Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 12 февраля 1999 года. Ночная смена и закон сообщающихся сосудов]

Инженерия выживания

Переместились с Гермионой в «Гараж». Моя теория работала: если перемещаешься сидя, и даже если на коленях держишь человека, то там, в мастерской, будет всё так же.

Воздух внутри всегда оставался свежим благодаря магической вентиляции. Также комфортно поддерживалась температура. Гермиона поднялась на ноги, поправила юбку. Ткань мягко зашуршала. Я тоже поднялся, зевнул: несмотря на выпитый кофе, хотелось спать.

Гермиона села на стул и снова полезла доедать мои лимонные дольки. Стеклянная крышка банки звякнула. Так, глядишь, люди будут говорить, что не докармливаю её. Нужно завтра в Лондоне купить ей сладостей и лимонных долек тоже, чтобы запас пополнить.

Пока она ела дольки, наблюдая, как я рылся в шкафах и тумбочках в поисках нужных мне материалов. Деревянные ящики с глухим стуком выдвигались по направляющим.

Нашёл нужное и разложил материалы на исцарапанном (и это не Дамблдор поцарапал) деревянном верстаке, который вмонтирован в стену, за ним и сидела Грейнджер. Два новых кристалла-резонатора — качественный кварц, они будут выступать в роли ядра артефакта. Гранёные камни холодили кожу. Также моток высококачественной медной проволоки, что я купил в магловском строительном магазине, нужна для создания экранирующей обмотки. Конечно, сейчас я создаю артефакты по-другому, плыву по течению магии. Но время поджимает, получится более магическим путём — отлично, нет — что же, вернёмся тогда снова к меди.

Нашёл ещё один корпус для артефакта. Металлического не было, взял пластиковый. Конечно, это минус — будет сильнее греться, поэтому больше меди и рун придётся добавить.

На всякий случай ещё отцепил со стены свой магловский набор: тонкие отвёртки, пассатижи, кусачки и цифровой мультиметр на батарейках для проверки цепей на заземление. Инструменты тяжело брякнули о столешницу. Сейчас мне это уже не нужно после уроков Дамблдоров, но посмотрим, как пойдёт.

Я показал и рассказал Гермионе, как что и для чего. Она смотрела и внимательно меня слушала.

— Так вот, Герми, нам нужно починить один артефакт и собрать ещё один. Если они выдержат, то в будущем, когда нам понадобится ещё перемещаться, то хватит и их, если нет, то придётся сделать ещё про запас.

Взял моток высококачественной меди. Провёл пальцем, отгибая кончик, он жёстко пружинил при разгибании.

Достал из кармана первый и пока единственный вариант «Глушилки». Положил коробочку на столешницу.

Взял палочку в руки и взмахнул. Артефакт взлетел в воздух на уровень моих глаз и распался на отдельные элементы.

Всё было цело, даже почерневшая проволока, от которой едко пахло палёным шлаком, но вот небольшой кристалл, что использовал, разлетелся на куски.

Гермиона подвинула свой стул и села рядом, прижалась своим горячим бедром к моему.

Посмотрел на неё. Специально или случайно, мне вот лично сложно концентрироваться. Она ещё и пуговки расстёгнула, и у меня уже начиналось косоглазие.

— Герми, посмотри эти кристаллы, что я нашёл, — сказал я. — Проверь их на микротрещины. Если нормально, тогда поместишь его в этот слот.

Я показал свободной рукой на нужное место в раскрытой коробке.

Гермиона взяла свою палочку и провела над кристаллами. И внезапно один издал звук, похожий на тонкий свист или писк, от которого слегка заложило уши.

— Этот с трещиной, — указала она на свистящий и взмахнула палочкой.

Второй, хороший кристалл кварца, взлетел в воздух и через пару секунд закрепился в нужном слоте. Раздался сухой, почти незаметный щелчок.— Гермиона, перехвати у меня детали, а я заменю обмотку и корпус закрою магией.

Гермиона кивнула и взмахнула палочкой. Детали остались висеть в воздухе, а я откусил кусачками нужное количество проволоки. Сталь с резким лязгом перекусила медь. Можно было и магией, но просто хотелось почувствовать весь процесс, как в старые добрые времена.

