Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Через два дня после того, как портрет Этьена окончательно проснулся и к нему вернулся прежний интерес к дому, людям и тем многочисленным делам, которые когда-то составляли его жизнь, Друэлла получила письмо от леди Морганы Селвин.

Моргана была давней клиенткой отца. Она писала, что утром сработали старые сигнальные чары. Несколько лет назад Этьен оставил некоторым постоянным клиентам небольшие серебряные знаки с изображением соловья. После его смерти птица на знаке Морганы потемнела и замерла, как и следовало ожидать от вещи, связанной с умершим мастером; но теперь серебро снова стало светлым, а соловей поднял голову и запел. Это означало, что с мастером Розье снова можно посоветоваться.

Как именно это стало возможно, Моргана не знала. Из всех членов семьи она поддерживала знакомство только с Друэллой, поэтому и написала ей.

Этьен, прочитав письмо, сразу согласился её принять. Он помнил Моргану почти всю её жизнь: сначала девочкой, которую привозила к нему тётка, потом молодой ведьмой, затем уже самостоятельной женщиной с высоким положением в Министерстве.

Так как теперь Главой Розье и единственным живым мастером, которого Дом допускал к родовой лаборатории был Северус, и, если Моргане понадобится новое зелье, готовить его в предстояло ему, он тоже должен был присутствовать на приёме.

В назначенный день Моргану провели в небольшой кабинет рядом с лабораторией, где её ожидал только портрет Этьена. Ей было около ста лет — для волшебницы возраст вполне зрелый, но ещё далёкий от старости. Она держалась прямо, с привычной собранностью женщины, много лет занимавшей высокий пост в Министерстве, хотя Этьен видел, что сегодня эта собранность давалась ей с заметным усилием. Под глазами лежали тени, движения сделались медленнее, чем их помнил Этьен, а тёмные волосы были уложены как-то непривычно: низко и почти полностью закрывали уши.

Прежде всего восстановили старую клиентскую клятву Розье. Моргана положила ладонь на край серебряной чаши и повторила положенные слова: всё, что будет открыто ей в доме Розье и относится к внутренним делам рода, останется здесь. Только после этого открылась боковая дверь и вошёл Северус.

Моргана узнала его сразу, посмотрела на кольцо Главы Розье и наконец на Этьена, но ничего не спросила. Для умного человека объяснений было достаточно.

Северус в свою очередь принёс профессиональную клятву Розье, обязавшись хранить в тайне всё, что Моргана сообщит о своём здоровье, семье и обстоятельствах лечения, и лишь после этого началась сама консультация.

Моргана просила самое сильное укрепляющее зелье. То, которое она пила до сих пор, перестало помогать, или возможно, плохо ей подходило. Около полугода Моргана принимала сильное зелье, которое полагалось пить раз в неделю. В последние шесть недель она пила его ежедневно, но прежнего действия больше не хватало: ее силы быстро иссякали. Целитель не видел причин для такого переутомления и решил, что дело может быть в зелье.

Северус начал с обычных для зельевара вопросов о сне, аппетите, магической нагрузке и так далее и очень скоро оказалось, что иногда сон Морганы прерывается, потому что её тётка Морриган зовёт её по ночам.

Этьен сразу вспомнил старую леди Селвин. Теперь Морриган Селвин было около двухсот пятидесяти лет, что даже для волшебницы представляло весьма почтенный возраст. Она всё ещё могла ходить по дому, читала, интересовалась новостями, однако всё чаще путала дни, по нескольку раз задавала один и тот же вопрос и ни с того, ни с сего вдруг невзлюбила их домовушку Касси.

Моргана всю жизнь знала совсем другую Морриган. После смерти родителей именно тётка взяла её к себе. Когда ребёнок тяжело заболел, Морриган подняла на ноги знакомых, разыскала лучшего целителя и несколько суток почти не отходила от девочки, пока опасность не миновала.

