Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 9 февраля 1999 года. Совиный шторм и мозгошмыги]

Магический фильтр

Когда Гермиона привела себя в порядок, застегнула пуговицы на блузке, расправила юбку и поправила волосы, мы, несмотря на позднее время, а уже было больше двенадцати ночи, пошли к профессору.

Поднялись на восьмой этаж. В Лаборатории пахло озоном. Кристалл ровно низкочастотно гудел.

Вздохнул, оглядывая беспорядок, который я устроил: он никуда не делся. Пришлось вначале заняться уборкой и починкой.

Взмахивали с Гермионой палочками, приводя комнату к чистоте и порядку. Разбитое стекло и щепки со щелчками и треском срастались обратно, в воздухе висела пыль.

Пока этим занимались, появился старик. Соткался из синего свечения, сложил призрачные руки на животе и с улыбкой наблюдал за нами. Воздух в помещении ощутимо похолодел. Нет чтобы убраться самому, так стоит и смотрит, как другие впахивают.

Когда закончили, я пододвинул стул Гермионе, чтобы она села. Деревянные ножки скрипнули по камню. Гермиона благодарно кивнула. А сам уселся на стол и палочкой управлял пёрышком, которое плыло по всей Лаборатории. Меня это успокаивало. Столешница слегка холодила бедра, даже через ткань штанов и мантии. Гермиона неодобрительно посмотрела в мою сторону, но ничего не сказала.

— Профессор, — начал я без долгих предисловий, водя кистью, и теперь перо уже пролетело над Кристаллом. — У нас есть одна проблема с ритуалом. Там будет момент, когда магическая энергия освободится, и мы не знаем, сможем ли её сдерживать щитовыми заклинаниями.

Дамблдор не спешил отвечать. Медленно погладил призрачную бороду, не обращая внимания на перо, которое уже парило над его головой. Кончик пера тихо рассекал воздух, а перья подрагивали.

— Чтобы ответить на этот вопрос, Александр, мне нужно понимать масштаб. Вы же помните, что я вам говорил: я не знаю, как именно будет проходить ритуал. Мне нужно знать время, место, что нужно сделать, чтобы провести ритуал, кто будет участвовать и почему будет высвобождаться магическая энергия.

Гермиона приподнялась со стула и сделала шаг вперёд. Ткань её юбки едва слышно зашуршала.

— Мы будем проводить Ритуал Эгиды шестнадцатого февраля, начнём в 06:39 утра. Это пик новолуния, максимальная природная тьма. Место — Астрономическая башня, чтобы лунный цикл сработал.

Дамблдор кивнул:

— Да, вы верно подобрали время, мисс Грейнджер. А составляющие?

— Контур на полу начертим лунной пыльцой высшей очистки, чтобы создать ментальный и магический барьер, — продолжила Грейнджер. — Внутри будут Малфой и Вэнс в венцах, в которых они были в Шварцвальде. Затем они должны выпить зелье из крови ре’эма, толчёного рога двурога, а также яда мантикоры, который нужно добавить перед началом ритуала. Всего пару капель. Но именно он даст этот взрывной выброс, когда выжжет тьму и проклятие из Вэнс, а также закрепит их брачный союз с Драко.

Призрачный профессор долго молчал. Гул Кристалла немного усилился, заставляя вибрировать ножки стола. Дамблдор подошёл ближе к столу, где я сидел. Синее свечение слабо отразилось в стёклах его очков.

— Вы правы, мисс Грейнджер, это зелье вызовет сильнейший выброс, магический поток будет чудовищной силы, — наконец произнёс он. — Щитовые чары, которые вы будете использовать, просто не выдержат.

Он посмотрел на меня поверх своих очков-половинок.

— Да, поэтому мы и пришли к вам, профессор, — сказала Гермиона. — Вы рассказывали Саше, то есть Алексу, про Столп Энергии и Потока. И я подумала, что это может нам помочь, если вы расскажете, как сможем перенаправить этот магический поток.

— Весьма приятно, что Александр слушает то, что ему говорят, и также не менее приятно, что вы, мисс Грейнджер, думаете, как это использовать.

Дамблдор был очень доволен. Он повернулся к смущённой Гермионе, которая чуть стушевалась под его взглядом.

Затем снова повернулся ко мне.

— Александр, ты ещё не умеешь постоянно видеть поток чужой магии, так же как и перехватывать его и перенаправлять. Но здесь, в Хогвартсе, ты Хранитель. На твоей груди мой амулет. Вам не нужно думать, что же делать с потоком — ты станешь магическим громоотводом.

