Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

По настоянию Торона и, как ни странно, Делбина, Хекар с остальными направились к Цирку, а не обратно в храм. В окружении других минотавров из клана Орилга они выглядели обычной компанией воинов, спешивших на торжественное объявление.

— А мне всё это по-прежнему не нравится! — пробормотала Флиара, обращаясь к Хекару. — И плевать, что там говорит Торон! А уж что твердит этот маленький негодник, мне тем более безразлично! Нужно вернуться! Хотя бы из-за Скурна. Он ведь столько лет ненавидел моего брата.

— Даже если забыть о словах Торона, — возразил Хекар, — я никогда ещё не видел, чтобы Делбин на чём-нибудь так серьёзно настаивал. Знаю, словам кендера обычно грош цена, но этого я успел узнать достаточно хорошо. Если он так упорствует, значит, дело и вправду важное. Кроме того, перед самым освобождением я стоял рядом с Казом… или с тем, кто выглядел как Каз, если я правильно понял Делбина. Он вёл себя странно. Не знаю, как это объяснить, но, по-моему, нам лучше идти в Цирк.

— И что мы там сможем сделать? Нас всего несколько человек среди огромной толпы!

— Ты так считаешь? — раздался рядом голос Торона.

Брат Каза, превосходивший ростом даже его самого, умел двигаться удивительно бесшумно для такого огромного минотавра. Он ухмыльнулся.

— Вот услышишь, что придумала Хелати…

Улыбка стала ещё шире.

— Жаль только, её план, возможно, уже не понадобится. Каз, как выяснилось, сюда не придёт, а вы все на свободе. Ну и оратор же твоя сестра, Хекар! Судя по рассказам, она устроила Даструну такую выволочку!

— Но я думал, её вообще здесь нет. Что ты имеешь в виду?

— Потом объясню…

Больше Торон ничего сказать не успел. Все услышали оглушительный грохот.

Хекару вспомнилась война, когда осадные орудия во славу Такхизис могли превратить в развалины полгорода. В составе передовых отрядов он не раз видел, как огромные камни обрушивались на дома и крепостные стены, убивая защитников вместе с мирными жителями. Хекар никогда не любил осадную войну. Она не делала различий между достойным противником и ни в чём не повинным ребёнком.

— Клянусь рогами Кири-Джолита, что это?! — взревел Торон, вскинув голову к небу. — Не может быть! Это же не…

Но это было именно то, о чём он подумал. Хекар и остальные прекрасно знали слово, которое брат Каза не решался произнести. Знали, но от потрясения тоже не могли вымолвить его вслух.

Дракон.

Красный дракон стремительно взмывал в небо, скрываясь в облаках над городом.

Они застыли, пытаясь осмыслить увиденное. Но едва первое потрясение начало проходить, как раздался новый грохот, чуть слабее прежнего, но не менее поразительный.

На этот раз в небо устремился другой дракон — поменьше, стройнее, со сверкающей серебряной чешуёй. На его спине кто-то сидел. Хекар был почти уверен, что различает всадника.

— Серебряный и красный, — прошептал он.

Сражения драконов, которые ему довелось наблюдать во время войны, невозможно было забыть.

— Смертельные враги. Они будут биться насмерть. А всадник…

Ему почудилось, будто кто-то заговорил у него в голове. Хекар кивнул самому себе, уже не заботясь, слышат ли его остальные.

— Да, это Каз. Кто же ещё?

И лишь немного погодя он заметил, что оба дракона летят примерно в сторону Цирка.

* * *

Над некоторыми районами Нетосака сгущались облака, и Каз знал, что среди них прячется Инфернус. Он ни на миг не допускал мысли, что красный дракон укрылся там от страха. Нет, Инфернус просто использовал небо в своих интересах, рассчитывая на неопытность Тиберии. Серебряная дракониха летела впервые. И хотя умение летать было дано драконам от рождения, её неуверенные движения показывали, сколько ей ещё предстояло учиться.

— Что мне делать, Каз? — с трудом выговорила Тиберия, отчаянно работая крыльями, чтобы подняться выше.

Она явно боялась, но полностью доверяла минотавру.

— Я его не вижу!

— Он в облаках, прямо над той башней.

Пусть Инфернус и был мастером воздушного боя, за время войны Каз тоже успел кое-чему научиться, летая верхом на драконе. Такое огромное существо, как красный дракон, не могло скрываться бесконечно.

— Поднимайся! Сейчас же!

