Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 7 февраля 1999 года. Интересное воскресенье]

Ночные планы и семья

У нас с Гермионой уже стало нормой разговаривать по ночам. Наверное, это можно считать нашей семейной традицией.

Как ни крути, а мы с ней уже семья. Да, странная и слегка поломанная, со своими проблемами и тараканами, но семья.

Мы были в спальне, магический свет был приглушен, пахло ванильным шампунем Гермионы, она недавно вернулась из душа.

Гермиона сидела на кровати, поджав ноги, на коленях лежал блокнот, она чиркала в нём карандашом. Грифель ритмично скользил по бумаге. Это было захватывающее зрелище: она в одних трусиках, грудь обнажена. Умильно морщит нос, когда что-то в записях не сходится. Просто лежал рядом на спине, заложив руки за голову, чтобы не приставать к ней, пока занята своими записями, и смотрел на неё снизу вверх.

Пока она писала, обсудили предстоящий ритуал. Гермиона напомнила, что нужно уточнить у Осси, что там с ингредиентами, ведь без них всё сорвётся. Пообещал ей, что поговорю с Финчем.

Затем поговорили про Малфоя и его согласие на ритуал. Она сказала, что лучше бы попасть в Мэнор сегодня днём, потому что если вдруг родители откажут — будет время их убедить на следующих выходных. И очень просила не натворить там глупостей.

— Саша, пообещай, что будешь держать себя в руках, — Гермиона смотрела серьёзно, поджав губы. — Нарцисса Малфой — не та женщина, на которую можно давить силой. И там же будет ещё отец Драко, не знаю, как ему удалось избежать Азкабана.

— Вовремя сменил сторону, гад, — ответил и добавил: — И когда это я давил на женщин силой? Да я по манерам любому английскому джентльмену фору дам.

— На женщин, может быть, и нет, — прищурилась она. — Но кто ударил Драко? Кто Ричи об дерево приложил?

— Это было помутнение разума.

— Саша. Я про это и говорю, смотри, чтобы там у тебя не было очередного помутнения.

— Ладно-ладно. Просто прыгнем туда с Драко, он скажет, что хочет жениться на Бэт, и всё, мы назад. Обещаю морды никому не бить и к женщинам не приставать.

Посмотрел на неё самыми честными голубыми глазами.

Гермиона хмыкнула, но в уголках губ пряталась улыбка.

Сдача позиций

Потом плавно перешли к предварительным ласкам. Возможно, ошибаюсь, но Гермиона сдаёт свои позиции и каждый раз позволяет чуточку больше, да и сама действует более раскованно.

Началось с того, что просто поправил прядь волос, упавшую ей на лицо. Для этого пришлось привстать и сесть рядом.

Матрас мягко пружинил под весом. Лица оказались близко. Мои пальцы скользнули по её горячей щеке, задержались у подбородка. Гермиона лишь чуть прикрыла глаза и выдохнула.

Поцеловал её в висок. Потом в щёку. Она повернула голову, и наши губы встретились. Целовались медленно, сегодня нам некуда спешить. Её пальцы до лёгкой боли впились в кожу на плечах.

Когда наконец оторвались друг от друга, Гермиона прерывисто выдохнула. Её ладони скользнули вниз к моему животу и замерли на секунду. А мои пальцы уже ласкали её обнажённую грудь.

Гермиона мягко толкнула меня в плечи, укладывая на спину. А затем ловко забралась на меня и оседлала.

Сердце бешено застучало. Руки сами собой потянулись к её талии, прижимая ближе.

Утреннее решение

Когда утром проснулся, как обычно, немного полежал перед тем, как встать.

Этой ночью мы уже очень далеко зашли с Гермионой. Вчера даже научил её двум «секретным» техникам, как доставить удовольствие губами и языком, которые узнал из документалки для взрослых. Она лишь фыркнула, поняла, что за документалки я имею в виду, но не отказалась.

Одну продемонстрировал ей сам, а вторую она уже на мне тренировала.

