




| Название: | Sister of the Sword |
| Автор: | Paul B. Thompson and Tonya C. Cook |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sister_of_the_Sword |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В последующие дни Пепельный ветер разбушевался ещё сильнее. Он сдирал землю с наветренных склонов гор, поднимая огромные тучи пыли, которые затемняли небо и проникали в долину. На верхних перевалах гремели обвалы: гонимая ветром пыль расшатывала валуны и срывала их с мест. Многим уже чудилось, что сами горы вот-вот рассыплются и взлетят на воздух. Амеро обратился за советом к Дураниксу, который облетел долину на огромной высоте, над Пепельным ветром. Дракон сообщил, что бурый воздушный поток тянется далеко на север, но к востоку и западу от долины простирается не больше чем на несколько лиг. Дураникс заверил Амеро, что Пепельный ветер непременно утихнет, хотя перед концом всегда усиливается. Чем яростнее он дует, тем скорее стихнет.
Берамун тем временем помогала деревенским женщинам купать детей. Длинная вереница шумных, визжащих ребятишек тянулась к озеру, где матери, тётушки и старшие сёстры отмывали каждого с головы до ног. Пемзой сдирали грязь, а порой вместе с ней и немного кожи.
Лиопи уговорила Берамун присоединиться к этой работе, и девушка с удивлением обнаружила, что ей нравится возиться с детьми. От бесконечного мытья руки покраснели и саднили. Всё утро она провела мокрой с головы до ног, пытаясь удержать непоседливых ребятишек, которые так и норовили вырваться. После стольких сражений и жестокости было приятно выбиться из сил за простым, полезным делом.
Когда последнего ребёнка наконец отмыли, усталые женщины побрели на берег. Виноделка Хулами прислала бурдюки с вином, отбитым у разбойников, и ещё никогда её напиток не встречали с такой благодарностью. Громкий женский смех разносился вдоль стен Яла-тене. Заинтригованные жители поднимались на крепостную стену посмотреть, что вызвало такое веселье.
— Как приятно слышать такой смех, — сказала Дженла, наблюдая со стены.
— Приятно, да опасно, — рассудительно заметил Тепа.
С тех пор как Дженла вернулась живой, старик будто помолодел на десять лет.
— Опасно? Это ещё почему?
— Там внизу сотня женщин, и все развеселились от доброго вина Хулами. Да я лучше стану плясать с кентаврами, чем попробую пробраться через такую толпу!
Дженла рассмеялась.
— Кое-чему за свою долгую жизнь ты всё-таки научился, верно?
Она оставила старого друга на стене и отправилась к озеру присоединиться к женщинам.
В кочевом лагере вовсю готовились к предстоящему пиру. Выкопали три большие ямы для костров, заготовили ещё дров. Оставшимся в плену разбойникам поручили рыть ямы и носить древесину. Хлопот от них теперь было немного. Худшие из людей Занниана либо погибли, либо сбежали вместе с Мувой. Карада вовсе не собиралась таскать за собой по равнинам целую толпу пленников и потому запретила Бахко преследовать беглецов. Чем скорее бывшие разбойники исчезнут, говорила она, тем лучше.
Около пятидесяти мужчин, оставшихся в загоне, выбрали Харака своим представителем. Судя по всему, он мог свободно разговаривать и с Карадой, и с Аркуденом. Пленники хотели наконец узнать, что их ждёт. По загону ходили слухи, будто перед уходом кочевников всех оставшихся разбойников перебьют. Сам Харак в это не верил, но и возражать не стал, когда товарищи потребовали, чтобы он нашёл Караду и поговорил с ней об их участи. К тому же появился удобный предлог улизнуть от подготовки к пиру. Никто не попытался его остановить. Все уже привыкли, что Харак свободно разгуливает по лагерю.
Смех и пение привели его к озеру. Стихийное веселье уже заканчивалось. Женщины поднимались по склону к поселению и кочевому лагерю, некоторые слегка покачивались на ходу. Харак беспрепятственно прошёл сквозь поток раскрасневшихся, весёлых женщин. Среди них оказалось немало знакомых лиц: Самту, Лиопи, виноделка Хулами и суровая старуха Дженла, которую Занниан захватил в плен ещё в начале сражений. Только Карады нигде не было видно.
