Виктория Суворова, институт. Часть 2. (джен)

Глава 19.

Воскресение. Седьмое марта. 1971-й год.

Вот уж по истине, не зря пословица гласит. Пришел Марток, одевай семь порток, а я только двое одел, тёплые колготки и джинсы. Утречком глянул на градусник за окном и офигел, минус двадцать два. Вчера тоже жары не было, минус семнадцать, но хоть без ветра, а сегодня пронизывает аж до косточек. Вечером то, когда я Настю забирал было не ниже десяти. Думал всё, весна пришла, а дудочки, не хочет зимушка свои позиции сдавать. Дворники вон, закутались все, кто во что, а я бегу стуча зимними сапожками по обледеневшему асфальту, лишь рот шарфом замотал, что бы ледяной воздух не хватать.

Сегодня Романов прилетит, интересно зачем. Не уж то, из за того тольяттинского происшествия Машку решил в Москву забрать, хотя, какой в этом смысл? Думаю, в Сталинграде ей гораздо безопасней. Здесь каждый иностранец как инопланетянин среди индейцев, а в столице их пруд пруди, куда не плюнь, в какого нибудь интуриста попадёшь. У нас некоторая молодёжь тоже под них косит, стилягами себя называют, импортозамещение ёпта!

— Здрасти тёть Рай! (забежав в котельную, поздоровался я с нашей модницей).

А чего, тётка она не старая, всего то сороковник. К тому же симпатичная, всегда подкрашенная, веки там, реснички, губки. Эх, был бы я в своём прошлом теле, сто пудов приударил бы за такой. Да что там, и не только за ней, Зинаида с Аидой, тоже ляльки ещё те. Но увы как говорится, забудь Витя, это не твои ягодки. И вообще, хватит думать на такие темы, нет у тебя того чем можно женщин покорять, а то что есть, так у них самих такого добра хватает, да по больше и по шырше чем у тебя. Тьфу-тьфу-тьфу, блииин, что за бред в голову лезет.

— Здравствуйте Виктория. (улыбнулась эта красотка). Вы ни как опять с пробежки, сидели бы дома, холодно ведь на улице.

— Холодно тёть Рай, очень холодно.

Пробежал в гараж и колотя грушу стал петь песню из репертуара нашей Катьки Семё'новой.

— Чёрным зонтиком, ночь валяется, ночь валяется, в переулочке.Тихим шорохом, упирается, мелочёвочка, в женской сумочке.

В женской сумочке, очки помада, платок пропитанный, одиночеством,Телефон ускользнувшего гада, гада с именем, и отчеством.

Хочется стать безупречною, не давать для насмешек и повода, жизнь позади изувечена, кутаюсь в плащ, холодно.

Оглянулся на кочегаршу, стоящую в проёме двери и слушающую как я нет, не пою конечно, просто декламирую, нанося в каждую четверть удары по груше. А ведь похоже эта песня как раз про неё. Красивая, фигуристая, знаю что одинокая. Ей сейчас от моих стихов тоже холодно.

— В этом имени, холод колющий, холод колющий, мысли хрупкие.

Не привыкла я просить о помощи, в переулках шаги не чуткие.

Шаги не чуткие, не жди пощады, одела крылья, свои поникшие.

И ни где никогда мне не рады, снова кажется, что я лишняя.

Хочется быть безупречною, не давать для насмешек и повода,

Жизнь позади изувечена, кутаюсь в плащ, холодно.

Опять оглянулся на Женщину, а та, так же стояла, только теперь украдкой вытирая слёзы платочком. Ну, точно эта песня про неё, что ж, я перешел на удары ногами и продолжил.

— Снова лишняя, надо спрятаться, надо спрятаться, в полночь мрачную.

Даже бусы порвались в платьице, и срываются беспорядочно.

Беспорядочно, очки помада, другие мелочи, воспоминания, и лицо его мне как награда, в ночь осеннего расставания.

Хочется быть безупречною, не давать для насмешек и повода,

Жизнь позади изувечена, кутаюсь в плащ, холодно.

Я закончил обижать грушу и обернулся на проём двери. Раиса Геннадьевна стояла и закрыв лицо вздрагивая плечами, плакала чуть ли не навзрыд.

