоединиться к нему и продолжить магическое обучение, начатое им с Лидой и Дриной много лет назад, когда они были подростками. Разумеется, добавлял он, подразумевается, что она наденет чёрные одежды и станет его возлюбленной. Каждый раз Кай‑лид отворачивалась, а когда снова смотрела — Януша уже не было, лишь оставался запах специй и пыли. Её магия была бессильна перед превосходящей силой другого мага.

Но она точно только что услышала зов. Может, это галлюцинации из‑за голода?

— Кай‑лид Энтенака. Ты меня слышишь? Будь осторожна. Я чувствую присутствие кого‑то ещё, кто наблюдает. Не говори вслух.

Дрожь Кай‑лид прошла, словно сброшенная змеиная кожа. Она заставила себя сосредоточиться, заглянуть внутрь себя и оставаться внешне спокойной в холодном свете, исходящем от стен, но сердце её забилось чаще.

— Ксантар, это ты?

Пауза.

— Ты так общаешься ещё с кем‑нибудь?

Леди‑маг едва не разрыдалась от облегчения. Она скрыла эмоции, поднявшись и подойдя к ведру с водой под люком. Наполнив ковш, она жадно напилась, одновременно сосредотачивая разум для телепатической речи.

— Ксантар, мой отец поработил Ледяной Народ. Китиара пропала несколько дней назад. Я не знаю, жива ли она. Боюсь, она сотрудничает с ним. Я пленница, глубоко в какой‑то ледяной расселине. — Быстро вернувшись к парке и снова приняв сонное положение под ней, она мысленно описала их путь через Ледяные Пределы на санях, запряжённых волколаками. — Ты рядом, Ксантар?

— Мы приближаемся к Ледяным Пределам, моя дорогая. Я привёл своих сыновей и дочерей, их сыновей и дочерей, плюс несколько сотен кузенов.

— Кого‑то ещё? — Она позволила капюшону парки упасть вперёд, скрывая выражение лица.

— Полуэльфа и кернийца. Они скоро будут там.

— Они? А ты — нет?

Последовала долгая пауза, пока Кай‑лид не почувствовала, как внутри неё скручиваются щупальца страха.

— Ксантар, ты болен? Я же говорила тебе не путешествовать так далеко…

— Не будь смешной. — Даже телепатически тон гигантской совы был хриплым. — Конечно, я иду. И ты должна быть готова нам помочь.

— Я беспомощна! — Она описала окружение и предложение Януша. — Он… он чувствует вину за мою смерть — то есть за смерть Дрины. Ксантар, Януш говорит, что ненавидит Китиару, потому что она украла его ледяные самоцветы, но ещё и потому, что винит её в смерти Дрины. Он говорит, что любил Дрину. Клянусь, я никогда не знала этого, Ксантар. Он учил нас магии — Лиду и меня. Он говорит, что любовь служанки Дрины напоминала бы ему о счастливых временах прошлого.

Сова долго размышляла, прежде чем ответить.

— Ты должна выиграть время и выбраться из этой темницы, чтобы восстановить силы. Соглашайся с магом, Кай‑лид.

— Соглашаться? — Кай‑лид не смогла скрыть отвращения. — Я лучше умру.

— Похоже, это твой выбор, Кай‑лид. Но эта гордость — потакание своим слабостям. Ты нужна нам. Ты должна выяснить, что маг узнал о ледяных самоцветах. Если для этого придётся терпеть его ухаживания, значит, придётся. Мне жаль.

— Но Януш хочет…

Внезапно она почувствовала боль совы через телепатическую связь. Она восприняла это как сочувствие к ней, и Ксантар не стал её поправлять.

— Скажи, что ты больна, Кай‑лид, слаба из‑за голода. Оттягивай время как можешь. Нам нужен день‑два, чтобы найти Ледяной Народ и спланировать атаку. — В его словах прозвучала нотка вынужденного юмора: — Я знаю, ты совершенно не умеешь лгать, Кай‑лид, но он должен тебе поверить, так что постарайся убедительно притвориться, будто согласна с ним.

Леди‑маг села, взволнованная, поглаживая отделку из тюленьей кожи на рукавах своей парки. Наконец она кивнула, забыв, что сова её не видит.

— Кай‑лид?

— Я попробую, Ксантар.

