Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 11 февраля 1999 года. Тёмный эль и лопнувший кристалл]

Секретная спальня

Проснулся с утра и сразу не понял, где нахожусь. Голова была чуть мутной, а во рту остался не очень приятный привкус. С кем был, понятно — со мной спала Гермиона, её захват не перепутаешь.

Но не было окна, и запах: тут пахло свежим сосновым спилом и чистым, выглаженным льном. У нас в спальне пахнет духами Гермионы, да и то редко. А здесь стоял устойчивый аромат. И ещё тишина. У нас в спальне громко тоже не было, но замок живой, я его чувствую, а здесь — абсолютный, звенящий в ушах вакуум.

Постепенно пришло осознание. Точно. Вчера всё же предложил Гермионе пиво, и она согласилась, чем сильно удивила.

Вначале мы целовались, потом пили пиво и разговаривали. Снова целовались. Стекло бутылок тихо звякало. Гермиону повело уже с полбутылки тёмного манчестерского эля. Она была необычайно весёлой. Смеялась постоянно. Сидела у меня на коленях, ёрзала, целовала. Расстегнула мне рубашку. Гладила грудь и живот. Её пальцы были тёплыми и требовательными.

Тоже не сидел без дела, и когда дошли до той спальни, что открылась нам в декабре, Гермиона уже лишилась по дороге юбки и блузки, которую, кажется, закинул на шкаф. Она была в нижнем белье, а на ногах остались длинные белые форменные гольфы.

Мы упали на эту широкую кровать, целовались и обнимались, одежда слетала. Матрас мягко спружинил. Использовали все техники, что освоили с ней за последние дни. Как умели. И она уже была готова. Даже кулон был надет на ней. Но затем она попросила выключить свет. В спальне светило очень мягким, желтоватым светом магических ламп, но он ей почему-то не понравился. Пока искал, как же тут его вырубить или изменить, прошло минут пять, а когда в полной тьме пробирался обратно, ушиб ногу о шкаф с книгами. Глухой удар отозвался острой вспышкой боли в пальцах. Ругаясь, завалился на кровать. Моя красотка уснула. Пришлось обнять и лечь рядом. Так и уснул.

И вот сейчас лежим с ней полностью обнажёнными. Тут был плед, но мы как раз на нём и уснули. Температура комфортная, так что не замёрзли. Тем более в обнимку. Шерстяная ткань приятно щекотала спину.

Интересно, сколько времени? Погладил рукой, которой обнимал Грейнджер, её ягодицу. Кожа была горячей и гладкой.

Гермиона зашевелилась и начала тихо чмокать губами.

— Пи-и-ить... — прошептала она и повторила, видно, для тех, кто не услышал: — Саша, принеси пить, пожалуйста. Голос был немного хриплым и вялым.

Вздохнул, вставать не хотелось. Но что поделать, работа у меня такая — быть парнем этой ведьмы.

Водные процедуры

Когда мы с Гермионой вернулись в замок из «Гаража», то вначале пошли мыться вместе. Причём я хотел пропустить свою девушку первой, но она потянула меня с собой за руку. Её горячая ладонь сжимала мои пальцы.

— Саша, времени мало, пойдём.

Лишь успел раскидать свою одежду на ходу в разные стороны под неодобрительный взгляд Грейнджер и бережно положить палочку и амулет на тумбочку возле кровати.

Гермиона уже разделась и ждала меня возле открытой двери в душ. Я слегка смочил языком сухие губы. Гермиона обвела меня оценивающим взором и зашла внутрь.

Мы просто мылись, ну почти, немного поцелуев и ласк, конечно, тоже было.

После душа собрались и, уже более бодрые и довольные, чем с самого утра, отправились на завтрак.

Срочные новости

По пути на завтрак нас догнал Осси. Вначале мы услышали стук ботинок, а затем громкое дыхание. Остановились. Он был немного взбудоражен и даже не пожелал нам доброго утра. Финч постоянно поправлял очки и дышал чуть быстрее, чем обычно.

— Босс, письмо пришло, — зашептал он, вращая головой, проверяя, что никто не подслушивает. От него пахло кофе и мятной пастой. — Но есть проблема. Нам нужно будет забрать самим, они сказали в любое время и оставили адрес.

Гермиона посмотрела на меня, а затем на Осси. Я нахмурился.

— Мы что, им денег мало заплатили? — чуть громче, чем хотел, сказал я. — Почему совами не прислать?