— Тёть Рай! (подошел я к женщине). Извините за мой неудачный экспромт.

— Ни чего Виктория, это вы меня простите, чего то я и впрямь расчувствовалась, нюни распустила. Правы вы, надо быть безупречною, не давать для насмешек повода, вот только как это сделать? Уж десять лет как одна живу, после гибели мужа ни на кого даже смотреть не могу, а как вы поёте, хочется, очень хочется и зябко одной то, холодно.

— Тёть Рай, неужели нет подходящего мужчины, вы вон какая красавица, только пальчиком поманите и тут же толпа сбежится.

— Да что Виктория толку то от этой толпы, любви то всё равно не будет, знаю, проверено. Да и какая теперь любовь, пятый десяток разменяла, старуха уже.

— Зря вы тёть Рай наговариваете на себя, вон вы какая красавица, всё при вас, хоть сейчас на подиум модные платья демонстрировать.

— Скажешь тоже. (улыбнувшись, засмущалась женщина). Фантазёрка вы Виктория, но фантазёрка очень умная и талантливая. Это чьи же вы стихи то читали, не слыхала раньше.

— Да так тёть Рай, увидала вас, такую красивую, одинокую, вот и постучалось в голову. А у меня она, голова то, особенная, с железякой, если туда чего то стучится, то звон аж в ушах стоит.

Тётка наконец то рассмеялась сменив настроение, а я, попрощавшись побежал домой.

В квартире было сонное царство. Иринка с Юлькой дрыхли в зале. Машка как обычно на самом краешке кровати, того гляди сейчас свалится. Зато Настёна, после того как я ушел сменила дислокацию и сейчас развалилась поперёк, раскинув конечности, как вратарь, пытающийся закрыть собой всё пространство ворот. Так забавно смотреть на неё спящую, то бровки нахмурит, то улыбнётся, то ножками подёргает. Видимо чего то малышке снится.

Чуточку полюбовавшись и взяв свежие трусики с маечкой, пошел в душ. Постоял, согрелся после мороза, помылся и пошел на кухню завтракать. Подогрел чайник, налил кофе и стоя у окна начал отхлёбывать кипяток. На улице начало сереть, а значит скоро рассвет. Вчера в восемь уже было светло. На жемчужную уже с выключенными фарами ехал, а они у меня автоматически включаются, от датчика освещённости. Значит на кладбище можно по раньше поехать. В городе на дорогах и тротуарах снега уже нет, только в палисадниках у домов и там где раньше были большие сугробы, а ещё в некоторых дворах, например таких как наш. Но это не факт что на кладбище не будет, хотя, грабельки возьму обязательно.

Подошла кошка и потёрлась о мои ноги.

— Привет белобрысенькая, чего, колбаски тебе отрезать, почему молоко недопила? Ладно, сейчас я тебе с холодильника свеженького налью.

Обеспечил Фанерку пропитанием и стал жарить себе яичницу. Перед тем как ехать, нужно хоть чего нибудь себе в желудок закинуть, кофе не в счёт.

Когда сидел и завтракал, на кухню выползла заспанная Настёна. Увидев меня улыбнулась и кажется полностью проснулась.

— Викулетька, а ты мне пожалишь ишницу?

— Конечно пожарю, беги ручки и личико мой, знаешь же где твоя зубная щётка?

— Знаю, я быстло! (шлёпая босыми ножками, улетела она в душевую).

А я опять встал за плиту. Мелко нарезал колбаску и лук, обжарив, разбил два яйца', знаю что больше она не съест, как обычно, откинется на спинку и скажет что она уже полная.

Пока мы с Настёной завтракали, проснулась Машка, потом Ирина. Девчонки стали готовить себе завтрак, а мы с Настей пошли в гараж. Тёть Раи там уже не было, за то был дядька Захар, которому, я тут же вручил рыболовную катушку, объяснив что это такое и для чего предназначена.

— Вот спасибо Виктория, как откроется сезон, покидаю спиннинг. Обещаю, первая достойная рыба будет твоей.

— Вам спасибо дядь Захар, благодаря вашим заботам, я всё время на чистенькой машинке езжу.

— Ерунда. (отмахнулся мужчина). Всё равно ночами делать нечего, скучно здесь одному, а вы куда, далёко ли в такой мороз?