Поэтому настроение у меня было очень хорошее. На мир я смотрел позитивно, и все проблемы были решаемы. Мышцы приятно ныли, а тело наполнилось долгожданной лёгкостью.

Грейнджер сопела на моей груди. Потрогал пальцем кончик её носа, нос у неё был красивый, изящный. Во сне она начала им шевелить смешно. Я фыркнул. Осторожно высвободился из-под её закинутой ноги. Встал на ковёр.

Нужно было где-то ещё свои трусы найти, ну да ладно, возьму из шкафа свежие, но эти всё равно надо отыскать, они оказались счастливыми.

Повернулся и поцеловал Гермиону в макушку, поправил сползшее одеяло. Но перед этим моя ладонь с удовольствием прошлась по обнажённым ягодицам. Гладкая, горячая кожа, приятная на ощупь.

Пошёл в душ мыться. Покрутил кран, и вода с гулом полилась на меня, смывая сон.

После водных процедур, когда уже оделся, ещё раз посмотрел на спящую девушку, улыбнулся и пошёл в гостиную.

Вышел из замка, немного поёжился, ветер пробирал даже через куртку, натянул шарфик на лицо и побежал в Хогсмид.

Решил, что всё же нужно поговорить со стариком. Он, в отличие от своего брата, никогда меня не использовал в своих целях.

Спарринг на чистой злости

Подошёл ко входу в «Кабанью голову», посмотрел на потемневшую, иссечённую ветрами деревянную дверь. Было немного боязно заходить. Интересно, почему дед решил назвать свой трактир так? Взглянул на вывеску: отрубленная голова кабана, с которой на белую скатерть капала кровь. И надпись. Дичь какая-то. Но дед же любит козлов всяких, и, наверное, этот кабан чем-то провинился перед ним. Вздохнул и дёрнул за ручку. Ржавый металл неприятно холодил пальцы, а петли протяжно скрипнули.

«Кабанья голова» встретила привычным острым запахом кислого эля, козьего навоза и древесной золы.

Аберфорт стоял за стойкой, угрюмо натирал свой любимый бокал тряпкой. Грязная ткань со скрипом елозила по мутному стеклу. Огляделся: в трактире было пусто. Конечно, ещё даже восьми утра нет.

Дед всё так же протирал стакан, головы не поднял и виду не подал, что к нему кто-то пришёл. А ведь колокольчик на двери сработал.

Я сделал робкий шаг вперёд, затем ещё один и ещё. Половицы тихо скрипнули.

Внезапно старик резко развернулся ко мне спиной. Тряпка с влажным шлепком полетела на стойку. Он двинулся к задней двери. Открыл её и вышел. Дверь с громким эхом захлопнулась. Он вроде и не приглашал, но это в стиле Аберфорта: меньше слов, больше дела. Я развязал шарф, запихнул его в карман куртки и тоже пошёл к выходу на задний двор.

Открыл дверь.

Морозный воздух сразу начал колоть лицо, глаза заслезились. Сделал шаг вперёд и вышел. Дверь за спиной закрылась.

Дед стоял в центре заднего двора спиной ко мне, заложив руки за спину. В ладонях он держал палочку. Снег вокруг был истоптан.

Было понятно, что пока разговоров не будет. Он попробует выбить из меня всю дурь на тренировке.

Вздохнул, покрутил запястья, разминая, затем шею. Суставы хрустнули. Попрыгал на месте. И сделал шаг по дорожке.

Снег заскрипел под кроссовками. Дед никак не реагировал.

Но стоило мне ступить на покрытую снегом импровизированную арену, как в меня полетело заклинание, причём он не оборачивался, так со спины направил палочку. Я увернулся. Мимо пронёсся луч заклинания, пахнув озоном, и с глухим хлопком ударился в стенку трактира за спиной.

И началось. Дед гонял до седьмого пота: мне приходилось уклоняться, блокировать щитом из беспалочковой магии.