Осси, видно, ожидал такой моей реакции и поэтому нервничал. Он стал поправлять очки с высокой скоростью.

Гермиона сузила свои карие глаза, когда наши взгляды пересеклись. Я тяжело вздохнул.

— Освальд, всё в порядке, — сказала она тихо и положила свою ладонь Финчу на плечо. Голос звучал очень успокаивающе. — Алекс просто не с той ноги сегодня встал. Не волнуйся, он на тебя не злится, расскажи нам, пожалуйста, почему нужно самим забрать ингредиенты.

Я удивлённо посмотрел на Гермиону: она назвала Финча его полным именем, а Осси даже носом не повёл.

— Понимаете, они написали, что хотели отправить, но до них слух дошёл, что в Хогвартсе большие посылки проверяются министерскими работниками. Перехватывают сов. Так что мы бы могли потерять этот товар, а они репутацию, и на них могли выйти мракоборцы, — сказал Осси, немного успокоившись.

Грёбаные Невыразимцы, мать их так. Да чтобы им в «Кабаньей голове» пиво и виски плохо пилось. Как же достали.

Пришлось досчитать до десяти мысленно. Чтобы унять раздражение.

— Ладно, Осс, прости. Напиши им, что будем в субботу. Время пока ещё не знаю, но у нас уроки трансгрессии, так что точно не с утра, скорее где-то в обед.

Осси кивнул, и мы втроём зашагали в Большой зал.

Странности Уизли

После завтрака столкнулся с Джинни на выходе из Большого зала. Хотел с ней поговорить, но она всё ещё злилась на меня. Лишь фыркнула, ткнула локтем в пресс и, гордо махнув косичкой, ушла. Её ботинки ритмично застучали по каменному полу.

Посмотрел ей вслед. И вздохнул. Женщины.

Первый урок — Трансфигурация.

Договорился с Гермионой, что сяду вместе с Джинни, но Уизли демонстративно закинула свою сумку на парту со старостой Майей Санчес. Сумка с громким звуком и скрипом проехалась по столешнице и плюхнулась на стул.

Пуффендуйка удивлённо смотрела то на меня, то на Джинни. Пришлось вернуться к Гермионе, которая ничего не сказала, лишь ободряюще погладила меня по плечу.

На уроке профессор Тримбл вдалбливал в нас сложнейший материал для ЖАБА — кросс-видовую трансформацию с изменением агрегатного состояния. Должны были превратить живую белую мышь в хрустальный кубок, наполненный вином.

Зачем нужно было мучить бедную мышь, а не просто трансфигурировать бокал, ну не знаю, из камня, например?

Понятно, что сегодня мышь, а завтра человек. Но всё же.

В классе повисло облачко меловой пыли, профессор хлопками сбивал мел с ладоней, пахло мышиным помётом — не каждая мышь стойко переносила мучения — и кисло-сладким виноградным соком, который ещё нужно было превратить в вино.

Из-за Джинни и новостей от Осси я был раздражён, и моя мышь упорно не хотела становиться кубком. Она покрывалась стеклянной коркой, становилась железной, жалобно, тонко пищала, скребя коготками по парте. Умоляла меня сжалиться.

В итоге Гермиона не выдержала, забрала её у меня, ткнула в бок локтем и поставила передо мной свой идеальный мышиный кубок. Хрусталь звякнул о столешницу.

Я засопел. Но мышь забирать не стал обратно. А начал процесс преобразования сока в вино.

На Заклинаниях у Флитвика легче не стало.

Профессор, как обычно позитивный, пискляво вещая со своей стопки книг, обучал нас продвинутым чарам Умножения — Джеминио. Но не просто скопировать объект, а создать устойчиво стабильную копию. Вначале на время двух уроков, но в идеале часа на три минимум. Он говорил, что сильные и опытные заклинатели могли создавать неотличимые копии, которые не исчезали годами.

Очень быстро класс заполонили звуки рассекаемого палочками воздуха, запахло озоном. Начали появляться копии небольшого резинового шара, который профессор выбрал для наших занятий. Кто-то перебарщивал, и их шары пачками падали со стола, но тут же исчезали.

Гермиона быстро сделала нужные пять копий своего шара. И сидела читала учебник.

А я пока занимался тем, что посылал к Джинни записки в виде бумажных журавликов. Она же сбивала их магией на подлёте. Смятая бумага падала на пол и исчезала.

Гермиона молчала, но неодобрительно качала головой. Решила, видно, пока не вмешиваться в наши с Джинни разборки.