— Дядь Захар, вы же знаете что я каждое воскресенье к родителям на кладбище езжу. Надо посмотреть что там да как, воробушкам печенек положить, а если травка появилась, то повырывать, или сжечь, что бы свеженькая быстрей пробилась, что бы на могилке красота была.

— Это дело нужное Виктория. Малышку то не жалко на такой мороз тащить? (кивнул он на Настёну, которая уже заняла переднее пассажирское сиденье, положив под задницу свою подушечку.

— Настя то!? (улыбнулся я). Куда ж без неё то, уговаривала дома остаться, да какой там, любит она на машине кататься, особенно спереди. А меня сами знаете, милиция не тормозит. Так что, пусть.

— Хорошо Виктория, едьте, а я закрою за вами.

Мы с довольной мелкой поехали на мечетку.

— Викулетька, а когда мицанелы будут? (спросила эта неугомонная, вертясь на сиденье как юла).

— Настён, а зачем они тебе, для чего?

— Как это для чего! (удивилась малышка). Конечно же лучкой помахать, ты же всегда машешь.

— Скоро будут, вооон тот перекрёсток проедем, а на следующем будет пост ГАИ, там и помашем.

— Ага Викулетька, только ты меня пелдупелди, что бы я не плопустила, холошо?

— Хорошо. (заржал я, чуть не свернув в кювет). Обязательно пердупержу, раз ты так хочешь.

Мы доехали до кладбища, как обычно на Арбатовской помахав ГАИшникам.

— Ну чего Настя, пойдёшь со мной на могилку?

— Конечно пошли, а ты мне лопату взяла?

— Зачем тебе лопата, я снег на прошлой неделе вычистила, а после этого его не было, возьми лучше спички в бардачке, будем травку жечь.

— Улааа! А можно я поджигать буду, я умею!

— Конечно подожжешь, если там есть сухая трава.

— Вокруг могилки ещё лежал снег, но у нас было сухо. Трава была вся в изморози и гореть не хотела, а выдернуть её из замёрзшей земли, вообще было задачей нетривиальной и невыполнимой, поэтому мы оставили эту затею и положив угощение, пошли к машине. У дядьки Семёна на могилке тоже снега не было, зашел в оградку, поздоровался и мы с Настёной поехали домой. Скоро Машкин дядька приедет. Девчата Юлька с Иринкой, должны к Верке в соседний подъезд уйти, а тёть Тамара соседка, обещала угощение приготовить. Машка отказывалась, мол не переживайте, отца то я накормлю, но та настояла, сказала, что хочет сама угостить старого знакомого и фронтового товарища.

На обратном пути, Настёна опять помахала ГАИшникам, которые, навряд ли чего увидели из за моих затемнённых стёкол. А вначале двенадцатого, мы добрались до дома. Возле нашего подъезда, уже стояла волга Куличенко, со скучающим водителем, а значит Романов уже у нас. Я загнал машину на свою летнюю стоянку, под трубу и мы взявшись с мелкой за руку, пошли в квартиру.

Открыл своим ключом. Судя по разговорам и обуви, гостей у нас было трое. Мы разделись и прошли на кухню, где я понял, что на счёт количества ошибся. Были ещё и соседи, дядька Костя с тёть Тамарой. Стол ломился от разных яств и даже пара бутылок водочки присутствовали. Мы поздоровались со всеми, а Настя уставилась на Машкиного дядьку, засунув большой пальчик в рот.

— Чего ты красавица так на меня смотришь? (улыбнулся малышке Романов). Давай знакомиться, как тебя зовут?

— Меня зовут Настенька, а вас дяденька я уже знаю. Вы извесный алтист и уболщица, как наша баба Галя в детдоме.

— Это с чего ты так решила! (от удивления поднял брови генсек).

— Д да! Патамушто вас часто по тивизолу показывают, а мой папа сказал, что вы настоящий мужик и наведёте полядок, значит вы алтист и уболщица.

Ах-хахахаха! Раздался на всю кухню гогот. Дядька Костя генерал сполз на пол, а тёть Тамара, пролила на себя компот. Гончаров, сложил руки на столе и уткнулся в них лицом, заодно, локтем уронив бутылку водки и разбив тарелку с салатом. Куличенко наоборот, ржал запрокинув голову в потолок, изображая победный клич Тарзана, ему бы ещё кулаком в грудь постучать. Машка, та стояла вся в слезах и соплях, а Романов, обнял малышку и трясясь от смеха, прижал её к себе поглаживая по волосам.

