Гермиона: Отражение Еиналеж (джен)

Гермиона Грейнджер.

Понедельник начался с корреспонденции. Я как раз закончила с овсянкой и всерьёз размышляла, можно ли считать вторую чашку чёрного кофе лишней, когда рядом с моей тарелкой что-то негромко и сухо хлопнуло. На скатерть опустился сложенный вдвое лист плотного пергамента.

Падма Патил резко перестала намазывать тост джемом.

— Это тебе?

— Судя по всему, — ответила я.

На внешней стороне было выведено размашистыми зелёными чернилами: «Мисс Гермионе Грейнджер. Когтевран, I курс». В нижнем углу тускло поблёскивала маленькая сургучная печать заместителя директора.

— Быстро же они, — заметила Падма.

Я невольно посмотрела в сторону преподавательского стола. Профессор Макгонагалл сидела на своём обычном месте и с самым невозмутимым видом пила чай. Она принципиально не смотрела в нашу сторону. И это почему-то выглядело куда подозрительнее, чем если бы она сверлила нас взглядом.

— Вчера школьная система обещала передать конверт в ближайшее установленное регламентом время, — напомнила я подруге.

— Я помню. И ты, конечно же, бережно сохранила квитанцию.

— Естественно.

Падма страдальчески посмотрела на меня поверх чашки:

— Зачем я вообще об этом спросила?

Я хладнокровно развернула письмо. Официальный текст занимал меньше половины страницы:

Мисс Грейнджер.

Ваше обращение о создании факультативного курса «Основы светского этикета и традиций магического общества Британии» получено и зарегистрировано.

Поскольку данное предложение напрямую затрагивает учебную программу Хогвартса, а также предполагает привлечение внешнего преподавателя и возможное обращение к членам Попечительского совета, считаю необходимым обсудить этот проект лично.

Прошу Вас и мисс Падму Патил явиться сегодня в мой кабинет в 17:30.

Мистеру Гарри Поттеру присутствовать на встрече не требуется.

Заместитель директора

М. Макгонагалл.

Я медленно перечитала последнюю строчку. Потом, нахмурившись, ещё раз.

— Что там такое? — насторожилась Падма.

Я молча передала ей пергамент. Подруга быстро пробежала глазами по строкам.

— Почему это Гарри не требуется присутствовать? — удивилась Патил.

— Это хороший вопрос.

— Но ведь он тоже подписался под прошением.

— Вот именно.

Падма на секунду задумалась, после чего бросила короткий взгляд в сторону гриффиндорского стола.

— Может, профессор решила, что это сугубо наша с тобой инициатива?

— Возможно.

— Или она уже успела поговорить с ним лично, — предположила Падма.

Я снова перевела взгляд на преподавательский подиум. Профессор Макгонагалл как раз спокойно перевернула страницу «Ежедневного пророка».

— Возможно, — ровным тоном повторила я.

Падма с опаской вернула мне письмо.

— Мне категорически не нравится, с какими интонациями ты сейчас говоришь это слово «возможно».

— А мне ещё сильнее не нравится слово «зарегистрировано» в ответе администрации.

— Это ещё почему?

— Потому что с этой самой секунды в Хогвартсе официально существует наше дело.

Падма медленно закрыла глаза ладонью.

— Гермиона, ради всего святого, это всего лишь школьное прошение, а не судебный процесс против Министерства магии.

— Это пока ещё нет, — философски заметила я.

Подруга сердито ткнула меня локтем в бок.

Через несколько минут к нашему когтевранскому столу быстрым шагом подошёл Гарри Поттер. На ходу он поправлял шарф, один конец которого почему-то висел заметно ниже другого.

— Макгонагалл вам уже написала? — с ходу спросил он, притормозив рядом.

Мы с Падмой одновременно и очень выразительно посмотрели на него. Гарри неловко остановился.

— Что?

— Она с тобой уже поговорила, — констатировала Падма.

— Кто именно?

— Макгонагалл, — ответила я.

Поттер сразу всё понял и вздохнул:

— А. Ну да. Было дело.

Он без лишних церемоний сел на свободное место рядом.

— И когда именно это произошло? — спросила я.

— Да прямо утром. Она поймала меня в коридоре перед самым завтраком.

— И что конкретно она у тебя спрашивала? — Падма придвинулась ближе.

— Спросила, правда ли я добровольно подписал это прошение.

— И?

— Ну, я сказал, что чистая правда.

Я выжидающе замолчала, ожидая продолжения. Гарри тоже молча смотрел на нас.

— Это всё? — не выдержала я.

— Нет, не всё. Ещё она спросила, действительно ли я до конца понимаю, что именно написано в этом документе.

— И что ты ей на это ответил? — полюбопытствовала Падма.

Гарри просто пожал плечами:

— Сказал, что мы вчера три часа подряд это сочиняли и переписывали. И что было бы обидно теперь ничего не понимать.

Я невольно улыбнулась.

— Профессиональный, весьма разумный ответ.

— А потом она спросила, действительно ли мне так необходим подобный факультатив по этикету.

— И?

— Я сказал, что да, необходим, — Гарри потянулся было рукой к плетёной корзинке с тостами, но Падма тут же бдительно отодвинула её от гриффиндорца.

Поттер удивлённо замер с протянутой рукой.

— Это ещё что за новости?

— Сначала договаривай всё до конца, — потребовала Падма.

— Да я и так уже всё рассказал!

Падма продолжала непреклонно держать корзинку на безопасном расстоянии.

— Она спросила тебя, почему он тебе нужен?

— Конечно спросила, — вздохнул Гарри.

— Гарри Поттер.

— В общем, я сказал ей как есть: половина школы с рождения знает кучу неписаных правил, которых мне в доме у Дурслей никто никогда в жизни не объяснял. И что я совершенно не хочу каждый раз узнавать о них от кривляющегося Малфоя уже после того, как сделал что-нибудь неправильно.

Падма удовлетворённо кивнула и вернула корзинку на место.

— Хорошо. Ответ принимается.

Гарри облегчённо взял тост.

— А, ну и ещё она напоследок спросила, заставили вы меня подписаться под этой бумагой или нет.

Я сразу перестала складывать пергамент.

— Вот этот пункт уже становится по-настоящему интересным.

— Ну, я ей и выдал, что всё было с точностью до наоборот. Что это я сам вас очень сильно попросил, — поделился Гарри.

— И что она на это ответила?

— «Понятно, мистер Поттер», — Гарри весьма точно и узнаваемо скопировал сухую, поджатую интонацию декана Гриффиндора.

— И всё?

— Потом просто велела мне живее идти завтракать.

Я снова перевела взгляд на преподавательский стол. Профессор Макгонагалл именно в это мгновение грациозно подняла свою фарфоровую чашку. Наши взгляды на секунду встретились сквозь пространство зала. Профессор едва заметно, почти неуловимо кивнула головой. Я вежливо ответила ей точно таким же сдержанным кивком.

— Она просто проверяет, настоящий ли это ученический проект, — тихо резюмировала Падма, поворачиваясь ко мне.

— Очень на то похоже.

— Пытается убедиться, что ты не использовала громкую фамилию Гарри Поттера как орудие под своим прошением.

Я ещё раз внимательно посмотрела на официальный ответ. Это действие со стороны Макгонагалл было логичным. Что меня, как профессионала, даже несколько раздражало.

— Хорошо, — неохотно признала я, убирая пергамент. — Плюс один законный балл в пользу школьной администрации.

— Поверь, они как-нибудь перебьются без твоего высочайшего одобрения, — хмыкнула Падма.

Гарри с хрустом откусил кусок тоста.

— А зачем вам двоим вообще идти к ней в кабинет?

— Защищать наш проект перед лицом руководства.

Поттер резко перестал жевать.

— Слушайте, может, мне всё-таки стоит пойти вечером вместе с вами? Для массовки?

— В письме чёрным по белому написано: «Мистеру Гарри Поттеру присутствовать на встрече не требуется».

