Эрды: Дети Звезд / The Irda: Children Of The Stars (джен)

Каэде закричала. Джирбиан выкрикивал приказы.

Халлейн понимала по его жестам: он выстраивает стражу, чтобы увести их в безопасное место. Но ей было всё равно. Это её шанс сбежать!

Она рванулась вперёд, подхватив длинные юбки, и пробивалась сквозь смятенную, напуганную толпу к двери. Стражники пытались прикрыться от возможной атаки — их спины были обращены к ней.

Халлейн огляделась. До земли — больше чем втрое выше её роста. Но зато она окажется на арене.

В ложе рядом с ложей Джирбиана, по другую сторону от Правящего совета, стражи было меньше, зато теснились придворные. Там царил полный хаос. Сама ложа располагалась ниже. Если прыгнуть, до земли будет, пожалуй, всего футов десять.

Она вскочила на стул, отпихивая с дороги еду и фарфор. На миг её охватили сомнения: хватит ли сил? Но тут она услышала, как Джирбиан выкрикнул её имя, — и оттолкнулась.

Падая, она потянулась вперёд. Пальцы вцепились в шершавый камень — ногти и ладони рвались, царапались. Тело врезалось в стену. Из груди вышибло воздух, и она разжала пальцы.

Остаток пути она пролетела и жёстко ударилась о землю. Перед глазами заплясали искры, резкая боль пронзила левый бок. Она перекатилась на спину, хватая ртом воздух. Сверху, нависая над ней, она различала лица — Джирбиана. И Каэде.

Халлейн перекатилась на четвереньки, потом поднялась на ноги. Быстро глянула по сторонам: её не преследовали. Она выскользнула из‑за лож и стала искать выход.

Большинство рабов уже спрыгнули с трибун на арену и бежали к городским воротам. Многие ещё оставались на местах — и то, что они делали со своими хозяевами и стражниками, заставляло её вздрагивать. Прижимаясь к стене, Халлейн двигалась к выходу. В нескольких ярдах впереди виднелся туннель — тот самый, по которому на арену выводили рабов и зверей.

Она скользнула за угол, в темноту туннеля — и столкнулась лицом к лицу с рабом, человеком, едва достававшим макушкой до её плеч. У него были морковно‑рыжие волосы, маленькие злые глаза, перекошенные ненавистью, а на потрёпанной рубахе темнели брызги крови.

Он оскалился — улыбка в точности как у Джирбиана: обнаженные и отвращение. В руках он держал обломок древка — вероятно, от копья или пики, с зазубренными концами. В темноте казалось, что на дереве запеклась кровь.

Прежде чем Халлейн успела пошевелиться, женский голос оборвал замах:

— Стой!

Из темноты выбежала маленькая рабыня и встала между Халлейн и нападавшим.

— Не эту, — сказала она мужчине.

Тот оттолкнул её и снова поднял своё оружие.

— Все огры должны умереть! — рявкнул он.

Женщина схватила палку и ударила его точно по затылку — с глухим, тошнотворным стуком.

— Сюда, — бросила она, даже не взглянув на обмякшего мужчину, и мотнула головой в глубину тёмного туннеля.

Халлейн не успела и шагу ступить, как схватила её за руку:

— Лайе? — Больше это не мог быть никто. Та самая кухонная рабыня, что помогла ей в ту ночь, когда они с Лирральтом забрали «Историю». Теперь она стала тоньше, в глазах залегли жёсткие тени, но соломенные волосы и глаза, синее самой синей лазури, остались прежними.

Рабыня посмотрела на неё со странным выражением. Халлейн кольнуло чувство вины: женщина явно её узнала. Иначе зачем бы она её спасала?

— Лайе, спасибо…

Та быстро огляделась, проверяя, не следят ли за ними.

— Быстрее. — И побежала по тёмному туннелю.

Халлейн без колебаний бросилась следом. Её длинные шаги легко позволили догнать Лайе; они мчались по туннелю, потом свернули дважды, миновали три разных коридора.

Дважды их едва не заметили другие рабы, но оба раза удавалось нырнуть в тень, спрятаться за дверью, пока опасность не минует. А в один момент Халлейн успела наложить заклинание «отвлечения» — и бегущие рабы пронеслись мимо, не заметив их.

