Шаг назад (гет)

Жуткое убийство министра потрясло Гарри сильнее, чем он готов был признать. Дело было не в самой смерти — к ней он давно привык, — а в том, как именно всё произошло, и в последовавших за этим откровениях. К ярости Тома за годы в магическом мире он уже притерпелся и спокойно принимал, что тот желает ему гибели — взаимное, в общем-то, чувство. Но он ещё никогда не испытывал такого страха, когда этот человек напрямую и столь неприкрыто угрожал его семье и любимой. Раньше у него не было родных, к которым он питал бы хоть какую-то привязанность, поэтому подобные мысли попросту не возникали. Теперь же угроза была иной, и в дни после битвы этот непривычный страх неотступно преследовал его.

И он подстегнул его к действию. Вместо того чтобы позволить страху разъедать душу, оставляя его растерянным и лишённым цели, Гарри сразу же принялся устранять угрозу. Он всё скрупулёзно планировал — с такой тщательностью и спешкой, на какие только был способен, — предпринимал шаги, о необходимости которых прежде и не думал, и столь же споро претворял в жизнь запасные планы. В эти дни в стенах Хогвартса его почти не видели. У него не было никакого желания ловить на себе благоговейные или вопросительные взгляды, пока он занимался насущными делами, но укрыться от шепотков, бродя по коридорам замка под мантией, не удавалось — он избегал абсолютно всех, пока работа не будет сделана. До него долетали слова вроде «убийца дракона» и прочие прозвища, которые приходилось попросту игнорировать. Битву они, возможно, и выиграли, но вся затея обернулась провалом. Миллисент Бэгнолд была убита самым унизительным и чудовищным образом, и хотя её искренне любили и уважали как коллеги, так и простой народ, те, кто метил на её место, нанесли удар с той же поспешностью, с какой действовал сам Гарри.

Её тело едва успело остыть, когда «Пророк» выпустил первую статью — всего через несколько часов после подтверждения гибели. Разумеется, домыслов о случившемся хватало, но очень многое из написанного оказалось пугающе точным и было принято на веру народом, требовавшим справедливого возмездия. Шока и гнева Гарри ожидал, но никак не жажды крови от людей, которые в подобных вопросах обычно проявляли в лучшем случае сдержанность. Впрочем, он понимал, что не стоило так уж удивляться. Даже он, некогда робкий мальчишка, сжимавшийся перед другими, дошёл до предела нетерпимости, поэтому, поразмыслив над этой жаждой расправы глубже, Гарри счёл, что его изумление беспочвенно. Он лишь желал, чтобы за этим всеобщим воплем не последовало то, что произошло дальше.

В лучших традициях политики один человек сполна воспользовался царившей суматохой, и после короткого заседания Визенгамота новым исполняющим обязанности министра магии стал Бартемиус Крауч. На том же собрании он подал прошение разрешить аврорам давать отпор смертельными заклинаниями, а при необходимости — и Непростительными; это ходатайство одобрили практически единогласно. Дамблдор решительно высказался против этого решения, но даже его привычно широкого влияния не хватило, чтобы переубедить лордов и леди.

Именно тогда Гарри решил практически полностью оборвать связи с Министерством и довести дело до конца без его участия. Он почти не испытывал уважения ни к Краучу, ни к его методам прихода к власти — ходам, оставлявшим горький осадок. Этот человек не был врагом, но и союзником не стал, и Гарри сомневался, что когда-либо проникнется к нему подобным почтением.

Подобный поворот событий не предвещал ничего хорошего, и Гарри знал: нужно спешить, пока всё не сорвалось в катастрофический штопор хаоса. Его целью с самого начала было положить конец притязаниям Тома с наименьшими сопутствующими потерями, и с каждым днём это стремление становилось всё более отчаянным. Когда Гарри не был занят защитой тех, кто был ему дорог, он искал встречи с Чарлусом и Арктурусом, неизменно готовыми прийти ему на выручку. Благодаря их вкладу план начал приносить плоды, пусть даже некоторые задумки Гарри они одобрили не без колебаний.

Казалось, большая часть усилий не была напрасной, чего нельзя было сказать о другой его затее, переросшей простое любопытство и ставшей чем-то гораздо большим. Кто-то счёл бы его дозоры опасной одержимостью, и с этим он спорить бы не стал, хотя подобное суждение вряд ли смогло бы его остановить. Ночь за ночью он наблюдал за ними издали, но не видел ничего. Некоторые нужные ему строения оставались скрытыми под защитными чарами и прочей изощрённой магией, и хотя Гарри знал, что они там, открываться взору они не желали. Поместье Малфоев в Уилтшире словно отсутствовало там, где, как он точно знал, находилось, и столь же неуловимыми оставались земли Риддлов в Литтл-Хэнглтоне. И всё же он высматривал хоть что-то примечательное, любую мелочь, способную выдать то, с чем ему вскоре предстояло столкнуться.

Он отдавал себе ясный отчёт, что эти часы потрачены впустую, но черпал крупицу покоя в мысли, что делает всё возможное для подготовки и предотвращения новой беды, — покоя, которого не мог найти ни в постели, ни в объятиях Беллатрисы: они лишь удесятеряли его решимость выстоять.

Эти труды вымотали его без остатка: вечно всклокоченные волосы растрепались ещё сильнее, а веки отяжелели от усталости. Гарри почти не сомневался, что просто свалится от изнеможения, если силой не заставит себя лечь, и ноющее тело было с этим согласно, когда после очередного дозора он вошёл в Выручай-комнату, давно потеряв счёт времени. Не раздеваясь, он повалился на предоставленную ему кровать, и последней, мучительной мыслью перед сном стало напоминание: Том всё ещё бродит где-то там, выжидая удобного часа, чтобы привести свою угрозу в исполнение и ударить по тем, кто Гарри дороже всего.

* * *

В дни после битвы его терзала целая буря чувств — совсем как после первого настоящего столкновения. В основном ему удавалось справляться с внезапными выбросами адреналина, когда резкое движение ловил взгляд или громкий звук выдергивал из мыслей, но на краткий миг чудилось, будто он снова там, и тело напрягалось в ожидании. Юношеские представления о славе разбились вдребезги. Мечта о жизни, в которой подобные схватки стали бы обычным делом, давно забылась, оставив лишь воспоминание о его глупом неведении.

Он знал, что не одинок в этом.

Никто не услышал привычного бахвальства Сириуса собственными подвигами; исчезла и заносчивая походка, пока они бродили по коридорам замка. Он тоже получил жестокий урок суровой правды боя: его самолюбие не потешили, а осадили — точь-в-точь как и у самого Джеймса. В войне мало славы, когда медный запах крови и крики умирающих преследуют тебя еще долго после того, как бой утих, вторгаясь даже в драгоценные часы сна, которые должны дарить покой от содеянного. Увы, вместо мирного сна он с тех самых пор переживал все заново каждую ночь. И все же он стоял здесь, готовясь к новому неизбежному столкновению.

Он закончил оживлять сотворенного волка и с мрачной завороженностью наблюдал, как тот стальными зубами рвет горло тренировочному чучелу, когда в комнату вошли остальные друзья, чтобы продолжить собственные тренировки.

— Раньше всех? — поинтересовался Римус.

Джеймс лишь кивнул в ответ, заставляя своего зверя исчезнуть. Так повелось с тех пор, как его сон пошел наперекосяк.

— Ты чего такой? — спросил он Сириуса, заметив его растерянное лицо.

Тот словно очнулся от собственных мыслей и скривился.

— Снейп, — пробормотал он, причем в голосе не прозвучало прежнего презрения, с каким обычно говорили об этом парне.

— И что Нюниус опять натворил? — вздохнул Джеймс, игнорируя прищурившуюся Лили: она терпеть не могла эту кличку.

— Ничего. Просто спросил у меня разрешения написать Регулусу.

— Они же друзья, — заметил Питер.

Сириус кивнул.

— Просто странно разговаривать с ним без оскорблений и не вынимая палочек. Вежливее и быть не мог, скользкий гад, — закончил он себе под нос.

Питер хмыкнул и покачал головой.

— Снейп знает, что больше ничего не может выкинуть, иначе лишится ученичества у Слизнорта.

— О-о, неужто наш маленький Хвостик запал на местного слизняка? — съязвил Сириус.

Питер фыркнул.

— Еще чего! Но мне с ним работать следующие пять лет. Не хотелось бы все это время оглядываться через плечо, — объяснил он.

Сириус лишь пожал плечами.

— Сейчас все это кажется такой глупостью. Вся та чушь с ним с самого первого курса, — задумчиво произнес вслух Джеймс.

— Да, но это не значит, что мы обязаны любить этого придурка, — огрызнулся Сириус.

Джеймс рассмеялся.

Он никогда не станет питать к Северусу уважения — особенно после того, как тот едва его не убил, — но не мог не признать, что их детская вражда по большей части была довольно жалкой.

— Ну так над чем сегодня поработаем? — поинтересовался Питер, скидывая мантию и доставая палочку.

— У меня есть пара заклинаний из семейного гримуара, хочу их опробовать, — объявил Сириус, тоже снимая мантию.

— Остальные могут пока поупражняться в дуэлях, — предложил Джеймс, горя желанием опробовать на практике кое-какие новые чары трансфигурации, над которыми работал.

Без лишних предисловий все принялись за выбранные дела, хотя каждый по-своему ощущал отсутствие Гарри: за последние недели они видели его от силы полдюжины раз. Они понимали, что он делает то, что считает нужным, но никуда нельзя было деться от щемящего чувства покинутости. Ведь это он оправдал их поступки в Хогсмиде, помог понять, что их действия были необходимы для защиты не только их самих, но и других учеников и жителей деревни. Именно Гарри сплотил их в последовавшие тяжелые дни, помог выдержать разборки с министром и ее приспешниками и вину за отнятые жизни — сколь бы Пожиратели смерти ни заслуживали подобной участи. Но не теперь. На этот раз все было совершенно иначе.

Каждый из них видел это своими глазами — что-то мелькнуло в его взгляде, когда он смотрел на тело министра Бэгнолд и читал выведенные ее кровью слова. Что-то, чего никто и никогда с ним не связывал. Страх. Впервые на памяти друзей Гарри был по-настоящему испуган, и на миг даже Джеймсу показалось, что тот сломается, позволит этому страху поставить себя на колени. Облегчение, охватившее его, когда страх сменился решимостью, было просто неописуемым, ведь Джеймс знал: если Гарри позволит ужасу поглотить себя, все будет потеряно.

Несколько дней после этого Джеймс разыскивал его — столько же для того, чтобы унять собственные тревоги, сколько ради поддержки второго Поттера, но все впустую. Гарри словно в воду канул и объявился лишь спустя несколько дней, сообщив, что провел это время с главами родов Поттер и Блэк, вырабатывая план, как положить конец войне. А этого, как все понимали, невозможно было достичь без нового кровопролития.

Он лишь заверил их, что с ним все в порядке, и велел продолжать тренировки без него, пока сам занимался своими делами. Никого из них он не посвятил в подробности, но снова пообещал ввести в курс дела, когда придет срок, и вскоре ушел, наказав быть наготове в любую минуту. Они вняли его словам: теперь каждый из ребят носил при себе все необходимое и жил с тяжелым предчувствием новой неминуемой схватки.

Всякий другой раз, когда он удостаивал их своим присутствием, встречи выходили короткими. Несколько минут торопливого разговора здесь, пара наставлений там да редкая дуэль, когда выпадала минутка.

Это мало помогало развеять тревогу, но они были благодарны и за то время, что он мог им уделить, и оставалось лишь надеяться, что когда все закончится, Гарри наконец-то сможет спокойно выдохнуть — впервые за свои недолгие семнадцать лет жизни, — а они все доживут до этого дня.

Разумеется, между собой они строили догадки, гадали, чем же таким он может быть занят, раз держит их в полном неведении, но никаких подтверждений найти не могли и вскоре предпочли бросить эти домыслы — во всяком случае, вслух.

Пока эти мысли о Гарри и его делах продолжали занимать их умы, дверь неожиданно отворилась, впуская упомянутого юношу вместе с Беллатрисой. Выглядел он куда менее бледным и измученным, чем в прошлый раз, когда они его видели.

— ГАРРИ! — чуть ли не взвизгнула Лили, бросив дуэль с Римусом и крепко сжав вошедшего в объятиях.

Он тепло улыбнулся, обнимая ее в ответ, и кивнул остальным. С его появлением в комнате словно посветлело.

— Так-так, сам победитель драконов решил почтить нас своим присутствием! — съязвил Сириус, отвесив глубокий поклон.

Гарри поморщился, пока остальные посмеивались над его смущением. Он неловко потер затылок и слабо улыбнулся.

— Простите, — искренне произнес он. — Нужно было кое-что сделать.

Следующим к нему обратился Джеймс, понимающе скривив губы:

— Все в порядке, Гарри, — успокоил он. — Мы все понимаем, после всего, что стряслось.

Остальные согласно закивали, вторя словам Джеймса, и второй Поттер заметно расслабился.

— Так чем ты занимался? — подал голос Питер.

Гарри устало вздохнул.

— Многого рассказать не могу, — начал он, вызвав у большинства разочарованные взгляды. — Только потому, что говорить об этом здесь небезопасно. Но я подготавливал почву, чтобы перевесить чашу весов в нашу пользу и чтобы мы были готовы к нападению Тома.

— А хоть что-нибудь ты можешь сказать? — спросила Марлин.

Гарри медленно кивнул, явно раздумывая, сколько можно открыть.

— Я провел какое-то время у домов известных Пожирателей смерти и в Лютном переулке. Все дома, где я побывал, пустовали, так что они, скорее всего, отсиживаются где-то вместе с Томом. В переулке тоже мало о чем говорят, из чего я делаю вывод, что они залегли на дно и стараются не рисковать.

— Тебе следовало взять кого-то из нас с собой, — укорила Лили.

Гарри покачал головой.

— Это было бы куда рискованнее. Но я всегда говорил Беллатрисе и твоему отцу, где нахожусь, — объяснил он, кивнув в сторону Джеймса.

— Ну хоть что-то, — пробормотала Лили.

— Что дальше? — чуть нахмурившись, спросила Алиса.

— Самое противное, — вздохнул Гарри. — Ждать. Но если я хоть немного знаю Тома, ждать недолго.

— Я устал ждать, — чуть ли не шепотом бросил Сириус. — Просто хочу, чтобы все закончилось.

Гарри ободряюще похлопал его по плечу.

— Скоро все закончится, — заверил он издерганного парня. — А пока продолжаем готовиться, потому что удар будет внезапным, — твердо добавил он.

— Что ж, тогда за дело, — предложил Джеймс. — Давненько я не дуэлировал ни с кем из вас, — закончил он с вызывающей усмешкой в сторону Гарри и Беллатрисы.

Беллатриса достала палочку и крутанула её в пальцах.

— Если тебе так не терпится провести денёк в больничном крыле, малыш Джейми, то дерзай, — проворковала она.

Джеймс тяжело сглотнул, раздражённо нахмурившись: её небрежное отношение к его мастерству явно его задело.

— Не бойся, Гарри. Я позабочусь, чтобы у неё хоть сколько-то волос осталось. Хотя лысина тебе, пожалуй, пойдёт, — добавил он, подмигнув девушке.

Беллатриса закатила глаза и выпустила в него череду жалящих чар. Джеймс взвизгнул, когда одно из заклинаний угодило в верхнюю часть бедра, и остальные покатились со смеху от этого вырвавшегося у него девчоночьего писка.

Компания вернулась к своим занятиям, как уже стало привычным: тревоги внешнего мира отступили на задний план — они просто проводили время вместе, готовясь к грядущему. В конце концов их отвлекло громкое покашливание: к ним пожаловал директор с явно развеселившимся видом. Царивший разгром ничуть его не смутил, и он обратился ко всем так, будто захваченная ими комната вовсе не пребывала в ужасающем беспорядке.

— Прекрасная работа, мисс Блэк, десять очков Слизерину, — похвалил он, приметив прислонившегося к стене мрачного и весьма колоритного Джеймса: большую часть волос тому начисто состригли, а лицо и голову покрывали мириады разноцветных пятен.

Беллатриса победно ухмыльнулась, а директор тихо усмехнулся.

— А теперь, — продолжил директор, хлопнув в ладоши, — мне нужно сказать пару слов Гарри.

Остальные поняли намёк и вышли из комнаты, но Беллатриса успела напоследок запустить в Джеймса ещё одним заклятием, заставив того недовольно бурчать себе под нос.

— Как ты, мальчик мой? — с искренней тревогой поинтересовался старик.

— Гораздо лучше, — искренне ответил Гарри. — Спасибо вам за помощь в эти последние недели.