— Тогда… — Связь ослабла, и Кай‑лид почувствовала, что сова подбирает слова. — Прощай, — наконец просто сказал он.

— Пока что, — поправила она.

— Конечно, — хрипло ответил Ксантар после очередной паузы. — Пока что, моя дорогая.

Затем связь прервалась. Кай‑лид немного подождала, гадая, действительно ли гигантская сова ушла. Затем она повысила голос, обращаясь к стенам:

— Януш? Ты здесь? Я приняла решение.

Через несколько мгновений маг уже стоял у люка, глядя на неё сверху вниз, и в его глазах плясала надежда. Она позволила себе покачнуться, стоя и глядя на него снизу вверх:

— Я больше не могу терпеть голод, Януш. Я больна. Я… я сделаю, как ты просишь, но мне нужно время, чтобы восстановиться.

Пока маг осматривал её, Кай‑лид ощутила дрожь страха. Маг следил за ней, сказал Ксантар. Может ли Януш понять, что она общалась телепатически? Он не подавал никаких признаков того, что телепатия — один из его навыков. Она заставила лицо оставаться бесстрастным, но руки дрожали. Чтобы скрыть ужас, она теребила мешочки с материалами для заклинаний на поясе.

Но следующие слова Януша были нейтральны:

— Очень хорошо, — сказал он. Он бросил вниз верёвку. — Поднимайся.

Она попыталась, но парка и страх коснуться обледеневших стен мешали ей. Наконец Януш произнёс заклинание и спустился к ней. Он положил руку ей на плечо и произнёс второе заклинание. Они грациозно поднялись в воздух, поравнялись с люком и проплыли сквозь него. Как только их ноги коснулись пола, Януш повёл её по длинным коридорам к своим покоям. Она заставила себя опереться на него.

* * *

Ксантар едва не пропустил деревню Ледяного Народа. Местные жители покрывали свои жилища белым мехом и снегом, и поселение идеально сливалось с ледниковым пейзажем. К этому моменту Ксантар почти ослеп, а другие совы, привыкшие видеть ночью, испытывали трудности из‑за яркого света. Именно Танис заметил струйку дыма, поднимавшуюся из одного из жилищ. Он крикнул, и Ксантар начал снижаться, за ним последовали сова Таниса, которую полуэльф прозвал Золотое Крыло, и летун Кейвена, которого Танис назвал Пятно — из‑за отметины на лбу.

В последний момент, вместо того чтобы приземлиться прямо в деревне, Ксантар свернул на юг и опустил группу в открытом поле неподалёку. Поле находилось за стеной из гигантских рёберных костей, выше человеческого роста, — она образовывала границу вокруг поселения. Остальная совиная фаланга бесшумно приземлилась. Танис снова поразился дисциплине, которую демонстрировали птицы. Они могли летать совершенно беззвучно, как только что сделали, или, слегка изменив работу крыльев, парить с настойчивым гулом, который так раньше тревожил его.

Мгновение ничего не происходило. Танис развязал Кейвена, который пришёл в сознание и начал жаловаться на холод и раскалывающую головную боль. Танис взглядом заставил его замолчать. Ни один из них не был подобающе одет для пронизывающего ветра, который продувал насквозь.

Затем из щели в ограде из рёбер появилась одинокая фигура, закутанная в меха. Человек нёс копьё и блестящее оружие, похожее на ледяной топор. Вскоре к нему присоединилась ещё дюжина фигур, одетых и вооружённых так же. По команде они единым движением двинулись к гигантским совам. Танис соскользнул с Золотого Крыла и шагнул вперёд. Кейвен соскочил с Пятна, на мгновение ухватился за сову, затем нетвёрдо поспешил за полуэльфом. Ксантар, на голову выше остальных сов и внушительный, несмотря на свою слабость, тоже шагнул вперёд. Танис не обнажал меча, и когда Кейвен потянулся к своему оружию в ножнах, полуэльф жестом велел ему остановиться.

Две группы — одна вооружённая, другая воздержавшаяся от применения оружия — молча разглядывали друг друга. Затем один из Ледяного Народа, мужчина среднего роста с тёмным, топорным лицом, передал копьё товарищу и свободной рукой откинул капюшон. Его волосы были тёмно‑каштановыми, лицо покрыто слоем жира — видимо, для защиты от холода и ветра, предположил Танис. Совы, казалось, не обращали внимания на холод, но он и Кейвен дрожали.