Наконец они вырвались на улицу — в город, сошедший с ума. Последние лучи солнца угасли, ночь должна была уже опуститься на улицы, но город пылал. Небо налилось оранжевым светом, отбрасывая такие длинные тени, что они тянулись через всю улицу. Из окон домов по обе стороны от Амфитеатра вырывались языки пламени. Улица была завалена обломками и телами. Крики и безумный смех эхом бились о стены домов.

Как всё это могло случиться так быстро? Халлейн задрала голову, глядя в небо. Останется ли хоть что‑то в целости до восхода солнца?

— Нам надо спешить! — Лайе схватила её за рукав. Она повела дальше по улице, лавируя между рабами с оружием в руках, обходя бесформенные останки на мостовой — те, что были смяты, переломаны и влажно поблескивали красным.

Одно из тел, усеявших тротуары, вдруг шевельнулось, будто оживая, когда они проходили мимо. Халлейн заметила первой, почувствовала это. Она схватила Лайе и резко дёрнула в сторону.

— Что там? — спросила Лайе.

Халлейн опустилась на колени и вгляделась в корчащуюся тварь. Она ощущала исходящую от неё злобу, ту силу, что всё заставляла цепляться за жизнь это существо.

— Не знаю. Возможно, заклинание сработало не так. Только не прикасайся к нему. И смотри в оба — вдруг ещё где‑то такое же. Пойдём отсюда.

Лайе кивнула, но на этот раз уступила Халлейн право вести.

Халлейн заметила ещё две вещи, от которых по коже бежали мурашки. Нечто похожее на ту тварь прилипло к кирпичной стене. А тело, настолько изувеченное, что никак не могло быть живым, всё равно шевелилось, ползло и тянуло к ним руки.

Они нырнули в переулок, заваленный бочками и ящиками, и прижались к стене в тени. Всего в пяти футах от них мимо проносились фигуры.

— Мне нужно в замок. Там есть кое‑что, что я обязана забрать.

Она была свободна, вырвалась из лап Джирбиана. Здравый смысл вопил, чтобы она бежала без оглядки, но в замке остался кристалл — История огров, запечатлённая от начала времён. Однажды она уже о нём забыла. Не хотела повторить эту ошибку.

Лайе посмотрела на неё так, будто та сошла с ума.

— Обратно в замок? Я туда не пойду.

— Я понимаю. Спасибо, что вообще пошла со мной.

Лайе кивнула и отвернулась.

— Почему? — выпалила Халлейн. — Почему ты меня спасла?

Голубые глаза уставились на неё.

— Я была должна тебе жизнь. Теперь долг уплачен.

Халлейн кивнула.

— Спасибо.

Она уже почти дошла до конца переулка, но вдруг резко обернулась.

— Лайе, если сможешь выбраться из гор — держи путь на северо‑восток. Там есть человеческие города. Люди там не боятся огров, они сражаются и живут достойной жизнью.

После этого она быстро пошла прочь, не оглядываясь.

В замке было странно пусто и мрачно, хотя повсюду горели свечи — на полу, на подоконниках, на столах, — словно оставшиеся огры пытались отогнать тьму.

Теперь уже они, а не люди, метались по коридорам, таща узлы с пожитками и мешки с едой, готовясь бежать.

Никто не обращал на Халлейн внимания, пока она стремительно шла по залам. Все были слишком заняты спасением собственной шкуры.

Её покои, где она провела последние недели, были ярко освещены, дверь стояла распахнутой, будто приглашая войти. Халлейн знала, кто ждёт её внутри.

Джирбиан стоял у камина. На нём был свежий мундир, волосы аккуратно причёсаны — ни один волосок не выбился. Он опирался одной рукой о каминную полку, непринуждённо, словно она нанесла ему визит вежливости этим вечером.

Каэде Халлейн заметила не сразу — та стояла у подоконника, где был спрятан кристалл.

Увидев взгляд Халлейн, Каэде усмехнулась с жестокой насмешливостью.

— Не думала, что мы когда‑нибудь снова тебя увидим, — сухо бросила она.

— О, я знал, что она вернётся, — спокойно отозвался Джирбиан.

