Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Пойдём-ка прогуляемся, — решил Грей. — Если нас собираются запрячь, давай воспользуемся свободным временем. К тому же, я вспомнил, что могу тебе подарить кое-что ещё, то, что обещал уже давно.

Гарри пошёл бы с братом в любое место, куда бы тот ни позвал, не задавая вопросов, но всё же ему было очень любопытно. Неужели ему полагается ещё один подарок? Мальчики оделись и вышли из замка, и по мере приближения к совятне Гарри начал догадываться о цели прогулки.

Совершив восхождение по лестнице, братья оказались в продуваемом всеми ветрами стылом каменном помещении. Каждый раз, когда они сюда приходили, пусть это было нечасто, Алекс содрогался от вида и запаха веками оседающего здесь помёта, а Гарри хотел забрать отсюда Буклю в более подходящее для проживания его любимицы место.

Завидев хозяина, белая птица, выделяющаяся среди других обитательниц совятни, мирно дремавших на своих насестах, слетела вниз и села Гарри на руку.

— Ты придумал, как снять следилку? — Гарри с надеждой посмотрел на Алекса.

— Да, и не только как снять, а как сделать так, чтобы кое-кто думал, что она на прежнем месте.

Алекс протянул вперёд руки, аккуратно забирая сову. Букля послушно замерла в его ладонях, пока Алекс, приговаривая: «Сейчас-сейчас, хорошая совушка, потерпи немножко», направил на неё магический импульс.

— Ну вот, готово, — он отпустил птицу. — Тяжелая!

Букля взлетела, намереваясь вернуться к хозяину, но тот не обратил на неё внимания, и ей пришлось вернуться на насест. Оба мальчика, развернув виртуальную Карту, с жадным интересом вглядывались в изображение.

— Получилось, — сказал Алекс. Похоже, он сам удивился результату.

Действительно, точка на Карте, принадлежавшая Букле, больше не подсвечивалась изнутри. Это означало, что следилки на ней не было. А на пространстве, обозначавшем совятню, плавно парила, не останавливаясь ни на одном месте, новая, виртуальная следилка.

— Здорово! — Гарри не скрывал восторга. — Ты сумел это сделать прямо сейчас? Ведь ты говорил, что до последнего не знаешь, удастся ли тебе колдовство.

— Ну, я предположил, что могу это сделать, ещё во время нашей встречи с призраками. Когда они зависли в комнате, я посмотрел на них по Карте. Они там не отражались, как и раньше, но, увеличив изображение, я кое-что увидел и просто скопировал образец. Смотри!

Гарри пригляделся: новая следилка была непохожа на значки — звёзды и точки, — обозначавшие самих братьев и прочие живые объекты на Карте. Она представляла собой свободно парящую прозрачную иконку и действительно напоминала призрак. Для наблюдателя казалось, что сова Поттера перелетает с одного места на другое, в то время как настоящая Букля могла находиться где угодно. Гарри понял, что Алекс сдержал слово: он действительно вернул ему любимую птицу.

— Спасибо! — Гарри крепко обнял брата и, не отпуская, уткнулся носом ему в жесткий гриффиндорский шарф. Всё-таки пока он был намного ниже Алекса.

— Пожалуйста, — довольно улыбнулся Грей, не торопясь отстраниться.

Вдруг сверху ухнул какой-то филин, и Гарри сообразил, что они всё ещё в совятне. Он потянул Алекса на выход, прокричав Букле, что теперь они будут видеться чаще.

— Ты сказал, что скопировал образец с призраков. А я смогу им воспользоваться, чтобы перемещать следилки? — спросил он, когда мальчики вышли на улицу.

— Думаю, да, — отозвался Алекс. — И знаешь, что будет следующим? Твоя мантия-невидимка! Вернёмся в замок и займёмся ей.

Гарри привычно запротестовал, что мантия не его, а общая. Алекс, пребывая в прекрасном настроении от того, что со следилкой всё получилось, предложил продолжить прогулку.

— Помнишь, нас звал в гости Хагрид? Давай заглянем к нему.

Гарри пожал плечами. Он был не против зайти к леснику, хотя особенно интересным этот визит не считал. Но Поттер помнил, что Алекс всё пытается разобраться, какой же Хагрид на самом деле. Возможно, посещение домика на окраине Запретного леса могло помочь в этом.

* * *

Рону очень нравился Хагрид. Лесник был такой свой в доску, бесхитростный и прямой, прямо как сам Рон. А ещё он тоже считал, что директор Дамблдор — великий человек.

Рон весь триместр навещал Хагрида, иногда в компании с Гермионой, как на веревке повсюду таскавшей за собой Фэй, а чаще один. Чтобы прийти к леснику, не требовался повод, поговорить можно было о чём угодно. Хогвартский хранитель ключей знал массу интересных историй, которые он рассказывал, налив гостю свой горячий травяной чай и предложив неизменные кексы. Кексы, по мнению Рона, были немного жестковаты, но ничего так, вкусные, особенно если их размочить.

— Извинились, значит, — проговорил Хагрид, качая головой. Он только что узнал от гостя, что устроили Фред и Джордж в Большом зале за завтраком. Хранитель ключей, конечно, имел право столоваться там, но появлялся он не на каждом приёме пищи, особенно если дела требовали его присутствия в лесу. — Вот бы и ко мне пришли братья твои и попросили прощения за всё хорошее, много чего они натворили…

Раздался стук, и Хагрид, оборвав свой монолог, зычно прокричал:

— Входите, не заперто!