Харак уже собирался прекратить поиски и подыскать укромное местечко, где можно пересидеть до окончания работы у кострищ, когда заметил знакомое лицо.
Это была Берамун. Она медленно шла вдоль озёрного берега, держа на бедре маленького ребёнка. Девушка выглядела такой спокойной и довольной, так естественно обращалась с малышом, что незнакомец наверняка принял бы её за мать. Харак поравнялся с ней.
— Я Караду ищу. Не видела её?
Берамун покачала головой.
— А чей это малыш?
Девушка поудобнее перехватила годовалого мальчика, который положил голову ей на плечо и сонно улыбнулся.
— Это Кимру, сын Уди и Таны.
Имена явно ничего не говорили Хараку, поэтому Берамун тихо добавила:
— Уди и Тана погибли. Кимру остался сиротой.
— Мне жаль, — неожиданно для самого себя произнёс Харак.
Он и сам не понимал, с чего вдруг принялся сочувствовать. Никого по имени Уди или Тана он не убивал. Во всяком случае, насколько ему было известно.
— Теперь о нём заботится отец Уди, пчеловод Тепа. Но он уже стар, и я боюсь, что мальчик потеряет и его, прежде чем вырастет.
У северного заслона Берамун передала маленького Кимру одной из деревенских женщин. Напоследок погладила пушистую головку и смотрела им вслед, пока женщина с ребёнком не скрылась за стеной.
— Буду по нему скучать, — вздохнула она.
Харак пошёл следом.
— Ты говоришь так, словно больше его не увидишь.
— Не увижу.
— Но ведь Карада уезжает только через два дня.
— А я ухожу завтра, — ровным голосом ответила Берамун.
Харак схватил её за руку, заставив остановиться.
— Но почему? Карада к тебе благоволит. Останешься в её отряде — глядишь, когда-нибудь сама станешь предводительницей.
В тёмных глазах Берамун отразилась боль, но ответила она криком:
— Не хочу я никем предводительствовать!
Люди поблизости обернулись. Берамун вырвала руку и зашагала быстрее.
Высокий Харак с его длинными, худощавыми ногами без труда догнал её.
— Куда же пойдёшь? Чем станешь заниматься?
— Буду странствовать. Для такой жизни я и рождена.
— А как же спутник жизни, дети? Ты ведь любишь ребятишек...
Девушка резко развернулась к нему.
— Да оставишь ты меня в покое?! Не хочу отвечать на твои вопросы! Я оказалась здесь потому, что такие, как ты, перебили всю мою семью!
Она рванула ворот рубахи из оленьей кожи, обнажив зелёный треугольник высоко на груди.
— Вот почему я должна уйти! Это клеймо поставил мне зелёный дракон. Оно связывает меня с ним!
Харак нахмурился.
— Стенн мёртв. Какую власть он теперь может над тобой иметь?
— Если гадюка сдохла, это ещё не значит, что её яд превратился в воду. Дураникс говорит, что клеймо Стенна навеки меня осквернило.
Берамун отступила, снова туго затягивая шнуровку у горла.
— Для чего зелёный дракон меня пометил? Что со мной станет? Вдруг я кончу как Накрис — обезумею, буду жить одной ненавистью? Как оставаться среди добрых людей, зная, что со временем сама могу стать злой?
Она яростно замотала головой.
— Нет! Лучше уж всю жизнь скитаться. Одной!
Берамун бросилась бежать. Харак на мгновение застыл, ошеломлённый услышанным. Затем мысли прояснились, и он понял, что должен сделать. Он побежал следом.
Петляя между рядами шатров, Берамун в конце концов оказалась у жилища Карады. Она юркнула внутрь, рассчитывая, что Харак не посмеет последовать за ней.