Серебряная дракониха неуклюже описала дугу и начала набирать высоту. Каз крепче вцепился в Тиберию и драконье копьё, надеясь, что они сумеют пробиться сквозь облака прежде, чем на них нападут. Инфернус не собирался бежать. Чтобы спасти свои замыслы, ему непременно нужно было победить обоих. К счастью для Тиберии, красного дракона сдерживала необходимость оставить её в живых. Но это вовсе не означало, что он собирался щадить Каза. Минотавр не сомневался: его смерть была для врага одной из главных целей.

Они прорвались сквозь облака… и никого не обнаружили.

Каз вытянул шею, высматривая противника.

— Лети вперёд, только медленно.

— А выше подниматься?

— Нет, мы…

Внезапно он понял, что, скорее всего, задумал Инфернус.

— Да! Выше! Выше, сейчас же!

От неожиданности молодая дракониха замешкалась.

Инфернус вырвался из облаков прямо под ними и с силой ударил Тиберию снизу. Едва их тела столкнулись, красный дракон извернулся и вонзил когти в бока молодой соперницы.

Лишь чудом Каз удержался на спине. Он проклял себя за глупость. Инфернус спустился ниже, а затем атаковал снизу. Простейший приём, который следовало предвидеть. Похоже, Каз слишком давно не воевал.

— Я стряхну тебя, мошка! — взревел Инфернус, закручивая обоих драконов в воздухе.

Благодаря большему размаху крыльев красный дракон гораздо лучше управлял полётом. Тиберия пыталась противостоять его весу, но безуспешно.

— И полюбуюсь, как ты рухнешь навстречу смерти! Точно так же, как славно рухнул капитан Скурн!

Направить драконье копьё на противника было невозможно. Что-то длинное, похожее на щупальце, едва не сбило Каза с его и без того ненадёжного места. Минотавр оглянулся и понял, что это вовсе не щупальце, а одна из верёвок, оставшихся после попытки стражников повалить Инфернуса. По меньшей мере две верёвки хлестали по воздуху, точно живые.

Одна вновь пронеслась мимо. Каз проводил её взглядом, затем ещё крепче прижался к Тиберии и закричал:

— Верёвка! Хватай верёвку зубами и тяни на себя!

Поначалу Тиберия не поняла. Но когда Инфернус закрутил их ещё сильнее, серебряная дракониха щёлкнула пастью, пытаясь поймать верёвку. Промахнулась, однако та по-прежнему болталась в пределах досягаемости. Следующую попытку Тиберия рассчитала лучше и ухватила длинный конец. После этого немедленно исполнила остальную часть приказа.

Крюк глубоко засел в чешуе на нижней стороне шеи красного дракона. Когда Тиберия потянула верёвку, он впился ещё сильнее. Резкий рывок замедлил вращение Инфернуса и заставил его отчасти ослабить хватку. Дракон поспешно изменил положение тела, пытаясь вернуть преимущество.

Каз уставился на его крылья, оказавшиеся теперь гораздо ближе. Прикинул, насколько далеко Тиберия сможет вытянуть шею и раскрыть пасть.

— Крыло! Бросай верёвку и кусай!

Судя по движениям, красный дракон тоже решил воспользоваться этим приёмом. Но Тиберия была меньше, а её крылья, ещё довольно беспорядочно взмахивавшие в воздухе, представляли собой гораздо более трудную цель, чем огромные крылья Инфернуса. Красный дракон не мог достаточно далеко отвести свои крылья назад. Серебряная дракониха вытянулась, насколько позволяла шея, широко раскрыла пасть и вцепилась зубами в крыло противника.

Инфернус содрогнулся, и на какое-то мгновение все трое просто начали падать. Но Тиберия не разжимала челюстей.

Зарычав, Инфернус подтянул задние лапы и с невероятной силой оттолкнул молодую дракониху. Они разлетелись в стороны, но красный ещё сильнее повредил крыло: Тиберия не собиралась отпускать его добровольно. Инфернус неловко замахал крыльями, пытаясь приспособиться к тяжёлому ранению.

Серебряная дракониха, пострадавшая значительно меньше, почти сразу восстановила управление полётом. Каз поправил своё положение. Нужно было атаковать, пока Инфернус не успел приноровиться к повреждённому крылу. Он опустил драконье копьё, прицелился и крикнул:

— Лети прямо на него, Тиберия! Со всей скоростью, какую только сумеешь набрать!

Дракониха кивнула, расправила крылья во всю ширину и устремилась к врагу.

