Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Квартира была тихой. Даже слишком тихой. Это был тот самый вид тишины, который наступал каждый раз, когда Маринетт уходила в работу с головой и всё остальное переставало существовать.

Образцы ткани усеивали пол её спальни, словно опавшие лепестки. Бумага с выкройками была приклеена к стене, загнувшаяся по краям от частого использования. Её стол напоминал зону боевых действий: булавки, катушки ниток и вырванные из альбома наброски. Маринетт сидела на кровати по-турецки, ноутбук опасно балансировал на её коленях, пальцы летали над клавиатурой, пока она корректировала слайды и бормотала себе под нос.

Тикки хмуро наблюдала за ней с верхней полки книжного шкафа.

Был четверг, оставался всего один день, а Маринетт не ходила на занятия. Она пропустила завтрак. Она даже не замечала времени, пока желудок не издал слабый предательский рык.

Маринетт проигнорировала его, подавшись вперёд, чтобы рассмотреть картинку на экране, как вдруг раздался стук в дверь её спальни.

Не громкий — осторожный и нерешительный.

— Букашка? — голос Адриана донёсся из-за двери. — Я принёс оливковую ветвь мира.

Маринетт покачала головой, моргнула и бросила взгляд на дверь, а затем снова на хаос (и эскизы) вокруг себя.

— Тебе нельзя заходить! — на автомате крикнула она.

— Я знаю, — усмехнулся он. — Поэтому я и стучу. И поэтому же стою очень уважительно в коридоре. Меня приучили к дому, Маринетт.

Она фыркнула, заправляя прядь волос за ухо.

— Чего тебе?

По ту сторону двери на мгновение повисла тишина, прежде чем Адриан усмехнулся:

— Э-э, обед? И, возможно, спасение твоей жизни.

Маринетт нахмурилась и закатила глаза:

— Я не умираю, Котик.

— Это ещё предстоит выяснить. Ты прогуляла утренние пары, — ответил Адриан. — И судя по тому, что ты не украла мой тост этим утром… да и вообще не появилась, рискну предположить, что ты также пропустила завтрак.

Маринетт открыла рот, чтобы возразить, и замолчала, когда её желудок снова выдал её, только на этот раз погромче.

Адриан тихо рассмеялся по ту сторону двери.

— Ого, даже твой живот устраивает протест.

— Как ты мог это услышать? — надулась Маринетт.

Адриан фыркнул, а затем пояснил:

— Кошачьи черты. Чего ты ожидала?

— Ты ненастоящий кот, а я занята, — пробормотала Маринетт, плечи которой слегка опустились.

— Я знаю, — мягко сказал он. — Поэтому я принёс еду, которую можно есть одной рукой. Взял в том кафе, которое тебе нравится.

Послышалось шуршание пакета, и он вздохнул:

— Я могу просто оставить это прямо здесь, без подглядывания, без нависания на душой. Просто… съешь что-нибудь, ладно?

Маринетт на мгновение уставилась на дверь, потом соскользнула с кровати и пересекла комнату. Она глубоко вдохнула, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы забрать у Адриана пакет, но их пальцы соприкоснулись на полсекунды — и он отступил, подняв руки в знак капитуляции.

— Спасибо, Котик, — пробормотала она, уже отворачиваясь и закрывая дверь.

Адриан спросил почти шёпотом:

— Ты ведь и днём тоже не пойдёшь на пары, да?

Она заколебалась. Она знала, что ему не нравилось, когда она пропускала учёбу, но дел было так много. Она не знала, куда уходит время, но лучше всего работала под давлением. Конечно, она сможет всё сделать, ведь она Ледибаг.

— Сегодня последний раз, обещаю.

— Хорошо, — крикнул он, когда она закрыла дверь. — Я буду здесь, если понадоблюсь. Перекусы… напитки… эмоциональная поддержка от Кота…

Она невольно улыбнулась и окликнула:

— Адриан?

— Да? — мягко ответил он.

— Тебе всё равно нельзя входить, — напомнила она, чувствуя, как её губы расплываются в ухмылке.

— Знаю, — засмеялся он, а затем вздохнул, — но я всё ещё могу заботиться о тебе из коридора.

Маринетт направилась обратно к своей кровати с едой в руках, чувствуя себя морально немного устойчивее, чем пять минут назад.

Адриан стоял прямо по другую сторону её двери, всё ещё улыбаясь. Он купил её любимые бутерброды из того самого кафе, где они часто бывали с Альей, ни секунды не сомневаясь, что она так увлеклась, что забыла поесть. Ему до ужаса не хотелось оказаться правым.