Возле входного полога на коленях сидела Мара. Перед ней лежал точильный камень, о который она затачивала бронзовый кинжал, всегда спрятанный за пазухой. Увидев Берамун, девочка отпрянула, точно воришка, застигнутый на месте преступления.
— Где Карада? — задыхаясь, спросила Берамун.
— Её нет, — ответила Мара. — А что...
Харак ворвался в шатёр, едва не сбив Берамун с ног.
Чтобы мужчина, да ещё разбойник, посмел так вломиться в шатёр Карады! Подобную дерзость нельзя было простить. Мара вскочила и выставила перед незваным гостем кинжал. Только что заточенное остриё сверкало, словно золото.
— Ты кем себя возомнил?! — закричала она. — Убирайся! Это шатёр Карады!
— Помолчи, девчонка! — огрызнулся Харак.
Мара попыталась ударить его кинжалом, но он ловко отступил и остался невредим.
— Опусти эту штуку! Я не собираюсь никому вредить. Мне нужно поговорить с Берамун.
— Вон отсюда! — ещё пронзительнее завизжала Мара. — Карада узнает, как ты сюда ворвался!
Харак резко выбросил ногу и выбил оружие из её руки. Кинжал завертелся в воздухе, но он ловко поймал его. Мара коротко вскрикнула от ужаса, спряталась за Берамун и оттуда продолжила яростно осыпать разбойника обвинениями.
— Уходи, — сказала Берамун, прерывая её крики.
Скрестив руки на груди, она сердито смотрела на Харака.
Тот подбросил кинжал и осторожно поймал за лезвие. Затем протянул его Берамун рукоятью вперёд.
— Выслушай меня, и я уйду.
Берамун взяла кинжал. Мара тут же попыталась выхватить его обратно, но девушка оттолкнула её. Девочка споткнулась о груду мехов и повалилась навзничь.
— Не слушай его! — взмолилась Мара.
Берамун даже не взглянула на неё. Тогда Мара поползла прочь, стараясь держаться подальше от Харака. Добравшись до входа, она поднялась и выбежала наружу.
— У нас мало времени, — сказал Харак. — Скоро она приведёт Караду. Послушай меня, Берамун. Тебе не обязательно уходить одной. Я пойду с тобой!
Его предложение ничуть не тронуло девушку.
— Знаю я таких, как ты, — с горечью ответила она. — Прекрасно знаю, чего тебе надо. Ты ничем не лучше Занниана!
— Не виню тебя за такие слова. Но я совсем не такой, как он.
Берамун пренебрежительно махнула рукой и собралась отвернуться.
— Стань моей спутницей, Берамун! Будем вместе странствовать по свету!
Похоже, эти слова удивили самого Харака не меньше, чем девушку. Однако он широко улыбнулся и повторил:
— Стань моей спутницей, Берамун. Знаю, тебе уже предлагали такое. Но я не дурак, как Занниан, и не мечтатель, как Аркуден. Женщины у меня бывали, но ни одну я ещё не просил стать моей спутницей. Скажешь «нет» — больше тебя не побеспокою. Только знай: я говорю искренне.
Берамун по-прежнему держала кинжал Мары. Свободная рука поднялась к груди.
— А клеймо Стенна? Ты его не боишься? Откуда знаешь, что однажды ночью я не перережу тебе горло, пока ты спишь?
Она не сказала «нет»! — радостно подумал Харак.
Он шагнул ближе, обнял Берамун за талию и медленно притянул к себе.
— Вполне в духе старого ящера — посеять зло в такой смелой и доброй женщине, как ты. Но он мёртв, а я не боюсь его яда. Все остальные его затеи провалились. И с тобой тоже ничего не вышло.
Берамун избегала его взгляда.
— Я не хочу стать причиной твоей смерти, — прошептала она.
Харак взял её за запястье и поднял руку с кинжалом.
— Тогда я уничтожу то, что он сделал.
Девушка подняла тёмные глаза. В них читался немой вопрос.
— Уберу клеймо, — объяснил Харак.
— Пожалуйста, Харак, только без новых хитростей.
Он осторожно вынул бронзовый кинжал из её пальцев.