Я замер. Пёрышко зависло в метре над полом. По спине прокатилась колючая волна мурашек.

— Я?

— Когда ты стал Хранителем, то смог помогать замку, пропускал через себя магические потоки. Ты и сейчас это делаешь, просто уже не обращаешь внимания, — спокойно объяснил Дамблдор. — Поэтому ты будешь стоять возле круга, и когда начнётся реакция, ты должен принять этот поток на себя. Амулет сработает как проводник. Ты впитаешь эту энергию и немедленно отдашь её замку. Замок перенаправит её сюда, в Кристалл, а тот отфильтрует и рассеет равномерно по всему Замку.

Гермиона побледнела. Подошла ближе и взяла мою ладонь в свою. Её пальцы слегка дрожали.

— Профессор, но ведь это будет не просто магический фон, а целая буря энергии! — воскликнула она. — Вы уверены, что Саша справится?

— Вопрос не в том, справится он или нет, а готов ли он ментально, — бесстрастно ответило Эхо. — Если он дрогнет и не сможет пропустить этот поток через себя, энергия разорвёт его, а следом — и Астрономическую башню вместе со всеми вами.

Синее свечение моргнуло, и Дамблдор растворился в воздухе, оставив нас переваривать эту информацию. Настоящий англичанин. Уходит по-английски.

Остались в тишине Лаборатории. Посмотрел на Гермиону, ободряюще сжал её ладонь. Приподнял и поцеловал её пальцы. Что же, могло быть гораздо хуже. Например, это нужно было делать Гермионе. А я справлюсь.

Утренние крючки

Ночью у нас с Гермионой ничего не было, чёртов Дамблдор мешает личной жизни. Когда вернулись, Гермиона сразу засела за свои записи, проверяя всё ещё раз, над которыми и уснула через час. Пришлось отнести спящую гриффиндорку, раздеть, накрыть одеялом и лечь самому спать.

Утром, когда собирались на завтрак, она всё ещё была в своих мыслях. Гермиона стояла возле зеркала, тонкая ткань её блузки тихо шелестела при каждом её движении. А я прилип к ней со спины и положил подбородок на плечо. А мои руки блуждали по её бедрам, животу и груди. Гермиону это сбивало, но она не делала попыток меня прогнать.

На завтраке Осси подсел ко мне вплотную, видно, нахватался у Морвен дурных привычек. Покосился на Элис, она сидела сегодня не так близко и делала вид или на самом деле, что не обращает на меня внимания.

В воздухе вкусно пахло жареным беконом, крепким чаем Осси и моим кофе. От горячих кружек поднимался пар.

Финч деловито поправил очки, стёкла сверкнули в свете парящих свечей, и он тихо сообщил, что всё в силе.

— Алекс, меня уже утром спрашивали студенты, будет ли эта акция. У всех глаза горят жадным блеском, — сказал грустный Осси. — Представляю, получить такую скидку.

Кивнул ему.

— Осс, всё будет пучком. Смотри, мы же не говорили, что будем давать скидку абсолютно на все товары?

Финч замотал головой.

— Вот видишь. Напиши потом ребятам, чтобы давали такую скидку на всякие залежалые товары. А про товары, которые нам невыгодно будет по такой скидке продавать, говорить, что акция только на тот неликвид. В целом, если будет много покупателей, это будет всё равно для нас прибыльно.

Осси задумчиво потёр подбородок, кожа слегка покраснела под пальцами, а затем его лицо осветила белозубая улыбка.

— Алекс, я знал, что ты ещё дружишь со своей головой. И помнишь про прибыль.

Отлично. Акция будет запущена, Осси доволен.

Теперь можно и подумать о другой операции: как и кого внедрить в доверие к улыбчивому профессору Уайлду.

Повернулся и посмотрел на преподавательский стол. В этот момент магловед как раз со своей фирменной раздражающей улыбкой что-то рассказывал профессору Флитвику и профессору Стебель. Те его внимательно слушали. Уайлд плавно взмахнул рукой, что-то объясняя, а Стебель удивлённо приподняла брови, кивая.

Гул сотен голосов в Большом зале сливался в сплошной гудящий фон, рядом кто-то из младшекурсников уронил вилку на каменный пол, его приятели смеялись. Всё это мешало сосредоточиться. Что же придумать?