Он задержался у её двери ещё на мгновение, прислушиваясь на случай, если он понадобится ей, но там стояла полная тишина. С тихим вздохом он кивнул сам себе и направился в свою комнату.

Внутри он закрыл дверь и на секунду прислонился к ней спиной, медленно выдыхая. Квартира ощущалась иначе, когда Маринетт погружалась в рабочий режим — тише, пустыннее, даже немного одинокой.

Адриан прошёл через комнату к своему столу и включил ноутбук, достал камеру из сумки. Он подключил её и двинул мышкой, открыв папку и ожидая, пока загрузятся фотоминиатюры. Его сердце глухо бухнуло в груди, когда он увидел их.

Технически прошло больше дня, но это всё ещё были "дни из жизни Маринетт", так что он решил, что этого достаточно. Открыв первую фотографию, ту, что сделал в день задания, он растаял заново.

Пролистывая снимки, он всё шире улыбался, и каким-то образом чувствовал, что влюбляется ещё сильнее. Свечение экрана омывало его руки, большой палец замедлился сам по себе, не осознавая этого, каждое следующее изображение удерживало его внимание на секунду дольше, чем предыдущее, пока остальная часть комнаты не растворилась в ничто, и осталась только Маринетт и запечатлённые моменты.

Маринетт идёт впереди него по тротуару, солнце играет в её волосах во время ходьбы.

Маринетт смотрит на него тем же утром, смеётся и закатывает глаза.

Маринетт во время обеда, прислонившаяся к дереву, а затем смеющаяся с Альей.

Он продолжал щёлкать, пока не дошёл до снимков того вечера в пекарне. Так много фотографий, столько моментов, застывших во времени. Он глубоко вздохнул, расправляя плечи, тщательно выбирая их. Двадцать изображений. Это история, а не просто моменты.

Хотя в этом не было необходимости, он всё равно отправил их в печать. Тихое механическое жужжание принтера наполнило комнату, Адриан откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, пока фотографии печатались одна за другой.

Он взял одну со стопки. На ней была Маринетт на кухне только вчера — волосы собраны в небрежный пучок, фартук надет, мука размазана по щеке. Лицо сморщено от концентрации, язык чуть высунут, пока она изучает книгу, открытую на столешнице.

Он тихо усмехнулся, рассматривая её. Это было так похоже на неё. Сосредоточенная, ничего не замечающая и совершенно естественная.

— Она даже не знает, как прекрасно выглядит, — пробормотал он себе под нос.

— Узнала бы, если б ты сказал ей об этом, — фыркнул Плагг откуда-то поблизости. Адриан дёрнулся от стола, едва не опрокинув стул и рассыпав фотографии.

— Предупреждай в следующий раз, Плагг! — рявкнул Адриан. — Я думал, ты всё ещё объедаешься сыром на кухне!

— У тебя кончился сыр, — буркнул Плагг, исчезая в комоде, а Адриан присел, чтобы собрать фото и вернуть их в стопку.

Когда последнее фото легло на место, Адриан усмехнулся. Оно было сделана прошлой ночью — Маринетт сидит на диване, определённо в одной из его футболок, колени подтянуты к груди, подушка прижата к груди, пока она смеётся над ним за то, что он дразнил её насчёт нарушения правила номер четыре.

Каждая фотография казалась напоминанием. Напоминанием о его обещании её отцу. Напоминанием о том, как сильно он любит её, и даже напоминанием о второй половине их общей жизни, которую он не мог сфотографировать.

Его взгляд скользнул к стене, которая их разделяла. Он знал, что по другую сторону Маринетт, вероятно, сгорбилась над столом — или, может быть, прикалывает ткань к манекену — плечи слишком напряжены, глаза слишком сосредоточены, она заставляет себя работать усерднее, чем следовало бы. Он мог представить это слишком легко. Чёрт, он находился бок о бок с ней каждый раз.

Он не понимал, почему в этот раз она держит его на расстоянии, но уважал и это, и её саму.

Глубоко вздохнув, Адриан покачал головой и пробормотал:

— Ешь. Пей воду и дыши, моя леди. — Он знал, что она не слышит его, но надеялся, что сообщение дойдёт до неё в любом случае.

Принтер тихо пискнул, сигнализируя, что закончил.

Адриан собрал остальные фотографии в аккуратную стопку, постучав ими по столу, чтобы выровнять края. Он осторожно убрал их в конверт, намереваясь показать друзьям завтра после презентации Маринетт и после своего признания.

Он сунул конверт в сумку для камеры и ещё раз взглянул на стену, лёгкая, нежная улыбка тронула его губы.