Взмахнул палочкой, и вокруг кристалла сделал двойной слой медной проволоки. Это позволит локализовать и направить магические импульсы, не давая им «фонить» наружу.

Ещё взмах — и крышка корпуса закрылась, магически спаяв швы. Повеяло запахом озона.

Затем я начал наносить руну. Там уже была одна, «Фризио» (лёд) для системы охлаждения, но решил добавить ещё, чтобы усилить охлаждающее свойство.

— Готово.

Я протянул руку и взял артефакт. Нажал на кнопку сбоку, которая активировала руну, запускавшую артефакт.

Пока не грелся, но работает: маленькое окошко показывает, что кристалл светится, и видно часть медной обмотки.

Пластик приятно холодил ладонь.

— Получилось? — спросила Гермиона.

— Конечно, всё благодаря тебе. Без своей сексуальной девушки у меня бы ничего не получилось, — пошутил я.

Гермиона усмехнулась.

— Хорошо, давай делать тогда новый. Уже час ночи, а нам в семь утра вставать.

И мы взялись за создание нового. Я пошёл искать новый кристалл, а Гермиона палочкой на корпусе новой «глушилки» рисовала руны холода и в самом корпусе руну активации.

Закончили где-то ещё через час. На столе перед нами лежали две коробочки: старая чуть меньше, новая чуть больше, просто корпуса меньшего не было.

Поцеловал Гермиону в щёку.

— Спасибо. Без тебя я бы дольше провозился, и, может, ещё и следующую ночь.

Гермиона сладко зевнула, подняла руки вверх и выгнула спину. Ткань её блузки натянулась, показывая очертание её манящих форм.

— Саша, пойдём спать, глаза закрываются.

Я кивнул. Что же, дело сделано. Осталось поговорить с Малфоем, а уже в субботу отправиться в Мэнор.

Следы вчерашнего эксперимента

Когда мы легли с Гермионой, то было где-то около полтретьего ночи. Думал, что посплю до будильника Гермионы, но организм решил иначе, привычка просыпаться в одно и то же время — глаза сами открылись в темноте. Я лежал и думал, что, может быть, ещё поспать минут тридцать-сорок. Но всё же переборол себя и выбрался из жарких объятий Грейнджер, пошёл умываться. Пружины матраса едва слышно скрипнули.

Оделся и пошёл к выходу. В такое время в замке тишина, где-то внизу готовят завтрак эльфы, а так все ещё спят, даже привидения не летают, а картины на стенах ещё не переговариваются.

Вышел на центральный двор. Морозный ветер мгновенно прочистил гудящую голову, выбив из лёгких остатки сна.

Размялся, чтобы разогреть суставы. Натянул шарф, укрыл даже нос.

Девчонок опять не было. С Джинни понятно, а Элис почему начала себя так вести?

Побежал по привычному маршруту, не спеша, но постепенно увеличивая темп. Снег и ветер — мои спутники на сегодня. Снежная крошка колко била по лицу.

Когда пробегал второй раз недалеко от теплиц, то боковым зрением заметил какое-то шевеление на границе с лесом.

Остановился и уже внимательно посмотрел: метрах в пятидесяти, у самой кромки леса за невидимой границей барьера, топтались три фигуры в глухих серых масках. Невыразимцы. Так-так. Интересно, а ведь они почти в том же месте, где я вчера был, конечно, могу ошибаться на десять-двадцать метров, не больше.

Побежал дальше к теплицам. Тут ещё никого не было, профессор Стебель обычно начинает часов в восемь. Спрятался за углом одной из теплиц, так меня не видно с разных сторон. Замер. Старался успокоить дыхание, пар вырвался из-под шарфа. Отдышался. Взял в руки палочку. Взмахнул и ударил себя по бедру, активируя Иллюзио Абсолютум. На миг воздух вокруг мелко задрожал, кожу слегка кольнуло статикой. Слившись с фоном, бесшумно, стараясь не хрустеть снегом, пошёл ближе к невидимой черте.

«Серые» стояли по ту сторону барьера. Конечно, его не видно, но я уже примерно знал, где он начинается, и без магического зрения. Слишком близко подходить не рискнул: ночью шёл снег, и подступы к ним были плотно завалены. Так что они или услышат, или увидят следы. Министерские стояли и сосредоточенно водили палочками над заснеженной землёй, из кончиков древков с тихим гудением вырывались пульсирующие золотистые нити сканирующих чар. Пахло морозной свежестью и чужой, едкой магией.