Вербовка в коридорах и запах скипидара.

Весь школьный день провёл в задумчивости, погрузился в свои мысли, придумывая, как же можно поступить. Крики, смех студенческих голосов на переменах пролетали мимо ушей. И вот на зельеварении, когда мы были в паре с Элис, а та, видя моё состояние, сама варила зелье, не трогая меня, мне в голову пришла мысль. От её котла тянуло варёной полынью.

И как только уроки закончились, а до шестнадцати часов ещё было время, побежал искать по карте нужных мне людей.

С Гермионой не мог обсудить свои новые идеи. Её позвали выступить на каком-то школьном кружке как приглашённого гостя и эксперта. Я, правда, не понял, в какой области. Но Гермиона толком ничего не пояснила.

Первым был Том Джоутер, его я нашёл в коридоре второго этажа — пуффендуец угрюмо натирал тряпкой рыцарский шлем. Металл жалобно и сухо скрипел. У него на лице был повязан платок, едкий запах до слезотечения исходил от его тряпки, несло скипидаром и нашатырём. Том выглядел грустным, смертельно уставшим. Всё же не позавидуешь парню: тратит всё своё свободное время на уборку.

— Привет, Том, — вежливо поздоровался я, но близко не подходил, нос уже чесался от химической вони.

Парень положил тряпку на каменный пол и посмотрел на меня. В его глазах была вселенская тоска и такая же обида. А что он хотел, никто его не заставлял идти на поводу у Кассандры.

— Староста К..., добрый день, — без каких-либо эмоций в голосе ответил Том.

— Том, скажи, тебе не надоела такая жизнь?

От возмущения Джоутер даже попытался встать с корточек, но достиг лишь того, что плюхнулся пятой точкой на свою же мокрую тряпку. Грязная вода с хлюпаньем брызнула в стороны.

— Конечно, хочу! Надо мной уже даже не смеются. Перестали разговаривать. Говорят, что от меня постоянно пахнет полиролью и скипидаром, — прокричал пуффендуец. — Я уже сотню раз пожалел, что повёлся на слова Кассандры.

Я подал ему свою ладонь, и он взялся своими мокрыми, шершавыми от химии пальцами и поднялся на ноги.

— Отлично, Том. Мне нравится твой запал. Если ты действительно хочешь изменить свою жизнь, приходи завтра вечером. Давай после ужина к нам в Башню Старост, знаешь, как добраться?

Парень ошарашенно кивнул.

Оставил задумчивого парня и поспешил найти второго кандидата. В этот раз мне нужен был Матиас Лонг.

Его я нашёл возле кабинета зельеварения.

Слизеринец отчитывал какого-то второкурсника со своего факультета, привычно перекатывая в пальцах серебряную монету. Металл тихо и ритмично позвякивал, ударяясь о массивный фамильный перстень на его пальце.

Подошёл и поздоровался.

— Привет, Матиас, обучаешь следующее поколение премудростям?

Лонг посмотрел на меня, кивнул головой. Мелкий слизеринец, кажется, решил слиться со стеной, так он в неё вжался.

— Всё, свободен. И подумай над тем, что я тебе сказал, — произнёс Лонг.

Мелкому не нужно было говорить дважды, и он быстро слинял. Его ботинки часто застучали по камню. Причём скорее всего со страху он побежал, не к себе в общежитие, а куда-то на верхние этажи.

Матиас уже полностью повернулся ко мне и протянул руку, я пожал её. Хватка у него была твёрдой. Я не просил его пояснить беседу с младшекурсником, но он, видно, по лицу моему прочитал вопрос.

— Да понимаешь, Милтон — это так пацана зовут — ввязался в драку с гриффиндорцами. Ты же знаешь, как там в Гриффиндоре: всегда говорят, что у нас тут одни тёмные волшебники и сам Тёмный Лорд тут учился. И постоянно задевают. У нас правило есть: в одиночку не ходить на такой случай. А этот один пошёл. Вот его и подловили. Они там магией начали бросаться. Но тут профессор Слизнорт шёл, наказал всех очками, а потом меня вызвал и отчитал, что плохо слежу за молодёжью. Вот я провёл ему воспитательную беседу.

Сказав это, Матиас замолк. Я тоже удивился многословности обычно спокойного парня, а ещё — как, оказывается, интересно живут в Слизерине. Что-то похоже на то, как у нас в Когтевране, но у них какие-то чуть ли не семейные отношения.