Халлейн уставилась на него, поражённая. А потом увидела, что он держит в руке, небрежно перекатывая в ладони, — кристалл‑сферу.

Движения его были расслабленными, голос — ровным, но лицо напряжено: кожа туго натянулась на скулах. Глаза цвета потускневшей стали, полуприкрытые веками, смотрели совершенно безумным взглядом.

— Ты так и не рассказала мне, как это сделала.

Взгляд Халлейн прилип к кристаллу.

— Пожалуйста, Джирбиан, — тихо произнесла она.

Он запрокинул голову и рассмеялся — низко, глухо, с безумием в голосе.

Она сделала шаг вперёд и почувствовала, как Каэде тоже шагнула к ней.

— Пожалуйста, позволь мне забрать сферу. Тебе она здесь ни к чему. Такар погиб навсегда. Но это не должно быть забыто. Всё, чем мы были, не должно исчезнуть.

— Хочешь отнести её Игрейну? — он дразняще протянул кристалл.

— Нашим сородичам, а не Игрейну.

Его губы растянулись в ухмылке, сверкнули зубы.

— А ты ведь знаешь, где они? Ты всё это время знала.

Она покачала головой.

— Нет. Но я найду. Как‑нибудь.

— Скажи мне. — Он снова протянул сферу. — Сделка. История в обмен на место. Просто из любопытства.

Интуиция вопила: беги. Прямо сейчас. Никаких разговоров. Только передвигай ноги, одну за другой, быстрее.

— Нет. Ты убьёшь меня, как убил Бакрелла.

При упоминании имени брата Каэде издала сдавленный звук и шагнула вперёд.

Смех снова сорвался с губ Джирбиана — безумный, маниакальный. Он протянул сферу, держа её в ладонях, а когда Халлейн шагнула ближе, резким движением раздавил её прямо голыми руками.

Осколки хрусталя и кровь закапали с его ладоней. Он уставился на Халлейн.

— Как ты мог?! — закричала Каэде. — Это было моё! Моё! Ты уничтожил "Историю", как уничтожил Бакрелла!

Джирбиан отмахнулся от неё и снова двинулся к Халлейн, но Каэде вновь бросилась ему наперерез.

— Скажи, почему ты убил моего брата?! — завопила она ему в лицо.

— Он убил его без всякой причины, — сказала Халлейн. — Бакрелл умер в подземельях этого замка.

Она быстро попятилась, когда Джирбиан небрежно отшвырнул Каэде в сторону.

С криком Каэде кинулась на него. Он лениво ударил её тыльной стороной ладони — она отлетела и рухнула на пол, ударившись головой о стул.

Магия бурлила в груди Халлейн, словно пламя. Огонь. Сейчас. Немедленно.

Она закрыла глаза — рискованно, но так легче было сосредоточиться.

Почувствовав, как Джирбиан напрягся, словно хищник, готовый к прыжку, — она швырнула силу ему навстречу со всей мощью, на какую была способна.

Холодное пламя. Откуда взялось это заклинание, она не знала. Это была чистая интуиция.

Голубовато‑оранжевое пламя рванулось к Джирбиану, окутало его. Он закричал от ярости и заметался в огненном кольце, выкрикивая слова заклинания — молитву о защите, обращённую к своему богу. Пламя слабело, трепетало, но Халлейн не ослабляла хватку: она вложила в удержание чар всё, что знала, весь свой страх, всю боль.

Он пошатнулся, споткнулся, схватившись за лоб.

И вдруг — невероятно — Каэде встала и добавила свою силу к её огню.

Джирбиан обернулся к ней, протянув руку сквозь стену пламени. Схватил её за плечо, притянул к себе — прямо в огонь.

Халлейн вскрикнула. Тело Каэде выгнулось в судороге, пронзённое болью. Пальцы Джирбиана впились ей в горло.

Халлейн рухнула на колени; пот и слёзы смешивались на её лице. Она сжала кулаки, вдавила их в живот, согнулась пополам от напряжения, удерживая атаку. Колени и ладони резали осколки разбитого кристалла. Она сгребла их в ладони: на них ещё держался след магии, отголосок силы и песни.