— У тебя всё получится, Букашечка, — прошептал он, лёг и вытянулся на кровати в ожидании. Матрас просел под его весом, он глядел на потолок, пока день наконец не замедлился, его мысли блуждали, но он был готов к тому моменту, когда (или если) понадобится ей.

* * *

Солнце опустилось ниже к горизонту, посылая янтарные лучи в комнату, но Маринетт их даже не заметила. Она всё ещё работала. Корректировала, закалывала, раскалывала. Глаза горели от сосредоточенности. Финальный дизайн висел на манекене, напоминая ей, как далеко она зашла и что принесёт завтрашний день.

Её телефон зажужжал где-то под грудой ткани.

Она проигнорировала его, прижимая булавку к губам, пока сдвигала шов на миллиметр.

Ноутбук звякнул сигналом.

Всё ещё игнорируя, она взяла булавку и закрепила её на месте. Она слабо улыбнулась, как вдруг комната накренилась. Слегка. Ровно настолько, чтобы заставить её замереть, одной рукой упереться в стол, затем сесть. Она моргнула и сделала несколько вдохов.

— Ладно, — пробормотала она себе. — Ладно, просто… ещё пять минут, потом перерыв.

Она потянулась за следующей булавкой — и зрение поплыло. Маринетт тихо простонала, проводя рукой по лицу, понимая, что её щёки мокрые.

Она не собиралась плакать, даже не знала, когда это началось.

Телефон зажужжал снова, и прежде чем она успела пошевелиться, мягкий стук раздался в дверь.

— Эй, Жучок, — тихо сказал Адриан сквозь дверь. — Уже вечер.

Она сглотнула, прижимая лоб к прохладному дереву стола.

— Я знаю.

— Ты сидишь там с обеда, — снова позвал Адриан, в его голосе проскользнула нотка беспокойства.

— Я знаю.

— Хорошо.

Маринетт просто смотрела на дверь, не зная, как ответить. Ей не нравилось заставлять его волноваться, но ей нужно было закончить это. Нужно было сосредоточиться, и она была так близка.

Прошло несколько мгновений тишины, прежде чем Адриан вздохнул и пробормотал:

— Можно мне… просто посидеть на полу снаружи твоей двери?

Маринетт почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза, и кивнула. Затем она моргнула, прогоняя слёзы, вспомнив, что он не может её видеть. — Это… будет хорошо.

Она услышала, как он устраивается, услышала тихий шорох ткани, когда он привалился спиной к двери. Маринетт потянулась через стол, и снова услышала его.

— Тебе не обязательно впускать меня, — пробормотал он. — Я просто… не хотел, чтобы ты была там одна.

Какое бы самообладание ни оставалось у Маринетт, теперь оно рухнуло. Горячие слёзы лились безостановочно, пока она сползала на пол на своей стороне двери, прижимаясь спиной к дереву и подтягивая колени к груди.

— Я отстаю, — всхлипнула она. — Но не должна отставать. Я спланировала это. Я расписала всё и работала над этим. Я хотела, чтобы это было идеально… Мне нужно было, чтобы это было идеально.

Адриан не перебивал, он никогда этого не делал, точно так же, как никогда не давил. Он был здесь, он присутствовал.

— Я прогуляла пары, — продолжила она, голос дрогнул. — Я не ела. Я игнорировала свой телефон. Я игнорировала тебя и хуже того, я всё ещё не закончила, и если это не сработает, тогда...

Её голос сорвался, когда она почувствовала нечто коснувшееся её. Пальцы Адриана в проёме под дверью. Просто находящиеся там. Просто утешающие.

— Тебе не нужно заканчивать это предложение, — прошептал Адриан. — Я уже знаю, как оно звучит. Я уже знаю, когда Маринетт нагнетает катастрофу.

Она уставилась на его пальцы, затем встретила их своими.

— Я просто… я так устала, Адриан, — выдохнула она, вытирая слёзы.

— Я знаю, — сказал он. — Именно поэтому мы останавливаемся.

Она резко вскинула голову, ударившись затылком о дверь.

— Я не могу остановиться.

— Можешь взять паузу, — поправился он. — Десять минут. Вода. Настоящая еда. Потом, если ты всё ещё захочешь продолжать, я сяду прямо здесь и засеку время. Тебе нужны перерывы, Маринетт.

Маринетт шмыгнула носом, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Ты властный.

— Это мой кошачий характер, — усмехнулся Адриан, пытаясь под дверью сжать её пальцы.

Она слабо рассмеялась, сжимая их в ответ.

— Хорошо, Котик. Десять минут.

— Я принесу тебе суп. Никуда не уходи. — Его пальцы выскользнули из её пальцев, и Маринетт едва не пискнула от потери контакта. Его не было лишь несколько минут, и вот лёгкое шарканье носков вновь послышалось снаружи её двери.