— Я был только рад помочь, — тепло отозвался Дамблдор, и за стёклами очков-половинок выразительно блеснули его глаза. — Увы, меня привело сюда не только беспокойство о твоём самочувствии.

— Что случилось? — с тревогой спросил Гарри.

Дамблдор покачал головой и примирительно поднял руки.

— Пока ничего, но Аластор назначил собрание на этот вечер и попросил тебя присутствовать. В Министерстве неспокойно, и он поделился со мной опасениями, которые, полагаю, нам будет благоразумно обсудить сообща. Соберётся весь Орден.

Гарри кивнул.

— Я буду, — подтвердил Гарри. Недавнее ощущение покоя развеялось без следа.

— Спасибо, мальчик мой. Не стану отнимать у тебя остаток дня, — с благодарной улыбкой произнёс директор.

Когда директор вышел, Гарри запустил руку в волосы, раздираемый и досадой, и тревогой: развязка была всё ближе. Он и сам не знал, что станет делать, когда всё закончится. Он не позволял себе вольности думать о подобном — не с тем бременем, что висело над головой. Знал он лишь одно: рядом будет тот, кто его ждёт, — единственное, что он точно хотел сохранить, если сумеет пережить новую встречу с человеком, отравлявшим каждое мгновение его жизни.

Но чтобы это продолжалось, он должен был остаться в живых — а в таком исходе, стоило признать, не было ни малейшей уверенности.

* * *

Гарри глубоко выдохнул и перебрал пальцами её смоляные пряди, находя покой в единственной передышке за последние недели — пусть и выдававшейся реже, чем хотелось. Сама Беллатриса лежала у него на груди, заключённая в его объятия и, похоже, совершенно довольная тем, где находится; она лишь теснее прижалась к нему.

— Вот бы просто остаться здесь, — пробормотала она.

Гарри усмехнулся: он желал ровно того же.

— Я тоже, — согласился он, на миг крепче прижав её к себе.

— Скоро, — пообещала она.

Он тяжело сглотнул и кивнул. Спорить вслух не хотелось, хотя ответить тем же он не мог. Почувствовав его тревогу, Беллатриса оторвалась от его груди и посмотрела на него из-под тяжелых век — требовательно и в то же время умоляюще.

— Скоро, — повторила она тверже.

Гарри на мгновение прикрыл глаза, собираясь с духом, и снова встретил её взгляд.

— Ты же знаешь, я не могу этого обещать, — произнёс он с непривычной хрипотой в голосе.

Будто вся тяжесть мира опустилась ей на плечи: Беллатриса сникла и сквозь слёзы кивнула; её тонкое тело сотряс тихий всхлип.

— Я знаю, Гарри, но я даже думать не могу о другом исходе.

Он тут же сел и прижал её к себе, давая время прийти в себя и понимая, насколько жалки его попытки её утешить.

— Больше всего на свете я хотел бы дать тебе такое обещание, — пробормотал он. — Но Том очень опасен.

— Ты тоже, — невесело усмехнулась она.

Гарри тихо фыркнул и покачал головой.

— Не так, как он, — прошептал он. — Я такой, какой есть, лишь потому, что мне пришлось стать таким.

Она слабо улыбнулась и с пониманием кивнула.

— Знаю, — искренне сказала она. — Но ты куда лучший человек, чем тот, каким он вообще способен стать.

Тень улыбки тронула его губы, когда он обдумал её слова: в памяти сразу всплыло то, что много лет назад сказал ему сам человек, о котором они говорили.

Заметив перемену в его лице, Беллатриса нахмурилась. Гарри снова покачал головой.

— Что такое?

Он тут же посерьёзнел: улыбка увяла, сменившись горьким осознанием того, насколько эти слова были правдивы.

— Мы не так уж отличаемся. Он сам мне это сказал.

Беллатриса нахмурилась ещё сильнее.

— Ты ни капли на него не похож! — яростно возразила она.

— Оба сироты, которых вырастили люди, ненавидевшие сам факт нашего существования. Ни он, ни я ничего не знали о магическом мире, пока не попали в него. Оба змееусты. Мы даже внешне похожи, — перечислил он.

— Он одержимый манией величия безумец, которому только и нужно, что пытать и убивать ради своих прихотей, — раздражённо фыркнула она. — А у тебя прекрасная душа, — продолжила она, нежно коснувшись ладонью его щеки. — Ты сражаешься за тех, кто не может постоять за себя, и сделал больше кого бы то ни было, чтобы покончить с ним. Так что даже не смей сравнивать себя с ним, Гарри.

Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:

— Может, между вами и есть сходство, — неохотно признала она, — но в тебе есть всё то, чего напрочь лишён он. И значение имеют именно эти различия.

Гарри тихо рассмеялся и примирительно вскинул ладонь, заметив, как гневно раздулись её ноздри.

— Дамблдор сказал мне то же самое перед тем, как я отправился сюда, — пояснил он.

Беллатриса выглядела откровенно уязвлённой тем, что повторила слова человека, которого всегда считала нелепым, но всё же решительно кивнула.

— Хоть в чём-то мы с ним сходимся, — неохотно уступила она.

Гарри недоверчиво вскинул бровь.

— Он сказал, что моя способность любить — причина, по которой я смогу его победить.

Беллатриса нахмурилась, наклонила голову набок и в задумчивости прикусила губу.

— В этом что-то есть, — раздумчиво произнесла она.

Гарри поперхнулся от неожиданности, но она жестом попросила дать ей договорить.

— Не думаю, что он имел в виду, будто ты должен расцеловать его в надежде, что он растает, — вздохнула она, — но у тебя есть нечто куда более ценное, за что стоит бороться.

Теперь уже нахмурился Гарри, качнув головой.

— За что ты сражаешься? — спросила она резче, чем он ожидал.

Гарри устало вздохнул, прежде чем ответить.

— Я сражаюсь за то, чтобы все, кто мне дорог, могли жить и он не отравлял их жизни. И чтобы то, что случилось тогда, никогда не повторилось.

Беллатриса кивнула, а затем с улыбкой мягко покачала головой. Она нежно поцеловала его, снова коснулась ладонью его щеки и заглянула своими фиалковыми глазами в его изумрудные.

— А как же ты, Гарри? Чего ты хочешь сам, когда всё закончится? Подумай, — настаивала она. — Побудь эгоистом хоть раз в жизни.

Он отвёл взгляд и заметно сник.

— Я хочу быть свободным, — прошептал он. Его взгляд вновь вернулся к её лицу, и в глубине глаз тлел огонёк. — А кроме этого... только тебя. Хочу, чтобы мы состарились вместе, в тишине и покое. И ещё, может, полдюжины детей, — добавил он с лукавой, мечтательной усмешкой.

Она почувствовала, как к глазам подступают слезы радости, и улыбнулась.

— Тогда помни об этом, когда будешь делать то, что должен, — взмолилась она. — Я верю в тебя, Гарри. Тебе просто нужно поверить, что всё это может стать твоим.

— Буду помнить, — пообещал он.

— Большего я и не прошу, — вздохнула она. — И я буду рядом с тобой, чтобы ты не забыл, — добавила она с вызовом во взгляде.

Гарри уже приоткрыл рот, чтобы возразить, но вовремя спохватился: спорить было бесполезно. Она пойдёт с ним точно так же, как он пошёл бы за ней, поменяйся они местами. В конце концов он побеждённо кивнул, не найдя в себе сил спорить дальше.

— Тогда мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, — попросил он. Гарри вытащил из левого рукава палочку и благоговейно перекатил в пальцах белое, как кость, дерево.

Часы тренировок с ней принесли поразительные плоды: сама Бузинная палочка открыла ему больше о его собственной магии, чем он мог бы узнать за несколько жизней без неё. Главное же — очень многое теперь происходило почти инстинктивно. Освоенные заклинания стали бесценным подспорьем, но куда важнее оказалась та лёгкость, с которой ему давалась магия, когда палочка лежала в руке, — и это ощущение сохранялось, даже когда он пользовался своими собственными палочками.

Беллатриса с любопытством посмотрела на палочку, понимая, что прежде видела у него совсем другую.

— Чья она?

Гарри с нежностью улыбнулся палочке.

— Это семейная реликвия. Я заполучил её уже довольно давно, — загадочно пояснил он. — Ты слышала «Сказку о трёх братьях»?

— Детскую сказку? — насмешливо переспросила она.

— Не совсем сказку, — поправил Гарри. — Там не всё правда, но сами артефакты существуют.

Беллатриса судорожно сглотнула, и её глаза комично расширились.

— Бузинная палочка, — прошептала она.

Гарри с усмешкой кивнул.

— Бузинная палочка, — подтвердил он, протягивая её девушке.

Она осторожно взяла её двумя дрожащими пальцами, глядя на простой деревянный прут так, словно перед ней было величайшее из сокровищ.

— Как? — перехватило у неё дыхание.

— Я же сказал, это семейная реликвия, — ответил Гарри. — Поттеры — прямые потомки Певереллов.

Она вернула палочку, качая головой.

— Считается, что она непобедима, — пробормотала она.

Гарри покачал головой.

— Нет, — возразил он. — Это очень могущественная палочка, но истинная магия кроется в крови Певереллов. Она не станет работать как должно, если её держит не Певерелл.

Беллатриса с пониманием кивнула.

— Поэтому ты должна кое-что мне пообещать.

Беллатриса кивнула, чувствуя тревогу от того, куда зашёл разговор.

— Если я погибну, — он поднял руку, пресекая её возмущение, — ты не должна позволить Тому забрать её. Он тоже происходит из рода Певереллов, и хотя я сомневаюсь, что он вообще способен ею управлять после того, что сотворил с собой, я не хочу так рисковать. Если случится худшее, унеси её подальше.

Беллатрисе не хотелось даже думать об этом, но он был непреклонен. Не став спорить, она кивнула в знак согласия, отчаянно молясь, чтобы до этого не дошло.

Он с облегчением выдохнул и поцеловал её в лоб.

— Спасибо, — с благодарностью прошептал он.

Она снова прильнула к нему, вдыхая его запах, отказываясь верить, что это когда-нибудь у неё отнимут, и мысленно поклялась сделать всё возможное, чтобы они оба выжили и шагнули в то будущее, о котором каждый из них так мечтал.

— Надо собираться на встречу с Грюмом и Дамблдором, — проворчал он после долгого, упоительного безмолвия.

Беллатриса кивнула и улыбнулась ему.

— Как закончишь, приходи в комнату. Я не готова отпускать тебя, — потребовала она, поцеловав его в скулу.

— Как пожелает моя леди, — с шутливым церемонным поклоном согласился он, вызвав у девушки довольную улыбку. Она собралась и вышла из комнаты, оставив Гарри делать то же самое.

* * *

Всего несколько часов спустя он уже поднимался по лестнице к кабинету директора, успев перед этим поесть вместе с остальными мародёрами и урвать немного времени на подготовку к неумолимо приближающимся ЖАБА. В кабинете яблоку негде было упасть: навстречу ему повернулись знакомые и малознакомые лица, иные — куда приветливее остальных.

— Поттер, — поприветствовал его Бенджи Фенвик с уважительным поклоном.

Гарри вряд ли когда-нибудь проникся бы к нему тёплыми чувствами, но был искренне благодарен уже за то, что сейчас Фенвик относился к нему с заметно большим почтением, чем при их первой встрече в этих самых стенах.

Ответив кивком, Гарри отыскал свободное место рядом с Дамблдором.

— Лимонную дольку? — предложил директор, ловко достав из рукава белый бумажный пакетик и заманчиво им тряхнув, словно приманивая подростка.

Гарри пожал плечами и взял одну, но сразу же пожалел о своём решении: язык обожгло горечью, сменившейся столь едкой кислотой, что он невольно скривился.

— Сколько в них вообще сахара? — поинтересовался он.

Дамблдор весело усмехнулся.

— Это мой собственный рецепт, — заговорщически подмигнул он. — После стольких лет увлечения прежний сорт, увы, перестал приносить мне былую радость, — сокрушённо пояснил директор.

Гарри покачал головой.

— Без зубов останетесь, если продолжите их есть, — невозмутимо заметил он.

— Одно из преимуществ жизни волшебника, Гарри, заключается в том, что мы можем вырастить столько новых комплектов, сколько потребуется. Сам я сейчас уже на третьем, — с гордостью объявил он.

Гарри фыркнул. В этот момент из вспыхнувшего камина шагнул Аластор Грюм и принялся стряхивать пепел с мантии; столь измотанным Гарри его ещё не видел. Не тратя времени на любезности, аврор сразу прошёл за директорский стол и обратился к собравшимся.

— Все здесь? — прорычал он. — Отлично, — отрезал он, не дав никому вставить ни слова. — Обсудить нужно многое, а времени повторять у меня нет, так что держите пасти на замке, пока я сам вас о чём-нибудь не спрошу.

Он тяжело опустился в кресло Дамблдора и глухо застонал.

— В Министерстве творится полное дерьмо, — проворчал он. — Кингсли, изложи, — скомандовал он, нетерпеливо махнув темнокожему волшебнику.

Тот кивнул и поднялся, приковав к себе взгляды всех присутствующих.

— Министр Крауч решил не назначать преемника на свой прежний пост, настаивая, что справится с обеими должностями сам.

— Садись, Кингсли, — рявкнул Грюм. — Короче говоря, нам крышка. Он сам возглавляет рейды, слушать ничего не желает, и из-за его выходок только за последние две недели погибли девять авроров.

— Назначить преемника в Отделе магического правопорядка — законное право Крауча, — вставил Артур Уизли.

— Так и есть, — согласился Грюм. — Он должен был сделать это через неделю после избрания, но передумал.

— Мне жаль, Аластор, но мы мало что можем предпринять. Вмешиваться в дела Министерства мы не вправе, а Визенгамот бессилен, пока его некомпетентность не будет доказана, — виновато заметил Дамблдор.

Грюм сквозь зубы выругался.

— Тогда остаётся лишь сказать, что теперь у нас есть твёрдые доказательства: Волдеморт успешно вербует людей за границей. Робардс со своей группой приволокли целую охапку — все с Метками и у него на службе, — сообщил он собравшимся, вызвав тревожный шёпот по всему кабинету.

— Новости действительно тревожные, — вздохнул Дамблдор. — Это вполне способно склонить чашу весов в его пользу.

Гарри лишь покачал головой. Хотя в прошлом действия Волдеморта мало влияли на остальной мир, он и тогда прибегал к похожей тактике, привлекая чужеземцев для усиления собственных рядов.

— Известно, откуда они? — поинтересовался Дедалус Диггл.

Грюм задумчиво поскрёб подбородок и только потом ответил:

— Кажется, болгары, русские и сербы. Крауч допросил их лично и велел отправить в Азкабан — всех, кроме одного, — нахмурившись, пояснил он. — Тот, судя по всему, откупился ценными сведениями. — Грюм презрительно хмыкнул: — Только вот с тех пор почти все рейды провалились, а взять нам удалось лишь мелких сошек — по большей части сопляков, которые задницу от волшебной палочки отличить не способны.

— И какую информацию он выдал? — спросил Фенвик.

Грюм пожал плечами.

— Чёрта с два я знаю! Но Крауч сразу после этого ушёл, а когда вернулся, даже словом об этом не обмолвился.

Гарри озадаченно нахмурился. Он знал, что Крауч способен проявить снисхождение, если сведения окажутся стоящими. Он сам видел это в Омуте памяти на четвёртом курсе, когда невольно заглянул в чужое воспоминание прямо в этом кабинете…

Он резко поднялся на ноги, побледнев от чудовищной догадки.

— Как звали того пленника? — торопливо спросил он.

— Чего? — опешил Грюм, сбитый с толку тем, что Поттер его перебил.

— Пленник. Иностранец, которого он отпустил, — повторил Гарри.

— Не знаю, — вздохнул Грюм. — Игорь Кар-как-то-там.

— Игорь Каркаров? — с отчаянным нажимом уточнил Гарри.

Грюм кивнул.

— Да, точно, — подтвердил он. Голос его затих, а брови сошлись на переносице, когда Гарри с размаху ударил ладонью по столу.

— Дерьмо, — выругался юноша. — Всё куда хуже, чем вы думаете.

— Что ты там мелешь, Поттер? — потребовал ответа Грюм, и в его голосе отчётливо зазвучала тревога.

Гарри покачал головой.

— Чем меньше людей об этом знает, тем лучше, — вздохнул он. И повернулся к Дамблдору: — Я не смогу объяснить это, не касаясь всего остального.

Директор с пониманием кивнул и поднялся со своего места.

— Мы встретимся снова через два дня, — объявил он, — если, разумеется, обстоятельства не вынудят нас собраться раньше.