К неописуемому удивлению Рона, в хижину вошли Поттер и Грей. Они поздоровались с Хагридом и тут увидели его. Глядя на их вытянувшиеся лица, Уизли мысленно пожелал, чтобы они куда-нибудь проваливались, но те, переглянувшись, — опять молча! — приняли предложение Хагрида попить чаю. Оба недруга с удивительной лёгкостью, учитывая вес огромных стульев, подвинули их к столу, уселись и начали чинную беседу с хозяином.

Поначалу Рубеус пытался вовлечь в разговор и Рона, но тот отмалчивался. Если и были в Хогвартсе те, кого мальчик страстно ненавидел, то это был Малфой, чей мерзкий язык только и делал, что унижал его семью, напоминая о предателях крови и бедности, и Грей, занявший место Рона возле Гарри Поттера.

Сначала Рон был уверен, что заслуживает это место сам, чтобы получать все мыслимые и немыслимые привилегии от дружбы с Поттером. На него бы свалились слава и богатство, которые были у Мальчика-Который-Выжил. Но потом, узнав Гарри поближе, Рон понял, что дружить с героем — не такое уж приятное занятие.

Рон ещё не забыл тот ужас, который испытывал, когда Поттер воздействовал на него своей магией. Только директору Дамблдору удалось немного ослабить его, и теперь Уизли просто ощущал постоянный глубоко запрятанный страх. Но, помимо этого, Рон был уверен, что не выдержал бы столько молчать, ведь Поттер и его друг практически не разговаривали друг с другом, а Рон любил поговорить. Он и сам удивлялся, почему в комнате первокурсников он всё время молчал, и сейчас понимал, что дело даже не в страхе перед Поттером.

Глядя сейчас на Грея, аккуратно отпивавшего чай из огромной кружки, Уизли думал о том, что именно в его присутствии он терял дар речи, всё, что ему хотелось сказать, казалось незначительным, и всё из-за этого умника Грея, рядом с которым он чувствовал себя недалёким. Стоило Рональду оказаться в другой компании, это неприятное ощущение исчезало. Подружившись со второкурсником Кормаком Маклаггеном, Рон нашёл в его лице и лице его друзей благодарных слушателей, ценивших общение с ним.

И тогда в голову Рона Уизли, первокурсника Гриффиндора, стали приходить странные мысли. Например, он подумал, что на самом деле он не так уж и хочет дружить с национальным героем. Благодаря этой дружбе Рон собирался доказать всем, главным образом себе, что он чего-то стоит. Но теперь у него есть друзья, да ещё на год старше, рядом с ним постоянно ходят девчонки, пусть и не высшей пробы. Но, самое главное, у него есть наставник и его задания!

Рон скосил глаза на Поттера, о котором постоянно шла речь на встречах с Дамблдором, не важно, приходил ли Рон туда один, или вместе с девчачьей командой. Директор всякий раз давал понять, что их действия помогут ему сдерживать непродуманные поступки Гарри, вызванные его гордыней и самомнением при посильном участии окружающих, которые потакают ему. Рон сощурился: ничего, Поттер, недолго тебе осталось, директор найдёт на тебя управу!

Рон вспомнил последнее собрание у директора перед отъездом. Он думал, что Дамблдор позвал их всех троих, чтобы дать какое-то новое задание, и надеялся, что наставник, наконец, даст оценку неудачному руководству Гермионы в подземельях, чтобы теперь назначить главным Рона. Не важно, что это Фэй выронила амулет, всё равно виновата Грейнджер. А ещё безответственная Данбар куда-то задевала такой ценный артефакт, и ей пришлось в этом признаться, так что его потеря — ещё один косяк Гермионы, потому что за сохранностью амулета надо было проследить.

И в связи с этим для Рона намечались заманчивые перспективы: Дамблдор просто обязан теперь будет признать его! Теперь только он, Рон Уизли, и никаких девчонок!

Со своей стороны, мальчик собирался пообещать наставнику, что он снова наляжет на учёбу. Если в прошлый раз Дамблдор назначил главной Гермиону — девчонку! — то Рон должен если не превзойти её, то хотя бы не отставать.

С его стороны это была жертва — учиться ему не нравилось, не потому, что не получалось или он не мог чего-то понять. Рон не мог заставить себя делать что-то, что не вызывало у него интереса. Ну, или не хотел. Единственное исключение — задание директора, когда тот попросил мальчика не привлекать к себе внимания. Только так Рон мог включиться в учебный процесс, и небезуспешно, а потом, когда необходимость миновала, он не видел ни одной причины, почему он должен что-то учить, писать какие-то эссе, и тратил на всё это минимум своего времени, опасаясь, что его не хватит на что-то по-настоящему нужное.

Но в этот раз Дамблдор только задавал вопросы на разные темы — о жизни на факультете, уроках, учителях и одноклассниках, их привычках, даже о планах на каникулы, и если бы Рон так не уважал своего наставника, то подумал бы, что старичок позвал их просто поболтать.

А на следующий день на школу напали подлые пожирательские свиньи, и в запарке Рон тщетно пытался сообразить, не намекал ли наставник на что-то подобное, и если да, то что ему следовало делать.

Из-за долбанного сундука Поттера — откуда тот только его взял? — Рон сильно ушибся, но не упал духом и даже поломка палочки не заставила его отчаяться. В конце концов Уизли отправился туда, где шло сражение и внёс посильный вклад — приложил пожирательского сынка Малфоя, жаль, что недостаточно сильно. Вот если бы можно было так же приложить другого блондинчика!

При этой мысли Рон счастливо улыбнулся. Он, кстати, уже как следует надавал Грею в подземельях Хаффлпаффа и ничто ему не помешает помечтать о продолжении, чем он и был занят до тех пор, пока Поттер с Греем, наконец, не допили свой чай и не отправились в замок.