Блииин, вот как у неё это получается, ведь на полном серьёзе говорила, а всё вывернула и перевернула так, что нарочно не придумаешь.

— Всё правильно Настенька, всё правильно. (поглаживая по головке эту мелкую Мисс Марпул, сказал Романов). Я и есть, артист и уборщица. А кто твой папа, кем работает?

— Моего папу зовут Вася, он килпичи делает, а ещё, он меня потелял и долго-долго искал, а когда плишел к моей Викулетьке в галаж, то слазу нашел, вот!

Романов посмотрел на Гончарова.

— Василий Николаевич Лапин, директор кирпичного завода. (отрапортовал генерал).

— Это ни того ли, где новую линию по выделке кирпича запустили? (приподнял Романов одну бровь).

— Да Алексей Александрович, именно того.

— Анатолий, давай без отчества, договаривались же. — Хороший папка то у тебя. (Потрепал он Настёну по волосам). Ты наверное тоже такой же как он вырастешь?

— Нет! (помотала головой малышка). Я как моя сестлёнка Викулетька выласту, мне совсем немножко осталось, смотлите дяденька.

Мелкая вырвалась из рук мужчины и подбежав ко мне встала на цыпочки.

— Видите какая я уже большая!

— Конечно большая, ты молодец, если вырастешь такой же как Виктория, это будет просто замечательно.

— Ага, будет смешааательно. (заскакала девчонка, размахивая руками).

Тёть Тамара начала убирать погром на столе, а мужчины налили себе ещё по стопочке. Романов не пьющий, по этому, пригласил нас с подругой в зал на разговор.

— Машенька, Виктория, девочки, у меня для вас не очень хорошие новости. Вас на данный момент, разыскивают три группы охотников. Так в английской разведке, называют внештатных сотрудников. Им отдаётся команда и они маленькими группами, по два три человека, охотятся на нужных людей. Две такие команды сейчас находятся в Сталинграде, кто такие, пока неизвестно. Но, ГРУ направило сюда лучших сотрудников и они будут рыть, а тебе Виктория, придётся приютить одного человека, ты его прекрасно знаешь, он у тебя уже как то жил.

— Василий что ли!? (удивился я). Так он же вроде военный пенсионер, инвалид.

— Всё правильно Виктория, Василий Мельников, бывший офицер спецназа, в данный момент служит в главном разведывательном управлении. Такими кадрами нельзя разбрасываться, сами должны понимать. Так вот, к чему я веду! У тебя тут подруги живут, придётся им на некоторое время съехать и пожить у себя, извини, но твоя безопасность превыше всего.

— Нет проблем дядь Лёш, против Васи я ни чего не имею, отличный парень! Чистоплотный, к еде не прихотливый, пусть живёт, будет с Машей в институт ходить, а я на заводе своими делами займусь.

— Нет Виктория, Машеньку я с собой в Москву забираю. Какое то время она там, на правительственной даче поживёт, а разведка вычислит кто за ней рванёт, тем самым попробуют выйти на англичан. Основная охота на неё ведётся, а тобой интересуются совсем другие службы и вред тебе причинять не в их интересах. Слыхал я Виктория, что ты из своей машины чего то особенное сделала, такие байки ходят, что не знаешь, верить им или нет. Покажешь?

— Конечно покажу дядь Лёш, вон она, под окном стоит. Вы посидите с мужчинами, покушайте, а потом сходим.

— Хорошо Виктория. И ещё, заинтересовала меня идея на счёт этого твоего МЧС. Я уже отдал распоряжение специальным людям, начали считать и обдумывать структуру нового министерства, молодец, полезное и нужное для страны дело предложила.

— Дядь Лёш, так чего, мне можно начинать чертить и разрабатывать спец технику?

— Хорошо Виктория, если есть идеи, то дерзай, а мы соберём специальный инженерный штат и всё обдумаем. Вот ещё одно к тебе Виктория предложение. Не желаешь организовать кооператив, типа акционерного общества и вступить в международное патентное бюро. Мои люди говорят, что у тебя уже много изобретений, но все они лежат мёртвым грузом, во избежании воровства западниками.

