Подопечный шпиона (джен)

Снейп слишком долго — гораздо дольше, чем считал разумным для столь простого решения, — размышлял, стоит ли заранее предупреждать Гарри о том, как должны выглядеть их отношения в Хогвартсе.

С одной стороны, разговор обещал быть крайне неприятным. С другой — если мальчик ничего не будет знать, первая же встреча в школе окажется для него значительно болезненнее.

Но если Гарри заранее поймет, что происходит, ему может быть труднее убедительно сыграть свою роль. Хотя если сам Снейп будет достаточно убедителен, мальчику, вероятно, останется лишь естественно ответить тем же. А когда-нибудь все равно придется признаться, что это спектакль, и проблема возникнет снова.

Придется же ему сказать?

Снейп рассматривал и другой вариант: сделать вид, что тех двух месяцев никогда не было. Пусть Гарри считает настоящим именно это лицо — мастера зелий, который ненавидит Гарри Поттера и обожает слизеринцев. Злого мастера зелий. Мальчику будет тяжело, но он переживет. А потом... потом они оба станут свободны.

Снейп прекрасно знал, что на это сказал бы Дамблдор. Знал, что сказал бы Гарри. И в глубине души понимал: это жалкое бегство.

Окончательное решение принесло последнее письмо Ремуса. Дурсли взяли Гарри в зоопарк вместе с приятелем кузена. Ремус почти не сомневался — хотя полной уверенности у него не было, — что мальчик разговаривал со змеей. Потом один из детей толкнул Гарри — Ремус считал, что случайно, — тот налетел на стекло террариума, и стекло исчезло.

Змея выбралась наружу. Более того, Ремусу показалось, что она повернулась к Гарри и будто бы что-то ему «сказала».

Снейп слишком хорошо знал, что магический мир думает о змееустах. Даже то, что Гарри был Мальчиком-Который-Выжил, ничего не изменит. Сам Снейп до сих пор не верил, что мальчик действительно змееуст, но если хотя бы существует такая вероятность...

Он немедленно написал Ремусу, спросил, когда они собираются в Косой переулок, и сообщил, что будет ждать возможности поговорить с мальчиком.

Поттер.

Нет. В собственных мыслях он больше не станет называть мальчика Поттером. Достаточно того, что придется постоянно выплевывать эту фамилию вслух. В голове Гарри Поттер будет Гарри. Поттером станет тот неприятный мальчишка, которого Снейп обязан ненавидеть в роли бывшего Пожирателя смерти. Гарри — мальчик, который доверяет Северусу Снейпу.

Когда Темный Лорд наконец будет уничтожен, Снейп уйдет в отставку и исчезнет с лица земли. В этом он был уверен. Адрес дома оставит только Гарри. Никому больше.

Первый день учебного года всегда был тяжелым. Предшествующие дни — тоже, особенно для деканов, которым приходилось заниматься бесконечной подготовкой. На Снейпа и Спраут ложилась дополнительная обязанность пополнить запасы больничного крыла и собственных кладовых, пока Флитвик и Макгонагалл вместе с Дамблдором проверяли защиту замка. Снейпу очень хотелось присоединиться к ним — особенно в этом году, — но времени попросту не было.

Кульминацией всего оставалось первое сентября. В чай Снейп добавил Успокоительное зелье. Кажется, Спраут сделала то же самое.

Он занял привычное место за преподавательским столом напротив своего факультета, рядом с Квирреллом.

Квиррелл.

В этом человеке было что-то неправильное. Снейп никак не мог понять что именно.

Ученики начали заполнять Большой зал. Снейп медленно осматривал толпу, уделяя больше внимания слизеринцам. Когда старшие наконец расселись, двери снова распахнулись, и Макгонагалл повела внутрь новых первокурсников.

Снейп внимательно смотрел. Ничего подозрительного. Он всегда наблюдал за новичками, пытаясь заранее угадать, кто попадет на его факультет, под его ответственность...

Гарри.

Мальчик подрос. Снейп заметил это сразу. Плечи больше не были постоянно ссутулены, как в его доме. Рядом шел другой мальчик — уже успел с кем-то подружиться? Рыжий. А, Уизли. Интересно, знает ли Гарри, что это сын Артура?

Гарри осматривал зал. Отлично. Не показывай, что знаешь кого-то за преподавательским столом. Пока не смотри вверх.

Ох. Ну... этого достаточно.

Лицо Гарри ничего не выдало. Снейп знал, что и его собственное — тоже. Он задержал взгляд не на лице, а на шраме, затем спокойно посмотрел дальше, хотя перед внутренним взором остались зеленые глаза и взъерошенное гнездо волос.