— Но там ведь не написано прямое слово «запрещено».

Я молча посмотрела на него. Гарри с самым невинным видом продолжил уплетать завтрак.

— Нет, Гарри, — отрезала Падма. — Если декан захочет тебя видеть, она сама тебя вызовет. Не нарывайся.

— Ну ладно, ладно.

При этом гриффиндорец совершенно не выглядел убеждённым.

Я спрятала письмо в сумку.

— В любом случае, до половины шестого вечера у нас ещё полно времени.

— Так, Гермиона, — сразу насторожилась Падма, сузив глаза.

— Что?

— Мы не будем сейчас писать второе прошение, которое будет подробно объяснять мотивы первого прошения.

Я почувствовала себя несколько оскорблённой самим этим предположением.

— Разумеется, нет. За кого ты меня принимаешь?

Падма продолжала внимательно и подозрительно вглядываться в моё лицо.

— И никакого дополнительного приложения к проекту мы тоже писать не будем.

— Я вообще ничего не говорила про приложение.

— Нет.— произнесла Падма.

— Но мы ведь можем составить хотя бы краткий предварительный план учебной программы?

— Он у нас уже детально расписан в основном тексте.

— Тогда, возможно, нам стоит набросать примерное финансовое обоснование для Попечительского совета?

— Гермиона!

Гарри рядом уже откровенно и вовсю смеялся.

Я сделала глоток остывающего кофе.

— Хорошо. Как скажешь. Придём к заместителю директора абсолютно неподготовленными.

Падма с облегчением выдохнула:

— Мы не придём неподготовленными, Грейнджер. Мы придём ровно с тем весомым документом, который уже написали.

* * *

Гарри Поттер.

К трём часам Гарри окончательно понял: Оливер Вуд собирается убить его гораздо раньше слизеринцев.

— Ещё раз! — скомандовал Вуд с метлы.

Гарри завис над полем, тяжело дыша и вытирая пот со лба.

— Я уже восемь раз подряд это сделал!

Капитан, паривший возле центральных колец, недовольно опустил взгляд на свой планшет.

— Семь, Поттер.

— Восемь!

— Твой четвёртый заход не считается, — отрезал Вуд.

— Это ещё почему?

— Потому что на четвёртом заходе тебя сбил бладжер.

Гарри раздражённо посмотрел на пустое пространство, где никакого мяча не было и в помине.

— Но его там вообще не было!

— Именно поэтому ты до сих пор жив. На исходную!

Гарри злобно пробормотал под нос ругательство.

— Что ты там сказал? — прищурился капитан.

— Говорю — на исходную! — громче повторил Гарри.

— Вот и правильно. Живее.

Ноябрьский ветер с силой ударил Гарри в лицо, едва он снова набрал высоту. Ледяного дождя сегодня не было, так что Вуд ещё утром объявил «идеальными условиями для тренировки». Под идеальными условиями капитан, судя по всему, понимал любую погоду, при которой молния попадала в игроков команды не чаще одного раза за занятие.

До первого матча Гарри оставалось всего пять дней. Само слово «Слизерин» за последнюю неделю приобрело в его мыслях неприятный смысл. Теперь оно означало не только мерзкого Малфоя, зелёные галстуки и стол на противоположной стороне Большого зала. Оно означало семь суровых старшекурсников на скоростных мётлах, двух загонщиков размером примерно с Хагрида и несколько сотен зрителей, которые будут в субботу смотреть, как одиннадцатилетний первокурсник пытается не опозориться на глазах у всей школы. Вуд считал это прекрасным мотивирующим фактором. Гарри пока не определился со своими чувствами.

Он резко развернул свой «Нимбус-2000» и снова пошёл на крутое пике. Внизу по траве хаотично двигались маленькие зачарованные флажки. Вуд расставил их по полю, обозначив предполагаемые позиции слизеринцев. Вдруг два зелёных флажка начали быстро сходиться прямо на траектории ловца.

— Левее прижимайся! — заорал снизу Вуд.

Гарри послушно заложил крутой вираж.

— Не настолько сильно!

Ловец поспешно выровнял метлу.

— Теперь резко вверх!

Гарри рванул рукоять на себя, и один из зелёных флажков со свистом проскочил прямо под его ногами.

— Отлично, Поттер! Теперь уходи вправо!

— Ты же только что кричал левее! — выкрикнул Гарри, едва удерживаясь на метле.

— Ситуация на поле изменилась!

Мальчик начал всерьёз подозревать, что квиддич — это просто спортивная разновидность паники. В эту секунду второй зелёный флажок оказался прямо перед его лицом. Гарри резко ушёл вниз, спасая нос.

— Поттер, куда тебя несёт?! — рявкнул капитан.

— Я уворачиваюсь!

— Тогда почему ты летишь прямо на них?!

— Да потому что ты расставил эти чёртовы флажки повсюду! — в сердцах крикнул Гарри.

С деревянных трибун стадиона донёсся громкий смех. Гарри машинально повернул голову. Рон Уизли сидел на самом нижнем ряду, укутавшись в длинный шарф, и с очевидным удовольствием наблюдал за его мучениями. Рядом с ним на скамье лежали пакет жареных орехов и толстый учебник, который Рон за последний час не открыл ни разу. Гарри выразительно показал другу кулак. Уизли весело помахал ему рукой в ответ.

— Не отвлекаться на зрителей! — немедленно рявкнул Вуд.

Гарри от неожиданности едва не врезался в очередной зелёный флажок.

— Я не отвлекаюсь, Оливер!

— Ты только что разговаривал с трибуной!

— Это был тактический жест!

— В матче жестикулировать будешь после победы! — отрезал капитан. — Набирай высоту!

Гарри снова рванул вверх. Снизу Рон предательски катался со смеху.

Ещё через сорок минут изнурительного полёта Вуд наконец милостиво разрешил ловцу приземлиться. Не закончить тренировку, а именно приземлиться на траву — для Оливера это, как выяснилось, были совершенно разные вещи. Гарри буквально сполз с метлы и бессильно сел прямо на жухлую траву.

— Я вообще больше не чувствую собственных рук, — выдохнул он.

— Это очень хорошо, — хладнокровно заметил Вуд, сверяясь с записями.

Гарри удивлённо поднял голову.

— И что конкретно в этом хорошего?

— Значит, ты наконец-то перестанешь судорожно зажимать пальцами древко метлы.

— Я ничего не зажимаю.

Вуд молча посмотрел на его руки. Гарри тоже глянул на свои пальцы — костяшки побелели от напряжения.

— Это от холода, — буркнул он.

— Ну разумеется, — хмыкнул капитан.

К ним на траве подошли Алисия Спиннет и Кэти Белл. Анджелина Джонсон всё ещё кружила на высоте над кольцами, упорно отрабатывая броски вместе с Джорджем. Фред тем временем лениво гонял тяжёлой битой одинокий бладжер вдоль дальней границы поля, и каждый его точный удар разносился по стадиону глухим металлическим гулом. Гарри косился на этот чёрный мяч без особой любви — в субботу таких на поле будет два, и загонщики Слизерина явно не будут специально посылать их мимо его головы.

— А теперь — теория, — громко объявил Вуд.

Гарри со стоном уронил голову на колени. Рон тем временем неторопливо спустился с трибуны к команде.

— Слушайте, я могу уйти, если у вас тут начинается настоящая учёба, — предложил Уизли.

— Ну уж нет, сиди здесь, — схватил его за мантию Гарри.

— Предатель, — шепнул Рон.

Вуд уже вовсю расстилал на деревянной скамейке большой лист пергамента. Заколдованные красные и зелёные точки тут же ожили и начали двигаться. Гарри сразу узнал тактическую схему Слизерина, которую капитан давал ему изучать на выходных.

— Слизерин в прошлом сезоне, — начал пояснять Вуд. — Их матч против нас. Вот в этой точке они начинают жёстко давить своими загонщиками. — Два зелёных кружка сорвались со своих мест и пошли наперерез красному. — Их главная задача — даже не попасть в тебя бладжером сразу. Они умышленно вытесняют игрока с удобной траектории атаки.