Расстояние между ними было слишком маленьким, чтобы серебряная дракониха успела как следует разогнаться. Но по той же причине Инфернус не мог уклониться в сторону, не позволив молодой сопернице изменить направление следом за ним.

Каз стиснул зубы, готовясь к столкновению.

Драконье копьё пронзило левую сторону груди Инфернуса. Красный дракон взревел от боли и машинально вцепился в Тиберию. Сосредоточиться на полёте он уже не мог и начал падать, увлекая противников за собой.

Они вращались, проваливаясь сквозь облака. Тиберия отчаянно взмахивала крыльями, пытаясь хотя бы замедлить падение, если уж остановить его не удастся. Каз понимал, что серебряная дракониха не сможет удержать в воздухе всех троих, а Инфернус и не думает разжимать когти. Минотавр попытался выдернуть драконье копьё из груди красного, надеясь, что тогда враг отпустит Тиберию. Но оружие не поддавалось. Оно словно решило оставаться в ране с тем же упрямством, с каким сам Инфернус удерживал молодую дракониху.

Мы погибнем! — подумал Каз, когда внизу показались верхушки первых башен. Погибнем! Будь ты проклят, человек в сером! Мы сейчас разобьёмся! Надеюсь, ты доволен своим равновесием!

— Я… не… дам… ему… тебя… убить… Каз! — проревела серебряная дракониха. — Не дам!

В отчаянии Тиберия вытянула шею вниз, насколько смогла, и сосредоточилась на цели. Огненный шар размером едва ли в половину роста Каза угодил в одну из раненых лап Инфернуса. При других обстоятельствах красный дракон, возможно, даже не обратил бы внимания. Но теперь багровый исполин вскрикнул от мучительной боли.

Тиберия изо всех сил забила крыльями, одновременно отталкивая Инфернуса задними лапами и хвостом. Красный дракон попытался снова ухватиться за неё, но другая повреждённая передняя лапа уже не могла удержать добычу.

Инфернус сорвался вниз, падая спиной к земле. Будь у него немного больше времени, он, возможно, сумел бы перевернуться. Но земля приближалась слишком быстро.

И только тогда Каз увидел, что они находятся прямо над Цирком.

На улицах и трибунах метались сотни существ, стремившихся убраться с пути падающих гигантов. Тиберия ещё могла восстановить управление полётом и не рухнуть на Цирк. Но Каз видел, что Инфернус упадёт наполовину на арену, наполовину на зрительские трибуны, раздавив сотни минотавров.

— Тиберия! Толкни его на арену!

Площадка была достаточно просторной, чтобы вместить четырёх чудовищ размером с Инфернуса. Нужно было лишь немного сдвинуть красного дракона в сторону.

Впрочем, Каз мог не тратить дыхание: молодая дракониха уже устремилась вниз. Очевидно, она и сама поняла, что нужно делать. Тиберия протянула когти, стараясь зацепиться за извивавшееся тело красного дракона. Инфернус, похоже, уже не понимал, что происходит. Он лишь щёлкал пастью в сторону противницы да пытался полоснуть когтями по её ноге.

Серебряная дракониха ухватила одну из конечностей врага. Инфернус вонзил когти в её лапу. Тиберия не вскрикнула. Она изменила положение крыльев.

Инфернус с грохотом рухнул на землю. Тиберия приземлилась прямо на него, а затем откатилась в сторону. Каза отбросило к красному дракону.

Минотавр ударился об Инфернуса, отскочил и беспомощно заскользил по боку багрового чудовища. Только теперь Каз понял, что Тиберия сумела предотвратить страшную катастрофу. Оба дракона упали на арену.

Но что случилось с серебряной драконихой? Каз с трудом поднялся на ноги и огляделся, пытаясь понять, где оказался. Левая нога едва держала его, раненая рука почти онемела, рёбра нестерпимо болели. Но минотавр заставил себя не обращать внимания на боль и принялся искать подругу. Огромного серебряного тела нигде не было видно.

Наконец возле одной из стен арены он заметил маленькую, совершенно человеческую фигурку. Тиберия настолько привыкла к человеческому облику, что, потеряв сознание, невольно вернулась к нему.

Каз взмолился, чтобы девушка и в самом деле была лишь без сознания.

Но движение за спиной напомнило, что здесь оставался ещё один дракон. Инфернус принял на себя основную силу падения и получил тяжёлые ранения. Однако красный исполин обладал поразительной живучестью. Даже теперь у него могло хватить сил, чтобы вырвать победу из лап поражения.