Когда урок закончился, Джинни быстро собрала свои вещи и выпорхнула в коридор. Я оставил свою сумку Гермионе и выбежал следом.

— Джинн, постой! — схватил её за рукав. Плотная ткань гриффиндорской мантии натянулась под моими пальцами.

Уизли резко выдернула руку. Её косичка, которую она сегодня сделала, хлестнула меня по носу и попала в глаз, даже слеза выступила. Джинни окинула меня таким ледяным взглядом, словно я её главный враг по жизни.

— Староста К..., я спешу, — официальным тоном сквозь зубы процедила она и, развернувшись, быстро зашагала прочь.

Вскоре смешалась с разноцветной толпой студентов и перестал её видеть.

Какой-то бред. Она не хочет со мной разговаривать, потому что я предложил ей поругаться и не дружить. И что она делает? Поругалась и не хочет дружить, хотя злилась именно на это! Мне нужна будет помощь красивой умной девушки.

Без неё этот клубок не раскрутить.

Спор у камина

Незадолго до ужина, когда мы сидели в гостиной Башни Старост, я решил, что сейчас важнее протестировать глушилки, а про Джинни поговорим вечером.

Грейнджер чертила схемы для эссе по Нумерологии.

— Гермиона, сейчас до ужина схожу к барьеру и протестирую артефакты, — начал я.

Она поджала губы. Сжала карандаш в руке. И хмуро посмотрела на меня.

— Саша, почему ты должен идти? Давай это сделаю я, — чуть повысив голос, проговорила она. — Зачем тебе рисковать? Я могу взять твои артефакты, пройти за барьер вместо тебя и вернуться.

— Потому что, если что-то пойдёт не так с ними, ты не будешь знать, что делать, — попытался убедить её. — Герми, пойми: только я смогу почувствовать, как поведут себя артефакты в зоне действия Сети. Мне нужно понять скорость разрядки артефактов, опять же, надо ещё вернуться. А так буду под невидимостью. Если что, просто уйду.

Спорили минут десять.

Упирал на чисто технические моменты, она — на безопасность. И на то, что не глупее меня и уж как-то разберётся с артефактами. Мы просто аргументировали друг перед другом фактами и логикой, это была не ссора, а больше похоже было на научный диспут.

Никто из нас не мог убедить другого. Гермиона первая решила сменить спор на конструктивное действие.

— Хорошо. Но идём вместе, — стальным тоном заявила она. — Буду прикрывать тебя, если всё пойдёт не по твоему плану.

Обнял её, она прижалась к моей груди. Поцеловал в макушку. От её волос приятно пахло успокаивающей ванилью.

— Ладно, Грейнджер, ты же знаешь, вместе навсегда.

Гермиона улыбнулась, но чуть с грустью в глазах. Её пальцы крепче вцепились в ткань моего свитера.

Секунды на пределе

Всё же решили идти не до ужина, а уже после. Вернулись в нашу башню и собрались для вечерней зимней прогулки.

Решили, что далеко не пойдём, а я попробую пересечь барьер недалеко от теплиц, где Сеть проходила ближе всего к замку.

В такое время, как сейчас, на улице уже было темно, к тому же погода была пасмурной, и небо было затянуто тучами — как раз то, что нам нужно. Ветер, правда, был сильный, но это тут всегда так.

Дошли до теплиц. Я применил «Иллюзио Абсолютум». Повернулся к Гермионе и поцеловал её в губы. Наверное, если бы кто-то наблюдал за ней со стороны, то Гермиона вела бы себя максимально странно: вытягивала губы и поднимала руку в пустоту.

Гермиона осталась в метрах тридцати позади, спрятавшись в густой тени каменной ограды.

А я не спеша шёл к лесу. Активировал кулон «Маскировщика ауры». Сжал в кармане «Глушилку». Вначале думал по очереди протестировать, но, обдумав все за и против, решил использовать сразу два артефакта.

Нащупал пальцами кнопку и нажал.

Прибор мгновенно ожил. Металл сразу же нагрелся, но тут же активировалась руна «Фризио». И корпус начал охлаждаться.

Вдох-выдох.

Делаю шаг и пересекаю барьер. Ничего не почувствовал, делаю ещё шаг. Снег скрипел под подошвами.

Тишина.

Концентрируюсь, стараюсь почувствовать магическую сеть. Она ощущалась за моей спиной. Я развернулся и увидел в тёмном небе едва видимую паутинку. Всё-таки прорвался.