— Никаких хитростей. И никакой лжи. Станешь ты моей спутницей или нет, позволь избавить тебя от клейма Стенна. А когда освободишься от него, сама решишь, как жить дальше.
В очаге тихо потрескивал огонь. Харак велел Берамун сесть возле каменного круга. Сам опустился рядом на колени и положил лезвие кинжала Мары в пламя.
Глаза девушки широко раскрылись.
— Однажды я видел, как старик делал нечто подобное. У его лошади на холке вырос нарост, и он избавился от него таким способом.
Он крепко сжал её руку.
— Знаю, у тебя хватит храбрости это выдержать.
Берамун молча ослабила шнуровку на груди и высвободила левую руку из рукава. В свете огня зелёный треугольник на загорелой коже казался чёрным и блестящим.
Харак осторожно поднял кинжал. Обмотанная кожей рукоять нагрелась, но держать её ещё можно было. Кончик клинка длиной в пядь тускло светился оранжевым.
— Вдохни поглубже. И не стесняйся кричать, если будет больно.
Тяжело сглотнув, он прижал плоскую сторону раскалённого лезвия к нефритовому треугольнику. Берамун отвернула лицо и застонала. Всё её тело задрожало. В шатре раздалось шипение, однако горящее драконье клеймо пахло совсем не так, как обычная обожжённая плоть. В нос ударил знакомый гнилостный смрад Алмурка.
Харак резко отдёрнул клинок. Берамун обмякла, потеряв сознание, и он подхватил её. Пожалуй, так было даже лучше. Прижечь зелёное клеймо оказалось недостаточно: теперь следовало вырезать его целиком, чтобы избавиться от него навсегда. Харак действовал быстро, острым кончиком ножа подрезая кожу под въевшимся в неё чужеродным зелёным пятном. Благодаря предварительному прижиганию крови почти не было.
Наконец зловещий знак был удалён. Харак бросил его в огонь. Его пробрала дрожь, когда жёлтое пламя стало ярко-зелёным, пожирая последний след зелёного дракона. Поднялся удушливый смрад, но быстро рассеялся.
Берамун приоткрыла глаза и бессильно положила голову Хараку на плечо. Он с величайшей осторожностью опустил девушку на меха, сложенные возле очага. Лишь теперь заметил, что руки у него дрожат.
— Молодец.
Харак вздрогнул и обернулся.
В дверях шатра стояла Карада, скрестив руки на груди. Она наблюдала за ним. Позади неё находились Пакито и Бахко. Между великанами выглядывало бледное лицо Мары.
Харак провёл ладонью по мокрому от пота лбу и сел рядом с Берамун.
— Она боялась, что зелёный дракон заставит её творить зло, — сказал он. — Я сделал всё, что мог, чтобы помочь ей.
Карада кивнула.
— Ради неё стоило оставить этот шрам. Но достоин ли ты самой Берамун?
Харак понял смысл вопроса. У Берамун не осталось ни родителей, ни живых родственников. Карада взяла на себя их роль и теперь требовала доказать, что ради девушки на него можно положиться.
Он снова положил кинжал в огонь.
Харак ненавидел боль. Он всегда считал Занниана и прочих разбойников, которые гордились умением её переносить, тупыми скотами. Мудрый человек — или хотя бы умный — старается избегать боли. Для того она и существует, чтобы предупреждать: от того, что её причиняет, лучше держаться подальше.
Когда клинок вновь раскалился, Харак распахнул ворот поношенной рубахи. Не отрывая взгляда от Карады, он прижал горячую бронзу к собственной груди, чуть выше сердца, — туда, где прежде находилось клеймо Стенна у Берамун. Он стиснул зубы так сильно, что испугался, как бы они не раскрошились. Глаза наполнились слезами. От запаха горящей собственной кожи его едва не вырвало, но Харак сумел справиться с тошнотой, как когда-то справился с омерзительным огрским питьём цунгом.
Он отбросил раскалённый кинжал. Лицо Карады поплыло перед глазами. Стены шатра словно закачались. Харак рухнул на землю.