Остановить его мог только Каз. Трибуны были заполнены минотаврами, но зрители стояли в нерешительности, ошеломлённые и растерянные увиденным. Пока они решат, что делать, может оказаться слишком поздно.

Каз огляделся в поисках оружия, которым можно было бы добить дракона. К своему удивлению, неподалёку он заметил именно то, что требовалось. Настоящий дар богов, особенно если вспомнить, какой облик этот предмет имел в последний раз, когда он его видел.

Всего в нескольких футах лежал Лик Чести, вновь превратившийся из драконьего копья в секиру. Сам по себе он никак не мог там оказаться, но тем не менее лежал перед Казом. Минотавр не стал размышлять, каким чудом это произошло. С новой надеждой он схватил оружие, в последний раз взглянул на неподвижную Ти и бросился к Инфернусу.

Красному дракону наконец удалось перевернуться. Его огромное тело едва не раздавило Каза. Но Инфернус ещё не оправился от падения настолько, чтобы встать, не говоря уже о полёте. Впрочем, долго это продолжаться не могло. Казу следовало торопиться.

Он прыгнул. Дракон заметил его, но слишком поздно. Минотавр приземлился на верхний край одного крыла, затем вскарабкался по нему к плечу Инфернуса. Огромные челюсти щёлкнули рядом, но красный дракон не мог достаточно сильно изогнуть шею, чтобы достать Каза. Он попытался повернуться и поднять лапу, однако ранения и неудобное положение мешали ему двигаться.

Каз добрался до шеи. Инфернус попытался стряхнуть его, но минотавр прочно зацепился ногами за чешую и удержался. Затем покрепче сжал рукоять секиры.

— Убирайся, мошка, или я раздавлю тебя! Приказываю!

— Больше никаких приказов, Инфернус! Ни от верховного жреца, ни от дракона! Пора нам самим решать, как жить на этом свете!

— Неблагодарный глупец! — взревел раненый дракон, и голос его поразительно напоминал голос верховного жреца.

Рёв разнёсся по всему Цирку.

— Это я привёл вашу расу к нынешнему величию! Я сделал вас лучшими воинами! Я снова и снова отдавал вас в рабство, чтобы отсеивать слабых и развивать вашу стойкость, гордость и силу, которые вы теперь проявляете! А взамен требую лишь вашей верности! Мы будем править миром!

— Ты хочешь сказать, что править будешь ты… А нам останется умирать за тебя.

Каз поднял боевую секиру.

— До меня ваш народ был ничем! И без меня вновь станет ничем!

Подчёркивая слова, Инфернус щёлкнул пастью, пытаясь достать Каза. Красный дракон явно ослабел. К счастью, теперь ему, похоже, не хватало сил даже на заклинание.

— Что ж, рискнём, — ответил Каз, прицеливаясь.

Инфернус внезапно начал подниматься. В тот самый миг, когда Каз со всей силы обрушил секиру вниз, красный исполин попытался перевернуться в его сторону, намереваясь раздавить минотавра собственным телом.

— Я ваш хозяин! — проревело багровое чудовище. — Я ваша судьба!

Каз почувствовал, что теряет опору, но удара не прервал. Лик Чести вонзился глубоко в драконью шею. Инфернус зашипел от боли и ещё сильнее подался в сторону. Каз вновь поднял оружие, понимая, что второго удара может уже не успеть нанести.

— Паладайн, направь мою руку! — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Весь мир вокруг кренился, и лишь одна надёжно зацепившаяся нога не позволяла минотавру сорваться с переворачивавшегося чудовища.

Каз снова обрушил волшебную секиру.

И Лик Чести вновь изменился. Оружие вдруг стало больше и длиннее, а лезвия разрослись до размеров самого Каза. Но удерживать огромную секиру оказалось ничуть не труднее, чем прежде. Она не стала тяжелее, и направлять её к цели было по-прежнему легко. Более того, создавалось впечатление, что Лик Чести сам ведёт руку минотавра к самому уязвимому месту на драконьей шее.

Зеркальное лезвие глубоко вонзилось в тело Инфернуса… и продолжило рассекать его. Невероятно, но разрез всё увеличивался, пока не прошёл сквозь всю шею. Инфернус взревел, и огромное тело содрогнулось. Каз выпустил секиру, а затем окончательно потерял опору. Он заскользил назад и непременно рухнул бы головой вниз, если бы не крюк, всё ещё застрявший в драконьей шее. Скорее по счастливой случайности, чем благодаря ловкости, минотавру удалось ухватиться за верёвку. Его сильно мотало из стороны в сторону, но падение замедлилось.