Теперь Гарри с открытым ртом смотрел на потолок. Снейп продолжал следить за мальчиком даже тогда, когда в ответ на приветствие Драко Малфоя едва заметно кивнул. Он сам прекрасно помнил первую встречу с Большим залом и этим потолком — чистое детское восхищение магией и размахом происходящего.

Впрочем, Снейп был почти уверен, что тогда держал рот закрытым.

Гарри наконец опомнился и опустил голову, когда Макгонагалл поставила перед первокурсниками табурет и положила на него Шляпу. Пока та пела, Снейп позволил себе смотреть куда угодно. Сделал глоток чая. На мгновение посмотрел на Дамблдора и сразу отвернулся.

Песня закончилась. Макгонагалл подняла Шляпу и список.

— Аббот, Ханна!

Не Слизерин.

— Хаффлпафф!

Большинство распределений Снейп слушал вполуха. По-настоящему внимание включалось лишь при слове «Слизерин».

— Боунс, Сьюзен.

Племянница Амелии Боунс.

— Грейнджер, Гермиона.

Маглорожденная, почти наверняка.

— Лонгботтом, Невилл.

Еще одна фамилия, заставившая Снейпа сосредоточиться. Гарри тоже едва заметно дернулся. Конечно, узнал имя.

— Гриффиндор!

Следующим был Драко Малфой — одно из самых быстрых распределений, которые Снейп видел в жизни.

— Слизерин!

Драко направился к столу и сразу посмотрел на Снейпа. Тот ответил на довольную улыбку едва заметной собственной улыбкой и коротким кивком. Возвращая взгляд к распределению, Снейп успел заметить, что Гарри очень внимательно смотрит на светловолосого мальчика.

Салазар и Мерлин, Гарри, не настолько очевидно. Хотя, конечно, фамилия Малфой сама по себе имела репутацию.

— Поттер, Гарри!

Снейп незаметно сел немного прямее. И был далеко не единственным: странно было бы как раз не отреагировать. Зал на долю секунды полностью стих, а затем взорвался шипящим шепотом.

Дамблдор наверняка тоже следил особенно внимательно. Снейп замечал это лишь потому, что слишком давно знал старика. Впрочем, Пожиратели смерти тоже проявляли к Гарри Поттеру огромный интерес — просто по совершенно другим причинам.

— Гриффиндор!

Четверть Большого зала взорвалась самым громким ликованием, которое Снейп когда-либо здесь слышал.

Он не был разочарован. Совершенно нет. Гриффиндор подходил мальчику. Макгонагалл была справедливым, внимательным и разумным деканом. Гарри будет там в безопасности. И, скорее всего, счастлив.

Снейп сделал еще один глоток чая.

Гарри поднял глаза к преподавательскому столу, но не остановился ни на ком слишком надолго. Хагрид получил улыбку в ответ на широкое махание рукой и поднятый большой палец. Потом взгляд прошел по Спраут и Флитвику, задержался на Дамблдоре — Снейп не мог не заметить короткую вспышку боли в лице мальчика и был уверен, что Дамблдор тоже заметил, — затем миновал Квиррелла и дошел до Снейпа.

Снейп едва заметно кивнул в сторону столовых приборов. Улыбаться нельзя. Драко Малфой сидел меньше чем в тридцати футах.

— Уизли, Рон!

Гриффиндор. Рыжий мальчик почти рухнул на скамью рядом с Гарри, и они сразу обменялись улыбками.

— Забини, Блейз!

Последний ученик отправился на Слизерин. Снейп проследил, как тот садится рядом с Панси Паркинсон.

Распределение закончилось.

Снейп не станет смотреть на Гриффиндор. У него есть собственные ученики, за которыми нужно следить.

За весь ужин он почти не смотрел на тот стол. Гарри ел с отличным аппетитом. Гарри разговаривал с Почти Безголовым Ником. Гарри слушал Невилла и, судя по выражению лица, услышанное ему не нравилось — или просто снова вспомнил родителей. Драко говорил с Забини, а тот явно не знал, как реагировать на часть его заявлений.

— Столько замечательных учеников, — прошептал слева Квиррелл.

Снейп повернул голову, обозначая, что услышал, и позволил взгляду по дороге скользнуть по Гарри.

Он увидел точный момент, когда мальчик сонно поднял глаза к преподавательскому столу и уставился на затылок Квиррелла. Лицо Гарри вдруг исказилось, а рука мгновенно взлетела к шраму.

— ...планы уроков? — продолжал что-то говорить Квиррелл.

— Закончил неделю назад, — ответил Снейп и снова посмотрел в тарелку.

Что это было?

Когда Дамблдор отпустил учеников, Большой зал заполнила движущаяся черная масса. Снейп продолжал следить за Гарри краем глаза. Поэтому и увидел, как уже у выхода мальчик в последний момент обернулся и посмотрел прямо на него.