Сильные руки подхватили его и поставили на ноги.
— Выведи его, Бахко, — услышал он голос Карады. — Берамун останется здесь, пока не поправится.
— Позволь мне остаться с ней, — слабо запротестовал Харак.
Карада хлопнула его по плечу. От этого дружеского жеста его качнуло, точно после лошадиного удара.
— Ты её не потеряешь, — решительно сказала предводительница. — Теперь уж точно. Более крепкого брачного обряда я за всю жизнь не видела. Вы двое связаны навсегда.
Она взглянула на Берамун, по-прежнему лежавшую без сознания на меховой подстилке.
— Я знала, что завоевать её сердце будет нелегко. Но не думала, что ради этого придётся пойти на такое.
Бахко перекинул руку Харака себе через плечо и увёл бывшего разбойника. Карада подняла кинжал, ещё сохранявший слабое тепло.
— Мара, — произнесла она. — Подойди.
Девочка попыталась бежать, но дорогу ей преградила настоящая стена из мышц и оленьей кожи. Пакито заслонил выход. По его лицу было видно, как ему неприятно это делать, однако одной огромной рукой он крепко удерживал маленькую Мару.
Карада приблизилась, постукивая рукоятью кинжала по ладони.
— Одно из самых тяжких преступлений — когда мужчина силой овладевает женщиной, — негромко произнесла она. — Уж поверь, я знаю, о чём говорю. Находились мужчины, пытавшиеся взять меня силой. Каждый погиб от моей руки.
Она остановилась в шаге от испуганно съёжившейся девочки.
— Ты прибежала ко мне и принялась кричать, будто этот разбойник пытается силой овладеть Берамун. Я возвращаюсь и обнаруживаю, что он спасает её душу, а возможно, и жизнь. Допустим, ты искренне ошиблась. Хотя я в этом сомневаюсь. Мара, есть преступление ещё хуже насилия над женщиной — когда женщина лжёт о таком насилии. Потому что после подобной лжи нас всех начинают считать обманщицами.
Карада приставила остриё кинжала к подбородку Мары.
— Будь ты одной из моих людей, я приказала бы тебя высечь.
Мара крепко зажмурилась. По щекам покатились слёзы. Карада резко убрала кинжал.
— Но ты не из моего отряда. И никогда не будешь. Ты пришла из Яла-тене, здесь и останешься. Уходи. И больше никогда не попадайся мне на глаза.
Она бросила кинжал на землю. Пакито отпустил Мару. Девочка рухнула к их ногам, едва не захлёбываясь от рыданий.
— Не прогоняй меня! — всхлипывала она, вцепившись в ноги Карады.
Предводительница отступила, высвобождаясь из её объятий. Рыдания Мары стали ещё громче.
— Пожалуйста! Ну пожалуйста! Я буду служить тебе ещё лучше прежнего! Сделаю всё, что скажешь, Карада! Всё что угодно!
— Вон! — Голос Карады загремел, перекрывая плач. — Ещё раз увижу — выпотрошу, как рыбу!
Она повернулась спиной.
Пакито, огромный не только ростом, но и сердцем, пожалел несчастную, заблудшую девочку.
— Иди, — мягко попросил он, откидывая полог шатра.
Всхлипывая, Мара вытерла слёзы. Подхватила с земли кинжал и на мгновение пристально уставилась на открытую спину Карады. Стоило ей сделать хоть шаг к предводительнице, Пакито прихлопнул бы её, как муху. Однако ничего подобного не произошло. Девочка спрятала кинжал в одежду и выскочила из шатра.
— Клянусь всеми предками! — воскликнул Пакито. — Я уж подумал, она сейчас бросится на тебя!
Карада пожала плечами.
— Я дала ей такую возможность, но у девчонки духу не хватило. Думала, пожив со мной, она вернёт себе хоть каплю гордости, да только сильванестийцы слишком хорошо её сломали. Она просто кролик. Глупый, перепуганный кролик.
— Бедная девочка. Как думаешь, не причинит себе вреда?