— Что происходит, Альбус? — в замешательстве спросил Фенвик, пока остальные члены Ордена расходились.

— Боюсь, я и сам не знаю, Бенджи, — признался Дамблдор. — Но если Гарри считает необходимым проявить осторожность, нам следует довериться его суждению.

Казалось, Бенджи поначалу хотел возразить, но слова застряли у него в горле. Он смерил взглядом самого молодого волшебника в комнате и согласно кивнул:

— До сих пор он не ошибался, — признал он. — Впрочем, если понадоблюсь, я в вашем распоряжении.

— Спасибо, друг мой, — искренне отозвался директор.

Бенджи вышел последним, оставив Гарри наедине с Дамблдором и Грюмом.

— Что тебя так выбило из колеи? — спросил аврор.

Гарри тяжело вздохнул.

— Каркарова уже ловили прежде, — ответил он, глядя прямо на Дамблдора. — На суде он перед всем Визенгамотом объявил, что сын Крауча — Пожиратель смерти. На моём четвёртом курсе этот сынок выдавал себя за одного из преподавателей и помог доставить меня на кладбище, — объяснил он.

Дамблдор был явно потрясён услышанным, но его отвлёк лающий смех старого друга.

— Маленький Барти? — недоверчиво переспросил Грюм. — Да я знаю этого мальчишку столько лет! Он такой же Пожиратель смерти, как Дамблдор!

— Тогда понятно, почему ему удалось так убедительно притвориться вами, — пробормотал Гарри.

Глаза аврора комично полезли на лоб.

— М-мной?! — опешил Грюм.

Гарри кивнул:

— Настолько, что даже Дамблдор ни о чём не догадался.

Грюм покачал головой:

— Быть не может. Только не маленький Барти. Он же такой славный мальчик.

— Настолько славный, что отдал меня Тому на убой, — со злостью огрызнулся Гарри.

Грюм что-то проворчал себе под нос, прищурившись на Гарри:

— Ты наконец признаёшь, что путешествуешь во времени?

— Ничего я не признаю, — запальчиво отрезал Гарри. — Я просто рассказываю вам то, что со мной произошло.

Грюм шумно выдохнул.

— Лучше бы тебе не ошибаться, Поттер, — предупредил он.

— Только так всё встаёт на свои места, — тихо ответил Гарри.

Аластор удручённо вздохнул.

— И что нам с этим делать? Мы ведь не можем просто заявиться к нему и бросить обвинение в лицо. Он отклоняет любые просьбы о встрече почти от всех подряд.

— Мне он не откажет, — рассудил Гарри. — У настоящего Крауча найдутся вопросы о том, что я забыл в Отделе Тайн. А любой шпион Тома захочет выяснить, какими моими слабостями можно воспользоваться, и кресло министра магии даёт для этого идеальную возможность.

Грюм покачал головой:

— Слишком рискованно. Он может либо прикончить тебя на месте, либо сразу доставить к нему.

— Нет, убивать меня он не станет, — уверенно возразил Гарри. — Том захочет расправиться со мной лично. А если он отведёт меня к нему, это сыграет мне на руку.

— А как же все наши планы? — напомнил Грюм. — Знаю, они далеки от идеала, но это лучшее, что мы можем сделать.

— Тогда я смогу воспользоваться случаем, чтобы забросить нужные нам мысли и повернуть всё в нашу пользу, — предложил Гарри.

Грюм со вздохом почесал подбородок:

— Мне это не по душе, — пробормотал он, — но зерно в этом есть.

— Я за пару минут пойму, самозванец ли передо мной, — заверил их юноша. — Знаю, что это рискованно, но игра стоит свеч.

— Ладно, — неохотно согласился Грюм. — Альбус?

Дамблдор с недовольным видом потеребил бороду и кивнул, давая согласие.

— Мне тоже претит ставить тебя под такой удар, Гарри, но я вынужден признать: это необходимо.

— Значит, пора писать письмо, — подытожил Гарри.

Закончить мысль ему не дал возникший в комнате очень знакомый Патронус; Грюм и Дамблдор настороженно вскинули палочки.

— Андромеда родила! Встретимся у моих родителей, — радостно возвестил голос Беллатрисы.

На губах Гарри заиграла улыбка, и он взволнованно посмотрел на директора.

— Ступай, — усмехнулся Дамблдор, — но, пожалуйста, позаботься о том, чтобы профессора Слизнорт и Макгонагалл знали об отсутствии вас обоих.

Гарри поспешно вышел из комнаты, выпустив пару собственных Патронусов и оставив позади всё ещё посмеивающегося директора и озадаченного аврора.

— Я и забываю, что на самом деле он всё ещё мальчик, — проворчал Аластор.

— Мальчик, переживший куда больше многих из нас, Аластор.

Грюм кивнул.

— С каких это пор для учеников Хогвартса стало обычным делом так буднично использовать Заклинание Патронуса?

— Только с тех пор, как здесь появился Гарри, — ответил Дамблдор, и глаза его весело блеснули.

* * *

Беллатриса тащила младшую сестру к выходу с территории Хогвартса, сгорая от нетерпения взглянуть на нового члена семьи Блэк. На жалобы Нарциссы, возмущённой столь бесцеремонным обращением, она не обращала никакого внимания. Мало того что сестру оторвали от учёбы, наспех бросив невнятное объяснение, так ей даже не дали секунды собрать вещи.

— Никуда ребёнок не денется, — бурчала та, поражаясь тому, как сильно старшей сестре не терпится увидеть племянницу.

Беллатриса никогда не питала нежных чувств к детям, и такая настойчивость откровенно озадачила Нарциссу.

Впрочем, на её ворчание никто не обращал внимания, и Нарцисса смирилась — тем более что и сама уже поддавалась всеобщему оживлению при мысли о том, что Андромеда подарила семье продолжение рода.

— Почему мы не могли просто воспользоваться камином? — проворчала она.

Беллатриса лишь фыркнула и продолжала тащить её дальше.

— Потому что каминную сеть отключили, — объяснила она. — Дедушка заблокировал её ещё несколько недель назад.

Нарцисса нахмурилась и покачала головой, но едва они вышли за ворота, как она испуганно вскрикнула: сестра без всякого предупреждения утянула её в трансгрессию.

— Больше никогда так не делай, — прохрипела она, согнувшись пополам от накатившей тошноты.

Беллатриса снова проигнорировала младшую сестру. Отправив Патронуса, чтобы известить о своём присутствии обитателей дома, которых она не могла видеть, она принялась нетерпеливо мерить шагами землю, не обращая ни малейшего внимания на страдания платиноволосой девушки, которую столь бесцеремонно приволокла за собой.

Прошло несколько минут, и с негромким хлопком трансгрессии появился их отец. От его привычного лоска не осталось и следа: растрёпанные волосы и помятая одежда выдавали человека, пережившего то ещё зрелище.

— Всё в порядке, — заверил он обеих. — Устала, но и с ней, и с малышкой всё хорошо.

Беллатриса улыбнулась. Поллукс достал из кармана клочок пергамента, велел обеим прочесть и простым взмахом палочки сжёг его дотла. Вскоре в воздухе проступили очертания родового дома. Отец повёл дочерей внутрь и, закрыв входную дверь, указал на лестницу.

— С ней ваша мать, дедушка и Теодор, — сообщил он, произнеся последнее имя с нескрываемым презрением.

Несколькими неделями ранее было решено, что молодожёнам стоит перебраться сюда, где безопаснее и где Друэлла сможет в любой момент помочь старшей дочери на последних сроках беременности. Решение восторга ни у кого не вызвало, но на нём настоял Арктурус, а отказывать ему никто бы не посмел.

Не обратив внимания на язвительный тон отца, Беллатриса снова схватила Нарциссу за руку и потянула за собой, вызвав у той раздосадованный вздох. Дойдя до спальни, она знаком велела сестре замолчать и тихо постучала. Дверь открыла заплаканная, но улыбающаяся Друэлла и впустила их в комнату. В постели, полусидя, полулежала измученная, бледная Андромеда и сияющим взглядом смотрела на белый свёрток, прижатый к груди.

У кровати с гордым видом стоял дедушка, а рядом на стуле сидел явно травмированный пережитым Тед Тонкс — с совершенно ошалелым, почти отсутствующим выражением лица.

— Анди, — громким шёпотом позвала Беллатриса, подходя ближе.

Андромеда слабо улыбнулась и кивнула на малышку в руках; её собственные глаза тоже блестели от слёз, а волосы растрепались.

— Девочка, — счастливо прохрипела она.

Беллатриса расплылась в улыбке, заметив торчащий из одеяльца каштановый пушок, и выжидающе протянула руки.

— Можно? — робко спросила она.

Андромеда кивнула, осторожно пошевелилась и бережно передала дочь сестре; губы её тронула улыбка при виде того, как обычно дерзкая Беллатриса с неожиданной нежностью держит кроху на сгибе руки.

— Она такая крошечная, — выдохнула Беллатриса, проведя пальцем по пухлой ручке.

— Появилась на пару недель раньше срока, но целитель сказал, что всё в порядке, — счастливо ответила Андромеда.

— Отец держал её?

Андромеда кивнула.

— Полагаю, сейчас он утешается стаканом виски, — с ехидной усмешкой вставила Друэлла. — Когда рождалась Нарцисса, его не было, так что в этот раз я заставила его остаться — в качестве возмещения.

Беллатриса усмехнулась, вспомнив, как выглядел отец при встрече.

— Можно мне подержать? — подала голос Нарцисса, с любопытством разглядывая малышку.

Беллатриса кивнула и помогла ей перехватить свёрток; убедившись, что ребёнка держат надёжно, она отступила на шаг.

— Ой, какая же она хорошенькая, — растрогалась блондинка. — Тётя Цисси тебя совсем избалует.

— А ты как держишься, Тед? — с усмешкой поинтересовалась Беллатриса.

Парень вздрогнул, осознав, что обращаются к нему, и покачал головой.

— Никогда в жизни мне не было так страшно, — пробормотал он. — По-моему, твоя сестра сломала мне пальцы, — добавил он, хмурясь и поднимая два распухших пальца.

— Ах, бедный Теодор! Можно подумать, это тебе только что пришлось выталкивать её из своей...

— Андромеда, — одёрнула её Друэлла. — Буду признательна, если ты не станешь договаривать эту фразу.

Старшая дочь Блэков подавила смешок и ободряюще похлопала Теда по колену.

— Я думал, Поттер придёт с вами, — вопросительно заметил Арктурус. — Он ждал эту малютку больше любого из нас.

— Я послала ему Патронуса. Наверное, скоро будет, — уверенно ответила Беллатриса.

Её уверенность была вполне оправданной: не прошло и пары мгновений, как упомянутый юноша вошёл в комнату. Глаза его загорелись предвкушением, едва он заметил младенца на руках у младшей сестры Блэк.

— Девочка, — с улыбкой подтвердила Беллатриса.

Гарри усмехнулся, ничуть не удивлённый этой новостью, и выжидающе протянул руки. Нарцисса слегка нахмурилась, но передала племянницу, бережно опустив её на его сложенные лодочкой руки.

— Ох ты... — с непривычной нежностью протянул он; глаза его ярко блестели и подозрительно повлажнели.

После этого порыва он задумался: в памяти всколыхнулось бесчисленное множество воспоминаний о женщине, в которую превратится эта малышка, и он невольно улыбнулся, вспоминая неуклюжую, яркую девушку-аврора.

— Как вы её назвали? — немного нервно спросил он.

— Мы ещё не...

— Нимфадора, — оборвала мужа выразительным взглядом Андромеда. Тед расплылся в улыбке почти так же широко, как Гарри, и согласно закивал.

Беллатриса скривилась.

— Она вам этого не простит, — пробормотала она.

— А по-моему, прекрасное имя, — вмешалась Нарцисса. — Ей подходит.

Услышав имя, Гарри пропустил остаток разговора мимо ушей и продолжил смотреть на свёрток. Малышка начала просыпаться, и пара светло-голубых глазок встретилась с его взглядом. Несколько напряжённых мгновений она пристально смотрела на него, а затем сморщила личико, словно изо всех сил сосредоточившись.

— О нет, — с тревогой простонал Гарри, испугавшись, что рука под свёртком сейчас станет мокрой и тёплой.

Беллатриса прыснула над его затруднением и покачала головой, наотрез отказываясь прийти на выручку, несмотря на его умоляющий взгляд.

— Сам хотел подержать — сам и разбирайся с последствиями, — безапелляционно заявила она, театрально задрав нос.

— Предательница, — пробормотал Гарри и снова посмотрел на ребёнка, внутренне готовясь к неизбежной катастрофе. Но тут же обнаружил, что глаза её больше не были светло-голубыми: они превратились в точное отражение его собственных изумрудных глаз.

Он опешил от неожиданности, тихо усмехнулся, глядя на девочку с гордостью, а затем перевёл взгляд на подозрительно прищурившуюся Беллатрису.

— Ложная тревога, — объявил он, слегка повернув ребёнка, чтобы ей было видно.

У неё глаза на лоб полезли: ошарашенно переводя взгляд с парня на младенца, Беллатриса терялась в догадках и диких предположениях, как такое вообще возможно. Ноздри её яростно раздулись, и она уставилась на сестру с праведным гневом и брезгливостью, не в силах совладать с кипевшим внутри возмущением от очевидного, казалось бы, вывода. Но тут её внимание снова привлёк Гарри: он беззвучно трясся от смеха, пока остальные в комнате в полном замешательстве наблюдали.

— Нет, — твёрдо возразил он. — Всё совсем не так, как ты думаешь.

— Тогда советую всё объяснить, Поттер, — тяжело выдохнула она.

Ему потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки: такая реакция пугала, но в то же время казалась в чём-то даже трогательной.

— Что происходит? — робко спросила Андромеда, съёжившись под необоснованно свирепым взглядом младшей сестры.

— Она метаморфмаг, — объявил Гарри.

Беллатриса мгновенно сникла и виновато посмотрела на Андромеду, пока Арктурус протискивался вперёд, чтобы взглянуть на правнучку, благоговейно приоткрыв рот.

Андромеда словно очнулась от оцепенения, охватившего её после этих слов, и заметила, что глазки её дочери позеленели — совсем как у юноши, который всё ещё держал её на руках.

— Фу, ты подумала, будто я и он?.. — брезгливо спросила она.

Беллатриса смущённо пожала плечами, а Гарри аж поперхнулся.

— А со мной-то что не так?! — возмущённо выпалил он.

Андромеда покраснела и покачала головой.

— Ничего, — пошла она на попятный, — но я бы точно помнила, если бы между нами что-то было. — И подмигнула, заставив сестру вновь прищуриться.

Гарри благоразумно закрыл рот и перевёл взгляд на Арктуруса, который так и стоял с отвисшей челюстью.

— Я же говорил вам, что всё к лучшему, — шепнул он старику на ухо.

Арктурусу это, судя по всему, не понравилось: его собственный стальной взгляд впился в подростка.

— Похоже, она проголодалась, — бросил тот вполголоса. — Да и Андромеде с Теодором нужно отдохнуть.

Больше не сказав ни слова, Гарри вернул Нимфадору матери и крепко пожал руку Теду, поздравляя его, после чего вышел из комнаты; следом вышли Беллатриса, Друэлла, Нарцисса и Арктурус.

— Нарцисса, — обратился пожилой маг к девушке, — уведи мать и проверь, как там отец, пока я переговорю с этими двумя.

Нарцисса кивнула и пошла за матерью искать отца, напоследок оглянувшись на троицу, пока спускалась по лестнице, и скрылась из виду.

— Ты знал, — с укором произнёс Арктурус.

Гарри пожал плечами.

— Скорее подозревал, — поправил он. — То, что это случилось однажды, ещё не означало, что всё повторится, но я знал: такое возможно.

Арктурус вздохнул и кивнул.

— Ты хорошо её знал? — спросил он.

— Виделись пару раз, — подтвердил Гарри. — Нимфадора Тонкс, — с лёгкой грустью вздохнул он. — Упаси Мерлин назвать её по имени, — сокрушённо добавил он.

— За это она возненавидит Анди, — заметила Беллатриса.

Гарри кивнул и ухмыльнулся.

— Ты даже не представляешь насколько, — согласился он.

— Какой она была? — вмешался Арктурус.

— Бунтарка, неуклюжая, сообразительная и ещё быстрее управляющаяся с палочкой, — без запинки перечислил он. — Зная породу Блэков, я думал, она пошла в отца, но теперь прекрасно видно, от кого это у неё, — закончил он шёпотом.