Красная точка на схеме послушно ушла вправо.

— И здесь наш охотник полностью теряет прямую линию на кольца противника, — заметил капитан.

Алисия Спиннет скрестила руки на груди.

— Я отлично помню этот момент, Оливер.

— А вот здесь их второй загонщик перекрывает тебе возврат назад, — Вуд ткнул пальцем в пергамент.

— Тоже помню.

Заколдованная схема наглядно разыграла игровой момент ещё раз. Рон рядом внезапно перестал жевать свои орехи и замер, вглядываясь в чернила. Гарри заметил это изменение в друге не сразу.

— Значит, — продолжил рассуждать Вуд, — если они попытаются провернуть то же самое в эту субботу, ты, Алисия, даже не пробуешь прорываться через середину. Ты сразу уходишь...

— А зачем вообще Алисии туда лететь? — вдруг подал голос Рон.

На стадионе воцарилась внезапная пауза. Вуд медленно поднял голову от пергамента и уставился на него.

— Что ты сказал, Уизли?

Рон испуганно замер с занесённым орехом возле самого рта.

— Э-м... Ничего.

— Ты только что что-то сказал, — с нажимом повторил капитан.

— Да я это вообще для Гарри сказал, — попытался откреститься Рон.

— Но тебя все услышали, Рон, — совершенно предательски сдал его Поттер.

Уизли посмотрел на друга взглядом, полным глубокого разочарования.

— Большое спасибо тебе, Гарри. Век не забуду.

Вуд настойчиво ткнул пальцем в пергаментную схему.

— Что конкретно в твоём понимании означает фраза «зачем туда лететь», Уизли? Объясни.

— Ну... — Рон нехотя подошёл ближе к скамье. — Вы же сами наглядно видите на схеме, что слизеринцы именно этого от неё и хотят.

— Чего именно они хотят? — нахмурился Оливер.

— Чтобы она пошла вправо, — Рон указал на красную точку. — Вот эта фигура.

— Вообще-то эта фигура — это я, — уточнила Алисия.

— Ну, значит, чтобы ты послушно пошла вправо, — согласился Уизли.

— Но ведь слева от неё летит бладжер, — терпеливо принялся объяснять очевидное Вуд.

— Нет, — покачал головой Рон. — Бладжер летит вот здесь, смотрите. — Он бесцеремонно передвинул пальцем чернильную отметку мяча. — А их загонщик находится вот тут. Он специально оставил тебе на поле вот столько свободного места. — Рон наглядно показал промежуток между двумя точками.

— И что из этого следует? — не понял капитан.

— Если противник на доске умышленно оставляет тебе единственный очевидный выход, обычно это ловушка, а вовсе не выход, — веско произнёс Уизли.

Вуд некоторое время молча всматривался в мальчика. Потом перевёл взгляд на схему.

— Продолжай, — коротко приказал Оливер.

Рон явно уже трижды пожалел о собственной глупой инициативе.

— Да я просто так, мимоходом заметил...

— Продолжай, Уизли, это приказ.

— И откуда вы вообще все знаете мою фамилию? — проворчал Рон.

— В этой школе физически невозможно не выучить фамилию Уизли, — отмахнулся Вуд. — Давай, выкладывай мысль.

Фред, услышав своё родовое имя, немедленно подлетел на метле поближе к скамье.

— Что наш маленький Ронни тут успел натворить? — ухмыльнулся он.

— Пока ничего криминального, — ответил Вуд. — Не мешай, Фред.

— Это ненадолго, — пообещал загонщик и снова улетел к своему мячу.

Рон шумно вздохнул, смиряясь со своей участью.

— Ладно. Если Алисия вместо этого манёвра резко уходит вот сюда, левее... — Он ткнул пальцем в пергамент. — ...то их первому загонщику на скорости приходится разворачивать метлу обратно.

— Но там ведь его страхует второй, — возразил Вуд.

— Нет, не страхует.

— Вот же он нарисован.

— Он физически не сможет одновременно держать её и Поттера, — отрезал Рон.

Вуд замер на месте. Гарри тоже с любопытством придвинулся поближе к столу. Рон решительно переставил красную точку Гарри значительно выше по полю.

— Если Гарри находится в этой верхней точке, их второй загонщик обязан выбирать, — принялся объяснять Уизли. — Или продолжать плотно закрывать вашего охотника...

— Алисию, — поправила Спиннет.

— ...Алисию, да. Или бросать её и срочно уходить наперерез за Гарри.

— А зачем слизеринцу вообще бросать охотника и уходить за Поттером? — удивилась Кэти Белл.

Рон посмотрел на неё с таким выражением лица, словно она только что задала самый глупый вопрос во вселенной.

— Да потому что он — ловец, — ответил Рон Уизли.

Гарри от этих слов друга внезапно почувствовал себя очень важной персоной.

— Но снитча-то в этот момент на поле ещё нет, — возразил Вуд.

— Это вы тут у пергамента знаете, что его нет, — парировал Рон. — А слизеринский загонщик в игре не знает, куда именно в эту секунду смотрит Поттер.

Все гриффиндорцы одновременно повернулись и посмотрели на Гарри.

— Если надо, я могу смотреть куда-нибудь вдаль очень загадочно и уверенно, — предложил Поттер.

Алисия весело фыркнула. Вуд и не подумал улыбаться — он уже лихорадочно изучал обновлённую схему.

— Если их второй загонщик срывается с позиции вслед за Гарри... — пробормотал капитан.

— То у Алисии полностью открывается вся левая сторона поля, — подхватил Рон.

— И центральное судейское кольцо, — ахнула Кэти Белл.

Алисия Спиннет увлечённо наклонилась над пергаментом.

— Погодите-ка, — Она пальцем передвинула свою красную точку. — А что, если я при этом не иду атаковать кольца сразу?

— А куда же ты тогда идёшь? — нахмурился Вуд.

— Резко ухожу назад.

Теперь уже сам Рон заинтересовался её манёвром.

— И зачем тебе назад?

— Чтобы наш второй охотник на полной скорости вошёл в зону отсюда, — Кэти Белл плавно подвинула свою фигурку в коридор.

Несколько секунд вся гриффиндорская команда стояла в полной, благоговейной тишине. Красные точки на пергаменте самостоятельно, плавно повторили новую предложенную расстановку сил. Два зелёных флажка загонщиков Слизерина растерянно разошлись в разные стороны, и прямо посередине поля образовалась огромная, пустая дыра для атаки. Вуд медленно поднял голову от стола, его глаза горели фанатичным блеском.

— А ну-ка, покажи ещё раз, — потребовал капитан.

Рон испуганно моргнул.

— Что показать?

— Всё с самого начала, Уизли.

— Слушайте, я вообще-то просто пришёл посмотреть на вашу тренировку, — замялся Рон.

— Уже посмотрел, — отрезал Оливер Вуд. — Теперь хватай перо и начинай работать на команду.

— Да я даже не в вашей команде!

— Пока что это единственный аргумент против твоего назначения, — веско заявил Вуд.

Гарри весело рассмеялся. Рон сердито повернулся к нему.

— А ты-то чего тут радуешься, Поттер?

— Ничего, просто так, — улыбнулся Гарри.

— Это всё исключительно из-за тебя произошло!

— Я вообще всё это время молчал, Рон.

— Вот именно, что молчал. Мог бы вовремя сказать своему капитану, что я полный идиот и ничего не смыслю в квиддиче.

Вуд впервые за всё время оторвал взгляд от схемы и спросил:

— Ты идиот, Уизли?

— Временами случается, — буркнул Рон.

— Хорошо. Значит, идеально впишешься в наш коллектив, — резюмировал Оливер.

Через пятнадцать минут на пергаменте Слизерина появились три новые жирные стрелки. Через двадцать Рон уже вовсю, размахивая руками, спорил с Вудом.