— Ты говоришь на Общем языке? — спросил мужчина.

— Мы с ним говорим, — Танис указал на Кейвена Маккида и представил кернийца, затем Ксантара, Золотое Крыло, Пятно и себя самого. Глаза гигантских сов расширились, когда полуэльф произнёс их новые человеческие имена, а Ксантар потёр клюв когтем — движение, которое Танис давно понял как признак веселья. Золотое Крыло и Пятно лишь переглянулись, моргая.

— Я Бриттейн из клана Белого Медведя. Это моя деревня. Что вам здесь нужно? — спросил вождь.

Обученный формальностям квалинестийских приветственных ритуалов, Танис ответил в том же церемониальном тоне:

— Мы пришли спасти двух друзей, похищенных злым человеком и привезённых в Ледяные Пределы. Мы опасаемся за их жизни — и за жизни Ледяного Народа — если его не остановить.

Его люди зашептались, но вождь не двигался. Ветер трепал белый мех на краю его капюшона. Его взгляд метнулся от полуэльфа к кернийцу, затем к совам.

— Я думаю, вы лжёте. Я думаю, вы — посланник того самого злого человека, о котором мы много слышали. Я думаю, что вы и ваши последователи хотите разузнать ещё об одной деревне Народа, чтобы отнести эти сведения обратно злодею и его ордам быколюдей, моржолюдей и двуглавых рабов, — Бриттейн нахмурился. — Вы — наши пленники.

Он сделал знак, и отряд вооружённых воинов Ледяного Народа шагнул вперёд, схватив Таниса и Кейвена за руки.

— Не сопротивляйся, — прошептал Танис Кейвену. — Мы должны убедить их, что не несём зла. У нас нет времени на ещё одну битву.

Кейвен гневно сверкнул глазами и упёрся ногами в снег.

— Я — человек, полуэльф. Я не дам себя взять без боя!

Танис вздохнул. На мгновение он встретился взглядом с Бриттейном. Он с удивлением заметил, как в карих глазах вождя промелькнула искорка юмора. Однако этот намёк на доброжелательность, если он вообще не был плодом воображения, исчез так же быстро, как и появился.

В этот момент Ксантар, Золотое Крыло и Пятно шагнули вперёд. Ксантар поднял голову и издал трель, и гигантские совы в поле за ними повернулись и выстроились в ряды. Как один, они склонили головы в недвусмысленном приветствии. Ксантар, Золотое Крыло и Пятно наклонились вперёд и стряхнули руки стражей Ледяного Народа с рук полуэльфа и кернийца.

Бриттейн подал знак своим людям.

— Эти великие птицы не из Ледяных Пределов… — неуверенно произнёс он.

— Они с севера, как и мы. Они желают только добра, как и мы.

Наконец Бриттейн улыбнулся.

— Посмотрим.

— Они пришли по воле Ксантара, который является их старейшиной и предводителем, а не по зову злого человека.

Улыбка Бриттейна стала шире.

— Посмотрим, — повторил он. — Вы едва ли одеты для Ледяных Пределов. В самом деле, злой человек был бы поумнее.

Ксантар снова издал трель, и Танис, повернувшись к сове, ощутил знакомое чувство в сознании. Может ли птица всё ещё говорить телепатически? Хватает ли у неё сил? Выражение лица Кейвена тоже выдавало удивление. Бриттейн, похоже, тоже уловил какое‑то послание.

— Сова‑патриарх, — почтительно пробормотал Бриттейн. — Народ почитает старших, а ты, похоже, обладаешь великой мудростью.

Глаза Ксантара были закрыты. Его когти впились в снег так сильно, что он таял под ними. Танис видел, что сова концентрируется изо всех оставшихся сил. Телепатия снова замерцала в сознании полуэльфа.

— Тот… сон… —

Голос затих и вернулся. Ксантар пошатнулся от усилия, а Золотое Крыло и Пятно поспешили к нему.

— Влюблённые… трое, чародейка-дева… — Ксантар судорожно вздохнул и опёрся на двух сов.

— Танис! — прошипел Кейвен. — Сон! Что он делает?