— Я дядь Лёш не против, но как это всё делается и будет ли у меня на это время?

— Не переживай за это. Я пришлю специальных людей и лучшего адвоката. Ты кстати, с ним уже знакома, Островский Серафим Игнатьевич. Машенька его тоже прекрасно знает. Понимаю, что ты с ним познакомилась при, скажем так, не очень хороших обстоятельствах, за что, я ещё раз прошу у тебя прощения. Но поверь, он пока лучший и с международным патентным бюро накоротке, всё сделает как положено, это я лично гарантирую.

— Да ни чего я дядь Лёш, против Серафима Игнатьевича не имею, нормальный дядька. Только давайте сделаем так, что бы моё имя в этом кооперативе не фигурировало, пусть на кого нибудь другого всё будет оформлено, а я стану просто наёмным рабочим. Ни к чему мне эти заморочки, работать надо, а бумажными делами пусть другие люди занимаются.

— Х-эммм, именно так мне Гончаров и говорил. Сказал, что откажешься ты от руководства, на кого нибудь другого спихнуть попытаешься. Что ж, подыщем мы на это место человека, серьёзного и честного, есть кадры в запаснике. Василий к вам завтра утром прибудет, так что, надо что бы ты Виктория его дома дождалась. — У тебя Машенька как с учёбой дела обстоят, ни чего, если пару неделек пропустишь?

— Всё хорошо пап, мне Викуля помогает, да и сама не глупая, можешь не переживать, материал нагоню быстро.

— Ну и славно раз так. (поднялся мужчина со стула). Пойдёмте к гостям, а то нас наверное потеряли.

Мы с Машкой встали с дивана и пошли за главным человеком страны.

На кухне, Настёна за обе щёки уплетала блинчики с тво'рогом, от нашей соседки, заедая их сметаной. Тёть Тамара стояла у плиты, чего то шкворчащее помешивая в сковороде, а мужчины в пол голоса обсуждали международную обстановку.

Я глянул на настенные часы, стрелки которых показывали десять минут первого, а значит, можно плотно пообедать, что мы с удовольствием и сделали. Лично я нажрался от души, под самое горлышко. Гости начали собираться. Им оказывается надо по каким то делам ехать, а меня попросили показать машину.

Спустившись вниз, Куличенко сразу же сказал своему водителю проехать чуть вперёд, а я выгнал свою красавицу из под трубы, на дорожку перед подъездом. Мужики как маленькие дети полезли в салон и начали там всё лапать. Я включил зажигание и показал как регулируются сиденья, как подымаются и опускаются стёкла, даже жопогрейки включил. Только дистанционный запуск не стал показывать. Ну его, а то Гончаров себе такой же установить попросит, придётся делать.

— После демонстрации автомобиля, мужчины уселись в волгу и укатили со двора, а мы с Машкой и Настёной пошли домой.

— Вик. (обхватила мою руку подруга, положив головку на плечо). Так не хочется уезжать от тебя, я там в Москве одна со скуки помру.

— Надо Маш, дядька же сказал, что твой отъезд поможет этих шпионов вычислить, а они в этом деле опытные, фронт прошли, поэтому, лучше им довериться. К тому же, это всего на пару недель, а потом сдадим экзамены и в отпуск уедем. Всё будет подруга нормально, ты главное дядьку слушайся, он у нас артист и уборщица, а они знаешь какие люди серьёзные!?

— Да ну тебя Вик! (заржала Машка). Всё тебе шуточки, а я настолько привыкла к тебе, даже не представляю, как я там одна буду.

— Машунь, почему это одна, там Алёна, вы же с ней подружились.

— Точно! (чуть не подпрыгнула от радости девчонка). А у меня из головы вылетело, тогда ладно, пару недель поживу с Алёной.

Мы пришли домой и стали собирать Машку в путешествие, на военный аэродром я её повезу сама, по этому, мы каждую сумку относили в машину.

Пришли девчата от Верки и помогли нам с Машкиными шмотками, а я предупредил, что им какое то время придётся пожить у себя, потому что ко мне приедут гости.