Судороги красного дракона прекратились.

Каз повис на верёвке, ожидая. Инфернус содрогнулся ещё раз, но через несколько мгновений вновь затих. Минотавр выждал немного, затем начал карабкаться обратно.

Первым, что он увидел, оказался Лик Чести. Секира лежала на верхней части драконьего плеча, вновь приняв обычный размер. Её зеркальное лезвие сияло такой же безупречной чистотой, как всегда.

Затем Каз увидел, что голова и шея Инфернуса были начисто отделены от туловища.

Слишком измученный, чтобы как следует радоваться гибели красного исполина, Каз дополз до секиры и поднял её. Из зеркального лезвия на него смотрело собственное избитое отражение.

— Хотелось бы раньше знать, что ты так умеешь, — пробормотал он. — Иногда очень пригодилось бы.

Вокруг загремел гром. Нет, поправил себя Каз, это был вовсе не гром. Сотни минотавров топали ногами по трибунам.

К топоту добавились аплодисменты и ликующие крики. Каз услышал, как кто-то выкрикнул его имя. Голос показался знакомым. Другие зрители, подхватив этот крик или узнав победителя самостоятельно, тоже начали звать его. Вскоре всё слилось в дружное скандирование, которое, несомненно, было слышно по всему Нетосаку.

Затем появились стражники. Они направились к месту, где находились Каз и мёртвый дракон, но не успели пройти далеко. С трибун хлынули минотавры. Они бежали со всех сторон. Каз приготовил секиру, решив, что уж нескольких врагов сумеет прихватить с собой. Но внезапно заметил, что новоприбывшие вовсе не собираются на него нападать. Напротив, они образовали вокруг минотавра и огромного драконьего трупа защитное кольцо, выставив оружие против стражников.

И только тогда Каз узнал среди них нескольких членов клана Орилга.

— Каз! — крикнул один из воинов.

Он протолкался сквозь остальных и вскарабкался на драконье тело с таким видом, будто проделывал это каждый день. Толпа продолжала скандировать и рукоплескать.

— Хекар? Как всё это произошло?

— За это можешь благодарить Хелати и Брогана.

Похоже, на помощь Казу пришли не только минотавры его собственного клана. Весь клан не мог собраться здесь, ведь многие его представители жили далеко от Нетосака. Значит, среди защитников находились и воины других кланов.

— Хелати немного поговорила с Даструном и старейшинами… Как ей это удалось, расскажу потом. Да я, признаться, и сам толком не понял. Она узнала, чем ты занимался и на какую глупость согласился. А когда услышала, что сегодня тебя собираются казнить в Цирке, напомнила клану, что такое честь. В конце концов старейшины согласились помочь.

Хекар оглядел ликующую толпу и ухмыльнулся. Он явно наслаждался происходящим.

— Мы должны были броситься на арену, когда тебя выведут на бой… Но такого появления никто не ожидал! Об этом я тебе потом подробно расскажу.

Внезапно глаза Хекара расширились.

— Флиара и остальные…

— Вон там.

Каз указал на один из входов. Флиара, Делбин… и, если глаза его не обманывали, брат Торон, которого он не видел ещё дольше, чем сестру. Эту белую полосу на шерсти и знакомую морду невозможно было перепутать.

Интересно, знает ли Торон об отце?

— По-моему, они хотят сделать тебя императором, Каз.

— У Полика наверняка найдётся что возразить.

— Сомневаюсь. Когда вы с драконами рухнули с неба, он как раз стоял на помосте и раскланивался после победы.

Хекар с отвращением покачал головой.

— И более жалкого поединка я в жизни не видел. Если кто-нибудь ещё не заподозрил неладное из-за вялости его противника, то остальные давно знали, что бой подстроен. Чем дольше всё тянулось, а, по-моему, даже Полик считал, что затянулось слишком сильно, тем отвратительнее становилось зрелище. Это была скорее медленная расправа, чем поединок.

Каз моргнул и посмотрел на арену. Возле задней части огромного драконьего тела виднелся обломок деревянного помоста, на котором проводились императорские поединки. От всей конструкции остались лишь щепки да несколько совершенно сплющенных досок. На уцелевшем участке никаких тел видно не было, но Каз не испытывал ни малейшего желания проверять слова друга. То, что осталось от покойного императора, вряд ли порадовало бы его глаза или желудок.