Один раз всё же пропустил особо хитрое обманное заклинание — что-то вроде того, которое применяет Джинни, её летучемышиного сглаза, когда на тебя летят летучие мыши, и пока ты уворачиваешься и не видишь, в тебя летит следующее. Так и Аберфорт, только у него это было стадо козлов. Понятно, не настоящих, но если не отбить — мало не покажется. И пока я отбивал, он запустил в меня «Депульсо». Только пластина в боковом кармане куртки помогла мне не сломать что-нибудь нужное. Но даже так меня отбросило и впечатало в стенку. Камень больно ударил по лопаткам, выбив воздух из лёгких. Я сполз на землю и закашлялся.

На время старик прекратил бросаться заклинаниями, но я разозлился и, поднявшись на ноги, ударил в ответ. Не думая. Просто выброс сырой магической энергии, злой импульс сорвался с ладони — кинетический воздушный кулак, таким он мне показался. Воздух между нами плотно загудел.

Аберфорт не ожидал, но в последний момент всё же принял удар. Выставил голубой, почти материальный щит. Мой удар был сильным, тяжёлые ботинки старика проскользили по утрамбованному снегу. А затем его щит с хрустальным звоном треснул и распался. На секунду в его голубых глазах мелькнула не злость — удивление. Аберфорт стоял, глаза были широко распахнуты, но через мгновение он уже хмыкнул. Спрятал палочку и пошёл ко мне.

— Ладно, Алекс, — прохрипел он, протягивая узловатую руку. — Пойдём поговорим.

Пожал его ладонь. Кожа грубая, как наждачная бумага. Ладонь мощная и большая, просто поглотила мою и сжала, я даже чуть поморщился от боли. Деду уже больше ста лет, а словно в тиски руку зажали и сжимают. Но я не сдавался и давил в ответ.

Стояли, тяжело дыша. Густой белый пар валил изо рта, снежинки падали на лица и стекали ручейками. Наконец Аберфорт отпустил мою ладонь и пошёл в трактир. А я беззвучно застонал, разминая ладонь. Понятно, как он кабану голову отрезал. Вначале он его задушил. Чёрт, больно-то как.

Исповедь за завтраком

Вернулся обратно в трактир. На ближайшем к стойке столе уже появились две миски с кашей, куски сыра и хлеба, кружки с горячим чаем. Подошёл ближе — от хлеба шёл густой, манящий аромат. У меня даже слюнки потекли и живот заурчал. Расстегнул куртку и повесил на спинку стула. Двинулся мыть руки. У деда был туалет для посетителей, но он дальше, в середине трактира, поэтому пошёл в тот, что в подсобных помещениях. Воздух там пах хозяйственным мылом и сыростью. Отмыл руки и лицо. Зеркала не было, но я на ощупь прилизал волосы влажными ладонями. И вернулся в зал.

Дед уже сидел за столом, но без меня есть не начал. Сел напротив него. Взял ложку и хлеб.

Ели молча. Ложки ритмично стучали по тарелкам, хлеб и сыр постепенно исчезали. Доели и отодвинули тарелки в сторону. Взял чай и отхлебнул. Терпкий, травяной вкус бодрил. Аберфорт молчал и смотрел на меня.

Я не выдержал, поставил кружку и вывалил всё. Про предательство Би, про то, как нашли Бэт. Про Рида и Анну в новогоднюю ночь. Про обет, данный Гермионой вместо меня. Про срок до 21 июня. Про поиски гримуара и Авалон. Про Стража Врат и плату. Про чёрного пса и его метку. Говорил и говорил, а старик слушал, не вмешивался, не перебивал. Его лицо оставалось непроницаемым. Только ложка, которую он держал в ладони, согнулась, когда рассказал про Эхо Дамблдора и его шахматную партию с нашими жизнями. Металл сдавленно скрипнул под его пальцами.