Никаких хлопков трансгрессии. Ни криков, вспышек и прочих спецэффектов. Я всё-таки их обманул.

Но тут в кармане куртки стало невыносимо горячо, появился даже запах горелой шерсти. Чёрт, этот барьер перегрузил кристалл, и руна не справляется. И обмотка медная тоже.

Изначально он должен был работать пятнадцать-двадцать минут, пока не перегреется. А тут и двух минут не прошло.

— Твою же Мерлина мать, — прошептал я. Прибор раскалился так, что болезненно обжигал мне бок сквозь плотную ткань куртки. Даже холодный февральский ветер не помогал.

Я не стал долго думать, а просто развернулся и сделал два шага назад. И как только перешагнул невидимый барьер,

«Глушилка» в кармане издала тонкий, стеклянный звон «Бздынь», и нагрев прекратился. Но это значит, что кристалл лопнул.

В ту же долю секунды позади, в морозном воздухе, раздался угрожающий щелчок, похожий на треск рвущегося высоковольтного провода.

Обернулся. За моей спиной по Сети пошла рябь, и она стала видна без магического зрения. Я начал отступать назад, но никто не трансгрессировал. Наверное, слишком короткий импульс. Но я не стал ждать, а поспешил к Гермионе.

Массовое производство

Вернулся к Гермионе. Снял невидимость. В темноте плохо было видно её лицо. Но мне показалось, что она ждёт, что я ей скажу. Да, она видела, что ничего не произошло. Но хотела узнать про артефакты.

Подошёл к ней вплотную и обнял. Ткань её зимней куртки была ледяной от ветра.

— Сработало. Но заряд выгорает за минуту, — хрипло прошептал я. — Чтобы выйти и вернуться обратно, одной штуки не хватит. Кристалл лопнул. Может, еще чего, но смотреть нужно будет. В следующий раз это может случиться за барьером.

Гермиона прижалась и сказала:

— Саша, пойдём назад, там мне покажешь и расскажешь, а то мне здесь как-то неспокойно.

Её дыхание тёплым облачком согрело мою замёрзшую шею.

Вернулись в Башню.

Сняли верхнюю одежду и обувь и расположились на диване.

Диван мягко просел под нашим весом.

Я положил на стол «Глушилку», которую достал из кармана куртки, после того как повесил. Металл чуть проехался по дереву.

Медь обмотки полностью почернела от перегрузки, покрылась радужной бензиновой плёнкой, и от неё шёл неприятный запах жжёного озона и плавленого шлака.

Слишком большая нагрузка, наверное, эта Сеть не просто определяет магический фон волшебника, но и впитывает его, чтобы поддерживать свою устойчивость. Обмотка кое-как справилась, а кристалл кварца нет.

Гермиона осмотрела артефакт, покрутила его в руках. Почерневшая медь тускло блеснула в свете камина.

— И что теперь? Тебе придётся сделать два таких?

— Да, один на выход, другой на вход, — ответил я. — Придётся сегодня снова побывать в «Гараже». Но в этот раз поработать. Буду рад, если ты присоединишься и поможешь.

Гермиона улыбнулась и потрепала меня по волосам. Её мягкие пальцы приятно скользнули по затылку.

Мы ещё решили посидеть, прежде чем перемещаться в «Гараж», я пил кофе, а Гермиона ромашковый чай. От наших кружек шёл небольшой дымок пара. А запахи смешались.

— Герми, скажи, что мне делать с Джинни? Она просто избегает меня и ведёт себя так, из-за чего и обиделась на меня, — спросил я, умоляюще смотря на Грейнджер.

Гермиона лишь закатила глаза. Глубоко вздохнула и выдохнула.

— Саша, вот именно, она просто тебе показывает, что она чувствовала бы, если бы вы действительно с ней поругались.

Хм. Я почесал затылок. Волосы растрепались под пальцами. Как же сложно-то. Почему просто нельзя было сказать?

— И что делать?

— Ничего, тебе придётся испить эту чашу до дна. А когда она поймёт, что ты понял и осознал, то сама к тебе придёт, — сказала Гермиона. — Ладно, неси свою жестянку, время идёт, а завтра ещё один учебный день.

Сходил в спальню, взял банку и вернулся в гостиную. Положил её на стол, жесть звонко звякнула, сам сел на диван, а Гермиона уселась ко мне на колени и обняла рукой за шею.

Что же, сегодня будет длинная ночь.