Джирбиан отпустил Каэде — оставил её истерзанное, обессиленное тело — и повернулся к Халлейн.

Халлейн поднялась ему навстречу, сжимая в пальцах осколки, и обрушила на него всю ярость из‑за всего утраченного: города, цивилизации огров, «Песни Истории».

Не в силах одолеть окружавшее его пламя, он рванулся сквозь него. Взорвалась лампа. Что‑то тяжёлое рухнуло позади неё. Разлетелось вдребезги окно — прекрасное витражное стекло влетело внутрь комнаты, осколки взметнулись к потолку.

Позади него Каэде медленно, едва держась на ногах, поднималась. Халлейн не могла разобрать слов, но губы Каэде шевелились, пока она, пошатываясь, шла к Джирбиану.

Он обрушил на неё удар. Что‑то метнулось к Каэде и ударило её прямо в грудь, но она не остановилась. Она шла вперёд, наклонившись, будто навстречу буре.

Слишком поздно он понял, что она делает. Попытался отступить, но Каэде дотянулась до него. Она шагнула в пламя заклинания Халлейн, принеся с собой то, что успела сотворить, и обратила силу его собственной атаки против него самого.

— Беги! — прошептала она Халлейн. — Беги!

Халлейн бросилась прочь, а вокруг всё вспыхивало, разлеталось в огне: камни и кристаллы на подоконнике взрывались один за другим.

В дверях она замерла, оглянулась — и увидела лишь лицо Джирбиана: то самое, которое когда‑то считала прекраснейшим во всём Такаре, теперь искажённое ненавистью.

Она развернулась и побежала — по коридорам, вниз по лестницам, прочь из замка, в ночь, в прохладный воздух.

Но в голове у неё всё ещё звучал голос Джирбиана — искажённый, безумный, кричащий:

«Беги! Беги! На всём Кринне нет места, где огры не найдут тебя, где не найдут тебя боги!»

* * *

Лошадь Халлейн осталась у Амфитеатра, поэтому она взяла крупного жеребца Джирбиана. Он стоял в стойле, всё ещё оседланный.

Халлейн погнала коня вниз, в Такар, обратно в охваченный пламенем город, машинально направляясь к западным воротам. Чтобы вернуться на равнины, придётся выбрать другой путь — в сторону Блотена. Северные перевалы уже наверняка завалило снегом.

Улицы почти опустели. На многих домах и зданиях виднелись следы разрушений, но самые сильные пожары по‑прежнему ярко пылали на востоке, ближе к Колизею.

Никто не пытался её остановить. Ни один стражник не окликнул её, когда она пронеслась сквозь ворота и вылетела на широкую дорогу, ведущую прочь из Такара.

Она едва расслышала, как её зовут, — крик почти растворился в грохоте копыт. Обернувшись, она увидела маленькую фигурку в грубой одежде: та бежала по обочине, размахивая руками, а плащ развевался за спиной.

Джелиндра! Халлейн резко натянула поводья, останавливая коня. Она была уверена, что Джелиндры уже давно здесь нет! Соскользнув на землю, она едва устояла на ногах — Джелиндра налетела на неё, обхватив обеими руками.

— О, Халлейн, я думала, ты никогда не придёшь!

Халлейн обняла её так же крепко.

— Я и сама не думала, что смогу. Не могу поверить, что ты всё ещё здесь.

Джелиндра выглядела здоровой, хоть лицо её было перепачкано грязью, а в волосах запутались веточки.

— Я же говорила, что буду ждать, — сказала она. — Пряталась в лесу и каждый день следила за дорогой. А потом увидела пожары и подумала, что ты уже не приедешь! — Она снова бросилась обнимать Халлейн.

Та ответила на объятие.

— Ну, я здесь. Поехали домой.

Джелиндра кивнула, отступила на шаг и вытерла слёзы, размазывая грязь по щекам.

— Как мы их найдём?

Халлейн пожала плечами.

— Не знаю. Но мы как‑нибудь справимся.

* * *

Они стояли на палубе огромного корабля, прислонившись к поручню.

Под ногами Халлейн поскрипывали древние доски палубы. Над головой хлопали и вздувались на ветру полотнища парусов. И над всеми звуками плыло убаюкивающее движение судна — оно рассекало океан ровно, спокойно, так умиротворённо, будто возвращало их в лоно мира.