— В новейшей истории в Британии не рождалось метаморфмагов, а в роду Блэков их не было уже полтысячелетия, — рассуждал вслух Арктурус, пропустив мимо ушей последнее замечание Гарри.

— Она станет великолепной ведьмой, — заявил Гарри.

— Она Блэк, — отрезал Арктурус так, будто этим всё сказано. — В любом случае вам пора, вы должны быть в школе, — напомнил он.

Гарри вздохнул.

— Мне и правда нужно написать письмо, — напомнил он сам себе.

Лицо его посерьёзнело, когда он заговорил снова:

— И ещё: если сможете, держитесь подальше от Министерства, — настойчиво попросил он. — С Краучем что-то не так, и мы почти уверены, что под его видом скрывается кто-то другой.

Арктурус нахмурился.

— Он запросил со мной встречу на завтра, — сообщил он.

— Тогда найдите предлог не ходить. Я работаю над этим, — заверил его Гарри.

Пожилой маг хмыкнул и кивнул.

— Когда только кончится это проклятое безумие, — проворчал он. — Ладно. Сошлюсь на рождение малышки, чтобы потянуть время. И лучше связаться с Чарлусом на всякий случай, — закончил он, прощаясь с ними.

— Пойду найду Нарциссу, — пробормотала Беллатриса. — У неё ещё нет лицензии.

Прежде чем она успела уйти, Гарри взял её за руку и мягко сжал пальцы.

— Ты ведь не подумала всерьёз, что мы с твоей сестрой…

Беллатриса покачала головой и грустно улыбнулась ему.

— Просто сразу надумала себе худшее, — вздохнула она. — Я знаю, ты никогда так со мной не поступишь.

— Вот и хорошо, — пробормотал он, притягивая её в свои объятия. — У меня никогда не будет никого другого, обещаю.

Она улыбнулась, уткнувшись в него, и крепко сжала его между ног.

— Уж лучше бы не было, — предупредила она, — иначе я всё-таки заберу их себе на память.

С этими словами она отпустила его и, нарочито покачивая бёдрами, отправилась за сестрой, довольно усмехаясь при виде того, как он поморщился от мысли, чем обернётся её возмездие, если подобное хоть раз придёт ему в голову.

* * *

Три долгих дня Гарри с нетерпением ждал, принесут ли плоды его замыслы, коротая часы за лёгкими тренировками и урванными мгновениями наедине с Беллатрисой. Когда же выдавалось свободное время, он проводил его у Омута памяти, вновь и вновь пересматривая воспоминания о самозванце, выдававшем себя за Аластора Грюма, и подмечая малейшие странности или въевшиеся привычки. Отправленное им послание было не более чем сухим, дежурным набором любезностей и просьбой о личной аудиенции в любое удобное новому министру время — для обсуждения вопросов, касающихся Тёмного Лорда.

Не раскрывая лишнего, он лишь намекнул, что сотрудничал с одним из связанных с Министерством ведомств, в надежде ещё сильнее разжечь любопытство и заставить собеседника поторопиться.

Долгожданный ответ пришёл лишь на четвёртый день, во время завтрака в Большом зале. Гарри лениво ковырял вилкой яичницу с тостом, неотрывно следя за стропилами под потолком в ожидании утренней почты. Заметив среди круживших сов Буклю, он облегчённо выдохнул. Избавившись от ноши, сова, к вящему раздражению Сириуса, стащила с его тарелки ломтик бекона, после чего снялась с места и улетела обратно в совятню.

Сломав министерскую сургучную печать, Гарри пробежал глазами строчки и слегка нахмурился: его охватила тревога, но вместе с ней — и удовлетворение от того, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Предстоящая встреча могла определить очень многое, однако, чтобы добиться результата, придётся пустить в ход всю хитрость и изворотливость, на какую он только способен. Он перечитал письмо ещё раз — убедиться, что ничего не упустил, и окончательно увериться, что внешне в нём нет никакого явного подвоха.

Уважаемый мистер Поттер,

Прошу прощения за задержку с ответом.

Как вам наверняка известно, мои нынешние обязанности оставляют крайне мало времени для встреч, подобных той, о которой вы просите. Тем не менее полагаю, что наша беседа и необходима, и разумна, а потому буду весьма признателен, если вы сочтёте возможным прибыть ко мне сегодня во второй половине дня в любое удобное для вас время, дабы обсудить упомянутое вами в предыдущем письме. Нам жизненно важно располагать всеми сведениями о самопровозглашённом Тёмном Лорде, чтобы успешно положить конец угрозе, нависшей над нашим миром.

Если предложенное время вам не подходит, прошу незамедлительно уведомить меня об этом, и я постараюсь подыскать иную возможность.

С нетерпением жду личной беседы.

Бартемиус Крауч

Министр магии

Глава Отдела магического правопорядка

Как и следовало ожидать, ответ оказался сухим и лаконичным — точь-в-точь под стать самому Барти Краучу. Почерпнуть из записки почти ничего не удавалось, но она открывала возможность, к которой он стремился, и одно это уже приносило облегчение.

— На шаг ближе, — вздохнул он, помахав письмом перед остальными ребятами.

Он в общих чертах изложил свой план, не раскрывая подозрений относительно того, кто на самом деле скрывался под личиной министра. Гарри не сомневался: друзья понимали, что он умалчивает куда больше, чем говорит, однако это было необходимо, чтобы повысить шансы на успех. Беллатриса, Дамблдор, Арктурус, Чарлус и Грюм знали обо всём и помогли ему подготовить несколько запасных вариантов на случай, если он шагнёт прямиком в ловушку или будет вынужден спешно спасаться бегством.

Сам Дамблдор в очередной раз доказал свой гений, создав для юноши уникальный портключ. Больше часа Гарри терпел мучительную процедуру: ему удалили зуб, заменив его этим хитрым приспособлением. Теперь в его десну был вживлён портключ, срабатывающий от кодового слова, который перенёс бы его прямиком в кабинет директора.

— Преимущество положения весьма могущественного чародея и директора школы, — усмехнулся тогда старик, глядя, как Гарри с раздражением потирает челюсть.

Если всё прошло как задумано, не должно быть защитных чар, способных заблокировать перемещение. И всё же Гарри не собирался полагаться на волю случая. Он также намеревался взять с собой мантию-невидимку, Бузинную палочку, одну из собственных палочек и ещё кое-какие вещи, способные выручить в самом отчаянном положении, хотя и был уверен, что до этого не дойдёт.

— Ты уверен, что это хорошая мысль? — встревоженно шепнула Беллатриса.

Гарри пожал плечами.

— Лучшего плана у нас нет, а риск себя оправдывает, — уверенно отозвался он.

— Всё равно мне это не нравится, — вздохнула она. — Только не наделай глупостей.

Гарри фыркнул и покачал головой.

— Не буду, — пообещал он. — Туда и обратно, как можно скорее, — добавил он с ободряющей улыбкой.

Он дождался окончания обеда и лишь потом отправился в путь. Нервозность нарастала, когда он трансгрессировал из Хогсмида и оказался у главного входа в Министерство. По чистой случайности он угодил в ту же кабинку, в которой очутился в день своего прибытия в это время, и на мгновение задумался о том, насколько переменилась его жизнь. Тогда он явился сюда, до смерти перепуганный тем, с чем предстояло столкнуться, но уверенный, что знание будущего сделает его задачу несоизмеримо проще — знание, от которого теперь не осталось и следа. Всё менялось стремительно, он втянулся в противостояние куда сильнее, чем рассчитывал, а события, случившиеся когда-то, теперь не произошли вовсе, и он не мог с уверенностью сказать, к добру ли это.

Очнувшись от раздумий, он спустил воду, скользнул в атриум и быстро затерялся в деловитой толпе служащих, каждый из которых спешил по своим делам, не обращая ни малейшего внимания на его внезапное появление. Без особых помех Гарри добрался до стойки охраны и протянул дежурному одну из своих палочек.

— Фиолетовое и чёрное дерево, сердцевина из фестрала и украинского железнобрюха, — равнодушно буркнул тот, возвращая палочку.

Гарри убрал её обратно в кобуру на правом предплечье и на ближайшем лифте с золочёной решёткой поднялся на нужный этаж.

— Министр Крауч сегодня не принимает, — объявила молодая секретарша, едва он подошёл ближе, не отрывая взгляда от пергамента, на котором что-то быстро строчила.

— Полагаю, вы убедитесь, что он меня ждёт.

Женщина раздражённо фыркнула, с досадой швырнула перо и наконец подняла на него глаза. Тут же подскочив на ноги, она принялась суматошно извиняться, но Гарри лишь отмахнулся.

— Он действительно вас ждёт, мистер Поттер. Я сейчас же доложу о вашем прибытии.

Она поспешно скрылась за дверью, чтобы выполнить поручение, и вернулась буквально мгновение спустя. Снова рассыпаясь в извинениях, она проводила его к знакомому кабинету, у дверей которого стоял мрачный аврор.

— В целях безопасности вы обязаны сдать палочку на всё время встречи с министром, — хмуро объявил тот.

Гарри предвидел нечто подобное и без споров отдал палочку. Аврор спрятал её в мантию, достал детектор секретности и без разрешения принялся водить им вдоль тела юноши, начиная от шеи. Гарри нервно сглотнул, когда прибор скользнул по его левому предплечью, отчаянно молясь, чтобы Бузинная палочка осталась незамеченной. Он едва не перевёл дух от облегчения: прибор никак не отреагировал ни на неё, ни на уменьшенную шкатулку, которую он тоже спрятал при себе, укрыв всеми чарами приватности и скрытности, на какие только были способны они с Дамблдором.

— Есть ещё вещи, о которых вы должны заявить? — монотонно осведомился аврор.

Гарри лишь покачал головой, и аврор кивнул.

— В таком случае хорошего дня, сэр. Вашу палочку вернут по окончании встречи.

Гарри благодарно кивнул и прошёл в кабинет, показавшийся ему куда менее приветливым, чем во времена прежней хозяйки.

— Мистер Поттер, присаживайтесь, — предложил Крауч, не вставая из-за стола.

Оценив его вид, Гарри отметил следы усталости вокруг глаз, тёмные круги от бессонницы и болезненную бледность человека, несущего непосильное бремя. С их последней встречи в Большом зале столько месяцев назад он заметно постарел — до такой степени, что даже его усы потеряли прежний лоск.

— Благодарю вас, министр, — отозвался юноша со сдержанным поклоном, — и спасибо, что выкроили в своём плотном графике время для встречи.

Барти лишь кивнул и подался вперёд, с привычной сталью во взгляде.

— Пустяки, мистер Поттер, — отмахнулся тот. — Я и сам собирался обратиться к вам по тому же поводу. Вы просто меня опередили. Не хотите ли чего-нибудь освежающего? — радушно закончил он, указав на кувшин с водой.

Гарри принял кубок, но отпил лишь после того, как сделал глоток сам министр: он совершенно не доверял этому человеку и опасался, что в воду могло быть что-то подмешано. Такой ход был бы крайне дерзким, но Волдеморт наверняка не упустил бы подобной возможности.

— По правде говоря, министр, я лишь хотел прояснить некоторые недоразумения, — заговорил Гарри после минуты неловкого молчания. — Наше прошлое общение трудно назвать приятным, — напомнил он.

Тень недовольства скользнула по лицу Крауча, но исчезла так же быстро, как и появилась.

— Не стоит беспокоиться, всё это уже в прошлом, — дипломатично произнёс он.

Многие бы и не заметили этой заминки, но неловкость собеседника была слишком очевидной, а подозрения Гарри лишь окрепли. Не став развивать тему, он решил продолжить разговор.

— Полагаю, вы хотели обсудить мои дела с прежним министром? — прощупал почву Гарри, проверяя, знает ли собеседник хоть что-то о его прежних делах.

В ответ на лице министра вновь мелькнуло секундное замешательство, после чего тот прочистил горло и кивнул.

— Признаться, мне действительно любопытно, — не стал отрицать Крауч. — Хотя прошу меня извинить. Я знаю, что вы вели дела с Миллисент, но у меня пока почти не нашлось времени вникнуть в подробности. Уверен, вы меня понимаете.

— Понимаю, — отозвался Гарри и со вздохом пожал плечами: — Если честно, мы почти ничего не успели сделать.

Крауч кивнул и нахмурился.

— И над чем же именно вы работали? Могу лишь предположить, что это связано с нынешней проблемой Тёмного Лорда. Разумеется, всем известно, что вы открыто противостоите ему и сыграли ключевую роль в срыве некоторых его замыслов.

Гарри сокрушённо кивнул и по-мальчишески округлил глаза.

— О да, — воскликнул он. — Министр попросила меня помочь с исследованием Тёмной метки — проверить, нельзя ли как-то использовать её против него.

— И что же вы узнали? — жадно спросил министр; кончик его языка быстро метнулся наружу, смачивая губы.

Собеседник расслабился и тем самым невольно выдал себя. Этот жест практически подтвердил догадку, и Гарри испытал торжество, хотя мысль о том, насколько точным оказалось его подозрение, вызывала тревогу.

— Почти ничего, — повторил он. Досаду, вызванную непомерной сложностью задачи, даже не пришлось изображать. — Мне удалось выявить большую часть заложенной в метке магии, но я так и не понял, как всё это связано воедино. Любая моя попытка вмешаться или препарировать её глубже приводила лишь к тому, что носитель лишался магии, а метка исчезала, — с жаром объяснил он.

Это было бесконечно далеко от правды, но Краучу о ней знать точно не следовало. На самом деле метка стала частью текущих планов Гарри и, как он надеялся, должна была сослужить отличную службу.

— Какая жалость, — пробормотал Крауч, хотя во взгляде его читалось скорее облегчение, чем разочарование.

— Да, жаль, — согласился Гарри, — а министр Бэгнолд погибла до того, как удалось продвинуться дальше.

Крауч с пониманием кивнул.

— Не беспокойтесь, мистер Поттер, — успокаивающе произнёс он. — Пусть ваши старания и принесли мало плодов, уверяю, мы делаем всё возможное. Однако я вынужден настоять, чтобы вы больше не вмешивались в нашу работу. В конце концов, вы ещё студент и никаких официальных полномочий не имеете, — предупреждающе добавил он.

Гарри послушно наклонил голову.

— Разумеется, министр. Мне мало что остаётся, кроме как позаботиться о безопасности близких. Надеюсь, в течение недели защита будет установлена.

Крауч опешил от этого заявления, но какая-то мысль почти тут же заставила его глаза вспыхнуть.

— Вы ведь не намекаете на то, что используете неодобренные защитные чары? — прищурившись, спросил он.

Гарри усмехнулся.

— Уверяю вас, министр, вовсе нет. Министр Бэгнолд одобрила их перед смертью. Мне потребовалось время, но теперь дома моих близких под надёжной защитой. Осталось лишь наложить Фиделиус на Поместье Поттеров, и всё будет готово.

Крауч раздражённо нахмурился, сжав кулаки на столе.

— И вы наложили эти чары на другие дома?

Гарри кивнул.

— С разрешения владельцев, — подтвердил он. — Хранители тайны были выбраны крайне осмотрительно и останутся укрытыми в домах, пока опасность не минует.

Челюсти министра гневно сжались, а во взгляде читалась тревога, которую он тщетно пытался скрыть.

— Но на собственный дом ещё нет? — спросил он с едва различимой ноткой отчаяния в голосе.

— Пока нет, — подтвердил Гарри. — Накрыть чарами всё поместье будет очень нелегко, но скоро закончу. Система защитных чар там невероятно мощная, хотя у старых чар есть изъяны, мешающие добавить поверх новые, — закончил он, нахмурившись.

— Разумеется, это частая беда со старыми защитными чарами в родовых поместьях. Они сильные, но устаревшие, — со знанием дела заметил Крауч.

Гарри в знак согласия глубоко выдохнул.

— Что ж, прошу простить, но меня ждёт множество неотложных дел, — вздохнул Крауч. — Однако я рад, что мы смогли побеседовать и достичь взаимопонимания, — добавил он, протягивая юноше руку.

Гарри поднялся и пожал её, охотно принимая намёк на окончание беседы.

— Спасибо за уделённое время, министр. Рад, что мы смогли всё прояснить. Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли, будто мои действия как-то мешают вашей собственной работе.

— Пустое, Поттер. До тех пор пока вы понимаете, что борьба с этой угрозой — обязанность Министерства, у нас не возникнет поводов для разногласий.

Гарри согласился с этим, на прощание поклонился и покинул кабинет. Дежурный аврор тут же вернул ему палочку, и Гарри вошёл в лифт, направляясь обратно в Хогвартс. Лицо его озаряла победная усмешка: сыщиком он оказался отменным. Дело было сделано, оставалось лишь проверить, проглотит ли Том наживку — в чём Гарри был почти уверен, несмотря на чувство дискомфорта при мысли о том, что придётся впускать этого человека в собственный дом.