— Нет, нельзя сейчас отправлять обоих ваших загонщиков в эту зону, Оливер!

— Это ещё почему? — кипятился капитан.

— Да потому что у вас сзади останется гигантская пустая дырка! — сказал Рон.

— Это тебе не шахматы, Уизли!

— Я уже вижу, что не шахматы.

— Здесь живой игрок после своей атаки не исчезает с доски насовсем! — сказал Вуд.

— Это я тоже, представьте себе, заметил, — не уступал Рон.

— Тогда немедленно перестань использовать это своё дурацкое слово «размен фигур»!

— А как это у вас тогда называется?

— Это называется манёвр! — отрезал Вуд.

— Хорошо. Значит, у вас получился очень плохой, самоубийственный манёвр, — отрезал Рон.

Анджелина Джонсон, уже спустившаяся с метлы на землю, громко расхохоталась. Вуд мрачно и тяжело посмотрел на Рона Уизли.

— Ты сам-то вообще когда-нибудь в жизни играл в квиддич? — спросил Вуд.

— Нет, — честно ответил Рон.

— На метле хотя бы хорошо летаешь?

— Нет.

— Правила игры до конца знаешь? — не отступал капитан.

— Ну... в основном знаю.

— Тогда откуда у тебя в голове всё это, Уизли?

— Шахматы, — с улыбкой вставил Гарри.

Вуд удивлённо повернулся к ловцу.

— Что — шахматы?

— Рон просто очень, просто потрясающе хорошо играет в шахматы, Оливер.

Вся команда Гриффиндора синхронно повернулась и уставилась на Рона. Тот немедленно густо покраснел до самых ушей.

— Да нормально я играю, ничего особенного...

— Ты вчера три раза подряд в гостиной разгромил меня в пух и прах, Рон, — напомнил Гарри.

— Да это только потому, что ты сам играешь из рук вон плохо, Поттер.

— Спасибо за честность.

— Не за что.

Вуд задумчиво посмотрел на схему, переваривая информацию.

— Шахматы, значит.

— Ну да, — буркнул Рон.

— Там ведь тоже нужно своими ходами заставлять противника двигаться именно туда, куда тебе выгодно?

Рон неопределённо пожал плечами.

— Ну... вроде того.

— И иногда приходится осознанно жертвовать своими фигурами ради победы?

— Иногда приходится, — кивнул Уизли.

Вуд снова уставился в пергамент дикими глазами.

— Значит, в этой точке поля мы вполне можем позиционно пожертвовать нашим охотником...

— Нет! — в один голос решительно отрезали Алисия и Анджелина.

Рон Уизли громко расхохотался, довольный эффектом.

— Вот видите, Оливер? Я же вам сразу точно так же сказал!

— Да я имел в виду исключительно позиционную жертву на поле, а не физическую! — возмутился Вуд.

— А я, по-вашему, что имел в виду?

— Ты просто сказал это сейчас с очень неприятным, зловещим выражением лица, Уизли, — заметила Алисия.

— У меня всегда такое лицо, когда я думаю, — проворчал Рон.

— Искренне сочувствую, — хмыкнула Спиннет.

Гарри Поттер сидел на скамейке и поймал себя на мысли, что впервые за последние дни начинает получать от этой тренировки искреннее удовольствие. Квиддич наконец-то перестал выглядеть в его глазах как сложный личный экзамен, где от него одного требовалось совершить чудо и поймать маленький золотой шар под перекрёстным обстрелом двух железных бладжеров. Это снова была игра. Причём игра большая и командная. И Рон каким-то невероятным чудом ухитрился стать её полноценной частью, даже ни разу не садясь на метлу.

— Поттер! — внезапно вывел его из задумчивости голос капитана.

Гарри поднял голову.

— Что?

— В воздух, живее.

Всё удовольствие от процесса мгновенно закончилось.

— Оливер, мы же только что сорок минут без перерыва летали!

— Теперь нам нужно срочно проверить эту новую схему на практике, — отрезал Вуд.

Рон сразу сделал осторожный шаг назад от скамьи.

— Ну, раз так, я тогда, пожалуй, пойду к себе.

Вуд резко повернулся к нему.

— Куда это ты собрался, Уизли?

— В замок, — ответил Рон, явно не ожидавший, что ему теперь потребуется уважительная причина для возвращения в школу. — У меня там... домашняя работа не сделана.

Гарри в этот момент предательски кашлянул в кулак.

— Предатель, — одними губами прошептал ему Рон.

Вуд на секунду задумался, глядя на стадион.

— С верхней трибуны тебе будет значительно лучше видно всё поле и наши ошибки, Уизли.

— Именно поэтому я и хотел...

— Шагом марш наверх, — скомандовал Оливер.

— Да я не член вашей команды! — взорвался Рон.

— Я об этом прекрасно помню.

— Тогда почему вы постоянно мне тут командуете?!

— Да потому что ты сам почему-то слушаешься, — резонно заметил Вуд.

Рон удивлённо открыл рот, но так и не нашёл, что на это возразить, и закрыл его обратно. Потом он обречённо посмотрел на Гарри.

— Поттер, я тебя ненавижу.

— Да я вообще за всё время слова не сказал, Рон.

— Ты привёл меня сегодня на этот стадион.

— Ты сам за мной пошёл, — напомнил Гарри.

— Неважно.

Рон, ворча под нос, поплёлся обратно на высокую трибуну. Анджелина Джонсон ободряюще похлопала Гарри по плечу.

— У тебя действительно очень хороший друг, Поттер.

— Обычно да, — улыбнулся Гарри.

— А сегодня — так особенно.

Новая тактическая схема Рона, разумеется, с первого раза не сработала. На втором тренировочном заходе Алисия Спиннет слишком рано рванула манёвром влево, сломав строй. На третьем заходе Фред Уизли отправил бладжер именно туда, куда по плану должен был на скорости лететь Гарри, после чего Оливер Вуд добрых десять минут орал на близнецов, популярно объясняя им разницу между понятиями «создать психологическое давление на ловца» и «сломать ловцу позвоночник перед матчем».

— Очень тонкая, едва уловимая разница, Оливер, — ухмыльнулся Джордж.

— Она принципиальная, Джордж! — рявкнул капитан.

Зато на четвёртом заходе всё наконец получилось просто идеально. Гарри демонстративно поднялся на метле значительно выше, увлекая за собой Джорджа. Алисия вместо ожидавшегося слизеринцами ухода вправо резко провалилась вниз и влево. Кэти Белл коршуном вошла в освободившийся пустой коридор, и кваффл со свистом прошёл ровно через центральное кольцо.

На поле на несколько секунд воцарилась полная тишина. А затем Рон с верхней трибуны во всё горло восторженно заорал:

— Вот! Видали?! Работает!

Вуд посмотрел вверх на трибуну, а затем перевёл взгляд на команду.

— Отлично! Ещё раз, сначала!

Вся гриффиндорская команда дружно и страдальчески застонала.

Когда Гарри наконец спустился с метлы на землю, ноябрьское солнце уже стремительно клонилось к далёким горам. Ноги у мальчика дрожали от усталости, руки нещадно болели, а мокрые растрёпанные волосы окончательно перестали реагировать на любые попытки хоть как-то привести их в порядок. Но при всём при этом он чувствовал себя абсолютно счастливым.

Рон уже ждал его внизу у раздевалок, завернувшись в свой длинный шарф почти до самого носа.

— Всё, Поттер. Я больше на этот стадион в жизни не приду, — твёрдо заявил он.

— Ну конечно, — улыбнулся Гарри.

— Никогда в жизни, ясно тебе?

— В среду у нас по расписанию следующая тренировка, Рон.

— Меня на ней не будет, — отрезал Уизли.

В эту секунду мимо них стремительным шагом прошёл Оливер Вуд со своим планшетом.

— Уизли! В среду в три часа дня на поле! Не опаздывать! — бросил он на ходу.

Рон страдальчески закрыл глаза ладонью.

— Я его просто ненавижу.