Халлейн перегнулась за борт, чувствуя, как солёные брызги жалят щёки и лоб, как шершавый дуб врезается в пальцы, пока она крепко держится за поручень. Будет ли там остров? Будут ли их соплеменники в безопасности? В Шалле они потеряли последний их след, но один моряк рассказал невероятную историю о группе огров — об Эрдах, прекрасных ограх, ушедших жить на остров, остров, который сам позвал их к себе.

Халлейн тоже слышала эту песню в звуке ветра. Она была прекраснее голоса любого огра — высокая, чистая, словно перезвон хрустальных колокольчиков, прекраснее голоса, звучавшего в сферическом кристалле.

Яркий серебристый свет Солинари искрился на гладкой, без единой волны водной глади, насколько хватало глаз. Но острова всё ещё не было. Ни намёка на сушу, чтобы нарушить совершенную красоту лунного света на чёрной, как шёлк, воде.

Босыми ногами ступая по доскам палубы, Джелиндра метнулась на другой борт и перегнулась через поручень — но и там была только вода, испещрённая лунными бликами. Она бросилась обратно к Халлейн.

Вода и лунный свет без конца тянулись до самого горизонта. Джелиндра обессиленно прислонилась к поручню там, где только что с нетерпением свешивалась вниз.

— Что нам теперь делать? — спросила она. — Если острова нет…

— Он должен быть! — Халлейн стукнула кулаками по поручню. Её сердце просто не могло допустить иного. — Я слышу его.

Джелиндра склонила голову.

— Да, — согласилась она. — Я тоже слышу. Поплыли!

Не успела Халлейн её остановить, как Джелиндра уже скользнула по верёвочной лестнице к маленькой лодке, которую они приготовили ещё вечером, и принялась распутывать канат, удерживавший её у борта.

Халлейн спустилась в лодку.

— Ты уверена? Знай, если ты ошибёшься, — мы погибнем!

— Мы не ошибаемся, — твёрдо ответила Джелиндра.

Лодка замедлилась и развернулась, когда океан подхватил её, увлекая течением прочь от корабля. Теперь пути назад не было. Джелиндра с шумом опустила весло в воду. Лодка отозвалась, и она снова налегла на весло.

Судно рванулось вперёд. Халлейн гребла тоже, подстраивая свои взмахи под ритм Джелиндры, направляя лодку туда, где, как она надеялась, верила, знала, должен быть остров.

Она гребла, пока руки не заныли, пока плечи не загорелись огнём, пока боль почти не заглушила песню земли, пока она уже не могла поднять деревянное весло, и оно повисло за бортом.

И вдруг, будто рассеялся туман, остров возник прямо перед ними. Тёмный силуэт вырос, заслонив собой великолепное небо.

Смеясь и плача, Джелиндра потянулась обнять Халлейн, а потом принялась грести с новой силой.

Боль была забыта. Халлейн налегла на весло, погружая его так глубоко, что пальцы касались воды, пока не почувствовала, как дно лодки царапнуло грунт.

Тогда она соскользнула в холодную воду и потянула лодку за верёвку. Казалось, это длилось вечность. Джелиндра присоединилась к ней, добавив свои скромные силы к её усилию.

Лодка скребнула по песку, и они оставили её, пробежав остаток пути, пока под ногами не оказался тёплый, сухой песок.

Халлейн упала на колени, зарылась пальцами в зернистый песок, прижала его к лицу и почувствовала, как песчинки прилипают к бороздам, оставленным слезами на её щеках.

— Дом, Джелиндра! Мы дома! — Она подбрасывала горсти песка в воздух, а потом закрыла глаза, когда морской ветер швырнул его обратно ей в лицо.

— Халлейн…

Страх в голосе Джелиндры оборвал её ликование. Она увидела, что к ним кто‑то идёт.

Моргая, стряхивая песок, налипший на ресницы, она встала и осторожно шагнула к фигуре, наполовину скрытой в тени у кромки леса.

— Кто там? Я — Халлейн. Я пришла, чтобы найти Игрейна…

Лирральт! Это должен быть Лирральт. Она знала, как он двигается, как ступает, чувствовала его запах в солёном бризе.

