В вечном танце стихий (гет)

Лунная ночь опустилась на Южный Храм Воздуха, укрывая израненные белокаменные стены прохладным синим саваном. Багровая дымка окончательно рассеялась, уступив место чистому звёздному небу. Великая буря утихла. Мир выдохнул.

Они нашли уединение на самой дальней, полуразрушенной террасе западного крыла, куда не долетал гул голосов празднующих победу Адептов. Зуко сидел на обломке гранитной балюстрады, бессильно откинув голову назад, на уцелевшую стену. Его королевские одежды были изодраны в клочья, покрыты копотью и серой каменной пылью, а левое плечо, бережно перебинтованное Катарой, тупо и мерно ныло. Он закрыл глаза, ощущая свинцовое опустошение внутри. Его внутреннее пламя, выжженное дотла сегодняшним бесконечно долгим днём, едва теплилось в груди крошечной, усталой искрой.

Катара подошла бесшумно. В её руках была небольшая деревянная пиала с чистой ключевой водой и мягкий оранжевый плед, чтобы укрыть его голые плечи от холодного горного ветра. Она опустилась на обломок колонны рядом с балюстрадой, поставила чашу на пол и мягко положила светящиеся ладони на его левое плечо.

Зуко вздрогнул, открыл глаза. Его янтарный взгляд, обычно такой суровый и настороженный, сейчас был беззащитным и бесконечно усталым. Он безмолвно наблюдал за ней, пока её исцеляющая магия воды прогоняла ноющую боль и дарила долгожданное умиротворение.

Катара молчала. Закончив сеанс, она вернула воду в чашу и бережно накинула на его плечи шерстяной плед. Зуко только тихо усмехнулся — ему не нужно было защищаться от холода, но он ничего не стал говорить — не хотел лишать её момента этой трогательной заботы. Она протянула руку, её пальцы, пахнущие прохладой и горной мятой, коснулись его лица, нежно очертили контур обожжённой щеки, стирая серый след сажи со шрама. Зуко шумно, прерывисто выдохнул и невольно прижался лицом к её прохладной ладони, накрыв её пальцы своей горячей рукой.

— Всё закончилось, Зуко, — тихо, почти шёпотом произнесла она, и в её глубоких синих глазах блеснули отражения первых звёзд. — Мы живы. Мир спасён.

— Я так боялся, Катара... — его голос, обычно твёрдый и командный, сорвался на глухой надрывный шёпот. Хозяин Огня медленно сполз с обломка скалы вниз и уткнулся лицом в её колени. Его широкие плечи мелко задрожали. — Когда увидел Храм Воздуха внизу, под Джараной, когда понял, что этот ублюдок собирается вас раздавить… Я думал, что потерял тебя. Думал, что не успел. Что моё проклятие снова сожгло всё, что мне дорого.

Катара ласково запустила пальцы в его растрёпанные тёмные волосы, мягко перебирая длинные пряди. Наклонилась ниже, обнимая его за шею, утягивая в кокон своего безусловного исцеляющего тепла.

— Ты успел, — прошептала она ему в самую макушку, чувствуя, как слёзы облегчения капают на его волосы и её собственные руки. — Мой неистовый Хозяин Огня... Ты выдержал этот шторм. И вернулся к нам живым.

Зуко медленно поднял голову. Их лица оказались совсем близко. В темноте террасы, под тихие звуки музыки ветра, они снова, как когда-то давно, смотрели друг на друга не как правители, обременённые долгом, а как два израненных войной подростка, которые нашли друг друга в зелёных катакомбах Ба Синг Се.

Зуко подался вперёд и накрыл её губы своими. Этот поцелуй не был похож на их последнее отчаянное, полное страха прощание у трапа дирижабля. Он был медленным, тягучим, глубоким и невероятно тёплым. Пар, рождающийся от соприкосновения его горячего дыхания и её прохладной магии, окутал их лица едва заметным прозрачным облаком. Катара крепче сжала его здоровое плечо, растворяясь в этом родном, спасительном тепле, чувствуя, как удушающий узел страха последних дней внутри её груди окончательно и бесповоротно тает.

Зуко скинул плед с плеч на каменный пол и мягко опустился на него вместе с Катарой. Она на мгновение замерла, задержала дыхание, с непередаваемой любовью глядя в его тёплые золотистые глаза, и обвила его шею руками. Она не сомневалась — её сердце чувствовало, что так должно быть, что это правильно и нужно, именно сейчас, в эти безмолвные минуты спокойствия после бури. Их израненные сердца требовали тепла, нуждались в доказательстве того, что они всё ещё по-настоящему живы.

Зуко коснулся её лица — осторожно, как будто боялся, что она исчезнет. Катара поймала его ладонь, прижала к своей щеке и на секунду закрыла глаза. А потом просто притянула его к себе — без сомнений, одним движением, которое было понятнее всех слов.

Их губы снова соединились, а весь остальной мир исчез, растворившись в искреннем, горячем и чувственном танце двух стихий.

Это была их ночь. Она принадлежала лишь им двоим. Где-то далеко, за обломками стен, спасённый мир зализывал раны. А здесь, в тишине, под мерцанием первых звёзд, не было ни Хозяина Огня, ни целительницы-мастера Воды. Были лишь двое — мужчина и женщина, — и тепло, которое они дарили друг другу, было единственным, что имело значение.

* * *

Южный Храм Воздуха постепенно возвращался к своему привычному, размеренному ритму после отгремевшей катастрофы. Послушники и Адепты, оправившиеся от потрясения, начали приводить в порядок то, что осталось от Храма Воздуха, не теряя присутствия духа, заряженные энтузиазмом двух своих энергичных предводителей.