Морриган всегда любила её и поддерживала во всем. Она никогда не относилась к Моргане так, как во многих старых семьях относились к девочкам, которых следовало сначала вырастить, а потом выгодно устроить замуж в соответствии с интересами рода. Когда Моргана захотела поступить на службу в Министерство, тётка поддержала её, хотя многие Селвины считали, что волшебнице с её происхождением незачем так серьёзно заниматься карьерой. Когда Моргана стала продвигаться по службе, Морриган радовалась каждому её успеху так, словно речь шла о ее собственном.

А ещё была история с предложением Альберта Флинта. Тогдашний Глава рода решил, что брак с ним будет выгоден Селвинам. Альберт происходил из хорошей семьи, обладал состоянием и, по мнению старших родственников, представлял собой партию, от которой разумная молодая ведьма не должна была отказываться.

Моргана тем не менее отказалась. Глава рода продолжал настаивать, и тогда вмешалась Морриган. Она не стала убеждать племянницу, что Флинт, возможно, окажется не так уж плох, и не принялась перечислять преимущества, которые принесёт семье этот союз. Она просто объявила Главе, своему младшему брату, что Моргана уже сказала «нет» и что этого вполне достаточно. Морриган тогда поссорилась с несколькими родственниками, но отказалась участвовать в семейном давлении и в конце концов добилась своего. Моргана не вышла за Флинта, а потом вообще не вышла замуж, потому что не захотела, и больше никто не осмелился сделать из этого семейный вопрос.

Моргана с тех пор сделала прекрасную карьеру и уже много лет возглавляла отдел Финансирования в Министерстве Магии.

Многие услуги Министерства были платными, а Министерству всегда нужны деньги. Поэтому ещё три столетия назад было решено, что поступавшие средства нельзя было просто оставлять в Гринготтсе, где они лежали бы без движения: требовалось размещать их так, чтобы деньги приносили доход, не подвергаясь излишнему риску. Работа эта требовала компетентности и холодной головы, и Моргана справлялась с ней превосходно.

За исключением главы отдела Тайн, она была единственным начальником отдела, к которому Фадж, как и его предшественники, относились с большим уважением и некоторой опаской.

* * *

Когда Морриган стала требовать, чтобы Моргана лично приносила ей чай, перестилала постель и являлась по первому зову среди ночи, племянница сначала раздражалась, а потом напоминала себе, что тетка спасла ей жизнь, вырастила её, защищала перед семьёй и никогда прежде не требовала ничего взамен. Их домовушка Касси была вполне способна ухаживать за хозяйкой, однако в последние годы она, как ни старалась, не могла угодить Морриган.

Принести поднос было нетрудно. Отказать тетке, которой она обязана жизнью, в такой мелочи казалось неблагодарностью. Но постепенно таких мелочей стало десять за день, потом двадцать, потом из-за них Морриган стала будить Моргану среди ночи, но каждый раз по-прежнему выглядел слишком незначительным, чтобы именно из-за него затевать ссору.

* * *

Пока Моргана рассказывала, Этьен всё чаще смотрел на волосы возле её висков и наконец попросил убрать их за уши. Моргана напряглась и несколько секунд медлила, прежде чем всё же отвела волосы назад — и он понял, почему она изменила причёску.

Уши Морганы были вдвое длиннее нормальных и приобрели странную, совершенно не свойственную человеческому уху форму.

Этьен нахмурился.

— Так я и думал. Давно они стали расти?

Моргана побледнела и призналась, что впервые заметила это около недели назад. Сначала ей показалось, что она ошиблась, потом изменения сделались слишком очевидными. Она перебрала самые разные объяснения — необычную реакцию на зелье, какую-нибудь поздно проявившуюся наследственную особенность, — но, не найдя ответа, стала просто прикрывать уши волосами.

Теперь у Этьена не оставалось сомнений.

Тот, кто в семье волшебников вёл себя, как домовик, и соглашался долгое время прислуживать другому в ущерб своим интересам, в конце концов начинал превращаться в домовика.

Первыми обычно менялись уши.