— Не знаю. И знать не хочу. Теперь пусть Амеро с ней разбирается.
Пакито ушёл. Карада села возле огня и принялась ждать, когда Берамун очнётся.
* * *
Амеро опустил мотки сплетённой из лиан верёвки в отверстие в своде пещеры. Пока верёвка разматывалась и падала вниз, он закрепил другой конец на кедре. Много лет назад мятежники из отряда Карады воспользовались этими отверстиями, чтобы проникнуть в пещеру и напасть на него. Теперь через них предстояло добраться до старого друга, погрузившегося в печаль.
Амеро пролез в отверстие и начал спускаться. Для человека его возраста это было нелёгкое занятие, но тяготы недавней войны закалили Аркудена. Он благополучно добрался до пещерного пола.
Внутри царили холод и полумрак. Сквозь водопад проникал слабый голубоватый свет, а через отверстия в своде косо падали узкие полосы дневного света. В пещере сильно пахло рептилией и старым дымом. Амеро не бывал здесь уже много дней, но водоём с питьевой водой и углубление для очага остались такими же, какими он помнил их с тех времён, когда постоянно жил здесь вместе с Дураниксом.
Дракон лежал на своей спальной площадке в глубине пещеры, свернувшись громадной грудой бронзовых мышц. Когда-то Дураниксу там хватало места с избытком. Теперь хвост свисал за край, а выгнутая спина почти задевала наклонную стену над ним.
— Я знаю, что ты здесь, — произнёс Дураникс с тяжёлым вздохом.
Он даже не поднялся и не повернулся к Амеро.
— Я не помешал? Или мне лучше уйти?
— И как ты собираешься уходить? Думаешь, сил хватит взобраться обратно по той паутинке, на которой спустился?
Бронзовый дракон начал разворачиваться. Его лапы и туловище, казалось, двигались одновременно в разные стороны. Амеро попятился, освобождая место для огромного существа.
— Да, пещера становится мне тесновата, — заметил Дураникс, отвечая на невысказанную мысль друга.
Он спустился с каменного уступа.
— Как поживаешь?
Амеро сел на холодные камни старого очага.
— На удивление хорошо. Я разгадал секрет изготовления бронзы, слышал? Фаролену, кузнец Балифа, показал мне, как это делается.
Дураникс моргнул. Огромные веки с шумом сомкнулись и разошлись.
— Соболезную.
Недоумение Амеро отразилось и на лице, и в мыслях, поэтому дракон пояснил:
— Значительную часть своей короткой жизни ты потратил на поиски способа изготовления бронзы. Теперь нашёл его. Дело закончено. За что возьмёшься дальше? За железо?
— А что такое железо?
— Неважно. Просто в последнее время мне трудно представить, что ждёт впереди.
Амеро взял палочку и принялся ворошить золу давно погасшего костра.
— Да у нас ещё полно задач, — сказал он. — Нужно восстановить поселение. Решить, что делать с пленниками. Хекани придумал, как усовершенствовать заслоны. Хочет прикрепить к стенам постоянные деревянные подъёмы, которые можно будет поднимать и опускать изнутри...
Дураникс пренебрежительно махнул когтем.
— Это твои заботы, не мои.
Дракон вздохнул, подняв вокруг себя облачко пепла и пыли.
— Слишком многое здесь произошло. Это уже не та долина, в которую я пришёл сто лет назад. Я думал, что нашёл здесь своё место. Теперь сомневаюсь. За пределами долины лежит огромный мир...
Амеро поспешно сменил тему и объявил, что они с Лиопи наконец решили стать супругами.
— Кто знает? — сказал он, ухмыляясь. — Может, на старости лет ещё и отцом стану!
— Мудро поступил, выбрав крепкую женщину, а не черноволосую. Та девушка осквернена.
Амеро не был уверен, что Берамун действительно несла на себе какую-то скверну. Зато не сомневался, что Лиопи страшно возмутилась бы, услышав, как её назвали «крепкой».
— Почему тебе так не сидится на месте? — спросил он. — Что ты увидел во время странствий?