Фигура осторожно вышла вперёд — слишком маленькая, слишком хрупкая, чтобы быть огром.

— Халлейн? — Свет упал на мягкие волосы, на раскосые глаза эльфа.

Халлейн застыла.

Крик Джелиндры разорвал ночную тишину.

Халлейн шагнула перед девочкой, протянув руку, чтобы защитить, успокоить её, и фигура снова произнесла её имя — уже не вопросительно, а радостно, приветливо.

До неё дошло: эльф произнёс её имя! Мужчина, высокий и стройный, с эльфийскими чертами — но с голосом Лирральта.

На их глазах он преобразился. Это было словно появление острова — магическое, чудесное превращение. Гибкий эльф стал Лирральтом: высоким, сильным, широкоплечим, с сапфировой кожей, мерцающей в свете Солинари, с серебряными волосами, яркими, как луна, и слепым теперь — навсегда.

— Прости меня, — сказал Лирральт, раскрывая им объятия. — Прости, но я должен был убедиться.

Халлейн бросилась к нему, обхватила его руками. Мгновение спустя к ним прижалась и Джелиндра, замыкая круг.

Он вздрогнул и прижал их крепче.

— Как ты это сделал? — спросила она. — На миг мне показалось, что ты эльф!

Рассмеявшись, он отпустил их.

— Боги коснулись нас, Халлейн, благословили даром, в который невозможно поверить, даром, выходящим за… за пределы…

— Стой. — Она приложила пальцы к его губам, чтобы остановить взволнованные, сбивчивые слова, почувствовала тепло его дыхания под пальцами — и ещё кое‑что. Шрам. Она развернула его к лунному свету и увидела неровный рубец, протянувшийся по всей длине лица. — Расскажи всё, но медленно. С самого начала.

В ответ он провёл пальцами по их лицам, словно убеждаясь, что перед ним действительно огры. Потом стёр песок с волос Джелиндры и спокойно объяснил:

— В прошлом месяце, во время Полнолуния Солинари, боги коснулись нас. Ночью они одарили нас покоем и тишиной. А когда мы проснулись, мы могли менять облик.

— Менять облик? — переспросила Халлейн, будто пробуя слова на вкус.

— Да, превращаться, как ты только что видела. Я могу принять облик любого другого существа. И все мы можем. Ты понимаешь, что это значит? — голос Лирральта звенел от возбуждения. — Это значит, что нам больше никогда не придётся бояться. Больше никогда не придётся бежать. У нас всегда будет идеальная маскировка. Даже если остров найдут — никто никогда не узнает, кто мы на самом деле!

— Остров! — вскинулась Джелиндра. — Почему мы не могли его увидеть раньше?

Лирральт помолчал, потом улыбнулся застенчиво:

— Это моё заклинание — заклинание сокрытия. Но мы все поддерживаем его, сообща.

Халлейн едва могла поверить. Слишком много всего, слишком быстро. Дары богов. У каждого — магия, достаточно сильная, чтобы прятать целый остров. И Лирральт — слепой, со шрамом, и при этом творит магию…

— Халлейн? — он нашел её руку.

— Слишком много, — прошептала она. — Слишком много всего сразу.

Печаль в её голосе, на её лице не осталась незамеченной.

— Что такое? Расскажи, — попросил Лирральт.

Она сжала его руки в своих.

— Столько всего… Я даже не знаю, с чего начать.

— Джирбиан? — тихо спросил он.

— Мёртв, думаю, — так же тихо ответила она, отчаянно надеясь, что это правда. Надеясь, что у него не было шанса выжить после огня Каэде. Она не хотела даже думать о том, что Джирбиан мог остаться в живых — таким, каким она видела его в последний раз. — И Бакрелл тоже. И Каэде.

— А Такар сгорел, — вставила Джелиндра, голос её дрогнул.

Халлейн кивнула:

— Мы оглянулись, перед тем как свернуть с западной дороги. Он был как дымящийся в очаге уголёк. Весь город…

Лирральт медленно выдохнул, будто принимая эту тяжесть.

— Остальные тоже захотят это услышать.