В пять вечера, отвёз Иринку на завод, Юлька в общагу сама убежала. А в семь, загрузившись поехали сперва к Лапиным, вертать малышку домой, а потом на аэродром.

— Вик, я завтра как проснусь тебе позвоню, не уезжай ни куда.

— Машунь, если вдруг меня не застанешь, то просто подожди десятого гудка и наговори на магнитофон, номер обязательно продиктуй, а я как появлюсь, перезвоню тебе.

— Точно Вик, а я уже забыла про особенности телефона.

— Ты подруга как я погляжу, вообще про всё забыла, и про телефон, и про Алёну, не уж то влюбилась в кого?

— Вииик, ты опять начинаешь?

— Всё Машунь, молчу молчу молчу! Не обижайся, но жениха я тебе всё равно найду. Не желаешь с Крутиковым из твоей группы закрутить? Мне кажется, он на тебя давно уже клюнул.

— Не знаю Вик, в твоей группе парень учится, волосатый такой, вот он мне понравился, просто красавчик.

— Есть такой. (кивнул я). Мишаня Волков, не плохой парень. Но он давно занят, у пацана невеста на сносях, вот-вот родить должна, поэтому будем кого нибудь другого искать. Хотя, есть ещё один отличный персонаж. Знаешь ведь Женьку рыжего из цеха КИП, который мне помогал ремонт в ванной делать, классный пацан. Правда, он на нашу Валерку засматривается, да только я так думаю, что той парни побоку, вообще ни на кого внимания не обращает.

— Вик, а вот тот чёрненький, что с ними работал, у которого мама больная, как его?

— Ты кого, Ваську Муравьёва имеешь ввиду, того что лысый был?

— Ага, мне кажется нормальный парень, скромный такой.

— Да Машунь, хороший мальчишка. Как приедешь с Москвы, могу в гости его пригласить, окрутишь пацана, поцелуешься.

— Вик, ты опять меня подкалываешь?

— Ни каких подколок Маш, я серьёзно говорю, если он тебе понравился, то бери коня за загривок, пока другая наездница не нашлась. Парню девятнадцать, скоро двадцать стукнет, окрутят и пускай тогда пузыри.

— Не знаю Вик, давай, пока я буду у дядьки подумаю.

— Хорошо подруга, а вон и аэродром, не знаю, пропустят нас сегодня на взлётку или нет. Не охота сумки ручками тащить.

Мы подъехали к проходной и нам навстречу тут же выбежал офицер.

Притормозил, глянув на номера и подбежал к машине.

— Здравия желаю! (отдал он честь). Вы Виктория Суворова и Мария Романова, правильно?

— Товарищ лейтенант, вам документы показать?

— Не надо. (улыбнулся он). Я ваши лица и так знаю, проезжайте пожалуйста, вооон к тому ангару, вас уже ждут.

Литёха махнул рукой, шлагбаум тут же поднялся и я поддав газку въехал на территорию. Петляя по дорожкам, доехал до военного самолёта. Изнутри выскочил мужчина в лётной форме и спустился по трапу к нам. Я открыв багажник, отдал ему Машкины сумки.

— Подымайтесь Мария Валерьевна на борт. (пригласил пилот). Ваш отец уже ждёт вас.

Машка обняла меня и заплакала.

— Ну всё Машунь, успокойся. Две недели пролетят незаметно и ты опять прилетишь в Сталинград, а я тебя так же встречу. Давай, беги, тебя люди ждут.

Подруга чмокнула меня в щёчку и побежала наверх, заскочив в дверь этого монстрообразного туловища. Я прыгнул за руль и помчался обратно к выезду с аэродрома. Сегодня буду спать один. Привык я уже, что рядом кто то сопит, бубнит, а иногда пинается и ладонь на лицо кладёт. Чувствуется присутствие кого то рядом. Не знаю, как сегодня ночь пройдёт. Один в такой огромной квартире. Хотя почему один, там меня ждёт верная Фанька. Опять наверное на подоконнике сидит, за воробушками приглядывает. Эти ухари прижились, переселились и даже на ночь не улетают. Ни чего, завтра Васька приедет, а потом вместе на пробежку будем бегать. Надеюсь, что он в этот раз возьмёт свою обувь, а то опять покупать придётся.