* * *

Том Марволо Риддл рассеянно поглаживал голову недавно обретённого фамильяра — великолепной самки удава, усовершенствованной его собственным гением. В конце концов, от спутницы, не способной должным образом постоять за себя, не было бы никакого проку.

Несколько недель, прошедших после успешного устранения прежнего министра, едва ли могли сложиться для него удачнее. Мало того что его ряды заметно пополнились благодаря вербовке из-за рубежа, так теперь роль самого министра исполнял его человек — не кто иной, как родной сын Барти.

Он снова усмехнулся: такой поворот событий был чистой гениальностью, пусть даже и чужой. Впрочем, это не имело значения. Упускать такую возможность он не имел права, хотя и предпочёл бы узнать мальчишку получше, прежде чем давать добро на столь дерзкий шаг. Пускай Министерство и нашло способ не подпускать его последователей к зданию, но самого министра никто бы не заподозрил. Теперь он знал каждый их шаг и с помощью новоявленного преданного слуги успел расправиться с частью грязнокровок, допущенных к должностям в Отделе магического правопорядка — помогли «плановые рейды» министра.

Его рука замерла, когда дверь в личный кабинет распахнулась настежь, впуская того самого юношу, о котором он только что размышлял. Тот тяжело дышал — без сомнения, от бега.

В мгновение ока палочка Тёмного Лорда оказалась у него в руке, и непрошеный гость уже корчился на полу, крича от муки. Проклятие было пущено в лучшем случае вполсилы, но наглецу всё равно требовалось напомнить о приличиях. По правде говоря, сам Тёмный Лорд порядком вымотался. Последние недели почти всё его время уходило на то, чтобы клеймить новобранцев — труд долгий и изнурительный, и именно поэтому он искал уединения. Ему осточертели раболепие, рисовка и клятвы верности. Большинство вызывало у него отвращение: они были не более чем безликой массой и общему делу могли дать совсем мало. От них за версту разило посредственностью, но юный Барти оказался иным. Он был проницателен, удивительно одарён в дуэлях — чего и следовало ожидать от юноши, воспитанного таким человеком, как Барти Крауч-старший, — и обладал острым умом, порождавшим идеи вроде той, что воплощалась прямо сейчас.

— Неужели так трудно запомнить, что в закрытую дверь стучат? — прошипел Волдеморт.

Тяжело дыша, Барти с гримасой боли поднялся на колени.

— Прошу прощения, мой повелитель, это больше не повторится.

Волдеморт прищурился, коротко кивнул и жестом велел подняться.

— Смотри, чтобы не повторилось, — предупредил он. — А теперь: что заставило тебя нарушить моё уединение?

Барти с трудом сглотнул.

— Я встретился с Поттером, — ответил он.

Тёмный Лорд вскочил на ноги и подошёл к мальчишке. Крепко сжав его подбородок, он вперился взглядом в испуганные глаза, изучая всё, что произошло во время встречи подчинённого с загадкой во плоти — зеленоглазым юнцом. Удовлетворившись увиденным, он усмехнулся, грубо оттолкнул Крауча и задумчиво заходил взад-вперёд.

Он знал: проникнуть в Хогвартс, чтобы добраться до мальчишки, не получится. Защитные чары, пусть и не были непреодолимыми, потребовали бы слишком больших затрат сил, чтобы так рисковать. Он думал выманить парня нападением на поместья Блэков, но снова отбросил эту мысль. Мало того что тамошняя защита была одной из самых опасных даже для простой попытки прорыва — ему так и не удалось обнаружить сами дома. И теперь он знал почему.

Он стиснул зубы: разговор Барти с Поттером снова зазвучал в его мыслях. Нападать на поместье Поттеров ему не хотелось. Это была неизвестность, но теперь, в условиях столь узкого окна возможностей, у него мог остаться единственный выход.

Гарри выложил всё без утайки, а о том, что министр — самозванец, знать никак не мог. В план были посвящены лишь двое: Барти и сам Тёмный Лорд. О нём не знали даже самые доверенные слуги.

Он покачал головой.

Мальчишка не мог знать — это было совершенно исключено. Он резко повернулся к Барти, и губы его искривились в зловещей ухмылке.

— Ты отлично справился, — похвалил он. — Продолжай играть свою роль, как и прежде, и сообщай мне обо всех новостях. Кроме того, собери любые сведения о поместье Поттеров, какие только сможешь, и как можно скорее. В конце концов, времени у нас совсем немного, — распорядился он.

— Разумеется, мой повелитель, — ответил Барти и поспешно удалился.

Тёмный Лорд снова опустился в кресло и продолжил гладить змею. Он прокручивал план в голове, вновь ухмыляясь при мысли о том, что наконец убьёт мальчишку, который стремительно превращался во всё более досадную помеху.

— Он у нас в руках, моя красавица.

Окончательно определившись с дальнейшими действиями, он стремительно вышел из комнаты, чтобы собрать людей. Пришло время ввести остальных в курс дела, а затем можно будет обратить внимание на более высокие цели. Но сперва следовало покончить с Гарри Поттером. Угрозу, которую тот собой представлял, нельзя было терпеть ни дня дольше.

* * *

— Что ты знаешь о Кассиопее Блэк? — спросил Римус, когда они вошли в Большой зал к ужину.

Гарри с прищуром усмехнулся другу и опустился на скамью, а Нарцисса лишь цокнула языком и покачала головой. Со дня свадьбы она появлялась в их компании всё чаще, против чего никто не возражал. Девушкой она была приятной, а её палочка разила не менее метко, чем острый язык. Её симпатия к оборотню была видна невооружённым глазом, из-за чего Джеймс и Питер нещадно подтрунивали над другом. Сириус же, вопреки привычному презрению к родственникам, лишь сверлил Римуса тяжёлым взглядом и сыпал вполне прозрачными угрозами по поводу того, как подобает обращаться с его младшей кузиной.

— Видел её всего пару раз, — пожал плечами Гарри. — Вроде бы вполне милая, но она всё-таки Блэк, так что и у неё наверняка есть та самая сторона, с которой лучше держать ухо востро. А что?

Нарцисса фыркнула.

— Мы не все безумцы, помешанные на проклятиях, — проворчала она.

Гарри усмехнулся, примирительно подняв руки:

— Я этого и не говорил, но семейная репутация бежит впереди вас. С любым из вас стоит быть настороже — только и всего.

Нарцисса опасно сощурилась и усмехнулась.

— И не забывай об этом, Поттер. Я вообще поражаюсь, как ты до сих пор цел. Тебе досталась самая вспыльчивая из сестёр, да ещё и с привычкой причинять боль всякому, кто посмеет её расстроить, — с удовольствием заметила она, разрезая курятину.

— Так почему ты спросил про Касси? — снова поинтересовался Гарри.

Римус проглотил кусок и метнул на блондинку усталый взгляд.

— Она написала мне сразу после гибели Бэгнолд, — признался он. — Сказала, что если я достаточно хорошо сдам ЖАБА, то она возьмёт меня в ученики.

Гарри удивлённо вскинул брови.

— Насколько я знаю, она прекрасная заклинательница. Полагаю, Арктурус замолвил за тебя словечко.

— Это меня и тревожит, — пробормотал Римус.

— Ты нравишься дедушке, — вмешалась Нарцисса, лучезарно улыбнувшись. — Не нравился бы — убил бы на месте после твоей просьбы на свадьбе, — добавила она с лукавой усмешкой.

Римус вздрогнул.

— Он рассказал тебе? — поперхнулся он.

Нарцисса чинно кивнула.

— Рассказал, — подтвердила она, наклонившись к самому его уху. — Это было очень мило с твоей стороны.

Римус тяжело вздохнул:

— Ты же знаешь, кто я такой.

Нарцисса гневно раздула ноздри, и Гарри невольно подметил, как в эту секунду она похожа на свою старшую сестру. Она крепко взяла Римуса за щёки и одним лишь взглядом призвала к порядку.

— Ты умный, добрый и лучший мужчина, какого только можно пожелать, — процедила она сквозь зубы. — И не смей принижать себя из-за того, в чём ты не виноват, — зашипела она.

Римус мягко перехватил её руки и покачал головой:

— На тебя будут смотреть свысока. И не только это: я опасен для тебя, — с жаром возразил он.

Лицо Нарциссы похолодело, во взгляде явственнее проступило упрямство.

— Только если мы потеряем осторожность. А теперь замолчи и ешь свой ужин, Римус.

Гарри насмешливо фыркнул, отчего Римус испепелил его взглядом.

— Добро пожаловать в мир, где безраздельно правят женщины из рода Блэк, — съязвил Гарри, салютуя ему кубком.

Оборотень покачал головой, но улыбки скрыть не сумел.

С тех пор как Римус начал принимать Волчье противоядие, жить стало куда легче. Боль во время превращений значительно утихла, он полностью сохранял рассудок и контролировал волка, да и перед самым полнолунием уже не страдал от прежних приступов слабости, чему был несказанно благодарен. Но в остальном мало что изменилось. Другие мародёры по-прежнему настаивали на том, чтобы проводить с ним часы обращений, за что он вовек не смог бы с ними расплатиться.

— А что Сириус говорит о вас двоих? — спросил Гарри.

— Он толком ничего не знает, — беззаботно пожала плечами Нарцисса. — Когда придёт время, ему просто придётся с этим смириться.

— Всё с ним будет нормально, — заверил их Гарри. — Поорёт и побесится, как было со мной и Беллой, но в итоге порадуется за вас.

— Если раньше меня не прикончит, — проворчал Римус. — Он чуть проклятием в меня не запустил, когда узнал, что нравится ей. Представляю, что будет, когда он выяснит, что это взаимно.

Гарри рассмеялся.

В том, что касалось семьи, понятия Сириуса о морали были весьма причудливыми. Он яростно отрицал хоть какую-то привязанность к родным, но первым бросался на защиту, стоило лишь почуять угрозу или малейшее оскорбление в их адрес.

— Если понадобится, я сам с ним разберусь, — пообещал Гарри, — хотя мне кажется, что наша Цисси поставит его на место ещё до того, как он вообще вздумает возмутиться.

Девушка в ответ лишь лукаво ухмыльнулась; в этот миг к ним за гриффиндорским столом присоединились остальные.

— Твоё присутствие здесь популярности тебе не прибавит, — пошутила Беллатриса, усаживаясь рядом с сестрой.

— Пусть только попробуют, — предостерегающе бросила та.

Беллатриса покачала головой, ни на секунду не усомнившись в словах младшей.

— Есть новости? — спросила она, переведя взгляд на Гарри. Тот едва заметно покачал головой.

Ожидание было самым невыносимым. Всё, что он мог сделать, уже было сделано, и только это удерживало его от потери контроля. Едва вернувшись в Хогвартс, он поговорил с Дамблдором, а затем и с Грюмом, уверенно заявив, что под личиной Крауча скрывается его сын. Грюм поверил не до конца, но всё же неохотно согласился схватить самозванца, как только Гарри подаст знак, а также договорился с Кингсли, чтобы преданные им авроры были наготове и явились по первому сигналу.

— Ничего, — со вздохом ответил он. — Но скоро начнётся. Нутром чую, — мрачно добавил Гарри.

Беллатриса ободряюще сжала его колено, хотя от его слов по её собственному телу пробежала дрожь. Она ещё не знала, что мрачное предчувствие Гарри оправдается всего несколько часов спустя.

* * *

Солнце ещё не взошло, когда Гарри рывком вырвало из сна. Перехватило дыхание, тело одеревенело от внезапного осознания. Сама собой рука крепче прижала к себе прильнувшее гибкое тело, потревожив и её сон.

— Что случилось? — с тревогой спросила Беллатриса, и сонливость мигом сошла с её лица.

Гарри тяжело сглотнул и закрыл глаза.

— Он идёт, — бесстрастно произнёс он.

Беллатриса тоже крепко зажмурилась, бессильно привалилась к нему и неохотно кивнула, и Гарри тут же перешёл к делу. Беззаботный подросток, которого она успела полюбить, исчез без следа — перед ней снова стоял тот воин, которого она знала. Ей оставалось лишь смотреть, как он отправляет несколько патронусов, достаёт сундук и переодевается в подходящую для битвы одежду. Натянув необычные кожаные штаны, он замер и вновь полез в сундук. Беллатриса ловко поймала брошенный ей свёрток и озадаченно нахмурилась, глядя на него.

— Если уж ты твердишь, что пойдёшь со мной, то наденешь это, — почти скомандовал он. — Защита не идеальна, но от кое-чего убережёт, — объяснил он, натягивая куртку под стать штанам и застёгивая молнию.

— Это драконья кожа?

Гарри кивнул.

— Тот самый, которого я убил у Бэгнолд, — ответил он, натягивая сапоги. — Сразу после заказал комплекты для всех нас.

Беллатриса слабо улыбнулась и тоже принялась одеваться, не в силах совладать с бившей её дрожью.

— Ты наденешь мантию-невидимку?

— Нет, — отозвался Гарри. — Быть невидимым на поле боя слишком опасно.

Беллатриса со вздохом согласно кивнула, подошла к нему и обняла за пояс.

— Пожалуйста, не делай глупостей. Я не переживу, если потеряю тебя, — взмолилась она.

Он тяжело выдохнул и поцеловал её в макушку.

— Ты же знаешь, я не могу ничего обещать, Белла. Я сделаю всё возможное, чтобы выбраться живым ради тебя, но если придётся погибнуть, чтобы защитить вас всех, я пойду на это.

Она всхлипнула, понимая, что изменить или сказать что-то ещё уже не в силах. Принять это так же легко, как, казалось, принял он, она не могла, но не хотела, чтобы их последние слова стали поводом для горьких сожалений.

Они молча стояли в объятиях друг друга, пока громкий стук в дверь не оборвал это мгновение. Гарри напоследок страстно поцеловал её и распахнул дверь: за ней стояли остальные члены отряда, одетые точь-в-точь как они.

Никто не проронил ни слова. Вошедшие были бледнее обычного, а в их глазах застыло отчаяние. Когда все собрались, Гарри достал портключ, который должен был перенести их в Поместье Поттеров, и ещё раз окинул каждого взглядом.

— Никто из вас не обязан идти на это. Если кто-то хочет остаться — оставайтесь, я никого не стану винить, — искренне предложил он.

Первым шагнул вперёд Питер. Он выпрямился во весь свой невеликий рост и покачал головой.

— Я тренировался весь этот год не просто так. Куда ты — туда и все мы, Гарри. С палочкой я управляюсь не лучше всех, но я не смогу жить дальше, зная, что остался в стороне, что бы ни случилось, — твёрдо закончил он.

Гарри был глубоко тронут этими словами, а остальные согласно закивали.

— Тогда пора, — объявил он. — Всё готово, выступаем.

Каждый коснулся пальцем герба Поттеров, и Гарри с последним решительным кивком активировал портключ, увлекая их навстречу схватке, которая, он знал наверняка, станет последней.

Что бы их ни ждало впереди, сегодня всё закончится: всеми своими действиями за последние недели он сам обеспечил именно такой исход.

* * *

Аластор Грюм наслаждался покоем раннего утра. Сколько он себя помнил, всегда старался приходить на службу ещё до рассвета, чтобы просто побыть в этой редкой, непринуждённой обстановке. Обычно отдел гудел как улей: крики, распоряжения и тучи надоедливых служебных записок, то и дело налетавших на него по пути к адресатам. Но в такую рань ничего подобного терпеть не приходилось. Ночная смена авроров работала на выездах, и вокруг было безлюдно — лучше не придумаешь, чтобы спокойно выпить утренний кофе и подготовиться к предстоящей кутерьме.

Он сам выбрал такую жизнь. Она отлично подходила его складу характера: Грюм так и не женился, хотя в молодости чуть было не дошло до свадьбы, но всё же не сложилось. Вместо этого он целиком посвятил себя службе и ни разу об этом не пожалел. Это был достойный и благородный выбор, вполне отвечавший его неприхотливому быту и придававший жизни смысл.

— Доброе утро, Аластор, — поздоровался вошедший Гавейн. Следом начали подтягиваться первые сотрудники, но никто больше не держался с ним так по-свойски.

Гавейн Робардс, его бывший протеже, был одним из немногих, кого старший аврор хоть во что-то ставил. Чертовски толковый боец, опасный с палочкой в руках и с острым умом. Чуть ли не единственный в отделе, кто по-настоящему заслуживал своё место, — большинству остальных чего-нибудь да недоставало.

— Гавейн, — отозвался Грюм со всей теплотой, на какую был способен. — Как там Адам и Линетт?