Ветер донёс обрывки фраз их разговора:

— ...проверить единый контур...

— ...вчера был какой-то всплеск на этом секторе. Сигнал оборвался.

— ...скорее всего, животное задело, или «Страж-периметр» в этом секторе сбилась, нужно проверить ближайший «Зуб Стража». Фон в норме, следов магии нет.

Они постояли ещё с минуту. Затем один из них прошёл влево метров десять, присел, стал водить палочкой. Поднялся и покачал головой. Старший махнул рукой, и троица с оглушительным, бьющим по ушам хлопком трансгрессировала, оставив после себя лишь взметнувшийся снег и едкий запах алхимии с их экипировки.

Вот дела, оказывается, у них тут целая система, а не просто реакция на пересечение. Если правильно понял, то это не сеть, как я её назвал, а «Страж-периметр», а колышки, значит, его зубы.

Технологичное утро

Вернулся к теплицам, снял с себя невидимость. Бегать уже перехотелось, поэтому уже спокойным шагом вернулся обратно в замок. Снег мягко проминался под ногами.

Думал о том, всё ли я предусмотрел, не смогут ли засечь меня. Невыразимцы не так просты, как кажется, у них в арсенале различные артефакты, опять же терминология их — это не простые волшебники, а скорее мои коллеги-артефакторы или те, кто с ними часто работает. В июне я с ними не пересекался, Кингсли тогда держал их в карантине, и поэтому я ему и понадобился починить детектор Империуса, а также побыть приманкой. Поэтому и не знал, какие они в деле, а слухи там разные ходили.

Замок постепенно оживал, появились первые студенты, портреты начали переговариваться. В коридорах запахло тёплой овсянкой и свежей выпечкой с кухонь. Добрался до нашей гостиной.

Снял ботинки, расстегнул куртку, замок молнии едва слышно звякнул.

Гермиона уже была собрана и сидела на диване, читала книгу и пила чай. Помахала мне рукой и улыбнулась. Фарфор весело звякнул о блюдце.

Подошёл, поцеловал её в макушку. Волосы мягко щекотнули губы.

— Гермиона, сейчас помоюсь и переоденусь, и расскажу тебе, что с утра видел.

Она удивлённо подняла на меня голову. Её взгляд говорил: «Давай сейчас рассказывай».

— Ладно. Бегал я и заметил, что на том месте, где я вчера делал свой экспериментальный проход, трое в масках исследуют землю, и магический фон, и невидимую сеть.

Рассказал ей, что слышал и как называются артефакты.

Грейнджер задумалась.

— Скорее всего, они могут отслеживать колебания. Если я правильно поняла, что ты мне раньше рассказывал и сейчас, то эти зубы объединяются в единую нить. И когда, например, проходила Полумна, то она своим магическим фоном прервала её, и это как в паучьей сети: паук знает, что кто-то тронул его паутину. А когда ты вчера проходил, то у тебя не было магии, то есть, как ты там говорил, «белый шум» — ты слился с этой нитью, — выдала она рассуждения и отхлебнула из кружки. Терпкий аромат чая шёл от её кружки.

Я задумался. А ведь она права. Сигнализация не потому, что кто-то пересекает, а потому, что прерывает сигнал.

— Да, думаю, что ты права, а сработала их система, и увидели аномалию, потому что мой артефакт-глушилка отрубился прямо возле барьера, и вся моя магия, что он скрывал, выплеснулась, и лишь кулон «Маскировщика ауры» не дал поднять тревогу.

Гермиона вздохнула. Стук её пальцев по чашке выдавал напряжение.

— Ладно, Саша, хорошо, что ты взял их два, но согласись, тебе очень повезло. Иди мойся, а то опоздаем на завтрак.

Школьная рутина

Когда мы пришли в Большой зал с Гермионой, и первым делом, как сел за стол и поздоровался со всеми, то подвинулся ближе к Финчу. Осси сегодня утром был крайне задумчивым и вялым, ковырял ложкой кашу. Металл уныло звякал о дно керамической тарелки. А каша размазывалась по тарелке. Понимаю, Осси, сам уже за все годы устал от этой каши.