— Хм, Матиас, у меня есть к тебе очень серьёзное предложение и дело. Я не знаю, захочешь ли ты помочь, но буду рад, если ты согласишься.

— Какое?

Я ещё раз оглядел Лонга, прокручивая свой план. Он хоть и выше меня на сантиметров три-пять, но сейчас ссутулился и смотрел мне прямо в глаза.

— Это долгий разговор, но если ты придёшь завтра после ужина к нам в Башню, мы там поговорим.

Лонг кивнул, и мы разошлись в разные стороны.

Симбиоз с замком

Посмотрел на часы: до часа Х оставалось пятнадцать минут, и я поспешил на восьмой этаж.

Дамблдора не было, видно, шляется где-то, строя свои великие планы. Он как Остап Бендер, великий комбинатор. Но сегодня он мне был не нужен.

Ещё раз глянул на наручные часы: стрелки показывали, что через три минуты начнётся массовый запуск сов.

Подошёл к сияющему синему Кристаллу. От него тянуло грозовым озоном. Положил обе ладони на грани Кристалла.

Холодный минерал мгновенно потеплел, пропуская через моё тело мощный, гудящий поток чистой магии. Закрыл глаза.

Вдохнул.

В ту же секунду Кристалл отозвался низким, вибрирующим гулом прямо в костях, а весь огромный Хогвартс привычно ухнул и вздохнул, как засыпающий кит. Он был рад снова слиться со мной, жаловался, что я забыл про него.

Пространство мигнуло. Перестал чувствовать, что стою, я стал замком, моё восприятие расширилось до невероятных масштабов. Чувствовал, как по моим каменным венам-коридорам бегут сотни студентов. Вибрация их быстрых шагов отдавалась в сознании лёгкой, пульсирующей щекоткой. Слышал топот сотен ног, звонкий смех и крики. Сосредоточился и нашёл нужную мне зону: студенты спешили в совятню.

Видел всё словно сверху и под углом. Люди запускали сов. Воздух наполнился уханьем, клёкотом и резким запахом птичьих перьев. Сотни крыльев мощным шелестом разрезали морозный воздух. Наблюдал, как огромная серая туча пернатых несётся в сторону Хогсмида. Птицы пересекли невидимую моему взору границу барьера.

И исчезли.

Дальше замок не мог видеть, и я вместе с ним, но была тишина.

Сеть не реагировала. Ни одной вспышки, ни одного хлопка трансгрессии. Было тяжело, но я прождал все эти пятнадцать минут, пока совы не перестали летать.

Убрал ладони и опустился на пол. Вначале сел, а затем просто лёг. Каменные плиты приятно охладили разгорячённое тело. По лбу тёк пот, вся рубашка была мокрой. Но хоть кровь из носа не пошла, и то хлеб. Так значит, моя догадка подтвердилась. Совы, как и другие животные, могут пересекать этот барьер, и никакой сигнализации нет. Значит, нужно продолжить тест, но уже на ком-то из студентов.

Гриффиндорский спор и фактор Луны

Вышел из Лаборатории и побрёл в Башню Старост. Голова болела, виски стянуло тугим, пульсирующим обручем — всё же давно я так надолго не сливался с замком. Мимо меня проходили довольные пацаны с начальных курсов, рассказывали, что они купят в нашем магазине.

Я заметил, что и первокурсники радуются: оказывается, ушлый Осси пообещал им доставить любой товар, если они будут участвовать в акции. Молодец какой Финч.

Зашёл в гостиную.

Гермиона сидела на большом и мягком пуфе у камина и смотрела на огонь. Снял обувь, пошёл к ней. Она повернула голову и улыбнулась. Подошёл и обнял её, мои ладони обхватили её за талию, потом поднялись вверх и легли на грудь.

Тонкая ткань блузки согрелась от пламени. И обнимать её было вдвойне приятно. Гермиона лишь хмыкнула. Но через секунду отстранилась и поднялась. Развернулась ко мне лицом, обняла и поцеловала. Ответил ей. Ладони сами заскользили вниз, приподняли юбку, обхватили ягодицы и сжали ткань трусиков. Гермиона сильнее задышала и разорвала поцелуй, а я поцеловал её в шею и мочку уха. Её кожа пахла ванилью и жаром. Мы так стояли, гладили и целовали друг друга. Но затем Гермиона выдавила из себя полустон-полувздох.