— Вставай в общую очередь, — хмыкнул Гарри.

Они неторопливо пошли по направлению к замку Хогвартс. На полпути Гарри вдруг осенило, и он резко остановился как вкопанный.

— Который сейчас час, Рон?

Уизли нехотя достал карманные часы и посмотрел на циферблат.

— Пять часов двадцать минут.

Гарри испуганно округлил глаза.

— Что случилось?

— У Гермионы с Падмой в половине шестого вечера назначена встреча у Макгонагалл! — выпалил Поттер.

— И что с того?

— Да я же ей ещё утром твёрдо пообещал, что, возможно, пойду вместе с ними для поддержки.

Рон критически посмотрел на его грязную, испачканную в траве квиддичную форму, мокрые взъерошенные волосы и метлу через плечо.

— И ты серьёзно собираешься идти к замдиректора прямо в таком виде, Гарри?

— Ну, в её письме не было прямого слова «запрещено», — упрямо буркнул Поттер.

— Гарри, побойся Мерлина, — вздохнул Уизли.

Мальчик растерянно посмотрел на далёкие башни Хогвартса. До кабинета Макгонагалл отсюда было добрых пятнадцать минут быстрого бега — и это только в том случае, если капризные школьные лестницы проявят к нему редкое милосердие. А лестницы Хогвартса, как назло, никогда в жизни не проявляли милосердия к ученикам.

В эту секунду сзади стадиона снова раздался громовой голос Оливера Вуда:

— Поттер! А ну-ка стоять, не уходить! Общий разбор полётов начнётся через пять минут в раздевалке!

Гарри медленно и обречённо повернулся назад. Капитан увлечённо махал ему издалека туго свёрнутой пергаментной схемой. Рон рядом снова совершенно предательски начал тихо смеяться.

— Ни единого слова, Рон, — предупредил Гарри.

— Да я вообще молчу, — поднял ладони Уизли.

— Но ты же в открытую смеёшься надо мной.

— Смех — это совершенно не слово, Поттер.

Гарри ещё раз посмотрел на часы. Потом на машущего Вуда. Потом на далёкие, недостижимые окна замка. Похоже, строгая школьная администрация всё-таки нашла свой изощрённый способ не допустить гриффиндорского ловца к важным переговорам.

— Ладно, — тяжело вздохнул Гарри Поттер, смиряясь с диспозицией. — Они там с Падмой и сами отлично справятся.

Рон иронично хмыкнул, глядя на шпили башен.

— Грейнджер? Наедине с Макгонагалл?

— Ну да.

Рон задумчиво покачал головой.

— Знаешь, Гарри, в такой ситуации я даже не до конца уверен, за кого именно из них двоих мне сейчас стоит сильнее переживать.

Гарри впервые за этот вечер весело и громко рассмеялся. А ровно через пять минут Вуд снова со страстью разложил перед ними на лавке свой пергамент.

И ровно в половине шестого вечера, где-то высоко на третьем этаже древнего замка, Гермиона Грейнджер и Падма Патил уверенно постучали в дубовую дверь кабинета заместителя директора.

* * *

Гермиона Грейнджер.

К половине шестого мы с Падмой подошли к кабинету профессора Макгонагалл. До назначенного времени оставалось две минуты. Падма несла экземпляр программы, я — копию прошения и заметки. Она скосила глаза на мою стопку:

— Это что?

— Ответы на вероятные вопросы, — пояснила я.

— Сколько?

— Семнадцать.

Падма прикрыла веки:

— Ты обещала не писать приложение.

— Это не приложение, а рабочие записи.

— Конечно, — вздохнула она.

Дверь отворилась сама.

— Входите, мисс Грейнджер, мисс Патил, — донёсся голос Макгонагалл.

Падма бросила на меня взгляд:

— Она слышала?

— Вероятно.

— Прекрасно, — пробормотала подруга.

Кабинет оказался небольшим и строгим: книги, шкафы, часы, письменный стол и две стопки ученических свитков. Никаких серебряных приборов Дамблдора или банок Снейпа. На столе лежало наше прошение, испещрённое зелёными пометками на полях. Мне это сразу понравилось.

— Садитесь, — распорядилась профессор.

Мы заняли стулья напротив. Макгонагалл сняла очки.

— Прежде всего, мисс Патил. Вы действительно соавтор этого предложения?

— Да, профессор.

— И поставили подпись добровольно?

Падма моргнула:

— Конечно. Я вообще заставила Гермиону вычеркнуть примерно треть первоначального текста.

— Не треть, — машинально вставила я.

Макгонагалл перевела взгляд на меня:

— Мисс Грейнджер.

— Прошу прощения.

Падма усердно смотрела перед собой.

— С мистером Поттером я сегодня утром уже разговаривала, — продолжила профессор. — Он подтвердил участие и желание посещать такой курс. Будем считать установленным, что передо мной совместная инициатива трёх учеников, а не попытка придать предложению вес известными фамилиями.

— Я бы не использовала их подписи без согласия, — заметила я.

— Я на это надеялась.

Макгонагалл перелистнула страницу пергамента:

— Теперь к сути. Проблема, которую вы описываете, существует.

Я приготовилась к спору и обнаружила, что спорить пока не с чем. Рядом выпрямилась Падма.

— Однако предложенное решение требует доработки, — объявила Макгонагалл. — Хогвартс не может добавить факультатив просто по заявлению учеников. Кроме того, вы рассматриваете магический этикет как единую систему, хотя традиции Патилов, Лонгботтомов, Малфоев и Макмилланов различаются.

— Поэтому мы и предложили консультантов из разных семей, — вставила Падма.

— Я видела. И именно поэтому не намерена превращать занятия первокурсников в выяснение, чьи семейные традиции древнее и правильнее.

Логично. Я сделала пометку. Макгонагалл зафиксировала движение пера:

— Вы записываете мои возражения, мисс Грейнджер?

— Да, профессор.

— Зачем?

— Чтобы исправить проект перед следующей подачей.

Она посмотрела на меня поверх стёкол:

— Вы допускаете, что следующей подачи может не быть?

— Конечно. Тогда мне понадобится письменный мотивированный отказ.

Перо Падмы замерло. Макгонагалл отложила очки:

— Эту строчку вашего обращения я тоже заметила.

— Это не угроза, профессор.

— Я знаю. Именно поэтому она мне особенно не понравилась.

Я предпочла промолчать.

— И сразу проясним ещё один момент, — продолжила Макгонагалл. — Самостоятельно обращаться к Попечительскому совету вы не будете.

— В прошении указано: только с предварительного разрешения администрации.

— Которого пока нет.

— Понятно.

Профессор вернула очки на нос:

— Тем не менее идея заслуживает проверки. Директор согласился с этим. Хогвартс проведёт пробный цикл из четырёх воскресных занятий для первокурсников. Посещение полностью добровольное.

Падма просияла:

— То есть разрешили?

— Пилотную программу, мисс Патил.

Я радости подруги не разделяла — в формулировке крылся подвох.

— Кто будет её организовывать? — спросила я.

— Администрация школы. Профессор Флитвик согласился курировать программу. После пробного цикла мы оценим посещаемость и решим, имеет ли смысл вводить постоянный курс.

Звучало разумно. Из этой конструкции мастерски удалили Г.А.В.Н.Э.

— А наша Ассоциация? — уточнила я.

Макгонагалл перевела взгляд на меня:

— Что именно вас интересует?

— Какова роль Ассоциации в пилотном проекте?

— Вы уже сыграли свою роль, мисс Грейнджер. Вы обратили внимание администрации на проблему.

Падма перестала улыбаться. Я посмотрела на заголовок нашего прошения: «Из Канцелярии Г.А.В.Н.Э.»

— То есть администрация отклоняет наш проект и создаёт собственную программу на его основе?

Макгонагалл нахмурилась:

— Я бы не стала формулировать это таким образом.

— Тогда каким?

— Учебная программа находится в ведении школы, а не ученического общества.