На следующий вечер друзья собрались вместе. Это был их последний совместный вечер перед тем, как на рассвете из Столицы Огня прибудет новый королевский дирижабль и унесёт гостей Аватара обратно — к их делам, обязанностям и управлению меняющимся миром.

В уцелевшей просторной уединённой беседке на одном из средних ярусов Храма было тепло и уютно. Прохладный ветер лениво колыхал бамбуковые занавески, но внутри горел очаг, а на низком столике тихо посвистывал глиняный чайник.

Аанг и Зуко сидели чуть в стороне от остальных, на самом краю деревянного настила, свесив ноги в пустоту ущелья. Аватар задумчиво вертел в пальцах деревянный свисток в виде бизона.

— Знаешь, Зуко, — тихо, почти шёпотом произнёс Аанг, глядя на то, как первые звёзды прокалывают фиолетовую ткань неба. — Когда я ломал посох Сонам, какая-то часть меня до безумия боялась. Боялась, что я навсегда останусь предпоследним. Что я совершаю ошибку по отношению к Тензину.

Зуко повернулся к нему. Шрам в багровых отсветах заходящего солнца казался почти незаметным, а глаза светились глубоким братским пониманием.

— Ты дал своему сыну самое главное, Аанг, — весомо и твёрдо ответил Хозяин Огня. — Свободу быть собой, а не идеальным оружием из пророчества. Поверь мне, как человеку, чей отец пытался сделать из него монстра: чистая свобода и любовь стоят дороже любой унаследованной магии. Ты всё сделал правильно. И Республиканский город мы построим именно на этом.

Аанг благодарно улыбнулся и кивнул, чувствуя, как последние капли застарелой вины окончательно покидают его душу.

В это же время в центре беседки Сокка и Тоф увлечённо и шумно спорили. Сокка, вооружившись куском угля, яростно чертил прямо на полу схему усовершенствования корпуса дирижабля, то и дело размахивая в воздухе своим верным костяным бумерангом.

— Тоф, да пойми ты своей твердокаменной головой! Здесь необходима максимальная гибкость конструкции. Нужен новый тип шарнира, простой осевой или шаровой не подойдёт. Вся система полетит к ледяным лягушкам при первом же шторме или ударе молнии!

Тоф лениво полулежала на меховой циновке, подложив руки под голову и уставившись слепыми глазами в потолок. На её лице играла привычная, ехидная ухмылка, а босой ногой она то и дело легонько толкала Сокку в колено, сбивая его руку с углём с линии.

— Слышь, гений чертежей, — фыркнула она, задорно зевнув. — Мои ребята согнут тебе любую железку так, что твой корпус переживёт даже Приход Кометы. Не паникуй. Только прекрати брякать своим бумерангом по полу, у меня уже в голове гудит!

В глубине беседки, устроившись на мягких подушках, Катара и Тай Ли тихо обсуждали свои, бесконечно далёкие от геополитики и инженерии темы. Тай Ли бережно баюкала на руках новорожденного Тензина, который увлечённо причмокивал во сне, а Катара ласково перебирала пальцами маленькую ручку младенца.

— Первые полгода будут самыми тяжёлыми, — мягко, с улыбкой опытной матери наставляла она, и в её синих глазах светилось бесконечное тепло. — Тебе будет казаться, что ты вообще забыла, что такое сон. Изуми в его возрасте просыпалась от малейшего шороха, и Зуко полночи качал её на руках, пытаясь не поджечь одеяльце от волнения, — она на секунду смолкла, предавшись воспоминаниям, и улыбнулась шире. — Но когда они впервые осознанно улыбаются тебе... Тай Ли, в этот момент все шрамы прошлого просто перестают существовать.

Тай Ли устало, но невероятно счастливо улыбнулась, бережно прижимая сына к груди. Её карие глаза светились той глубокой зрелостью, которую она обрела в этих горах.

— Я знаю, Катара, — тихо выдохнула она, глядя на Аанга, который у обрыва продолжал тихо общаться с Зуко. — Я смотрю на Тензина и понимаю, что ради него готова драться со всей вселенной, если потребуется. И мне больше не нужно бежать от одиночества. Мой дом наконец-то здесь. Среди вас.

Дядя Айро, благодушно улыбаясь, неторопливо закончил свои шаманские манипуляции над чайным набором. Он разлил горячий, ароматный жасминовый отвар по маленьким глиняным пиалам и жестом пригласил всех к столу.

— Ну что ж, дорогие мои, — ласково произнес старик, пряча руки в широкие рукава шёлкового халата. — Пусть тепло этого чая сбережёт наш союз сквозь те мили, которые завтра разделят нас.

Вся команда Аватара дружно собралась в единый круг вокруг низкого столика. Они брали пиалы, вдыхали терпкий аромат трав, и беседку мгновенно заполнил их общий, искренний и такой родной смех. Сокка продолжал в шутку ворчать на Тоф, Зуко бережно придерживал Катару за талию, а Аанг переплёл свои пальцы с рукой Тай Ли.

Вдруг все разговоры смолкли, и друзья заворожённо уставились на пятилетнюю Изуми.

Маленькая принцесса, усевшись на колени к дяде Айро, забавно надула щёчки и со всей детской серьёзностью вытянула вперёд обе руки. Она зажмурилась, усердно сопя маленьким носом, и спустя секунду на кончиках всех её десяти пальцев одновременно вспыхнули крошечные, размером с горошину, яркие золотистые язычки пламени. Девочка открыла глаза, победно и звонко рассмеялась своему первому большому успеху и захлопала в ладоши, отчего огненные искорки весело разлетелись вокруг, мгновенно растворяясь в прохладном воздухе.

Беседка взорвалась общими одобрительными возгласами команды Аватар и тёплым смехом.