— Адаму уже шесть, сущий чертёнок, — усмехнулся тот. — Не даёт ей продыху, но пока я на службе, она балует его без памяти.

Грюм отрывисто хохотнул. Он видел мальчишку всего несколько раз и в словах отца ничуть не сомневался.

— Ещё бы, — усмехнулся он и шутливо ткнул в него пальцем. — Мальчишка весь в тебя. До сих пор помню, как ты явился сюда прямо из Хогвартса: на стены лез, словно ошалелый. В иные дни мне тебя придушить хотелось.

Гавейн рассмеялся.

— Да уж, энергии хоть отбавляй и мечтаний о славе через край, — невозмутимо отозвался тот. — Все мы взрослеем, Аластор.

— Это точно. Но из тебя в итоге вышел толк.

Гавейн не успел ответить: разговор прервало появление огромного змееподобного Патронуса.

— Пора, — произнёс незнакомый голос.

Грюм мигом вскочил на ноги.

— Что ж, Гавейн, для той самой славы ещё найдётся время, если охота? — спросил он, постучав палочкой по своему значку и подавая министру сигнал тревоги.

— Почему? Что происходит?

— Тёмный Лорд пошёл на Поттера, и у нас есть работа.

— Какая работа? — с сомнением спросил Гавейн.

— Министра подменил агент Тёмного Лорда. Это был сигнал его обезвредить.

Гавейн опешил от такого заявления и крепко вцепился наставнику в руку.

— Ты в этом уверен? — прошипел он.

Грюм покачал головой.

— Нет. Но Поттер уверен, а я привык доверять его чутью. Он пока ни разу не ошибся.

Гавейн кивнул.

— Тогда будем надеяться, что он и сейчас не ошибся, иначе мы оба отправимся в Азкабан в один конец.

— Это точно, — согласился Грюм. — Поднимай людей, а со шпионом я разберусь сам.

Гавейн поспешил выполнять указание и принялся собирать остальных авроров, а Грюм остался ждать Крауча, который появился спустя несколько мгновений.

— Что за срочность, Грюм? — требовательно спросил тот, шагая к нему через охваченный суматохой отдел.

— Всего одна мелочь, министр, — ответил Грюм, сокращая расстояние между ними.

Прежде чем Крауч успел что-либо понять, Грюм свалил его мощным оглушающим заклинанием и подхватил обмякшее тело.

— Какого чёрта ты творишь, Грюм, полоумный ублюдок?! — завопил другой аврор.

— Угомонись, Рэтклифф, — скомандовал Грюм. — Это самозванец. Быстро связать его. Дэвис и Кольер останутся с ним. Как только очнётся — арестовать. У него найдётся метка.

Оба аврора тотчас подчинились и поволокли «министра» под руки в камеры для задержанных.

— Остальные за мной. Тёмный Лорд идёт в атаку, и, готов поспорить, бросит крупные силы, так что соберитесь как следует. Не хотелось бы мне потом наносить слишком много визитов вашим семьям, когда всё закончится.

* * *

Хотя поместье Поттеров и казалось безмятежным, находившиеся внутри готовились к скорому прорыву защитных чар и неизбежному нападению Тёмного Лорда. Подростки, как и планировалось, появились в одной из главных гостиных, где их встретила довольно притихшая компания ведьм и волшебников.

— Фрэнк! — воскликнула Элис, бросаясь в его объятия.

Гарри, Чарлусу и Арктурусу нелегко далось решение, кого собрать вместе с собой. Нужно было показать, что они дают отпор, но не вызвать подозрений, будто о нападении знали заранее. Поэтому каждый из них выбрал лишь горстку людей, которым безоговорочно доверял, чтобы те находились здесь с самого начала.

— Отец? — недоверчиво спросил Сириус.

Орион Блэк усмехнулся и коротко, но крепко прижал к себе старшего сына.

— Что ты здесь делаешь?

Орион хмыкнул.

— Я Блэк, Сириус, — ответил тот. — Когда один из нас идёт на войну, мы все идём на войну, — твёрдо заявил мужчина.

— А мама?

Орион покачал головой.

— Она попыталась мне помешать, так что сейчас оглушённая, связанная и с кляпом во рту лежит в моём кабинете. Никуда она не денется, — объяснил он с насмешливым блеском в глазах.

Сириус рассмеялся, оглядев комнату: дядя здоровался с Беллатрисой, а тётя Касси, судя по всему, допрашивала с пристрастием совершенно растерянного Римуса. Сириус ожидал увидеть здесь дедушку, но никак не остальных, и впервые в жизни ощутил гордость за то, что носит фамилию Блэк.

Встречу с отцом прервал Гарри: он прочистил горло, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Лицо его оставалось каменным, изумрудные глаза светились сдерживаемой мощью — истинный лидер, каким он успел стать.

— Мы все знаем, зачем собрались здесь и что ждёт нас снаружи, — почти шёпотом произнёс он, указав в сторону парка. — Том Риддл и его сторонники идут убить нас и пойдут на всё ради этой цели. Это один из тех случаев, когда приходится отвечать огнём на огонь. Если хотите дожить до завтрашнего дня, вам придётся поступить так же, — сурово призвал он.

Он обвёл взглядом комнату и встретился глазами с несколькими людьми, будто проверяя каждого на стойкость.

— Тома я беру на себя, — сообщил он. — Этот человек крайне опасен, но я знаю его лучше, чем кто-либо. Ваша задача — разобраться со всеми, кого он приведёт с собой.

Собравшиеся с пониманием закивали, хотя некоторые — неохотно.

— Питер, — обратился Гарри к щуплому юноше, — велика вероятность, что с ним будут великаны. Они твоя главная цель. Возьмёшь Римуса, чтобы прикрывал спину, и Кассиопею. Покажи ей, как работает твоё оружие, — велел он.

Питер нервно сглотнул, но твёрдо кивнул и достал из-под куртки уменьшенный сундук.

— Лорд Блэк и мой отец возглавят наши основные силы. С ними будут Поллукс и Орион. Как только падут защитные чары, к вам присоединятся авроры и Орден Феникса, — продолжил Гарри. — Джеймс, Сириус, Лили, Марлин и Элис возглавят оборону от дементоров. Все, кто способен вызвать Патронуса, получили указание встать рядом с вами, так что вы справитесь. Если понадобится, Беллатриса вам тоже поможет.

— А где буду я? — прищурившись, перебила упомянутая девушка.

Гарри слабо улыбнулся и взял её за руки.

— Ты будешь прикрывать мою спину. Никого не подпускай ко мне и Тому, следи, чтобы никто не вмешался.

Беллатриса согласно кивнула.

— Сколько у нас времени? — спросил Поллукс.

Гарри закрыл глаза и сосредоточился на защитных чарах поместья, включая и те, которые недавно наложил сам.

— Минут двадцать, плюс-минус, — серьёзно ответил он.

— Значит, есть время выпить для храбрости, — объявил тот, доставая из мантии бутылку огневиски.

Чарлус покачал головой, однако призвал бокалы и принял от него щедрую порцию.

— За то, чтобы выжить, — провозгласил тост Поллукс, и остальные дружно его поддержали.

Осушив свой бокал, Гарри подошёл к Дорее.

— Ты знаешь, что должна сделать, — негромко произнёс он.

Она кивнула и по-матерински обняла его.

— Знаю, — подтвердила она.

— Главное, помни слова, и всё будет в порядке, — заверил он её.

Дорея кивнула и удалилась, готовясь к тому, с чем ей предстояло столкнуться в надвигающейся битве.

Когда бокалы опустели, в комнате воцарилась напряжённая тишина: одни искали утешения в объятиях близких, другие размышляли о положении, в котором оказались. Они нервничали, и это было естественно, но каждый, казалось, твёрдо знал свою часть плана. Никто не возражал; все внутренне готовились встретить Тёмного Лорда и его сборище: кто-то молился, кто-то проверял палочку, а кто-то тратил последние минуты на то, чтобы защитить себя как можно лучше.

— Он здесь, — произнёс наконец Гарри, поднимаясь и выходя в пока ещё безмолвный парк; воздух там был заметно холоднее, чем полагалось в это время года.

— Где? Я ничего не вижу, — резко прошептал Фрэнк.

Словно в ответ на его вопрос, из-за дальней полосы деревьев показался внушительный отряд людей в масках во главе с самим Тёмным Лордом. Тот приближался с победной ухмылкой, а следом нестройными рядами двигались его сторонники. Среди них виднелись и великаны: помимо привычных дубин, они несли огромные бронзовые щиты — неожиданный поворот. Позади и сверху лениво парило несколько десятков дементоров, покорно ожидавших приказа того, кто вёл их за собой.

Страннее всего, однако, выглядел сам Волдеморт: его облик казался Гарри почти знакомым — из тех времён, когда он ещё не попал сюда.

Пусть он ещё не сделался столь похожим на змею, как после своего возрождения, человеком он уже едва ли выглядел. Кожа была куда бледнее той, что можно счесть здоровой, а на голове не осталось ни волоска. Глаза сохранили человеческий разрез, но горели тем самым алым цветом, и этот взгляд сверлил Гарри, когда тот был привязан к надгробию Тома Риддла-старшего. Это узнавание лишь сильнее распалило ярость юноши, на которого хлынули воспоминания обо всём, что пришлось вынести по его вине.

— А-а, Гарри, как мило с твоей стороны выйти навстречу гостям, — заговорил Волдеморт с ядовитым сарказмом, когда обе стороны остановились на почтительном расстоянии друг от друга.

— Том, — холодно отозвался Гарри. — Рад бы ответить тем же, но от одного твоего вида меня тошнит.

Стоявший рядом Джеймс хмыкнул.

Хладнокровие Тёмного Лорда дало трещину: глаза его вспыхнули яростью, и он бесстрашно шагнул вперёд.

— Бросьте палочки, склонитесь передо мной, и я оставлю вас в живых, — предложил он.

Видя, что никто не двинулся с места, он притворно разочарованно вздохнул.

— Вы же и сами понимаете, что ваши усилия напрасны. Я отдаю должное вашей смелости, искренне отдаю, но вас слишком мало.

Никто по-прежнему не шелохнулся.

— Ну же, — поторопил Волдеморт, — я милосердный Лорд и даю вам шанс остаться в живых.

— Пошёл на хрен! — выкрикнул Сириус, вызывающе показав средний палец.

От подобной дерзости лицо Тёмного Лорда перекосило от ярости.

— Что ж, прекрасно, — прошипел он в бешенстве. — Тогда вы все умрёте, — выплюнул он, после чего развернулся и зашагал обратно к своим людям.

На ходу он услышал громкий шум — чей-то хриплый голос выкрикивал приказы. Волдеморт на миг опешил: на поле появилась большая группа авроров, а с ними ещё один отряд ведьм и волшебников во главе с Альбусом Дамблдором. Волдеморт озадаченно нахмурился. Юный Барт должен был помешать этому.

Почему они здесь? — с недоумением пробормотал он.

Если только они не действовали по собственной инициативе, Барта явно схватили.

Тёмный Лорд покачал головой: нет, это невозможно. Барт попросту отнёсся к своим обязанностям с непростительной небрежностью — вот единственное разумное объяснение, но подобная беспечность недопустима, и глупый мальчишка за неё поплатится.

Подойдя к своим людям, он принялся расхаживать взад и вперёд, ожидая, когда Поттер и остальные сделают свой ход. Обычно его сторонники предпочитали лёгкую добычу, нападая на тех, кто был почти беззащитен и ни о чём не подозревал. Но сейчас всё складывалось иначе. Он рассчитывал застать Поттеров врасплох, заманить младшего мальчишку в ловушку и покончить с ним там, где перевес сил будет безоговорочным. Нынешний оборот событий рождал недоброе предчувствие. Прежде чем он успел подумать о бегстве и пересмотре планов, его окатило волной новых защитных чар — незнакомых настолько, что он невольно вздрогнул.

Подобный шаг заставил его занервничать, и он не мог отделаться от мысли, что сам беспечно угодил в ловушку.

— УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ! — в ярости закричал он, но тут же был вынужден проворно увернуться от шара чёрного пламени: к нему уже решительно приближался Гарри Поттер, чьи глаза полыхали тем огненно-зелёным светом, с которым Волдеморту поневоле довелось познакомиться куда ближе, чем хотелось бы.

* * *

Стоило грянуть первому залпу заклинаний, как Римус, Питер и Кассиопея бросились в бой. Они пробивались ближе к внушительным фигурам великанов, которые как раз пошли на сближение, сокращая расстояние до авроров и членов Ордена.

— Нельзя подпускать их близко! — крикнула Касси, сбивая с ног колдуна, который пытался её проклясть.

Питер кивнул, от страха прикусив язык. Прицелившись, он метнул один из своих флаконов в ближайшую громадину. Бросок оказался точным: взрыв подкосил ноги великана за щитом, но тот лишь тряхнул головой, яростно взревел и продолжил наступать. Бронзовая конструкция в его руках пылала, однако выглядела неповреждённой.

— Их усилили чарами, — процедил сквозь зубы Римус. — Обычный металл ни за что бы такого не выдержал.

Кассиопея крепко сжала его плечо и высыпала на землю пару десятков металлических фигурок.

— Пора показать, на что ты способен, Люпин, — объявила она, увеличивая их в размерах.

Они уступали великанам и ростом, и мощью, но вполне годились, чтобы на какое-то время связать тех боем. Следуя примеру старшей волшебницы, Римус принялся быстро зачаровывать фигурки и отправлять их в атаку на врагов.

— Они долго не протянут, но у вас появится шанс обойти их и ударить со спины, — объяснила подросткам Кассиопея.

— А вы? — с тревогой спросил Римус.

Женщина усмехнулась.

— Я Блэк, — надменно заявила она. — А теперь идите.

Римус сухо кивнул и потащил Питера за собой, уворачиваясь от шальных заклинаний и стараясь по мере сил следить за ходом битвы, не теряя при этом сосредоточенности на их рискованной задаче.

Чтобы пробраться сквозь схватившиеся группы, им потребовалось больше времени, чем хотелось бы, но они всё же сумели занять выгодную позицию без роковых задержек. Лишь коротко переглянувшись, мальчишки принялись за дело: они без разбора запускали флаконы изгоняющими чарами великанам в спины и быстро повалили большинство из них. Но когда на ногах осталось лишь двое, всё резко пошло наперекосяк.

Римуса с огромной силой отбросило на несколько футов прочь от места, где он стоял, и с жестокой болью впечатало в землю. Лёгкие жгло, дышать было нечем, а в ушах звенело так оглушительно, что разом смолкли все крики и звуки битвы. Всё вокруг словно двигалось в замедленной съёмке; он тщетно пытался сориентироваться и заставить своё тело сделать вдох.

Спустя мгновение, показавшееся вечностью, он сумел сделать несколько судорожных вдохов и поднялся на колени.

Что это, чёрт возьми, было?

Он поморщился: ноющие руки и ноги отозвались болью на попытку подняться, и лишь с нескольких заходов ему удалось удержаться на дрожащих ногах. Разглядев место, где стоял до своего внезапного полёта, он двинулся вперёд, пока сердце колотилось как безумное.

— Нет, нет, нет, — молил он, добравшись до огромной воронки, выбитой в земле. — ХВОСТИК! — в отчаянии закричал он.

Сквозь звуки боя донёсся надсадный кашель, и Римус увидел пытавшийся пошевелиться на земле ком. Узнав кожаную одежду, в которую была облачена эта фигура, он заковылял вперёд так быстро, насколько позволяли ноги.

— Питер, — простонал он, падая на колени рядом с другом и пытаясь ему помочь.

Питер закашлялся. Его кожаная броня была разорвана в клочья, лицо и тело покрывали бесчисленные порезы, но страшнее всего было другое: правой ноги не было вовсе. Остался лишь обрубок, из которого с пугающей скоростью сочилась кровь.

— Всё плохо? — поморщился Питер, не в силах поднять голову, чтобы самому осмотреть раны.

— Плохо, Хвостик, — бессильно прошептал Римус.

Питер закашлялся, тихонько хмыкнув.

— Я и не думал, что выживу, — слабо отозвался он. — По крайней мере, я умираю здесь, вместе с вами, — добавил он, слабо улыбнувшись другу.

— Я не дам тебе умереть, Хвостик, — поклялся Римус. — Не дам.

Это потребовало всех сил, какие у него оставались, но оборотень всё же сумел взвалить угасающего друга на плечо и, крепко сжимая в руке палочку, стал пробиваться через территорию Поместья Поттеров за помощью, в которой тот так отчаянно нуждался.