— Мы и не предлагали передать Г.А.В.Н.Э. управление школьной программой, — возразила я.

— Тогда я не понимаю предмета возражения.

— Кто будет указан инициатором?

В кабинете воцарилась тишина.

— Хогвартс, — ответила Макгонагалл.

Понятно. Я закрыла свои записи.

— Хорошо, профессор.

Падма резко развернулась ко мне:

— Гермиона...

— Всё в порядке, — оборвала я её и снова посмотрела на заместителя директора. — В таком случае Г.А.В.Н.Э. организует собственные занятия.

Теперь паузу взяла Макгонагалл:

— Простите?

— Не школьный факультатив, — пояснила я. — Внутренние встречи членов Ассоциации и приглашённых учеников. Формы обращения, переписка, столовый этикет, традиции магических семей. Во внеучебное время.

— Мисс Грейнджер, вы только что услышали мои возражения.

— Да. Они разумны. Мы их учтём.

— Я говорю не об этом!

— Тогда я не понимаю предмета возражения, профессор, — вернула я ей её же фразу.

Падма опустила лицо к своим бумагам. Макгонагалл уставилась на меня поверх очков:

— Вы намеренно повторили мою формулировку?

— Она показалась мне удачной.

— Мисс Грейнджер!

— Насколько я понимаю школьные правила, зарегистрированное ученическое общество вправе проводить добровольные мероприятия для своих членов и гостей, — ровно продолжила я.

Макгонагалл промолчала, и это был хороший знак.

— В специально отведённых помещениях, — наконец ответила она. — С соблюдением распорядка и под ответственностью преподавателя-куратора.

— Профессор Флитвик является членом Г.А.В.Н.Э., — напомнила я.

Падма вскинула голову. Макгонагалл замерла.

— Разумеется, является, — после паузы произнесла профессор.

— Значит, вопрос куратора решаем.

— Профессор Флитвик должен сначала на это согласиться.

— Конечно.

— И где вы собираетесь проводить эти встречи?

— Запросим свободную аудиторию. Если школа откажет, начнём с гостиной Когтеврана.

— В гостиной Когтеврана находятся не только члены вашей Ассоциации, — прищурилась Макгонагалл.

— Тогда пригласим их тоже.

Макгонагалл прикрыла глаза.

— Хорошо. Допустим. Чем вы собираетесь финансировать эту деятельность?

— Взносами и пожертвованиями членов организации.

— Двух сиклей недостаточно даже для комплекта учебных материалов.

— Поэтому существуют пожертвования, — ответила я.

Профессор пристально посмотрела на меня:

— Я надеюсь, под членами организации вы сейчас не подразумеваете членов Попечительского совета Хогвартса?

— Нет, профессор.

Напряжение в её плечах уменьшилось.

— Хорошо.

— Нам вполне достаточно состоятельных членов самой Г.А.В.Н.Э., — добавила я.

Напряжение вернулось. Падма увлечённо занялась застёжкой своей сумки.

— Насколько мне известно, — медленно произнесла Макгонагалл, — администрация до сих пор не получила список членов вашей организации.

Вот теперь возникла реальная сложность. Имена некоторых спонсоров я предоставлять администрации не собиралась.

— Получите завтра, — пообещала я.

Падма удивлённо вскинула голову.

— Завтра? — переспросила Макгонагалл. — Почему не сегодня?

— Мне необходимо закончить оформление документа.

И это было правдой. Макгонагалл постучала пальцем по столу:

— Вы собираете взносы, принимаете новых членов и носите одинаковые знаки. Я предполагала, что реестр уже существует.

— Существует.

Макгонагалл потёрла переносицу:

— Мисс Грейнджер, администрация должна убедиться, что список, который вы подадите, — это полный список ваших членов.

— Именно эту задачу и решает документ, — ровным тоном ответила я.

— Которого на моём столе пока нет, — прищурилась заместитель директора.

— Завтра будет.

— До ужина, — поставила жёсткое условие профессор Макгонагалл.

— Согласна.

— Либо у меня, либо у профессора Флитвика.

— Хорошо, — согласилась я.

Профессор недолго помолчала, переводя дух после этого раунда:

— И до предоставления списка никаких сборов средств в стенах замка.

— Разумеется, — подтвердила я.

— Никаких обращений за пожертвованиями, — продолжила перечислять Макгонагалл.

— Хорошо, — лаконично отозвалась я.

— И никаких внезапных мероприятий Г.А.В.Н.Э.

Я мысленно прикинула рамки ограничений:

— До завтра? — уточнила я.

— До завтра, мисс Грейнджер, — отрезала профессор Макгонагалл.

— Согласна, — подытожила я.

Макгонагалл собрала бумаги. Разговор был окончен. Мы поднялись. Падма уже дошла до двери, когда я притормозила на пороге:

— Профессор.

Макгонагалл подняла глаза:

— Да?

— Я правильно понимаю, что администрация всё равно намерена запустить собственную пилотную программу?

— Да.

— Даже если Г.А.В.Н.Э. параллельно организует свои встречи?

— Если ваши встречи не нарушат школьных правил — да, — отрезала она.

Я кивнула:

— Благодарю за уточнение.

— Мисс Грейнджер, я настоятельно рекомендую не превращать это в соревнование со школой.

— Я и не собиралась.

Она явно мне не поверила, что было даже обидно. Мне действительно не хотелось соперничать. Мне просто не нравилось, когда мои идеи внезапно обнаруживали новых авторов.

* * *

Дверь кабинета закрылась за нами. Падма молчала шагов десять, а на одиннадцатом остановилась:

— Ты действительно собираешься устраивать отдельные занятия? — спросила Патил.

Я тоже затормозила:

— Если администрация запускает проект без Г.А.В.Н.Э. — да, — ответила я.

— Даже одновременно с их факультативом?

— Зачем одновременно? Сначала посмотрим, что они сделают.

Падма внимательно изучала моё лицо:

— То есть это была угроза.

— Нет.

— Гермиона, — с нажимом сказала Патил.

— Это был доступный вариант действий, о котором я уведомила администрацию.

— Это очень длинный способ сказать слово «угроза», — заметила она.

Я решила не спорить. Мы двинулись дальше.

— А деньги? — спросила Падма.

— Что деньги?

— Ты сказала Макгонагалл, что у нас достаточно состоятельных членов.

— Есть, — подтвердила я.

— Малфой?

Я оглянулась — широкий коридор был пуст.

— Не произноси это имя вместе с Г.А.В.Н.Э. посреди школы, — тихо предупредила я.

— Значит, Малфой, — сделала вывод Патил.

— Падма.

— Я тихо.

Она действительно понизила голос:

— Ты ведь сама сказала Крэббу, что Малфой — Скрытый Патрон.

— Именно. Скрытый. — отрезала я.

— Я помню.

Несколько шагов мы прошли молча.

— Он правда даст деньги на эти занятия? — спросила Падма.

— Если понадобится, — ответила я.

В этом я практически не сомневалась. Сумма, способная иметь значение для ученического общества, для Люциуса Малфоя относилась к категории средств, которые он мог потерять между диванными подушками. Сообщать об этом Падме не требовалось.

* * *

После ужина мы вернулись в мою комнату. Падма устроилась за столом, открыла книгу учёта и положила рядом чистый пергамент. Провела три вертикальные линии. Сверху появилась надпись: «Список членов Г.А.В.Н.Э.», а ниже: «Имя — факультет/должность — дата вступления».

Имена постепенно заполняли лист: ученики Когтеврана, Гриффиндора и Хаффлпаффа, несколько старшекурсников, Перси Уизли, Седрик Диггори, Хагрид, профессор Флитвик, Директор. Падма сверялась с книгой, иногда останавливаясь, чтобы разобрать дату или мою торопливую запись. Наконец она поставила точку и перечитала список.

— Готово, — объявила Падма.

— Дай посмотрю.

Она подвинула пергамент ко мне. Я проверила имена и даты. Перечень членов Г.А.В.Н.Э. был честным. Но Драко Малфоя на нём не существовало.