Маринетт встала, открыв дверь ровно настолько, чтобы принять миску, её веки были тяжёлыми, а плечи поникли.

Выражение лица Адриана сменилось с обнадёженного на сочувственное в тот момент, когда он увидел её.

— Ох, Букашечка. Ты сегодня многое сделала, — тихо сказал он. — Даже если твой мозг отказывается это признавать.

Она ненадолго прислонилась лбом к дверному косяку и прошептала:

— Ты останешься?.. Просто там, на той стороне?

Он слегка улыбнулся, но кивнул.

— Я буду прямо здесь… сколько потребуется.

Маринетт кивнула, затем закрыла дверь и пошла к своей кровати. Она слышала, как Адриан снова сползает вниз по стене, усаживаясь на полу спиной к её двери, пока делала глоток супа. Он тут же согрел её изнутри и расслабил тело.

Впервые за весь день она не чувствовала, что вот-вот будет целиком проглочена.

* * *

Замок тихо щёлкнул.

Адриан, который задремал, опираясь плечом на дверь и прислонив голову к косяку, не успел достаточно отреагировать на то, как дверь распахнулась внутрь, и опора позади него исчезла.

— Ой!

Он качнулся назад, размахивая руками, но этого было недостаточно, чтобы остановить падение на пол прямо внутрь спальни Маринетт. Его глаза встретились с её теперь широко раскрытыми, пока она моргала, глядя на него.

— Боже мой… Прости.

Адриан рассмеялся, его сердце всё ещё колотилось от падения, но глаза всё ещё были прикованы к её взгляду.

— Вот тебе и кошки, всегда приземляющиеся на лапы, — пошутил он.

Маринетт фыркнула и сползла спиной по стене, устраиваясь рядом с ним и свернувшись в клубок. Адриан поспешил присоединиться к ней без колебаний. Они сидели на полу её спальни плечом к плечу, и комната вокруг них затихла.

— Ну? — прошептал Адриан.

— Я… закончила, — мягко ответила она.

Адриан повернулся к ней, всматриваясь в её лицо.

— Закончила… совсем?

Она кивнула, было видно, что истощение будто вытравило каждую линию на её лице.

— И прототип. И финальные правки. И слайды, и заметки, и… моя речь. Всё. — Она глубоко вздохнула. — Почти уверена, что моя душа покинула тело где-то час назад, но это всё. Готово.

Медленная, почти озорная ухмылка расползлась по его лицу.

— Что ж, Маринетт Дюпен-Чен, — пробормотал он, — ты справилась.

Она судорожно выдохнула, и прежде чем успела передумать, склонилась вбок, кладя голову ему на плечо.

Адриан замер лишь на полсекунды, и затем расслабился, чуть наклоняясь, позволяя ей уткнуться в него.

— Знаешь, — призналась она, закрыв глаза, — думаю, я бы не закончила, если бы ты не остался. Знание того, что ты тут, за дверью, помогло.

— Я никуда не собирался уходить, — тихо сказал он. — Ты знаешь это.

— Знаю, просто… — её голос оборвался. Тишина в квартире, тихий гул города, успокаивающегося перед сном, погружали их в настоящий момент.

Адриан было подумал, что она уснула, но она внезапно пробормотала:

— Ты будешь там завтра, правда? Я имею в виду, я знаю, что ты сказал, что будешь, но ты же будешь, да?

Адриан не колебался.

— Первый ряд. Камера выключена. Полное внимание. — Он взглянул на неё с мягкой улыбкой. — Я бы ни за что это не пропустил.

Её пальцы слабо вцепились в ткань его рукава.

— Хорошо, хорошо.

Маринетт сдвинулась, совсем чуть-чуть, и Адриан почувствовал, как она тяжелеет. Он посмотрел вниз, сияя.

— Жучок?

— М-м?

— Ты отключаешься.

— Я знаю, — пробормотала она. — Ещё… пожалуйста, дай мне ещё пять секунд.

Он улыбнулся, что-то в его груди потеплело, и он положил руку на её ногу.

— Они твои, Букашечка. Просто представь, что я подушка.

— М-м, мягкая подушка… — выдохнула она, — кажется, я оставлю тебя себе.

Сердце Адриана сжалось в груди, когда он почувствовал, как выровнялось её дыхание, а ночь растворилась в мирной, общей тишине, нарушаемой лишь невнятным гулом города за окном.

Он улыбнулся, медленно и бесстрастно проведя большим пальцем по тому месту, где лежала его рука.

— Да, — прошептал он едва громче её дыхания, — можешь оставить меня себе. Я не против.