Снейп подавил вздох. Видимо, это максимум, на который можно рассчитывать.

Поднимаясь из-за стола, он встретился взглядом с Дамблдором. Старик тоже все заметил. Снейп спокойно выдержал взгляд. Альбус почти мог лезть со своими советами и вмешательством.

Почти.

Прошла неделя. Первое занятие по зельеварению у первокурсников стояло в пятницу, так что впереди Снейпа ждали целые дни, в течение которых остальные будут рассказывать ему о Поттере. Альбус придумал на первой неделе каждый день собирать преподавателей и обсуждать учеников, особенно новичков.

Именно так Снейп узнал, что Гарри уже неразлучен с Уизли, постоянно теряется в коридорах и опоздал на первое занятие по трансфигурации. Макгонагалл отчитала обоих, хотя сам Снейп прекрасно помнил, каким огромным казался замок в первые дни. Филч пожаловался, что поймал мальчишек возле закрытой двери, ведущей к коридору третьего этажа. Снейп резко поднял голову, почувствовав первые искры того, что с запозданием распознал как злость, но еще пара раздраженных фраз Филча показала: они действительно просто заблудились.

Снейп и сам кое-что видел. Например, Гарри определенно плохо ориентировался в замке. Почти к каждому приему пищи он появлялся слегка запыхавшимся, обычно вместе с рыжим другом. Это происходило слишком часто, чтобы объясняться простой привычкой опаздывать. К пятнице, правда, дорогу хотя бы в Большой зал они наконец запомнили.

По лицу Гарри Снейп без труда понял: Рон сейчас говорит о нем. У мальчика слегка покраснели уши, и он с подчеркнутым интересом склонился над тарелкой, лишь бы не смотреть к преподавательскому столу.

Что ж. Не один Гарри шел на этот урок с опасением.

Гарри получил письмо. Снейпу отчаянно захотелось знать от кого. Ремус? Или Хагрид? До сих пор оставалось загадкой, откуда Гарри вообще знает Хагрида так хорошо, судя по их общению во время распределения.

Снейп спокойно поднялся и вышел из зала. На мгновение он подумал принять Успокоительное зелье, но это казалось нечестным: мальчику придется пережить урок без химической поддержки. К тому же решение слишком краткосрочное. Нельзя же семь лет преподавать зельеварение Гарри Поттеру, каждый раз принимая успокоительное. Если бы это было допустимо, Снейп давно использовал бы такой способ и на обычных уроках.

Он подождал в кабинете. На первом занятии с новым классом Снейп всегда поступал одинаково: ждал, пока все ученики соберутся, и только тогда входил.

Дверь распахнулась, и Снейп стремительно вошел. Коллективная дрожь, прошедшая по гриффиндорцам, вызвала привычное слабое удовлетворение. Одного взгляда хватило, чтобы оценить рассадку.

Патил и маглорожденная Грейнджер — впереди. Сразу за ними Браун и Томас. Гарри. Это был первый хороший взгляд на мальчика после распределения. Он сидел рядом с юным Уизли — единственная пара, которая уже выглядела настоящими друзьями. Невилл и Симус Финниган заняли последнюю парту.

Снейп начал перекличку. Малфой с удовольствием отозвался на свое имя.

— Поттер, Гарри.

Снейп поднял голову.

— А, мистер Поттер.

Уизли посмотрел на Гарри, и на лице мелькнула тревога. Уже верный друг. Хорошо.

— Наша новая... знаменитость.

Челюсть Гарри напряглась. Взгляд опустился к полу. Малфой тихо засмеялся.

Снейп отложил журнал и встал, чтобы с самого начала установить нужное впечатление. Взгляд медленно прошел по ученикам.

— Вы пришли сюда, чтобы изучать тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — начал он негромко. Кричать ему почти никогда не требовалось. — Поскольку здесь почти нет бессмысленного размахивания палочками, многие из вас едва ли поверят, что это вообще магия. Не думаю, что вы способны понять красоту тихо кипящего котла и мерцающего пара, тонкую силу жидкостей, которые проникают в человеческие вены, околдовывают разум и пленяют чувства.

Гарри смотрел вверх, слегка приоткрыв губы. Снейпу стало интересно, о чем он думает.

— Я могу научить вас разливать славу по флаконам, варить известность и даже закупоривать смерть — если только вы окажетесь не такой толпой болванов, какую мне обычно приходится учить.

Он позволил словам повиснуть в тишине, затем резко бросил:

— Поттер!

Гарри не вздрогнул, только моргнул и поднял взгляд с вопросом в глазах.

— Что получится, если добавить измельченный корень асфоделя в настой полыни?