Я наклонился к нему ближе и почти на самое ухо прошептал. Конечно, в зале такой ор стоит, что даже если бы я громко говорил, то максимум бы меня Элис услышала. Но лучше всё равно соблюдать безопасность.

— Осс, — сказал я. — Завтра после уроков трансгрессии будь готов. Мы отправимся в Лондон за покупками. Надо забрать наш товар. Времени осталось не так много, Гермионе ещё зелье варить. А послезавтра День святого Валентина, так что, думаю, ты захочешь побыть со своей Гвен.

Финч навострил уши, поправил очки и кивнул. А затем посмотрел на меня, стёкла его очков коротко блеснули в свете парящих свечей.

Я сидел, ел и пил, студенты нашего факультета в общей своей массе были довольны и энергичны. Луна что-то рассказывала Ричи. Тот слушал, а она ещё ему показывала журнал её отца, который они держали вверх ногами. Элис читала книгу, положив её на стол, и ела булочку. Корочка хрустела, когда Морвен её кусала. Чуть принюхался — пахло от неё, как обычно, лавандой.

После завтрака начался обычный учебный день. Хогвартс жил своей жизнью, которая мало чем отличалась от той, что была и тысячу лет назад: первокурсники носились по коридорам, привидения пролетали сквозь стены, а с кухни тянуло сытными ароматами печёного картофеля и мясной подливы, которое будет на обед.

На занятиях студенты усердно корпели над пергаментами и фолиантами. Гусиные перья с мерзким, царапающим звуком скребли по бумаге, в воздухе висела сухая меловая пыль. ЖАБА надвигалась на нас неотвратимо.

На уроке Флитвика продолжили копирующие заклинания, только сейчас нужно было копировать не шары, а деревянные шкатулки. Кабинет наполнился сухими щелчками дублирующегося дерева и запахом лака. На нашем с Гермионой столе уже расположились в ряд шесть одинаковых шкатулок, и я даже не помню, какие из них настоящие.

Собрание старост

Сегодня пятница, но по расписанию у нас очередное собрание старост, в этот раз полное. Вся элита административной власти Хогвартса. Все старосты всех факультетов. Если честно, этот день раз в месяц был моим самым нелюбимым. Потому что приходилось трансфигурировать дополнительно стулья и чашки. В нашей уютной гостиной начинались крики и разборки факультетов. Также приходилось использовать заклинания для вентиляции воздуха. Потому что двадцать четыре человека в не такой уж большой гостиной — это слишком много. Дышать становилось тяжело, пахло десятком разных парфюмов, чернилами и вспотевшей шерстью мантий. У меня уже нос чесался. А затем ведь убирай после них: такое чувство, что не ученики школы волшебства, а банда поросят.

Мучения продолжались полчаса. Гермиона говорила, вызывала с докладами старост, которые должны были выполнить прошлые её поручения. Народ гудел, смеялся. Мне тоже пришлось принять участие. Зачитал результаты проверки старост. Кого-то поругал, кого-то отметил. Выбрали лучшего старосту за прошлый месяц. Им оказалась моя ученица, когтевранка-шестикурсница Эвелин Тарнер. Она смущалась, когда её вызвали. Получила из моих рук кубок, на котором было выгравировано её имя и звание — «Лучшая староста, январь 1999». Она даже обняла меня под всеобщее улюлюканье.

Когда ребята стали расходиться, с шумом отодвигая стулья, я немного выдохнул. Очень мне тяжело даются эти собрания, приходится играть роль делового и серьёзного Старосты Школы.

Услуга за услугу

Пока я магией убирал лишние стулья, ко мне сбоку подошёл Матиас. Сегодня он был сам не свой, смущался как-то. И не сразу заговорил, а дождался, пока за последним человеком закроется дверь. Он помог мне вернуть боковые диваны и кресла к стенам. Тяжёлая мебель глухо проехалась по ковру. Гермиона махнула мне рукой и ушла в спальню.

— Я согласен, Алекс, — сказал он, понизив голос. — Не знаю точно, что ты придумал. Но я в деле.

Он чуть стушевался, склонил голову, покрутил свою монету в пальцах и добавил:

— Только мне тоже нужна твоя помощь, Алекс.