Когда дошёл до последних слов призрачного профессора про «общее благо», Аберфорт с размаху впечатал пудовый кулак в стол. На миг показалось, что сейчас треснет, но дерево, хоть и жалобно затрещало, выдержало. Зато кружки подпрыгнули, травяной отвар брызгами выплеснуло на столешницу, а в моей тарелке зазвенела ложка и с лязгом упала на пол.

— Брат не меняется, — прорычал он. — И после смерти. Всё ему мало. Всё ему фигуры, планы, великие цели. А люди — дрова в топку. Даже внука не пожалел.

Аберфорт посмотрел на свою ладонь, в которой он сжал в кольцо ложку, тяжело вздохнул и взял её двумя руками, снова развернул её, возвращая ложку в рабочее состояние. Грубый металл выгнулся со скрипом.

Я молчал — и так уже наговорился. Правда, на душе стало легче. Старик сидел и поглаживал свою седую бороду. Затем посмотрел мне прямо в глаза. Голос был тихий, но твёрдый и решительный:

— Но ты не бросай у него учёбу, пацан. Каким бы он ни был — он учит тебя тому, чему больше никто не научит. Столпы, потоки, видение магии. Это твоё наследство. Это твой арсенал. Бери.

Я кивнул. И сам не собирался. Но старик верно говорит.

Подсказка

Пока я поднимал ложку с холодного каменного пола, Аберфорт сходил за чайником и тряпкой, долил в наши кружки ещё отвара взамен того, что расплескалось. Поставил чайник, глухо стукнув медью, и тряпкой протёр стол.

— Так значит, все эти слухи, что про тебя тут рассказывают министерские, неправда, — констатировал он, снова садясь на стул. Старое дерево натужно скрипнуло под его весом.

— Да понимаешь, дед. Мы же когда в США хранилище грабили, встретили там одного ветерана из «Двенадцати», он нас чуть не ушатал. И я воспользовался гоблинским артефактом МЭЛИМ, — сказал я.

И уже более подробно рассказал Аберфорту, как и чего там было. А также, что это Гриндевальд мне его подбросил.

Старик лишь покачал головой, он не ругал меня. Но протянул свою руку и потрепал по волосам. Его шершавая ладонь тяжело легла на макушку. Стало и приятно, и стыдно. Словно малыша пожурили за то, что он разбил у соседей футбольным мячом окно.

— Так вот, и Рид этот пожаловался в наше Министерство, и ордер сразу попросил на мой арест, а затем забрал, потому что Гермиона спасла меня, — продолжил я. Вздохнул, вроде и месяц уже прошёл, а всё равно, как вспомню тот момент, так паршиво на душе и кошки скребут, манул с ирбисом. — И в Визенгамоте многим не понравилось, как я веду свои дела. Ведь чуть не разоблачил волшебников перед маглами. Кингсли прикрывает, но есть там один Тибериус Огден. Это он всё делает, отправил оперативников из группы «Невыразимцы», со всех сторон меня блокирует. А ещё они по периметру артефакты сигнальные поставили. А мне надо с Малфоем к его родителям попасть.

Вздохнул. Захотелось тоже влупить по столу, как дед. Но решил воздержаться. Всё же это его стол, он хочет и лупит, а мне не разрешал портить имущество.

— Да, дела, попал ты, парень, в переплёт, — задумчиво пробасил Аберфорт. — Я по таким делам не мастак, это Альбус тот крутился в таких кругах и знал, как там дела ведутся и интриги. Но вот что тебе скажу. Знавал я этого Огдена, дружил он с моим братом. Так вот, он хоть и судьёй был, но всё по справедливости делал. Тебе с ним встретиться нужно и поговорить. Он тебя выслушает, а дальше уж как козёл копытом ударит.

Я задумался, идея-то, в общем-то, неплохая, но где мне его найти.

Примирение на диване и когтевранские тайны

Ещё посидел у Аберфорта минут пятнадцать и начал собираться. Пообещал, что, как будет время на выходных, буду к нему заходить. Махнул старику рукой и вышел на улицу. Морозный ветер сразу забрался под воротник. Поэтому пришлось достать из кармана шарф и замотать шею и часть лица.