— Хорошо, — сказала я.

Падма закрыла книгу:

— Тогда завтра отдадим Флитвику.

— Этот — да, — согласилась я.

Подруга насторожилась:

— А есть ещё какой-то?

Я достала из сумки свёрнутый лист. В нижнем углу едва различимо поблёскивала бесцветная печать. Падма сразу узнала бланк.

— Пергамент Макгонагалл? — спросила она.

— И еще у меня есть запасной, — кивнула я.

Она посмотрела сначала на него, потом на обычный список.

— Зачем нам защищённые бланки, если список уже готов?

— Потому что обычный пергамент подтверждает только то, что мы что-то написали, — пояснила я. — Этот может подтвердить, что пишущий сознательно не лжёт и не скрывает известную ему существенную информацию.

Падма нахмурилась:

— Тогда как мы скроем Малфоя? Если мы его не напишем, пергамент поймёт, что мы кого-то скрываем.

— Именно.

Она помолчала, переваривая информацию.

— Тогда что мы делаем дальше?

— Его защита рассчитана на человеческий разум, — я убрала книгу учёта в ящик.

Падма посмотрела на меня ещё несколько секунд. Потом её лицо изменилось.

— Бинс, — догадалась она.

— Бинс.

— Ты хочешь попросить профессора Бинса заполнить список? — спросила Патил.

— Сначала хочу проверить, может ли он написать на нём что-нибудь, — уточнила я.

— А если не сможет? — нахмурилась она.

— Мы потеряем запасной бланк и узнаем нечто полезное, — ответила я.

— А если сможет?

Я посмотрела на аккуратный список перед ней:

— Тогда попросим профессора переписать это, — подытожила я.

Падма подняла лист:

— То есть список будет правильным.

— Полностью.

— Просто неполным.

— Он будет содержать всех членов, чьё участие является открытой информацией, — подытожила я.

Падма прищурилась:

— Это звучит очень по-твоему.

— Спасибо.

— Это не было похвалой, — отрезала она.

Я посмотрела на неё. Падма выдержала секунду и улыбнулась:

— Идём к Бинсу.

* * *

Профессора Бинса мы нашли в кабинете Истории магии. После произошедшей с ним перемены он приобрёл привычку задерживаться здесь вечерами. Сейчас призрак стоял перед доской и что-то писал в журнале. Перо он держал в призрачной руке, окружённой слабым серебристым свечением. При нашем появлении он поднял голову и сразу узнал меня.

— Мисс Грейнджер. Добрый вечер, — сказал Бинс.

— Добрый вечер, профессор, — отозвалась я.

Он перевёл взгляд на мою спутницу.

— Мисс Патил.

Падма моргнула:

— Вы помните моё имя?

Бинс слегка нахмурился.

— Вы посещаете мои занятия с сентября, — заметил он.

— Да, профессор.

— Тогда было бы довольно неловко его не помнить.

Падма посмотрела на меня. Я сделала вид, что ничего особенного не произошло.

— Чем могу помочь? — спросил Бинс.

Я подошла к кафедре:

— Нам нужно проверить один старый школьный артефакт.

— Исторический? — уточнил он.

— В некотором смысле.

Это показалось ему достаточным основанием. Я развернула защищённый пергамент.

— Такие бланки вам знакомы?

Бинс наклонился над печатью:

— Да. Экзаменационная защита старого образца. В моё время они использовалась значительно чаще.

Я замерла:

— В ваше время?

— Разумеется, — подтвердил призрак.

Это могло усложнить эксперимент.

— Вы знаете принцип работы? — спросила я.

— В общих чертах. Бланк проверяет соответствие написанного знаниям и намерениям отвечающего.

— Именно.

Падма встала рядом со мной.

— А на призраках он работает? — спросила она.

Бинс посмотрел на неё:

— Понятия не имею.

Прекрасно. Наконец-то настоящий эксперимент. Я положила расходный бланк на кафедру и достала чернильницу.

— Профессор, напишите на нём заведомо неверное утверждение.

Бинс задумался:

— Какое?

— Любое, в ложности которого вы абсолютно уверены.

— Например?

Падма неожиданно вмешалась:

— «Хогвартс основан в тысяча девятьсот девяностом году».

Мы с Бинсом одновременно посмотрели на неё. Падма пожала плечами:

— Он точно знает, что это неправда.

— Подойдёт, — признала я.

Бинс взял перо полупрозрачными пальцами, обмакнул его в чернильницу и склонился над защищённым бланком. На пергаменте появилась первая строка: «Хогвартс основан в 1990 году». Мы ждали. Ничего не произошло, чернила спокойно высохли, а печать оставалась бесцветной. Я почувствовала знакомое удовольствие от гипотезы, которая только что пережила первое столкновение с действительностью.

Падма наклонилась ближе к столу:

— И всё?

— Пока да, — ответила я.

— Может, он проверяет только экзаменационные ответы?

— Проверим намерение.

Я посмотрела на Бинса:

— Профессор, теперь напишите правдивую фразу, но с прямой целью заставить читателя сделать ложный вывод.

Он задумался значительно дольше.

— Например: «Салазар Слизерин покинул Хогвартс добровольно».

Я подняла бровь:

— Это правда?

— Технически да, — ответил Бинс. — Его не выгоняли.

— Но?

— Если не упомянуть причины и обстоятельства его ухода, у современного читателя возникнет неверное представление о событиях.

— Идеально.

Бинс написал вторую строку. Снова ничего: ни исчезающих чернил, ни отметки проверки, ни сопротивления. Падма посмотрела на меня:

— Он его вообще не видит.

— Похоже на то, — согласилась я.

Бинс тоже рассматривал пергамент с заметным профессиональным интересом.

— Любопытно, — произнёс он.

— Для человеческого автора вторая фраза не закрепилась бы, — сказала я.

— Если намерение действительно учитывается, — согласился Бинс.

Я осторожно провела пальцем возле печати. Старая магия присутствовала, просто Бинса для неё не существовало.

— Значит, моя гипотеза была верна, — констатировала я, разглядывая абсолютно чистый пергамент.

— В чём именно? — спросила Падма.

— Это сугубо человеческая ментальная система, — пояснила я,— Чары пытаются сопоставить написанный текст с текущим состоянием живого человеческого разума. А у профессора Бинса его больше просто нет.

Бинс слегка кашлянул.

— Формулировка несколько неприятная, мисс Грейнджер.

— Простите, профессор.

— Но, судя по всему, точная, — признал он.

Падма развернула свой обычный список.

— Тогда осталось это переписать?

Я не сразу ответила. Технически — да. Именно здесь проходила граница между экспериментом и практическим использованием уязвимости. Я посмотрела на Бинса:

— Профессор, администрация потребовала предоставить список членов нашей Ассоциации.

— Той самой организации по вопросам домашних эльфов? — уточнил призрак.

— Да.

— Полагаю, это разумное требование.

— Согласна. Однако некоторые люди оказывают нам поддержку конфиденциально, — продолжила я. — Я дала слово не раскрывать их имена.

— А администрация школы требует именно полного реестра? — спросил призрак.

— Нет. Профессор Макгонагалл попросила просто «список членов», — ответила я, выделив интонацией ключевые слова.

Бинс посмотрел на меня заметно внимательнее.

— И вы хотите предоставить перечень публичных членов, не утверждая при этом, что он является исчерпывающим, — сформулировал он.

— Именно, — кивнула я.

— На экзаменационном бланке, который технически не позволит вам самой сознательно умолчать существенные сведения, — уточнил профессор.

— Именно так, — подтвердила я.

Призрак перевёл взгляд на испорченный нами в ходе опыта лист:

— Поэтому вам и понадобился мёртвый преподаватель.

Падма молча опустила голову, пряча улыбку. Я спокойно выдержала пристальный взгляд профессора.

— Поэтому мне нужен тот, на кого эта защита физически не действует, — ответила я.