— Саша... У нас... Ох... Собрание старост через десять минут.

Чёрт, а ведь точно.

С огромным усилием оторвались друг от друга. Гриффиндорская юбка на Гермионе была задрана мною выше бёдер, красивые стройные ноги и трусики в цветочек не могли не радовать мой взгляд.

Также у Гермионы были расстёгнуты все пуговицы.

Я был в когтевранском свитере-безрукавке, поэтому моя рубашка осталась в неприкосновенности, зато у меня был расстёгнут ремень, и штаны держались на одном честном слове, так как лишь одна нижняя пуговица удерживала их.

Гермиона была взлохмаченная, её лёгкий макияж немного сбился, и, судя по насмешливому взгляду Грейнджер, я был не лучше.

Пока мы приводили себя в порядок — а было ещё немного времени до прихода первых старост — решил ей рассказать про результаты акции и мой новый план.

Грейнджер приводила себя в порядок возле зеркала, я стоял позади неё, причёсывался и стирал с губ помаду, глядя на наше с ней отражение.

Гермиона выслушала про сов.

Кивнула.

Поправила причёску и, взмахнув волшебной палочкой, которую взяла со столика возле зеркала, стёрла с меня и себя все следы от помады. Лицо обдало лёгким, очищающим холодком. Да так лучше, чем ладонью тереть.

— И мой следующий шаг — это провести подобную акцию, но в этот раз направить группу жадных студентов за периметр, где-то за избушкой Хагрида, и посмотреть на реакцию и скорость реагирования Невыразимцев, — сказал я, кладя свои ладони на её бёдра. Плотная ткань юбки всё ещё хранила тепло камина.

Грейнджер мгновенно вскинулась. Развернулась ко мне и упёрлась своими ладонями мне в грудь.

— Даже не думай, Саша! — отрезала она. — Это опасно. Если сработает тревога, они могут наказать этих ребят или просто узнают, кто их туда отправил. А затем или насторожатся, или придут тебя арестовывать. А даже если нет, то всё это дойдёт до директора, а она сразу поймёт, что это всё твоя затея.

Хм.

А красотка-то дело говорит.

Задумался. И вместо того чтобы почесать свой затылок, погладил бедро Грейнджер. Сработало не хуже. Для мыслительного процесса.

— Саша, может, я схожу? — немного неуверенно предложила она.

— Исключено, — отверг её предложение. — Они знают тебя в лицо. Ты красивая девушка, тебя просто так не перепутать, опять же ты подруга Поттера и девушка самого коварного тёмного мага, то есть меня. Согласись, трудно поверить, что ты «случайно» гуляла и перешла границу? Не поверят. Да, тебе ничего не сделают, но поймут, что ты не просто так пришла, а тебя направил Его Темнейшество.

Грейнджер поцеловала меня в губы за «красотку», а потом уже стояла, улыбаясь и дослушивая мою речь.

Начали перебирать доступных нам кандидатов, то есть варианты из наших друзей.

Осси запаникует. Ричи слишком странный. Да и парней отправлять нельзя — к ним сразу будет отношение более жёсткое. Нужна надёжная девушка.

Джинни? Эта полезет в драку с Невыразимцами. Да и рыжие волосы — это сразу про Уизли подумают.

Элис. Да, конечно, она трансформировалась в красотку, это я так подумал, на деле Гермионе сказал, когда она её предложила:

— Элис... Ты же знаешь, она молчит, и не уверен, что она там не застесняется, покраснеет, например.

— Саша, не думаю, что Морвен сейчас такая, как ты её описываешь, но соглашусь, что точно мы не знаем, как она себя поведёт.

Оставался только один вариант. Посмотрели друг на друга. Гермиона пожала плечами. Но потом сказала:

— Полумна. Думаю, она справится.

Я был согласен с Гермионой. Потому что Луна, несмотря на своё внеземное поведение, не замкнётся, не запаникует и не начнёт лепетать оправдания. Люди просто плохо её знают, а Лавгуд очень умная девушка, просто не такая как все.

Она посмотрит на суровых министерских бойцов своими огромными глазами и скажет что-то вроде:

«О, вы тоже чувствуете вибрации морщерогих кизляков? Они сегодня особенно активны у воды».

Или: «Сэр, а вокруг вас нарглы, а в голове мозгошмыги». У Невыразимцев просто сломается мозг.

Осталось только поговорить с Луной. Ну, это или после собрания, или уже с утра.