По дороге в замок размышлял о словах Аберфорта. Поговорить с Огденом... Макгонагалл с ним говорила в Лондоне, Кингсли точно его знает. Может быть, как-то через них можно. Или у нас тут ходят «серые» в масках, может, через них весточку послать. Снег мерно скрипел под ботинками в такт моим шагам и мыслям.

Размышляя об этом, вернулся в Башню Старост. Гермиона сидела на диване. Когда я зашёл в дверь, снял ботинки и куртку, подошёл к ней, она недовольно посмотрела на меня.

— Саша, ты где ходишь? Я ждала тебя, ты пропустил завтрак, — она сложила на груди руки. Ткань её блузки зашуршала. — Ты хотя бы записку оставил, я же волнуюсь.

Чёрт. Мысленно отвесил себе подзатыльник.

Сел перед ней на колени. Обнял её тёплые ноги и опустил голову ей на колени.

— Герми, прости, совсем забыл. Ходил к Аберфорту. Завертелось, закрутилось.

Кратко рассказал ей об утренних событиях. Она вздохнула, но я чувствовал, что уже не сердится: положила мне ладошку на волосы и мягко гладила.

Гермионе тоже понравилась мысль поговорить с Огденом, когда я ей об этом рассказал.

— Да, поговорить — это лучше всего. Думаю, он может понять твои мотивы, — задумчиво произнесла она. — Если ты не будешь злить его и сам злиться, а будешь милым мальчиком, он поймёт тебя. Но говорить с ним нужно уже после ритуала. Потому что если не поймёт, тогда возьмётся за тебя ещё сильнее. И нам будет тяжело провести его спокойно.

Я согласно погладил её по бедру. И поцеловал в колено. Мои руки стали отодвигать юбку Гермионы дальше. Ткань скользнула по её гладкой коже.

— Хм, Гермиона, а может, проведём ещё практические занятия? Так сказать, закрепим ночной урок. А заодно я заглажу свою вину.

Гермиона не успела ничего ответить. Мои руки уже сдвинули её юбку, я поднялся, поцеловал её в губы и мягко уложил спиной на диван. Пружины скрипнули.

Прошёл где-то час. Я, довольный, шёл по коридору к лестницам, чтобы подняться в башню Когтеврана. В теле ощущалось приятное расслабление. Казалось, даже голова работает быстрее обычного. Гермиона уже не обижалась на меня. Да, у нас ещё не полноценный секс, но наши игры, несомненно, вышли на новый и более качественный уровень.

В нашей когтевранской гостиной было шумно. Одни читали, другие делали домашнюю работу, с левой стороны проходил турнир Когтеврана по магическим шахматам. Народ гудел и давал советы, каменные фигуры с треском разбивали друг друга на доске. Осси и Ричи сидели на диване в дальнем углу и о чём-то разговаривали, из-за шума не мог понять.

Рядом с Финчем сидела Гвен, она облокотилась о плечо Осси и читала какую-то книгу.

Увидев меня, друзья заулыбались. Ричи посмотрел на меня своим взглядом-рентгеном и хмыкнул.

А Гвен посмотрела на меня и сказала:

— Алекс, ты просто светишься.

Друзья закивали, подтверждая её слова.

— Хм. Хороший день сегодня. Воскресенье. Выспался, — ответил я, но щёки предательски запылали.

Чтобы дальше не развивать эту тему, я быстро перевёл нашу беседу в конструктивное русло:

— Осс, что там с ингредиентами? Сегодня уже седьмое число, можешь узнать, когда будут? Ведь ещё и приготовить зелье нужно будет.

Финч чуть не скинул свою девушку с дивана, так он резко подскочил. Очки блеснули в свете магических ламп.

— Алекс, я сегодня отправлю письмо и узнаю!