* * *

Дементоры яростно верещали от бессилия: сонм Патронусов не пускал их в гущу схватки. Первые минуты боя дались Джеймсу и другим подросткам нелегко: приходилось отбиваться и от высасывающих душу тварей, и от натиска колдунов и ведьм, пытавшихся сбить их с ног. Необходимость постоянно разрываться между защитными чарами и вызовом Патронуса уже выматывала, но спасение явилось в лице Дамблдора: директор подоспел вместе с профессорами Макгонагалл и Флитвиком, а следом прибыл и отряд авроров с членами Ордена, способными создать телесного защитника.

Это позволило Джеймсу хоть изредка поглядывать туда, где бились Гарри и Волдеморт: заклинания дуэлянтов расчистили вокруг них просторную пустую площадку — обе стороны боялись подходить слишком близко к их магии. Не будь Джеймс так занят собственным боем, он замер бы в восхищении. Зрелище было столь же захватывающим, сколь и смертоносным.

От мыслей его оторвал Сириус: настойчиво похлопал по плечу и указал на толпу оборванных мужчин и женщин в изодранных мантиях, которые с нечеловеческой быстротой уворачивались от летящих в них чар.

— Что это за чертовщина? — спросил Джеймс.

— Частично обращённые оборотни, — ответил Дамблдор, искусным росчерком палочки заарканив одного из них. — Том, должно быть, нашёл способ вызвать хотя бы неполное превращение. Не подпускайте их близко. Сомневаюсь, что они заразны, но рисковать я не намерен.

Оба парня кивнули и открыли огонь заклятиями, но оборотни с лёгкостью уклонялись от каждого выпада.

— Слишком быстрые, — процедил сквозь зубы Сириус, когда нападавшие снова ушли от заклятия Джеймса.

Джеймс раздражённо зарычал, выпустив целую очередь проклятий, и вздрогнул, услышав справа многоголосый вой. Он в шоке уставился в ту сторону: из-за деревьев с боем вырвался табун фестралов и набросился на оборотней, яростно топча их и разрывая зубами.

Оборотни, ничуть не смутившись их появлением, ожесточённо отбивались, с дикой яростью пуская в ход когти и клыки против новых врагов.

— Мы должны им помочь! — настойчиво крикнул Джеймс, притягивая Сириуса к себе.

— Не можем, — вздохнул Сириус. — Мы же их и заденем, — виновато объяснил он.

Джеймс нахмурился, крепче сжав предплечье старого друга.

— Ну… опыт обращения с полностью превратившимся оборотнем у нас есть, — пробормотал он с лукавым огоньком в глазах.

Глаза Сириуса комично округлились, а на губах расплылась ухмылка.

— Нам за это здорово влетит, — усмехнулся он.

Джеймс кивнул:

— Это наш лучший козырь.

Сириус вздохнул и покачал головой с усмешкой:

— Ну давай, Сохатый.

Джеймс ухмыльнулся и повернулся к Дамблдору и Макгонагалл — те, казалось, были в растерянности.

— Прикройте нас! — громко крикнул он директору. — И ты тоже, Лили, — добавил он с печальной улыбкой.

— Только посмей сделать какую-нибудь глупость, Джеймс Поттер! — бросила рыжая, в тревоге прикусив губу.

Джеймс взял её за руку и целомудренно поцеловал.

— Может, и сделаю, — вздохнул он. — Но их надо остановить.

Лили покачала головой, когда он выпустил её ладонь:

— Придурок, — сердито выдохнула она. — Я иду с вами.

Джеймс покачал головой:

— Прикрой нас. Пожалуйста, — взмолился он.

Лили неохотно кивнула, смахнув слезу.

— Не умирай, — едва ли не приказала она. — Я серьёзно, Джеймс. Вернись.

Джеймс взъерошил волосы, кивнул, оттащил Сириуса от Марлин, и они бросились туда, где схлестнулись твари.

Лили оставалось лишь смотреть им вслед, качая головой. Внезапно глаза её полезли на лоб от изумления: бегущие силуэты парней перетекли в гигантского оленя и огромного пса.

— Что за чертовщина?! — воскликнула она, оглянувшись на Марлин, на чьём лице застыло такое же потрясение.

— Я так и знала! — торжествующе крикнула Макгонагалл. — Ну я спущу с них шкуру, когда всё закончится!

Дамблдор прервал её тираду тихим смешком, весело качая головой.

— Вы знали об этом?! — обличительно воскликнула профессор трансфигурации.

Дамблдор примиряюще вскинул руки:

— Были подозрения, — признал он. — Хотя должен сказать: столь впечатляющего мастерства я от них не ожидал. — Он поморщился, глядя, как олень поднял на рога сразу троих нападавших, пока Сириус рвал горло ещё одному. — И впрямь впечатляюще, — добавил он уже серьёзно, выпуская очередного Патронуса.

Леденящий кровь рёв нарушил его сосредоточенность. По жилам разлился холод: с горизонта надвигалась огромная громада. Дамблдор покачал головой и встревоженно вздохнул, понимая, что появление подобного создания сулит лишь новые смерти — и всё это на руку Тому.

* * *

Дорее Поттер оставалось лишь смотреть, как перед её глазами разворачивается битва, и всем сердцем желать оказаться среди близких, чтобы защитить младших членов семьи. Поначалу предложение Гарри о её роли вызвало у неё ярость, и она уступила лишь тогда, когда он всё обстоятельно объяснил. Это могла быть только она, и Дорея это знала. Фестралы, хоть и были в большинстве своём смирными созданиями, бросались на незнакомцев; они не доверяли даже её мужу, сколько бы раз она ни пыталась их познакомить.

По какой-то причине у Дореи с ними возникло необъяснимое взаимопонимание. Они принимали её как члена своего табуна, и она часто проводила с ними время: кормила, ухаживала за ними и даже делилась собственными горестями и тревогами с безмолвными созданиями. Их присутствие всегда её успокаивало, и они отвечали искренней привязанностью. Однако здесь она оказалась вовсе не поэтому, и её несказанно поразило, когда эти существа бросились на выручку попавшим в беду волшебникам и принялись нападать на разношёрстный сброд мужчин и женщин, до того ловко уворачивавшихся от летящих в них заклинаний. Дорею оставили здесь ради совершенно иной цели — цели, от которой внутри всё сжималось от страха, и она всей душой надеялась, что прибегать к ней не придётся.

Увы, у судьбы, судя по всему, были другие планы: сквозь какофонию звуков схватки прорезался далёкий визг — именно то, чего так опасался Гарри. Дорея нервно сглотнула, собирая в кулак последние крохи храбрости, и взмолилась о том, чтобы тварь, которую она собиралась выпустить на свободу, не обернулась катастрофой.

— Сура, — позвала она. — Пора, — прошипела Дорея, надеясь, что произношение вышло достаточно точным и огромная змея её поймёт.

Ей с трудом давался этот странный язык, и Дорея не сомневалась, что безбожно его коверкает, сколько бы ни тренировалась с Гарри и в одиночку. Но страхи оказались напрасны: за её спиной зашевелился василиск, выполз на поле боя и принялся выискивать дракона, угрожавшего его хозяину и его друзьям.

Дорея видела, как дракон спикировал на поле боя, но змея перехватила его прямо в воздухе и с размаху впечатала в землю; ящер истошно взвыл от боли. Он извивался и отчаянно ревел, силясь вырваться из челюстей, сомкнувшихся на его шее. В конце концов зверь затих, но в тот же миг прогремел яростный крик, и заклинание ударило змею в морду, заставив уже её закричать от нестерпимой муки.

Дорея шагнула из-за деревьев, намереваясь спасти существо, но у двоих оставшихся великанов были другие планы: они принялись крушить ей череп своими массивными дубинами, и с каждым новым ударом её крики боли становились всё глуше и слабее.

Последним, что она услышала перед тем, как самой ринуться в битву, был взрыв, заставивший землю под ногами содрогнуться, и полный ярости крик внука — он одновременно оплакивал свою змею-фамильяра и жаждал покарать чудовище, посмевшее на неё напасть.

* * *

Беллатриса тяжело дышала, отбивая очередное шальное заклинание, и крутнулась на месте, уходя от следующего. Сперва её не на шутку взбесило, куда именно Гарри её поставил, но теперь она видела всю мудрость этого решения. Сама она была исключительно одарённой колдуньей и сомневалась, что наберётся хотя бы горстка магов, с которыми ей не совладать. Однако глядя на поединок Гарри с Тёмным Лордом, она понимала, насколько не доросла до этих двух титанов, и в глубине души радовалась предусмотрительности Гарри, удержавшего её в стороне от прямой схватки.

Мало кто рисковал вмешаться — и неудивительно: тех безумцев ждал весьма скверный конец от её палочки, от руки Гарри или самого Волдеморта, который то и дело испепелял её презрительным взглядом, стоило ей без колебаний прикончить ещё одного из его людей.

Она подозревала, что Тёмный Лорд уже начинал жалеть о своём появлении здесь. Мало того что львиную долю потерь понесли его сторонники, от него прямо-таки веяло неуверенностью: Гарри отмахивался от его заклятий, будто от назойливых мух, с привычной лёгкостью взмахивая Бузинной палочкой. Сперва Лорд пришёл в бешенство от того, что его усилия пропадают даром, но затем как-то сумел унять ярость натиска, пытаясь нащупать брешь в защите юноши. Однако вся его сдержанность пошла трещинами и сменилась хищным оскалом, когда сквозь грохот битвы донёсся безошибочно узнаваемый рёв приближающегося дракона.

Гарри лишь усмехнулся в ответ, вызвав у Тёмного Лорда растерянный взгляд. Впрочем, это замешательство мгновенно сменилось маской неукротимой ярости: громаднейшая змея из всех, что девушка когда-либо видела, попросту сдёрнула снижающегося дракона с небес, всё глубже вонзая клыки в шею бьющейся крылатой твари.

От вырвавшегося у Волдеморта вопля бешенства у неё по спине пробежал мороз, а от полного боли визга змеи неприятно свело живот. Но всё это меркло перед рёвом Гарри, когда оставшиеся великаны набросились на раненое создание с дубинами. Точным, выверенным взмахом палочки юноша вздыбил вокруг чудовищ стену земли — та с громоподобным треском взметнулась ввысь и погребла их под исполинским курганом, после чего он снова обратил свой гнев на столь же разъярённого Тёмного Лорда.

Беллатриса застыла на месте, затаив дыхание: противники обменялись словами, которых она не смогла разобрать, и Гарри ринулся в бой с новой силой. Каждое заклятие срывалось с палочки лишь с одной целью — калечить и нести врагу ровно столько же боли, сколько тот причинил юноше с тех самых пор, когда он был ещё младенцем в колыбели.

* * *

— Ты смеешь?! — бушевал Тёмный Лорд, свирепо глядя на юношу. — Ты смеешь натравливать на меня мою же тварь?!

— Я смею? — ядовито бросил Гарри. — Это у тебя хватило наглости притащить своих подхалимов в мой дом.

Мальчишка нагло и торжествующе усмехнулся, сбив старшего противника с толку.

— Не вижу ничего забавного, Поттер. Ты сдохнешь, а следом за тобой отправятся и все, кто тебе дорог. Их гибель будет на твоей совести, щенок. И не сомневайся: за всё, что ты натворил, они заплатят муками.

Гарри покачал головой и мрачно усмехнулся; его пронзительные глаза блеснули в лучах утреннего солнца.

— Может быть, — пожав плечами, согласился он. — Но ты подписал себе приговор в тот самый миг, когда ступил на наши земли. И больше ты никому не навредишь, даже если здесь придёт мой конец.

Он зашагал взад и вперед, непривычно расхохотавшись. Этот смех был полон искреннего веселья и показался бы маниакальным большинству тех, кто знал юношу.

— Оглядись, Том. Твои люди выдыхаются, большинство уже пало, и остальные лягут следом. Ты ведь почувствовал, как поднялись защитные чары, ещё до того, как здесь прогремело первое заклятие. Я знаю, что почувствовал.

Тёмный Лорд на миг окинул поле боя взглядом, поражённый тем, насколько точными оказались первые слова Поттера. Впрочем, это не имело значения: ряды слуг он пополнит позже. Никто больше не посмеет выступить против него так, как Поттер, когда из мальчишки сделают показательный пример.

— Это ничего не значит, Поттер, — процедил Волдеморт. — Когда ты сдохнешь, всё твоё сопротивление пойдёт прахом.

Гарри с усмешкой покачал головой.

— Ты до сих пор не понимаешь всей серьёзности положения, Том, — с разочарованным вздохом произнес Гарри. — Что бы со мной ни случилось, завтрашнего дня у тебя всё равно не будет.

Тёмный Лорд замер: от непоколебимой уверенности в голосе мальчишки по телу пробежала дрожь.

— Но ты не переживай, я растолкую твою беду так, чтобы дошло даже до тебя, — фальшиво улыбнулся Гарри.

(ВОСПОМИНАНИЕ)

— Арктурус, а что это за защита? — с любопытством спросил Гарри.

Глава рода Блэков нахмурился, пробегая глазами указанную страницу фолианта, понимающе хмыкнул и задумчиво кивнул.

— Это очень старые семейные защитные чары, от них отказались, когда на смену им пришли новые, — нахмурившись, объяснил тот. — Не лучший вид обороны, если для его работы требуется жизнь заклинателя. Скорее чары возмездия тем, кто посмеет напасть на наши владения, хотя на такое решались немногие.

— Это может сработать, — вслух протянул Гарри, и в голосе его явно слышалось облегчение.

— Исключено, — немедленно отрезал Арктурус. — Ты не станешь жертвовать собой, чтобы избавиться от него. Я не позволю внучке снова впасть в то состояние, а семье — снова оплакивать твою гибель.

Гарри примирительно поднял руки, успокаивая собеседника.

— Я и не собираюсь жертвовать собой. Это лишь запасной план на самый худший случай.

Арктурус с шумом выдохнул через нос и с пониманием кивнул.

— Это, вместе с другими защитными чарами, — лучший наш шанс положить всему конец, — объяснил Гарри.

— Верно, — согласился Арктурус. — И ублюдок ни за что не будет ждать ничего подобного. Нам лишь нужно продержаться достаточно долго, пока не подготовятся обе.

Конец воспоминания

Смех Гарри прозвучал снова; Тёмного Лорда трясло от с трудом сдерживаемой ярости.

— Так что видишь, Том: ты можешь меня убить, но в то же мгновение распрощаешься с собственной жизнью.

Волдеморт прищурился, склонил голову и усмехнулся.

— Почти по-слизерински, — нехотя признал он.

— Приятный был человек, и ему было до крайности отвратительно всё, что ты натворил, — парировал Гарри. — Да-да, я нашёл его портрет в Тайной комнате. Он был безумно разочарован тем, во что выродился его род.

— ТЫ ЛЖЁШЬ! — в бешенстве выплюнул Волдеморт. — Я прочесал эту комнату до последнего дюйма и не нашёл там никакого портрета!

Гарри ухмыльнулся и покачал головой.

— И внешнюю мастерскую тоже, я знаю, — со вздохом отозвался он. — Ты так и не заглянул дальше логова Суры. Портрет был именно там.

Тёмный Лорд стиснул зубы так, что челюсти свело судорогой, едва не кроша эмаль.

— Всё это пустое, — отмахнулся он. — Ни ты, ни твои чары мне не ровня.

Старший из магов вскинул палочку и принялся посылать заклинание за заклинанием в защиту, которая от ударов проступила над полем ярко-красным куполом. Он вкладывал каждую крупицу сил, какую только мог собрать, пытаясь сокрушить барьер, но замер, услышав крики собственных слуг. В замешательстве оглядевшись, он увидел, что те валяются на спине, судорожно бьются и стонут от невыносимой боли.

— Недурное изобретение — эта твоя метка, — небрежно заметил Гарри, привлекая внимание Тёмного Лорда. — Чем сильнее ты лупишь по куполу, тем больше сил он выкачивает из тех, кто её носит.

Рыкнув, Волдеморт попытался трансгрессировать, но лишь тяжело осел на прежнем месте, задыхаясь от напряжения. С аварийным портключом ему тоже не повезло: тот просто отказался срабатывать.

Кровавые защитные чары, — понял он про себя, ощущая, как его захлёстывает ледяной ужас. Всё должно было быть иначе. Предполагалось, что проникнуть в поместье, убить родителей и заставить Поттера прийти к нему окажется просто. Ничего не пошло по плану. Он недооценил коварство мальчишки. Определенно затевалось что-то ещё.

— Ай-ай-ай, Том, — укоризненно протянул Гарри. — Твой портключ не пробьётся сквозь кровавую защиту. Я ведь не мог позволить тебе сбежать, правда? — с издевкой добавил он.