В тот же миг сознание Амеро заполнил стремительный поток образов. Он увидел летящих драконов, драконов на горных вершинах и в пещерах, драконов, устраивавших гнёзда. Они были всевозможных размеров, форм и цветов. Видения нахлынули так быстро, что разобраться в них было невозможно. Всё равно что пытаться расслышать разговор, когда множество голосов говорит одновременно. Постепенно неразбериха утихла, оставив одно-единственное, кристально ясное видение: стройный бронзовый дракон изящно сидел на вершине горы из синеватого камня.
— Кто это? — прошептал Амеро, ошеломлённый потоком видений.
Стоило ему произнести вопрос, как образ исчез. Дураникс уже стоял у входа в пещеру, высунув голову сквозь потоки водопада. Амеро подошёл сзади, с левой стороны, и постучал по его передней лапе.
Дураникс вытащил голову из воды и повернулся к другу.
— Неужели в мире действительно столько драконов? — спросил Амеро.
— Столько и ещё больше.
— А кто тот маленький бронзовый дракон?
— Никто особенный.
Дураникс склонил огромную голову набок. С усиков на его морде стекала вода.
— Тебя ищут в поселении. Слышу, как зовут.
Плечи Амеро поникли.
— Ну что им опять понадобилось? Я же говорил, что вернусь только утром.
— Ты нужен своим людям. Это хорошо — быть кому-то нужным.
Амеро ухмыльнулся и хлопнул ладонью по громадному чешуйчатому боку друга.
— Тогда радуйся! Ты ведь нужен всему Яла-тене, Дураникс!
— С разбойниками вы неплохо справились и сами. Возможно, я нужен вам не так сильно, как ты думаешь.
Амеро уже собирался возразить, но дракон осторожно поднял его одной передней лапой.
— Я отнесу тебя в поселение, — сказал Дураникс. — Что я за друг, если заставлю тебя карабкаться по такой длинной верёвке?
Всё было как в старые времена. Дураникс пронзил грохочущую завесу водопада, крепко прижимая Амеро к груди. Но вместо того чтобы сразу опуститься на землю, дракон ещё некоторое время парил над долиной, кружась над озером. Амеро широко улыбался, чувствуя, как ветер треплет его короткие волосы. С высоты он заметил на севере голубое небо — верный признак того, что Пепельный ветер скоро закончится. Но вместо того чтобы разглядывать Яла-тене далеко внизу, Амеро смотрел вокруг, любуясь открывавшимися просторами. Слишком давно он не летал вместе с Дураниксом. Непозволительно давно.
Наконец Дураникс опустился на остатки прежнего Двора Подношений. Во время осады жители разобрали каменную площадку, используя плиты для метательных снарядов и укрепления ослабевших защитных сооружений. Все тщательно обтёсанные блоки исчезли. От сооружения осталась лишь первоначальная насыпь из круглых озёрных камней.
Дракон сложил крылья и осторожно поставил Амеро на ноги. Огороженное пространство выглядело заброшенным. Когда-то преданные послушники омывали стены и подметали песок вокруг Двора Подношений, стараясь угодить дракону, которому, по правде говоря, было совершенно безразлично, чем занимались сенсарку. Теперь же здесь хранились брёвна, камень и прочие материалы, необходимые для восстановления Яла-тене.
— Завтра вечером кочевники устраивают пир, — сказал Амеро. — Придёшь? Нианки уезжает на следующий день.
— Людские празднества всегда забавны. Возможно, и приду.
— Отлично! Значит, до завтра!
Амеро отправился к выходу, пробираясь между штабелями брёвен и корзинами с глиной для изготовления кирпичей.
Дураникс ещё некоторое время оставался на каменной насыпи, глядя вслед другу, пока тот не исчез из виду. Насыпь, сложенная много лет назад, когда дракон был значительно меньше, начала проседать под его огромной тяжестью. Подобно прошлому, которое уже нельзя вернуть, это старое место больше не могло служить ему опорой. Дураникс взмыл в небо и вернулся в своё тёмное убежище за водопадом.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |