Чужая кровь (джен)

После ночной битвы в небе над Отелем «Хазбин» повисло тяжелое, давящее затишье. Аналоговый Купол Бакстера и Аластора выдержал сокрушительный неоновый удар Вокса, но цена этой победы была высока. Воздух вокруг здания казался наэлектризованным, а по углам гостиной то и дело пробегали блеклые зеленые искры теневой магии. Аластор ушел на свою радиостанцию, чтобы восстановить силы и проверить городские эфиры, а Чарли и Вэгги заперлись в кабинете, судорожно перебирая старые оборонительные руны.

Энджел Даст сидел в своей комнате, обхватив голову всеми четырьмя руками. Его раскалывала дикая, пульсирующая мигрень. Каждый стук сердца отдавался в висках противным цифровым писком. Энджел списывал это на похмелье и ночной стресс, даже не подозревая, что глубоко в его подсознании кибернетический гипноз Вокса, заложенный ещё на студии Валентино, отчаянно пытался пробиться сквозь аналоговую защиту Бакстера.

Вдруг писк в его голове прекратился, сменившись абсолютной, леденящей пустотой.

Взгляд Энджела мгновенно остекленел. Его зрачки сузились, превратившись в две неподвижные точки. Вокс полностью перехватил управление над его телом. Лицо Энджела не превратилось в маску, на нём не появилось жутких неоновых узоров — Вокс действовал тоньше. Он сохранил на лице паука его привычную, слегка усталую улыбку.

Энджел плавно поднялся со стула и направился в гостиную, где Корделия сидела на диване, бережно поправляя на шее серебряный кулон, который Бакстер только что вернул ей после утренней калибровки.

— Эй, мелкая, — раздался голос Энджела. Это был его абсолютно обыкновенный, мягкий, слегка кокетливый голос, к которому Корделия уже успела привыкнуть. Никакого электронного эхо. Никакого скрежета. Идеальная маскировка. — Заскучала тут в одиночестве, пока твой папочка-радио развлекается на студии?

Корделия подняла голову и лучезарно улыбнулась, увидев друга:

— Привет, Энджел! Да, Чарли и Вэгги очень заняты. А доктор Бакстер снова ворчит на свои пробирки в подвале.

— Слушай, дорогуша, у меня к тебе есть маленькое, совершенно секретное дело, — Энджел заговорщицки подмигнул ей, присаживаясь на подлокотник дивана. Его движения были плавными, но если бы рядом была Вэгги, она бы заметила, что паук движется слишком... механически, словно марионетка. — Там, на заднем дворе Отеля, за углом прачечной, у меня спрятана заначка. Курьер принес такой вкусный белый порошок, похожий на сахар. Но если Вэгги увидит меня с этими коробками, она отберет их. Поможешь мне дотащить их тайно до моей комнаты? Ты ведь у нас смелая девочка.

Корделия поняла, что Энджел говорит про наркотики, но на секунду замешкалась. Кулон на её шее слабо, предупреждающе дрогнул, но девочка списала это на остаточные волны от утренней проверки. Она посмотрела в глаза Энджелу — они были такими же, как всегда. Голос — абсолютно родной и безопасный. Как можно не поверить тому, кто защищал её от Трикси и делился своими помадами?

— Конечно помогу! — весело согласилась Корделия, спрыгивая с дивана. — Только давай быстро, пока Чарли не вышла из кабинета.

— Идеально, булочка. Идем через черный ход, — обычным, ласковым тоном произнес Энджел, увлекая девочку за собой по длинному, слабо освещенному коридору первого этажа.

Они бесшумно приоткрыли тяжелую железную дверь, ведущую на задний двор Отеля. На улице стоял удушливый багровый туман Нижнего Сити. Пахло гарью и сыростью. За углом здания, прямо посреди заброшенного переулка, стоял массивный черный фургон с наглухо тонированными стеклами. На его боку едва заметно поблескивал глянцевый логотип VoxTek.

Корделия резко остановилась. Её сердце бешено заколотилось, а кулон на шее раскалился, обжигая кожу.

— Энджел... мне кажется, нам лучше вернуться. Это машина Вокса. Мне нельзя здесь находиться.

— Всё в порядке, мелкая. Это просто курьер, — всё тем же спокойным, обыкновенным голосом ответил Энджел.

Но в ту же секунду двери фургона с грохотом распахнулись. Из машины выскочили трое массивных наемников в черной броне с электро-шокерами и сетками из ангельской стали.

— Папа! Чарли! — в ужасе закричала Корделия, пытаясь отступить назад. Она протянула руку к Энджелу, умоляя о помощи: — Энджел, помоги мне! Хватай их!

Один из наемников грубо схватил девочку за воротник розового костюма и рванул на себя. Корделия упала на грязный асфальт, её радиоприемник с треском вывалился из рук и разбился, а серебряный кулон Бакстера зацепился за край брони наемника. Со звуком рвущейся цепочки ментальный файрвол соскочил с её шеи и упал в лужу.

И в эту самую секунду, когда кулон перестал защищать пространство вокруг, мощная цифровая волна от фургона ударила в голову Энджела Даста.

Кибернетический гипноз Вокса мгновенно лопнул, как мыльный пузырь, не выдержав резкого скачка частот.

Энджел Даст резко зажмурился, схватившись за голову четырьмя руками. Его глаза бешено заморгали, возвращая себе нормальный, живой взгляд. Весь туман из его мыслей испарился за долю секунды. Он тяжело задышал, огляделся по сторонам и с ужасом осознал, где находится.

Перед его глазами двое наемников VoxTek затаскивали плачущую, бьющуюся в истерике Корделию вглубь черного фургона. Она не могла применить свою магию, так как на неё накинули сетку из ангельской стали, да и по правде сказать, она была шокирована предательством Энджела

— Какого чё... НЕТ! — истошно закричал Энджел, и его настоящий, сорванный от ужаса голос прорезал тишину переулка. — Отпустите её, куски дерьма!

Паук мгновенно выхватил из-за пояса два своих любимых автомата Томпсона и открыл яростный огонь по наемникам. Пули со свистом рикошетили от тяжелой брони машин. Энджел бросился вперед всеми четырьмя ногами, пытаясь дотянуться до закрывающейся двери фургона, схватить Корделию за руку.

— Помоги! — кричала девочка, пока её лицо скрывалось в темноте салона.

Третий наемник, стоявший на шухере, резко развернулся и с размаху ударил Энджела тяжелым прикладом электро-винтовки прямо в челюсть. Раздался глухой хруст. Мощный разряд тока прошил тело паука, заставив его рухнуть на колени. Из его рта хлынула кровь, а автоматы вывалились из ослабевших рук.

Двери фургона с визгом захлопнулись. Машина сорвалась с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины и облако сизого дыма.

Энджел, преодолевая дикую боль и судороги от электричества, пополз вперед по асфальту, оставляя кровавый след. Он протягивал руки вслед уезжающему фургону, но машина уже скрылась за поворотом, увозя Корделию прямо в логово Вокса.

В переулке воцарилась гробовая тишина. Единственным, что напоминало о случившемся, был разбитый винтажный радиоприемник Корделии, из которого всё еще доносился тихий, умирающий хрип джазовой музыки, и серебряный кулон Бакстера, сиротливо лежавший в грязной луже.

Энджел Даст завыл от собственной беспомощности и стыда, сжимая кулаками грязную землю. Вокс переиграл их всех.