Я удивлённо поднял бровь.

— И какая же, Матиас? Только не говори, что ты хочешь получать зарплату.

Лонг уставился на меня. Чуть покраснел.

— Да нет, ты не так меня понял. Понимаешь, Элис, она мне очень нравится, но я не могу найти к ней подход. Пытался говорить, но она молчит. Делает вид, что не замечает. Словно меня не существует в природе. Алекс, умоляю, помоги мне, не знаю как, но сделай так, чтобы она хотя бы меня слушала.

Я едва не поперхнулся.

На слизеринца было смотреть грустно. Он как-то сложился чуть ли не в три раза, весь размяк и раскис.

Вот это поворот. Я тут что, местное брачное агентство? Будто бы я знаю, что нужно этой чистокровной аристократке. Мне бы кто рассказал.

— Матиас, я не очень уверен, — ответил я, почесав затылок. Волосы жёстко шурхнули под пальцами. — Но ладно. Ты помогаешь мне, а я тебе. Зачем ещё нужны друзья тогда? Я что-нибудь придумаю, попытаюсь вас сблизить.

Лонг резко выпрямился, засиял. Мне даже на миг показалось, он обниматься полез, но Матиас сдержал свой порыв, и правильно, а то бы врезал ему. Он попрощался и, довольный, ушёл из нашей гостиной. Дверь за ним сухо щёлкнула замком.

А я плюхнулся на кресло. Старые пружины жалобно скрипнули под весом. Женская психология для меня — тёмный и очень опасный лес. Ведь ещё и Гермионе нужно рассказать, а потом как-то поговорить с Элис. Чёрт. За что это всё мне.

Маршрутный лист

Я не решился сразу сказать Гермионе о том, что меня просит Матиас. Поэтому быстро заглянул в спальню, бросил на ходу: «Я к Малфою, увидимся на ужине». И сбежал. Дверь за спиной торопливо хлопнула.

Отправился в Больничное крыло. Каменные коридоры встретили прохладным сквозняком. Нет бы двери везде поставить, чтобы перекрывать потоки воздуха, так нет, вся школа — один сплошной сквозняк. Ветер забирался прямо под мантию, обдавая кожу холодом.

Положил ладонь на прохладную медную ручку двери и дёрнул, чтобы слегка приоткрыть тяжёлую створку лазарета. Петли протяжно скрипнули. В нос тут же ударил резкий, стерильный аромат настойки валерианы и свежевыстиранного белья.

Вздохнул и вошёл внутрь. Добрался до ограждений и заглянул за плотную белую ширму.

Драко сидел на своём привычном месте у койки Бэт. Девушка металась во сне, жёсткие больничные простыни с сухим шорохом сминались под её беспокойными пальцами. Бэт было не узнать, она была очень бледной и сильно похудела. Та красивая девушка, которую я знал, исчезнет, если мы не проведём этот треклятый ритуал. Слизеринец выглядел не лучше, как оживший мертвец: кожа приобрела сероватый оттенок, под глазами залегли глубокие, болезненные тени. Скорее всего, это магия, она влияет и на Драко тоже. Словно закон сообщающихся сосудов.

Подошёл к нему. Мои шаги глухо отдавались в тишине палаты. Он поднял на меня воспалённый взгляд.

— Завтра, Драко, — сказал я негромко, глядя ему в глаза. — Завтра мы прыгаем к твоим родителям. Будь готов.

Драко подобрался. Кадык нервно дёрнулся на его худой шее. Он отпустил руку Бэт и сжал виски ладонями.

— Сразу в Мэнор?

— Почти. Вначале нужно в Лондон. Косой и Лютный переулки, надо купить кое-что и забрать ингредиенты для ритуала у контрабандистов, — отчеканил я. — Завтра у меня урок трансгрессии, и вот после него будь готов. Это примерно будет двенадцати дня.

Малфой молча кивнул. Спорить не стал. Повернулся обратно к Бэт и осторожно взял её вздрагивающую ладонь в свои руки.

Я подошёл ближе к её кровати и, взглядом спросив у Малфоя разрешения, погладил Бэт по волосам. Её чёрные пряди были тонкими и болезненно ломкими на ощупь. Держись, девочка, недолго осталось.