Я кивнул. Мы ещё поговорили, кратко им рассказал про ритуал. Вначале не хотел рассказывать при Гвен Морган, но Осси жалобно посмотрел на меня. А Ричи кивнул. Поэтому изложил им, что ритуал, по сути, будет брачной церемонией.

Друзья, что называется, выпали в осадок. Сидели, хлопали глазами и раскрывали рты.

Когда уходил, всё же попросил Гвен никому ничего не рассказывать. Она покраснела, кажется, обиделась, Осси смотрел на меня возмущённо. Я вскинул руки в примирительном жесте.

— Без обид, Гвен. Но жизнь Бэт на кону. Я тебе доверяю. Но просто предупредил.

Она кивнула. Я махнул рукой и пошёл на выход. Шум гостиной остался за тяжёлой деревянной дверью.

Глухая стена

Вернулся в Башню Старост, чтобы одеться для улицы. Нужно было узнать, сможем ли мы с Драко сегодня покинуть Хогвартс или нет. Гермионы уже не было. Наверное, в библиотеку пошла.

Вышел на улицу. Вначале просто пошёл к границе замковой территории за квиддичным полем. Закрывал глаза и концентрировался. Вспоминая то, чему учил меня призрачный Дамблдор. Не сразу, но у меня получилось. Увидел, что воздух возле леса вибрирует, и словно паутина из бледно-сине-зелёных энергетических звеньев идёт с земли, уходя в небо. От неё едва уловимо тянуло озоном. Обошёл всю территорию по кругу. Лишь возле выхода на дорогу к Хогсмиду её не было, но это, скорее всего, днём и в выходные. Конечно, можно выйти в Хогсмид и там трансгрессировать, но, скорее всего, они это предусмотрели. А рисковать не хотелось.

За избушкой Хагрида было укромное место, где я решился на вторую часть своих исследований. Перекид.

Влажный, глухой хруст перестраивающихся костей. Сразу нос начал улавливать тысячи разных запахов: прелую кору, мышиный след, дым из трубы лесничего, запах псины от Клыка. И я серой тенью пробежался по снегу к опушке Запретного леса. Шерсть грела, холода почти не ощущал. Подушечки лап не сразу, но привыкли к колючему снегу и льду.

Добежал до границы, где начиналась сеть. Почему-то в чёрно-сером взгляде манула эта сеть была мне видна и без навыков Дамблдора. Но когда подошёл к ней, то понял, что если пересеку в этой форме, то она определит, что я анимаг, а не просто кот. Магический барьер тихо гудел, отторгая чужака. Не знаю как, может, это кошачий инстинкт, потому что шерсть на загривке дыбом встала и хвост распушился.

Тогда я снова побежал по кругу территории, выискивая места, где мог бы пролезть манул. Но всё было перекрыто, даже та лазейка, через которую пролез, когда вернулся с Гластонбери. Зарычал раздражённо. Неприятная ситуация. И уже нужно было придумать, как её обойти.

Размышления

В замок прибежал котом, а в укромной нише уже принял человеческий облик.

И уже в ней вернулся в Башню. Гермионы по-прежнему не было. Я плюхнулся в кресло. Пружины натужно скрипнули под весом. Был очень раздражён. Первая мысль была снести все эти артефакты к чёртовой бабушке. Но здравый смысл быстро включился и напомнил, что это создаст проблемы.

По мере того как раздражение и злость начали спадать, в голове появились и здравые мысли.

Скорее всего, сеть реагирует на магический источник волшебника. Поэтому совы летают без проблем и другие животные ходят. Те же фестралы летают или гиппогрифы. Иначе бы «серые» запарились реагировать на постоянные перемещения.

Опять же, в замке есть профессора, директор, они посещают Хогсмид или отлучаются по своим делам. Хагрид ходит в лес. Значит, как-то эта сеть понимает, кого пропускать, а на кого срабатывать.

Вздохнул.

Этот вопрос требует более тщательного изучения. Сегодня Драко точно к мамочке не попадёт. Но до следующей субботы я должен решить, как мне обойти эти артефакты.