— Вот видишь, никто не возражает против того, чтобы ты занял престол, — продолжил Хекар. — В конце концов, многие ли минотавры могут похвастаться тем, что сразились с драконом и убили его? Особенно с таким огромным! Да ещё с тем, который перед всеми объявил себя нашим хозяином и самой нашей судьбой!

Он презрительно фыркнул.

— Можно подумать, мы когда-нибудь согласились бы признать подобное чудовище своим господином!

Каз обвёл взглядом толпу. Вероятно, Хекар был прав: народ хотел возвести его на престол. Даже среди членов Верховного Круга чувствовалось явное расположение к Казу. Один или двое мрачно хмурились либо делали вид, что происходящее их не касается, но, за исключением этих немногих и горстки жрецов, все приветствовали победителя дракона.

Дракона?

После гибели красного чудовища Каз на мгновение забыл о другом драконе — отважной юной подруге, которой, по его мнению, они были обязаны победой даже больше, чем ему самому.

Оставив Хекара, он спрыгнул с огромного трупа и поспешил туда, где в последний раз видел девушку.

Ти по-прежнему лежала возле стены, не двигаясь. Каз прорвался сквозь кольцо защитников и опустился рядом с ней на колени. Осторожно перевернул девушку. Она дышала. Поблагодарив Паладайна, Каз поднял её на руки. В этот момент Ти открыла глаза.

— Каз?

— Тише, Ти. Всё хорошо. Мы победили. Инфернус мёртв.

— Я хорошо справилась?

Минотавр хмыкнул.

— Лучше в таких обстоятельствах никто бы не справился. Я горжусь тобой. И твои родители тоже гордились бы.

Ти улыбнулась и снова закрыла глаза.

— Равновесие почти восстановлено. Многие благодарны тебе, Каз.

Продолжая держать Ти на руках, минотавр обернулся. Позади стоял человек в сером, опиравшийся на свой посох.

— А я думал, что сломал эту штуку, — заметил Каз, кивнув на посох. — И что значит «равновесие почти восстановлено»? Инфернус мёртв. Опасность миновала. Когда здесь всё немного успокоится, они сами поймут, что этот поход приведёт нас только к гибели.

— Без Инфернуса поход уже не имеет значения, Каз. Даже если минотавры всё-таки выступят, они потерпят поражение. Их время ещё не пришло… если оно вообще когда-нибудь наступит. Это я могу тебе обещать.

Маг опустил взгляд на посох.

— А что касается этого предмета, он куда прочнее, чем кажется.

— Тогда что ты говорил о равновесии? Чего ещё не хватает?

Его спутник в капюшоне вздохнул.

— Красный дракон мёртв, но серебряная дракониха осталась. Если она задержится здесь слишком надолго, пробудится одно из драконьих созданий Тёмной Владычицы. Тебе, возможно, трудно в это поверить, но существуют драконы куда страшнее Инфернуса. Если оба дракона останутся в мире надолго, соглашение, заключённое в конце войны, окончательно рухнет. Оно уже разрушается все эти восемь лет. Мне пришлось многое сделать, Каз, очень многое. Но долгое время даже я не знал всей правды. Если же немедленно не решить судьбу детёныша, Такхизис получит возможность возобновить завоевания гораздо раньше положенного срока.

— Кажется, ты уже говорил мне об этом. Но что я могу сделать?

— Есть два пути, Каз.

Человек в сером посмотрел на Ти.

— Я могу отвести её туда, где ей надлежит быть. Но забрать её сумею лишь в том случае, если она сама искренне захочет уйти.

— А второй путь?

— Она должна умереть, минотавр. И убить её придётся тебе, поскольку мне это запрещено. Либо она погибнет, либо мир вновь утратит равновесие, и в последующих войнах умрут тысячи других.

— Я не стану её убивать! Ты спятил, маг!

Каз отступил от человека в сером.

— Тогда ей придётся уйти. Она должна отправиться со мной.

— Куда? Зачем? Она ведь понятия не имеет, куда ты собираешься её забрать! Она знает только этот мир!

Каз считал всё происходящее ужасно несправедливым. Какое право имели боги лишать Ти всего и всех, кого она знала, лишь потому, что когда-то заключили между собой соглашение? Её место было здесь. Каз с радостью позволил бы девушке остаться в их поселении. За короткое время знакомства она показала себя храброй и благородной спутницей.

— Каз?

Он опустил взгляд. Ти снова открыла глаза. Судя по выражению её лица, девушка слышала весь разговор.

— Ти, я…

— Каз, я пойду с ним.