Это ты должен знать.

Гарри посмотрел на Рона. Тот явно понятия не имел. Рука Грейнджер мгновенно взлетела вверх.

Гарри.

— Напиток живой смерти, сэр? — ответил Гарри.

Зачем ты говоришь так, будто сам не уверен?

— Ты у меня спрашиваешь, Поттер?

Гарри покраснел. Малфой снова хихикнул, но это, кажется, дало обратный эффект: Гарри выпрямился.

— Напиток живой смерти. Сэр.

— И что это?

— Снотворное. Очень сильное.

Хороший мальчик.

— Где ты будешь искать безоар?

Это было нечестно. Снейп знал. Он почти никогда не задавал второй вопрос ученику, правильно ответившему на первый. Уизли нервно облизнул губы, словно повышенное внимание к Поттеру вот-вот перекинется и на него. Грейнджер тянула руку так высоко, что Снейп мельком подумал, не оторвется ли та от плеча.

— В желудке козы. Сэр.

Не добавляй «сэр» в конце как запоздалое дополнение. Не делай так.

— И для чего он используется?

— Как противоядие.

— В чем разница, Поттер, между аконитом и волчьим корнем?

Снейп игнорировал маглорожденную, которая уже выглядела отчаянно. Рано или поздно он все равно сорвется на нее.

Впервые Гарри заметно замялся.

— Ну же, Поттер?

Давай.

— Ц-ц-ц. Слава, видимо, не заменяет знаний. Решил, что можешь не открывать учебник, пото...

— Это одно и то же растение, сэр.

Теперь весь класс смотрел на Гарри. Усмешка Малфоя исчезла еще где-то после второго вопроса. Гарри спокойно поднял глаза, и Снейп вдруг очень отчетливо представил, как кладет на стол Дамблдору заявление об увольнении и покидает Хогвартс прямо сегодня.

— Не перебивай меня, — произнес он с тихой злостью.

Рон свирепо смотрел в сторону преподавательского стола, старательно не встречаясь со Снейпом глазами.

— Ну? — резко бросил Снейп остальным. Некоторые вздрогнули. — Почему вы это не записываете?

В шелест раскрываемых сумок, пергамента и перьев Снейп добавил:

— И одно очко с Гриффиндора за дерзость, Поттер.

Рон поднял голову, едва скрывая возмущение. Гарри лишь быстро посмотрел на Снейпа и отвернулся.

Снейп на секунду задумался: не решил ли мальчик, что сейчас последует Легилименция? Если так, придется потом его успокоить. Хотя... если однажды возникнет что-то, что Снейп обязан будет знать?

Он пошел между рядами, почти не обращая внимания на слизеринцев и гораздо тщательнее проверяя гриффиндорцев. При этом Снейп отчетливо чувствовал пару зеленых глаз, почти постоянно следивших за его лицом. Из всего класса Малфой, похоже, единственный действительно понимал, что делает. Снейп с большим удовольствием сообщил об этом остальным.

Тем временем Лонгботтом окончательно испортил зелье. Снейп бросился к его котлу и уничтожил содержимое прежде, чем оно успело причинить серьезный вред. Гарри стоял совсем рядом с Невиллом, как и еще несколько учеников, забравшихся на табуреты. Он спокойно спрыгнул вниз и выглядел совершенно целым.

И все равно Снейпа затопила настоящая ярость — направленная на дрожащего Лонгботтома.

— Отведи его в больничное крыло, — резко приказал он Финнигану.

А потом, потому что сейчас он был мастером зелий, а не Северусом Снейпом, развернулся к Гарри.

— А ты, Поттер, почему не сказал ему, что нельзя добавлять иглы? Решил, что на его фоне будешь выглядеть лучше? Еще одно очко с Гриффиндора.

Вот оно.

Снейп сомневался, что кто-то еще в классе заметил крошечное изменение выражения лица Гарри, но сам увидел сразу: наконец попал.

Вину он немедленно загнал куда подальше.

Гарри промолчал, поэтому дополнительных очков Снейп не снял. Вероятно, свою роль сыграл локоть Уизли, ткнувший друга в бок. Правильно. Не давай ему говорить.

При этом зелье Гарри и Уизли получилось идеальным. Снейп прошел мимо почти не задерживаясь, пряча короткую вспышку гордости.

У выхода Гарри снова посмотрел на него. Губы были почти белыми и плотно сжатыми.

Прости, — хотелось сказать Снейпу.

Лицо осталось совершенно пустым.

◆

Примечание автора

Ура! Эта сцена была одной из тех, которые я особенно долго обдумывал и много раз прокручивал в голове. Расскажите, что думаете. Конструктивная критика всегда приветствуется. Небольшие аплодисменты — тоже.