— Не имеет значения, — злобно огрызнулся Волдеморт. — Убивать тебя сегодня вовсе не обязательно. Но знай, щенок: твой черёд настанет, — поклялся он и стал отступать, швыряя на ходу все заклинания, какие только всплывали в памяти, лишь бы задержать Поттера.

Он неуклонно двигался назад, но слабел под шквалом ответных заклинаний. Руки мучительно подламывались под тяжестью щитов, сдерживающих сокрушительную мощь юноши, а тело ныло от бесконечных уклонений. И всё же он упрямо пробивался дальше, отказываясь признать превосходство сопляка.

Он стал прибегать к более редким и куда более изнурительным заклятиям, но противник лишь отбивал их или уклонялся с такой лёгкостью, словно от простых жалящих сглазов, а расстояние между ними стремительно таяло. Тем не менее он упорно рвался к границе защитного купола, вопреки всему надеясь отыскать брешь, и всё ещё не понимал, как столь безупречный замысел обернулся такой катастрофой.

Превозмогая сопротивление измученного тела, он выставил очередной щит и с трудом удержался на ногах, когда о преграду с гулким звоном гонга разбилось новое заклятие. Он был так близко и в то же время так далеко от неугасающего красного свечения чар — и в глубине души понимал, что не успеет. Вместо того чтобы тратить силы на заведомо невозможное, он развернулся и обрушился на мальчишку в лоб: каждое заклинание, срывающееся с его палочки, предназначалось лишь для одного — принести врагу мучительную смерть.

Уверенность лишь крепла: теперь уже Поттер был вынужден уйти в глухую оборону — отбивать удары, уворачиваться и ставить щиты точно так же, как сам он секундой ранее. Волдеморт расхохотался, упиваясь бессилием мальчишки, не способного контратаковать, но внезапно осёкся: паренёк криво ухмыльнулся прямо ему в лицо, а в следующий миг заклинание поразило цель, и противник рассыпался клубом чёрного дыма, бесследно исчезнув.

Тёмный Лорд отчаянно озирался в поисках хоть какого-то следа мальчишки, не в силах вспомнить, какое именно проклятие в него запустил. Поколебавшись лишь мгновение, он вновь со всех ног бросился к границе владений. Мантия его превратилась в жалкие лохмотья, кожа во многих местах была обожжена и глубоко рассечена, а рука, державшая палочку, почти наверняка была сломана одним из заклятий, которые он пытался блокировать.

Облегчение и эйфория уже поднимались в груди, когда до границы оставалось всего десять футов и ничто вокруг не пыталось ему помешать, но тут ужас накатил с новой силой: отовсюду раздался оглушительный визг. Он успел пригнуться, когда фестрал попытался распороть его когтями, и сквозь зубы выругался, заметив, что вокруг него кружат сразу несколько тварей, намертво запирая на месте.

Раздражённо зарычав, он принялся осыпать их чередой проклятий, но разозлился ещё сильнее: твари уворачивались от них с поразительной легкостью. Это зрелище вновь подстегнуло его бешенство; издав утробный рёв, он обрушил на них град мощных взрывных заклятий в надежде отвадить существ от столь безрассудной затеи. Он хищно оскалился в торжестве, когда одно из заклятий угодило в цель, однако ликование длилось недолго: развеявшись тёмным облаком, тварь вновь собралась в прежний облик.

Пятеро фестралов, которых он видел, закружили вокруг всё стремительнее, пока не сошлись прямо перед ним, сливаясь воедино и переплетаясь, чтобы материализоваться в одно исполинское существо с пылающими зелёными глазами, всё такое же сотканное из дыма, как и каждое из них порознь.

Тёмный Лорд и тварь застыли в неком подобии тупика: они лишь сверлили друг друга взглядом; фестрал мерно взмахивал мощными крыльями, а Тёмному Лорду оставалось только ждать, что тот предпримет дальше.

Без всяких предисловий чудовище метнулось к нему. Всё, что он успел сделать, — зажмуриться и приготовиться к неизбежному, сокрушительному удару. Удару, который так и не последовал, хотя глаза его оставались крепко закрытыми куда дольше, чем твари требовалось на бросок.

Осторожно приоткрыв один глаз, он нервно, почти безумно рассмеялся. Твари нигде не было. Он огляделся по сторонам, и взгляд его в конце концов остановился на группе авроров, членов Ордена и всех прочих, осмелившихся встать у него на пути. Оскал, которым он их одарил, прямо сулил скорую расправу: он внимательно оглядывал стоящих перед ним заметных ведьм и магов, намертво врезая их лица в память. В ответ на него смотрели со смесью шока и любопытства, и лишь немногие взгляды были полны выжидания. Он отвернулся от них, всё ещё стремясь сбежать, но в следующее же мгновение рухнул на колени и закричал от невыносимой муки, сжимая голову руками.

Казалось, голова раскалывается надвое; он прикусил язык так, что рот наполнился металлическим привкусом крови, и ногтями впился в тонкую кожу своей лысой головы, раздирая её.

— Твой разум — омерзительное место, Том, — раздался у него внутри голос Поттера.

— УБИРАЙСЯ, ПОТТЕР! — закричал он.

— Ну, так гостей не встречают, — осадил его Гарри. — Больно, да, Том? Невыносимо больно, — продолжил он, и от прежней мнимой беззаботности не осталось и следа. — Я знаю, каково это, прекрасно помню. И это лишь одна из тех мук, что ты мне причинил, — выплюнул он.

Тёмный Лорд был сбит с толку. Он никогда не вторгался в сознание мальчишки подобным образом, но сквозь терзавшую его агонию ни в чём нельзя было быть уверенным. Мысли путались, теряя ясность, пока он отчаянно боролся с захватившим его чужим присутствием.

— Пройдёт всего несколько минут, и ты будешь умолять меня о смерти — точно так же, как я умолял тебя, — он мрачно усмехнулся и продолжил: — Ты, конечно, ничего этого не помнишь, как и всего остального, что со мной сотворил. Но сейчас узнаешь. Ты испытаешь каждую каплю тех мук, через которые пришлось пройти мне, прежде чем я покончу с тобой.

— Я НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ СДЕЛАЛ! — яростно возразил Волдеморт.

— Не ты лично, строго говоря, — признал Гарри, — но тем не менее именно из-за тебя мне пришлось всё это терпеть, видеть всё это и сносить то, что со мной делали. То, какой ты сейчас и кем должен был стать, — вот причина моих страданий. Всех унижений, всего презрения и всей этой ненависти.

Он на мгновение умолк, беря себя в руки.

— То, какой я есть, то, кем мне пришлось стать, — всё это только из-за тебя.

— Я НЕ ПОНИМАЮ! — огрызнулся Волдеморт.

— Тогда я покажу, — отозвался Гарри. — Помнишь, при прошлой нашей встрече ты спросил, почему я так сильно тебя ненавижу? Что ж, причин много. Думаю, нам стоит прогуляться по закоулкам памяти, и ты поймёшь, за что я тебя презираю.

Прежде чем он успел ответить, перед внутренним взором Тёмного Лорда замелькали чужие воспоминания. Во многих из них он видел себя, хотя выглядел совсем не так, как сейчас, и вообще не помнил за собой такого облика.

Всё началось с яркой вспышки зелёного света; в ушах звенел его собственный смех, а перед ним замертво падала симпатичная рыжеволосая женщина. Ещё одна вспышка, истошный крик — и вот он уже в незнакомом магловском доме, в крошечной каморке: маленький мальчик, завернувшись в окровавленное одеяло, неудержимо дрожит и тихо скулит во сне.

Не успел он разглядеть ребёнка получше, как увидел всё того же мальчика: едва ли четырёх лет от роду, истощённый, он стоял на стуле и мыл посуду. Фарфоровая тарелка выскользнула из детских рук, и стоявшая рядом блондинка с бранью огрела его тяжёлой сковородой, выбив из жалкого мальчишки сознание. Волдеморт ощутил, как внутри закипает ярость: слишком знакомым было это обращение. В юности ему тоже довелось сносить подобное.

Следующее воспоминание встревожило его ещё сильнее. Поначалу он ничего не видел, но внимание привлёк отчётливый звук — свист кожи, хлещущей по телу. Ещё один звук, с которым он сам был слишком хорошо знаком. Волдеморту оставалось лишь смотреть, как чудовищно жирный мужчина раз за разом охаживает сжавшегося в комок мальчика, распаляясь всё больше с каждым ударом самодельного кнута.

— Думаешь, не заплачешь, а?! — взревел мужчина.

Он перехватил ремень за самый кончик; тяжёлая металлическая пряжка зловеще раскачивалась на другом конце. Новый замах — и пряжка с глухим стуком врезалась в плоть и кости, вырвав крик у прежде молчавшего мальчика. Вся его спина уже покрылась рубцами и кровоподтёками, и этот удар лишь добавил увечий: кожа глубоко лопнула, через левую лопатку потекла струйка крови, к которой тут же прибавилась ещё одна, когда посыпались новые удары.

Тёмный Лорд попытался закрыть глаза, но сколько он ни силился, видения продолжали разворачиваться перед ним.

К его облегчению, следом он очутился в знакомом коридоре Хогвартса на третьем этаже. Он с любопытством наблюдал за человеком в фиолетовом тюрбане, который смотрел в затейливое зеркало и разговаривал с мальчиком, на вид слишком юным даже для школы. Лишь мгновение спустя он понял, что это Поттер — всё такой же заморенный и заброшенный, каким был когда-то. Любопытство мигом сменилось замешательством: мужчина снял тюрбан, и перед Волдемортом предстало его собственное лицо, торчавшее прямо из чужого затылка.

— ЭТОГО НЕ БЫЛО! — закричал он. — Я НИЧЕГО ЭТОГО НЕ ПОМНЮ!

— Зато это было со мной, — мрачно отозвался голос Гарри.

Волдеморт замотал головой и шумно втянул воздух, глядя, как человек рассыпается пеплом от прикосновений тощего мальчишки, а затем сам завопил от агонии, ощутив чудовищный, всепожирающий жар.

— Больно, правда, Том? — насмешливо поинтересовался Гарри.

Тёмный Лорд лишь стиснул зубы, отказываясь отвечать.

Когда комната растаяла, он обнаружил себя в Тайной комнате и, раскрыв рот, уставился на шестнадцатилетнего себя. Гарри здесь был чуть старше прежнего, и всё же Волдеморт совершенно не помнил этой встречи. Никто не находил Комнату в его школьные годы, да и о существовании этого мальчика в то время никто не мог помыслить, не то что о его рождении.

— НЕВОЗМОЖНО! — выкрикнул он, отказываясь верить.

— Смотри дальше, Том, это тебе понравится, — поторопил его Гарри.

Ему оставалось лишь наблюдать, как его юная копия натравливает на врага василиска. Он видел, как феникс ослепляет змея, а Поттер вытягивает из шляпы меч, пронзает чудовище и валит его замертво.

— Невероятно… — заворожённо прошептал он.

Правую руку вдруг пронзила нестерпимая боль, голова пошла кругом; Волдеморт вскрикнул, сквозь слёзы муки замечая, что Поттер испытывает то же самое. Причина прояснилась, когда мальчишка вырвал засевший в нём клык и вонзил его в дневник — дневник, которого Волдеморт не видел уже не один десяток лет. Он беспомощно смотрел, как его юное воплощение с воплем исчезает, а феникс роняет слёзы на рану умирающего мальчика — мальчика, одолевшего тварь, которая только сегодняшним утром растерзала его собственного дракона.

— Это не может быть правдой, — пробормотал он про себя, когда боль немного утихла. — ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРАВДОЙ!

Комната вновь начала таять, и он со страхом подумал о том, что ему придётся вынести дальше. Он нахмурился, оказавшись на кладбище, где покоились его магловские родственники. Низкорослый, пухлый человечек нараспев читал слова ритуала, бросая ингредиенты в огромный дымящийся котёл. Тёмный Лорд в недоумении склонил голову, когда тот же коротышка отрубил себе кисть и швырнул её в варево. Яркий свет ударил по глазам, а клубы дыма сгустились так плотно, что заслонили всё вокруг, едва он сумел снова разомкнуть веки.

— Одень меня, — прохрипел голос.

Лорд Волдеморт обнаружил, что смотрит на гротескного человека — чудовищно изуродованного, пугающе похожего на змею. Лишь заметив в его руке тисовую палочку, он осознал, что это на самом деле он сам, хотя в стоявшем перед ним существе вновь почти невозможно было признать собственный облик. Только когда то подошло к привязанной к могильной плите фигуре, Волдеморт разглядел Поттера — и было ясно, что мальчишка уже немало претерпел от пленивших его магов. Он истекал кровью из многочисленных ран и едва держался на ногах, когда его освободили от пут.

С мрачным, болезненным замиранием он смотрел, как подросток вызывающе встречает порождение котла и наотрез отказывается кланяться по приказу. Он как мог приготовился к неизбежному продолжению, но всё равно истошно закричал от муки, когда на мальчика щедро обрушили Круциатус, — Волдеморт до единой секунды прочувствовал пытку, которой подвергся подросток.

Сквозь мутную пелену он наблюдал поразительное волшебство: сцепившиеся палочки сошлись в поединке воль, в котором Поттер неожиданно взял верх. Странные призраки, хлынувшие из его собственной палочки в руках того человека, обступили его плотным кольцом, а затем Поттер исчез, и воспоминание растаяло следом.

Всё ещё содрогаясь от последствий проклятия, он очутился в атриуме Министерства магии, где не было привычной людской суеты. То самое создание, поднявшееся из котла на кладбище, яростно сражалось с Альбусом Дамблдором, а ошеломлённый, уже более знакомый Гарри Поттер наблюдал за ними со стороны. Противники, как и следовало ожидать, стоили друг друга, но Волдеморт снова рухнул на колени, захлестнутый болью, которой Поттер терзал его разум. Остального он уже не увидел: не в силах следить за происходящим, он весь оцепенел от собственных мук.

Веки медленно разошлись сами собой; он успел различить земли Поместья Поттеров, прежде чем взор снова поплыл. Сознание ускользало и возвращалось рывками, и голос Гарри Поттера то пробивался сквозь морок, то вновь растворялся в небытии.

— Просыпайся, Том, — уговаривал Поттер. — Всё хорошо, скоро всё закончится.

Тёмный Лорд застонал, с трудом разлепив веки; накатившая агония сдавила грудь, заставив судорожно глотнуть воздух. Он попытался шевельнуться, но тело не подчинилось. Напротив сидел Поттер и усмехался, вот только торжества в этой усмешке не было.

— Через всё это мне пришлось пройти. И всё — из-за тебя.

— Нет, — прохрипел Волдеморт. — Этого не было.

— Для меня — было. И не вернись я сюда, с тобой случилось бы ровно то же самое, — прорычал мальчик. — Мне пришлось вернуться, чтобы тебя остановить. Ради этого я бросил прежнюю жизнь, друзей — вообще всё.

Он попытался потереть виски, чтобы унять навалившуюся головную боль, но обнаружил, что не может. Его намертво связали, а палочки при нём не было.

— Ты никуда не уйдёшь, Том, — отрезал Поттер, качнув своей палочкой перед его лицом.

Он изо всех сил забился в сковывавших его цепях, но тщетно. Остриё коснулось подбородка; скосив глаза вдоль прижатого к нему лезвия, он узнал клинок — тот самый меч, которым в увиденном воспоминании сразили василиска. Волдеморт встретил изумрудный взгляд Поттера и упрямо не отвёл глаз перед его испепеляющей силой.

— Я убью тебя, Том, — сообщил Гарри. — Это будет единственная причинённая мной смерть, которой я наслажусь. Я упьюсь ею и проживу жизнь, которую ты у меня отнял, — закончил он. Одинокая слеза облегчения скатилась по щеке, прочертив чистую дорожку на въевшейся за время битвы грязи.

Ответить Гарри не дал. Слова замерли на языке Тёмного Лорда, когда Гарри вонзил Меч Гриффиндора ему в горло, и Поттер смотрел, как из врага уходит жизнь. Убедившись, что в нём не осталось и искры, он извлёк клинок и стянул с пальца мертвеца кольцо Гонтов.

Вокруг грянуло громкое ликование, но Гарри Поттер к нему не присоединился. Он так и сидел перед трупом человека, который не давал ему покоя, преследовал и пытался отнять всё самое дорогое — и сейчас, и там, откуда он пришёл.

Облегчение пришло — в этом сомнений не было, — но кроме него он не понимал, что чувствует. Вместо ожидаемой эйфории навалилось оцепенение. Оцепенение, начавшее отступать лишь тогда, когда чьи-то руки обняли его и он почувствовал на щеках влагу её слёз.