— Послушай! Боги не обязательно должны добиться своего! Они…

Ти выскользнула из его рук. Она неуверенно держалась на ногах, но от помощи минотавра отказалась. Девушка посмотрела сначала на Каза, затем на человека в сером.

— Я ведь на самом деле понимаю, что у меня нет выбора, Каз. Мне нужно уйти.

Ти заставила себя выпрямиться.

— Я не хочу новой войны, похожей на ту, о которой ты рассказывал. Это должно быть ужасно. Когда я сражалась с Инфернусом, то поняла, какой страшной может оказаться ещё одна война.

— Ты действительно так думаешь?

Казу по-прежнему казалось, что с девушкой поступают несправедливо, но её голос звучал решительно.

— Да. Если я останусь здесь ещё ненадолго, проснётся другой дракон. Я не смогла бы с этим жить. Слишком много людей пострадают или погибнут. Может быть, даже ты и Делбин.

— Значит, решение принято, — объявил человек в сером.

Выражение его лица смягчилось.

— Как бы мало это ни значило, Тиберия, мне жаль, что всё должно случиться именно так. Ты заслуживаешь права жить по собственному желанию. Могу лишь сказать, что там, куда мы направимся, ты встретишь своего отца и братьев с сёстрами.

Ти оживилась.

— Я их увижу?

— Обещаю.

Серый маг улыбнулся.

— А затем вы все сможете как следует выспаться.

Сон был именно тем, в чём Ти сейчас особенно нуждалась. Ей требовалось время, чтобы оправиться от ран. Девушка закрыла глаза, но затем спросила:

— Это далеко? Не думаю, что смогу долго лететь.

— Лететь тебе не придётся.

Подняв посох, человек в сером оглянулся за спину. В воздухе возникло отверстие, изнутри залитое ярким светом.

— Мы пойдём пешком. Этим путём совсем недалеко.

Он протянул свободную руку девушке, скрывавшей облик дракона.

— Если ты готова, нам следует отправляться. И как можно скорее.

Ти повернулась к Казу.

— Ты… ты можешь попрощаться с Делбином за меня? Жаль, что у нас так мало времени, но… я не хочу, чтобы появился ещё один дракон, похожий на Инфернуса.

— Обязательно попрощаюсь с Делбином от твоего имени.

Она бросилась к нему и обхватила руками. Каз замер, а затем медленно обнял девушку в ответ.

— Я никогда тебя не забуду, Каз! Спасибо за всё.

Минотавр осторожно приподнял её подбородок, заглядывая в глаза.

— Ты благородный воин, Тиберия. И славная девочка, как сказал бы мой отец.

Ти опустила взгляд.

— Мне очень жаль, что Гант погиб, Каз. Если бы не я…

— Не думай так. Во всём виноват Инфернус. Гант поблагодарил бы тебя. Ты отомстила не только за него и мою мать, но и за всех минотавров, которые погибли ради того, чтобы Инфернус мог переделывать наш народ по своему проклятому замыслу и воле Тёмной Королевы.

Из-за спины Ти раздался голос человека в сером:

— Тиберия. Нам пора. Пробуждение уже начинается.

Девушка отпустила Каза и подошла к магу. Затем обернулась и улыбнулась минотавру.

— Да хранит тебя Паладайн, Ти! — крикнул он.

— Ещё раз спасибо, Каз… Я буду вспоминать тебя.

— И я тебя.

— Прими и мою благодарность, Каз, — добавил человек в сером, и в голосе его прозвучала печаль. — А также прости за всё, что мне пришлось сделать. Знай, твой отец… и мать… присматривают за тобой.

— Я понимаю… И спасибо тебе, маг.

После этих слов они вошли в светящийся проход. Уже на пороге Ти в последний раз помахала рукой. Когда она опустила её, отверстие исчезло.

Вот и всё. Так просто. Каз чувствовал себя обманутым. Девушка даже не успела толком оправиться от пережитого и насладиться покоем среди новых друзей. Почти ничего не увидела в этом мире. Хотя, с другой стороны, она была драконом и, возможно, когда-нибудь увидит мир, который будет существовать ещё долго после смерти Каза.

— Каз! — Голос Делбина невозможно было перепутать. — Каз! С Ти всё хорошо? Где она? Я думал, она здесь, но…

— Дыши хоть иногда, Делбин, — заметил Хекар.

Каз повернулся к друзьям и родным. Перед ним стояли Хекар, Делбин, брат и сестра. Но пришли они не одни. Позади собралась целая группа минотавров, причём далеко не все принадлежали к клану Орилга. Одна компания особенно заинтересовала и одновременно встревожила Каза. Это были члены Верховного Круга. Рядом находилось несколько жрецов.