— Крылатый с верной душой, — продолжила сова. На мгновение она открыла слезящиеся глаза. — Это я, полуэльф.

Танис тоже начал произносить слова:

— Гнилая нежить Тёмного Леса, Видение, явленное в чаше для гаданий. Зло, выпущенное с полётом алмаза…

Кейвен присоединился ко второй строфе. К удивлению Таниса, Бриттейн произнёс третью строфу вместе с ними:

— Влюблённые трое, чародейка-дева, Узы сыновней любви поруганы. Гнусные легионы повержены, кровь льётся рекой, Холод смерти в заснеженной пустоши. Зло повержено, мощью самоцвета.

Последний слог затих, и щекочущее ощущение в сознании Таниса исчезло. Ксантар покачнулся, опёршись на Золотое Крыло, затем вздохнул и осел на снег. К тому моменту, как Танис и Кейвен добрались до него, гигантская сова была мертва.

Крик отчаяния поднялся от Золотого Крыла, Пятна и других сов. Кейвен яростно выругался. Танис молчал. Слезы навернулись на его глаза, когда сотни сов издали трель и жалобно закричали позади него. Он почувствовал руку на своём плече и стряхнул её, думая, что это рука Кейвена, но рука вернулась, и Танис поднял взгляд. Это был Бриттейн.

— У меня тоже был сон, — прошептал вождь Ледяного Народа, — много недель назад, до того, как злой человек разрушил первую деревню. Почтенный Жрец сказал, что сон, посланный, чтобы предупредить нас, пришёл от великого белого медведя. С тех пор злой человек забрал многих из Народа. — Его карие глаза мгновение изучали Таниса, а давление руки на плече усилилось. — Ты плачешь настоящими слезами по своему другу. Я убеждён.

Бриттейн отдал приказ, и его последователи поспешили вперёд, чтобы поднять тело Ксантара. Оставив скорбящих сов на ледяной равнине, Танис и Кейвен последовали за Ледяным Народом в деревню.

Женщины и мужчины суетились справа и слева, устраивая новоприбывших. Жена Бриттейна, Фелидаал, отдавала распоряжения группе женщин и детей, которые готовили чан рыбной похлёбки.

— Приготовьте всё для похорон великого воина, — приказал Бриттейн человеку в одеянии, украшенном бусами из камешков и птичьих костей. — Наш Почтенный Жрец, — почтительно указал Бриттейн после того, как мужчина поклонился и поспешил прочь, а его бусы застучали. — Он толкует наши сны и создаёт наши морозные клинки, помимо прочего. Хотя я — хозяин нашей жизни на леднике, а Почтенный Жрец делает вид, что следует моим указаниям, он контролирует всё духовное. Поэтому я иногда подозреваю, что у Почтенного Жреца на самом деле больше власти, чем у меня.

Таниса и Кейвена быстро снабдили одеждой для ледяного климата — меховыми парками, сапогами из тюленьей кожи, подбитыми мехом и пропитанными моржовым жиром, и толстыми рукавицами. Путешественники также получили полоску кожи с прорезями спереди, и Бриттейн показал Танису, как расположить прорези перед глазами и завязать концы за головой.

— Чтобы защититься от снежной слепоты в самые яркие часы дня, — объяснил Бриттейн.

Бриттейн сказал Танису, что проведёт его по деревне. Кейвен, с другой стороны, удивил их обоих, собрав нескольких воинов деревни и направившись обратно в район к югу от поселения.

— Я покажу этим деревенщинам с Ансалона, как обученные солдаты могут летать, — решительно объяснил он, завязывая кожаную полоску вокруг головы.

Бриттейн указал на самое большое строение в деревне — жилище из утрамбованного снега и льда, покрытое белым мехом и снегом.

— Мы собираемся там для обсуждений, влияющих на будущее Народа, — сказал Бриттейн. Он сделал знак двум детям, которые прислонились к стене здания и наблюдали за происходящим с серьёзными глазами. Остальные дети Ледяного Народа носили длинные волосы, но у этих ребят каштановые локоны были подстрижены чуть ниже ушей. На их лицах были разводы серой и белой золы. Ни один из детей не улыбался. По жесту Бриттейна они быстро подошли, не отрывая взгляда от полуэльфа.