— Я больше не человек, — напомнил Бинс.

— Именно поэтому, — подытожила я.

Бинс неожиданно улыбнулся. Совсем немного.

— По крайней мере, теперь это иногда полезно. — Он протянул руку. — Давайте ваш список, мисс Патил.

Падма не сразу отдала ему лист.

— Профессор...

— Да?

— Вас ведь за это не уволят? — спросила она.

Бинс задумался:

— За сто сорок пять лет работы меня ни разу не увольняли.

— Это не совсем ответ.

— Другого опыта увольнения у меня нет.

Падма посмотрела на меня:

— Почему меня это не успокаивает?

— Потому что ты разумный человек, — ответила я.

— Спасибо.

— Это была похвала.

Она передала список. Я достала второй защищённый бланк — документ, предназначенный для передачи администрации. Бинс поднял перо.

— Дословно?

— Дословно, — сказала Падма.

Призрачная рука дрогнула. Перо начало писать, и на первой строке появилось: «Список членов Г.А.В.Н.Э.». Следом — имя за именем. Падма стояла справа и проверяла каждую строку по своему черновику. Я следила за печатью, но она не реагировала.

Перси Уизли. Седрик Диггори. Рубеус Хагрид. Филиус Флитвик. Альбус Дамблдор. Остальные. Чернила ложились спокойно. Некоторых имён на листе не появилось, но пергамент не возражал. Когда Бинс поставил последнюю точку, я посмотрела на документ. На нём не было ни одного ложного слова. Ни одного поддельного имени. Ни одного утверждения, что список является полным. И при этом, если бы тот же самый текст попыталась написать я, защита не позволила бы мне закончить работу. Падма тоже это понимала.

— Это жульничество, — сказала она.

— Технически...

— Гермиона, — оборвала она меня.

Я посмотрела на неё:

— Да.

Она явно не ожидала капитуляции.

— Просто да?

— Это совершенно очевидное жульничество, — признала я.

Бинс поправил полупрозрачный воротник.

— Я предпочёл бы термин «эксплуатация ограничений устаревшей системы».

Падма медленно повернулась к нему, потом ко мне:

— Вы точно не родственники?

Я впервые за весь эксперимент рассмеялась.

Гермиона Грейнджер.

За завтраком во вторник я терпеливо дождалась, когда профессор Макгонагалл закончит со своим утренним чаем. Падма сидела рядом и изо всех сил делала вид, что происходящее её совершенно не интересует. Получалось у неё откровенно плохо.

— Пойдём, — тихо скомандовала я.

Она немедленно отложила недоеденный тост. Мы подошли к преподавательскому столу вдвоём.

— Профессор Макгонагалл? — вежливо позвала я.

Заместитель директора медленно подняла глаза от тарелки.

— Мисс Грейнджер. Мисс Патил.

Я спокойно достала из сумки свёрнутый пергамент.

— Вчера вы просили предоставить список членов Г.А.В.Н.Э. до ужина.

— Помню, — сухо кивнула Макгонагалл.

Я аккуратно положила лист прямо перед ней на скатерть.

— Решила не откладывать до вечера.

Макгонагалл посмотрела сначала на меня, потом на пергамент. Бесцветная печать в нижнем углу бланка оставалась идеально чистой, и это было самым важным достижением. Профессор неторопливо развернула список.

Несколько секунд слышался только глухой, ровный шум Большого зала. Я знала каждую строчку в этом реестре наизусть: Перси Уизли, Седрик Диггори, Рубеус Хагрид, Филиус Флитвик и остальные открытые участники Ассоциации. Ни Люциуса Малфоя, ни других громких имён, существование которых школьную администрацию совершенно не касалось, в документе не значилось.

Макгонагалл внимательно дочитала список до конца, после чего молча вернулась к самому началу.

— Это полный список ваших членов? — спросила она, пристально взглянув на меня.

— Да, профессор, — ровным тоном ответила я.

Падма рядом со мной даже не шевельнулась. Макгонагалл опустила глаза на бесцветную печать. Разумеется, ничего не произошло. Древняя ментальная защита работала с человеком, который физически писал на пергаменте, а вовсе не со всеми людьми, находившимися в случайном радиусе десяти футов.

— Вы заполняли его самостоятельно, мисс Грейнджер? — задала она следующий вопрос.

— Да, — подтвердила я.

Вторая устная ложь оказалась технически ещё проще первой. Макгонагалл плавно достала волшебную палочку и сделала над печатью короткий проверяющий пасс. По краю бланка мгновенно пробежали тонкие серебряные линии диагностики. Я почувствовала, как Падма рядом едва заметно напряглась всем телом. Чернила Бинса остались на месте. Никакого предупреждения о лжи, никакой скрытой отметки о невозможности проверки система не выдала.

Профессор удовлетворённо опустила палочку.

— Хорошо, — только и произнесла она.

Честно говоря, после вчерашней дуэли я ожидала от неё куда более бурной реакции.

— Требование администрации полностью выполнено, мисс Грейнджер, — добавила заместитель директора.

— Благодарю, профессор, — я вежливо наклонила голову.

Макгонагалл аккуратно свернула лист в свиток.

— И я надеюсь, что после нашего вчерашнего разговора мне не придётся получать письма от членов Попечительского совета.

— Не придётся, профессор, — заверила я.

На этот раз я даже не лгала. Если Г.А.В.Н.Э. понадобится финансирование, существовали способы взаимодействия с Малфоем значительно менее прямолинейные.

— Прекрасно. Хорошего вам дня, леди, — отпустила нас Макгонагалл.

— И вам хорошего дня, профессор, — подытожила я.

Мы неторопливо отошли от преподавательского стола. Падма упорно молчала до тех пор, пока нас не отделило от учителей достаточное количество жующих учеников.

— Ты только что два раза подряд хладнокровно соврала ей прямо в лицо, — тихо, одними губами прошипела Патил.

— Да.

— Находясь в шаге от пергамента, который физически невозможно обмануть! — её глаза округлились.

— Пергаменту, — уточнила я формулировку.

— Что? — не поняла подруга.

— Нельзя солгать пергаменту, Падма. А профессору Макгонагалл рядом с ним — вполне можно.

Падма страдальчески посмотрела на меня.

— Это просто ужасная, кошмарная логика, Гермиона.

— Но она абсолютно корректная.

— И поэтому от неё становится ещё хуже, — проворчала Патил.

Мы дошли до дубовых дверей Большого зала. Падма инстинктивно оглянулась назад. На подиуме Макгонагалл уже передавала наш бланк Альбусу Дамблдору. Директор неторопливо развернул его. Даже с такого внушительного расстояния я чётко увидела, как цепкий взгляд Верховного чародея мгновенно остановился на девственно чистой бесцветной печати.

Потом Дамблдор медленно поднял голову и посмотрел через весь зал прямо на меня. Я спокойно замерла и встретила его изучающий взгляд. Несколько секунд никто из нас двоих не двигался. Затем старик улыбнулся — очень мягко, одними глазами. Я вежливо ответила ему точно таким же сдержанным, идеальным светским кивком.

— Он что-то понял? — испуганным шёпотом спросила Падма, дёрнув меня за рукав.

— Не знаю, — ответила я.

Я собиралась отвернуться, когда заметила ещё одно движение. Дамблдор больше не смотрел на меня.

Он задумчиво разглядывал профессора Флитвика.

Тот ничего не замечал и спокойно читал свой «Вестник чар», время от времени отпивая чай.

Я едва не улыбнулась. Похоже, директор тоже знал ограничения человеческой ментальной магии.

И пришёл к наиболее очевидному выводу.

Не к правильному.

Мы вышли из Большого зала.

Профессор Флитвик был взрослым человеком, мастером чар и нашим деканом.

Уверена, он как-нибудь переживёт один разговор с директором.

Дамблдор сразу понял, что не получил того, ради которого затевалась вся эта административная проверка. Он просто пока не понимал, как именно девчонка обвела его вокруг пальца.