— О Ти я расскажу позже, Делбин, — сказал Каз, насторожённо наблюдая, как остальные приближаются. — Обещаю.

Члены Круга не обращали особого внимания на друзей и родственников Каза. Не произнося ни слова, они бесцеремонно проталкивались сквозь собравшихся. Каз оглядел их и убедился, что явились все восемь членов Круга. Узнать каждого помогали особые застёжки на плащах. Троих он знал лично, остальных видел впервые.

— Приветствую тебя, Казиганти де-Орилг! — воскликнул воин со шрамами, седой шерстью на макушке и повязкой на одном глазу.

Его звали Атус. Каз помнил его ещё со времён войны. Тогда Атус не производил впечатления минотавра, способного безоговорочно подчиняться распоряжениям верховного жреца. Но кто знает, как изменился старый воин за прошедшие годы?

— Приветствую, Атус.

Каз обвёл взглядом собравшихся.

— На этот раз решили арестовать меня лично?

— Его Святейшество… — начал один из жрецов.

— Вон ваш верховный жрец.

Атус указал на огромное тело красного дракона.

— Мы все слышали его голос. И все узнали этот голос и манеру говорить, пусть облик и был другим. Верно, Казиганти?

— Верно.

— Ложь! — выкрикнул тот же жрец, проталкиваясь вперёд. — Когда верховный жрец явится…

Каз хмыкнул.

— Лучше бы вам подумать, кто станет новым верховным жрецом, вместо того чтобы тратить время на пустые возражения. Джопфер, каким вы его знали, мёртв. Значит, место освободилось и его нужно кому-то занять. Разве не так?

Жрец замолчал. Каз с некоторым удовольствием наблюдал, как служители храма начали поглядывать друг на друга. Это были одни из самых высокопоставленных прислужников красного дракона. Любой мог предъявить права на преемство. Несомненно, до конца недели состоится несколько поединков, и такая перспектива ничуть не огорчала Каза.

Атуса, похоже, тоже позабавило внезапное прозрение жрецов. Наконец он покачал головой и ответил на прежний вопрос:

— Нет, Казиганти. Мы пришли не арестовывать тебя. Совсем наоборот. Думаю, большинство из нас очень радо тебя видеть.

Именно этого Каз и опасался. Он промолчал, ожидая продолжения.

— Император Полик мёртв.

На лице Атуса вновь мелькнула слабая улыбка.

— Мёртв окончательно и бесповоротно. Поскольку его противник погиб раньше, престол теперь пустует. И это место куда важнее того, которое освободилось в храме.

Седеющий минотавр не обратил внимания на мрачные взгляды нескольких жрецов.

— Думаю, сегодня мы все увидели и услышали достаточно, чтобы понять, кто воплощает качества, которые мы больше всего ценим в императоре. Честь, храбрость, решимость исполнить свой долг вопреки любым препятствиям и, разумеется, хитрость и силу, необходимые для победы в бою.

— Прислушайся к тому, что происходит вокруг тебя, Казиганти, — заговорил другой член Круга.

Это был более низкий и широкий минотавр с одним искривлённым рогом и необычно плоской для своего народа мордой.

— Они до сих пор скандируют твоё имя! Народ хочет тебя, Казиганти! И мы тоже!

Атус кивнул.

— Приветствуем тебя, император Казиганти, победитель драконов и защитник народа!

Стоявшие поблизости члены клана Орилга разразились радостными криками. Особенно ликовали брат и сестра Каза. Но Хекар выглядел куда менее воодушевлённым. Он гордился спутником своей сестры, однако знал Каза лучше остальных. Вероятно, только он один среди собравшихся по-настоящему понимал, что Каз думает о возможности стать императором.

Каз повернулся к членам Верховного Круга и жрецам. Он не мог отрицать, что испытывает гордость от такого выбора. Высшей чести его народ просто не мог ему оказать.

— Я предпочитаю, чтобы меня звали Казом, — ответил он, выпрямившись во весь рост.

Тело отчаянно требовало лечь и проспать целый месяц, но пока Каз не собирался к нему прислушиваться.

— И я предпочитаю отказаться от вашего предложения. Я не тот император, который вам нужен. И никогда им не стану. Так что решайте этот вопрос между собой.

Сказав это, Каз прошёл мимо ошеломлённых предводителей минотавров, застывших с открытыми ртами, присоединился к семье и друзьям и направился к ближайшему выходу из Цирка.