— Вы должны простить их пристальные взгляды. Мы слышали об остроухих людях на севере, но в нашей деревне их никогда не видели. Терве, Хаудо, — сказал он мягким голосом, — это Танис Полуэльф. Он пришёл помочь нам сразиться со злым человеком.

Мальчик кивнул; девочка ничего не сказала. Бриттейн отпустил их, отправив помогать с приготовлением еды.

— Они в трауре, как вы и сами можете понять, — объяснил он, как только дети оказались вне пределов слышимости. — Именно от них мы впервые узнали о жестокости злого человека. Их родители были убиты, как и все остальные жители их деревни.

Танис обернулся к детям, но они уже скрылись в хижине.

— Что вам известно о численности и характере войск Вэлдана? — спросил он. Затем, заметив недоумённый взгляд Бриттейна, пояснил, что Вэлдан — это имя, под которым он знает «злого человека».

Бриттейн отступил в сторону, освобождая дорогу двум женщинам, с трудом проносившим тушу тюленя.

— Для вечерней похлёбки, — пояснил Бриттейн. Затем он вернулся к вопросу Таниса. — Мы получаем сведения и оценки от членов Народа, которым удалось спастись, когда их деревни подверглись нападению, или которые бежали из вражеских лагерей и сумели вернуться к нам. Стражники-танои, судя по всему, легко отвлекаются.

Он кратко изложил последние данные о численности и составе войск Вэлдана, а также о том, где они разбили свой главный лагерь.

— Конечно, ходили слухи, что кто‑то великой силы пришёл на ледник, но разрушение деревни Хаудо и Терве стало первым доказательством того, что эта сила несёт зло. С тех пор сообщения о новых зверствах поступают почти каждый день.

Бриттейн отвернулся и, казалось, боролся с сильными эмоциями. Когда он снова повернулся, его лицо было спокойным, но бледным.

— Простите меня. Мать Терве и Хаудо была моей сестрой.

Бриттейн заставил свой голос звучать бесстрастно:

— Мы слышали, что злой человек живёт подо льдом и что вход в его жилище почти невозможно обнаружить. Но наши шпионы нашли его, и они могут указать его на карте. Более того, они могут привести нас туда. Смотрите! Один из них отрабатывает полёт на сове вместе с вашим другом!

Пока он говорил, над головой пронеслись четыре совы, едва не задевая верхушки жилищ Ледяного Народа. Четверо мужчин в парках сжимали птиц за шеи, выкрикивая что‑то на незнакомом языке. Кейвен на Пятне громко отдавал указания сзади. Это зрелище вызвало слабую улыбку на лице вождя Ледяного Народа.

— Они взывают на языке наших предков к защите белого медведя, — пояснил он. Затем снова стал серьёзным.

— До нас доходят ужасающие слухи об этом злом человеке, и с каждым днём они становятся всё страшнее, — сказал Бриттейн, усаживаясь на ледяную скамью рядом с жилищем. Он указал на свободное место рядом с собой, и Танис тоже сел.

— Слухи? — подтолкнул полуэльф.

Бриттейн кивнул:

— О смертоносном льде, который держит своих жертв, пока они не умрут — или пока их не освободят с помощью магии. У нашего Почтенного Жреца есть мазь, которая, как он считает, может противостоять этому льду, но он признаёт, что у него не было возможности её испытать.

Танис запомнил эту информацию, побуждая вождя продолжать.

— Мы знаем, что у злого… что у этого Вэлдана есть могущественный маг, который иногда руководит войсками. Мы знаем, что маг выглядит старым и немощным, и наш Почтенный Жрец предположил, что сила мага истощается из‑за гнёта Вэлдана. Это даёт нам повод для надежды. Но последние слухи оказались самыми тревожными.

— И что это за слухи?

— Что Вэлдан нашёл нового командира, обладающего большими практическими навыками, который в последние дни вёл вражеские войска в смертоносную атаку на деревню Народа.

— Что вам известно об этом новом командире? — настойчиво спросил Танис.

— Только то, что это женщина.

Танис почувствовал, как его лицо побледнело, но ничего не сказал, когда Кейвен и его ученики из Ледяного Народа шумно вернулись с тренировочных полётов. Бриттейн провёл их всех в большое центральное жилище на ужин — и на совещание по планированию.