Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 13 февраля 1999 года. Лондонские сделки и Мэнор]

Осечка на чёрном рынке

Пришлось всё же и книгу купить довольной Гермионе, которая аккуратно положила её в свою наплечную сумку. Кожаный ремешок натянулся под весом фолианта. Когда уже поняли, что купили всё, что хотели (Малфой — подарки родным, я — ворох сладостей), сразу двинулись к повороту на Лютный.

Свернули и начали спускаться по лестнице вниз. Влажные, выщербленные ступени неприятно скользили под подошвами. Вся магия праздника Косого переулка здесь заканчивалась, мир резко потерял краски, стал грязным, серым и обшарпанным. По обочинам сидели волшебники и волшебницы в грязных чёрных балахонах, возле их ног лежали коробки, в которых у одних что-то с влажным шуршанием копошилось, а у других мерзко и противно воняло кислой гнилью.

Пришлось зажать нос и рот шарфом. Шерсть сохранила запах утреннего морозного Хогвартса.

Друзья выглядели так, словно их сейчас стошнит. Но слава Мерлину и Осси, который уверенно вывел нас к нужной точке на заднем дворе алхимической лавки, где под ботинками захрустело битое стекло. Там нас уже ждали местные представители теневого бизнеса.

В этот раз их было четверо, но вели себя спокойно. Никто не пытался достать палочки или попросить у нас ещё денег. Все разговоры с ними вёл Финч. Торговец, который в прошлый раз хотел ещё больше денег, передал ему свёрток и два флакона, которые Осси уже хотел положить себе в сумку. Но Гермиона вышла к нему и попросила показать.

Вначале провела палочкой по флаконам и кивнула, передав их Осси, который аккуратно положил ингредиенты в сумку, стараясь лишний раз не звенеть стеклом в опасном переулке.

Затем она бережно развернула свёрток, помрачнела, дотронулась кончиком пальца до порошка, а затем растёрла эту щепотку серого порошка между пальцами, оставляя на коже грязный сажистый след, и сузила глаза.

— Это не лунная пыльца, — ледяным тоном заявила она, глядя на побледневшего торговца. — Это толчёный рог пеплозмея. Характерный запах серы и тёплый. Хотите, чтобы наше зелье взорвалось на первом же этапе? И стоит оно всего пару галлеонов. В отличие от лунной пыли.

Барыга мелко, суетливо задёргался, отвесил оплеуху самому мелкому из своих помощников — звонкая затрещина раздалась в сыром воздухе — и тут же начал извиняться: мол, его племянник перепутал, это заказ для других клиентов, видно, случайно смешалось на столе. А он парень ещё неопытный. И заставил мелкого низко кланяться.

Он быстро вернулся в лавку и вышел, держа новый пакет, и протянул его Гермионе. В этот раз Гермиона кивнула — тончайшая серебристая пыльца холодно замерцала в тусклом свете переулка, издавая едва уловимое магическое свечение.

Она посмотрела на меня и подмигнула. Вздохнул. Теперь будет постоянно рассказывать всем про этот случай, как она спасла нас и замок от взрыва. Ладно, хорошо, что она пошла с нами, я бы сам не догадался проверить.

Билет в Мэнор

Ингредиенты были у нас. Теперь предстояло не менее трудное — Мэнор.

Вернулись в переулок возле «Дырявого котла». В тени между домами тянуло сырым кирпичом и лондонской слякотью. В этот раз решили, что раз почти все мы, кроме Осси, уже бывали в поместье у Малфоя в гостях, то координаты знали отлично. Решили перемещаться трансгрессией.

Но Гермиона в последний момент сказала:

— Алекс, тебе нужно использовать парную трансгрессию со мной, а Осси будет с Малфоем. Я ведь видела поместье лишь изнутри, а там защитный купол. А я не знаю, куда нужно прыгать, чтобы попасть к центральному входу.

Драко кивнул.

— Да, там возле ворот есть небольшое место, куда нужно трансгрессировать, чтобы попасть. Иначе вас откинет антитрансгрессионная защита поместья.

На миг я задумался, может, поместить всех в «Гараж», но решил, что не хочется терять время. Я знал эту точку, мне её показала в марте Бэт. Ну а Малфой там родился.

— Хорошо, — сказал я. — Драко, справишься?

Слизеринец без колебания кивнул. А затем взял Осси за руку, чтобы перетащить его с собой, крепко сжав его ладонь.

Гермиона взялась за меня. Её тёплые пальцы намертво впились в моё запястье.

— Готовы? — спросил я. Все кивнули.

Шаг в пустоту. Пространство с тошнотворным свистом скрутило внутренности, выдавив ледяной воздух из лёгких, и мы провалились в трансгрессию.

Незваные гости

Малфой прыгнул первым, поэтому, когда мы с Гермионой появились на обочине грязной просёлочной дороги метрах в ста от поместья, они с Осси уже ждали нас. В лицо сразу ударил пронизывающий ледяной ветер, несущий резкий запах мокрого тиса и стылой земли.

Оглянулся. В этом лесу, в ельнике, в марте меня ждали Бэт и Кассандра. Почти год прошёл, а кажется, как будто вчера. Вздохнул и поморщился.

Воздух здесь казался мёртвым, словно само место навсегда пропиталось злом, казалось, я даже чувствовал на языке этот горький привкус. Сжечь бы эту усадьбу к чертям. Жаль, Гермиона не позволит.

Обернулся.

Впереди громадой возвышались кованые ворота, перекрывающие парадный вход. Высокие чёрные пики уходили в серое небо, металл вился узорами в виде огромных змей. От прутьев исходил низкий, вибрирующий гул, похожий на звук трансформаторной будки, от которого слегка ныли зубы. Это был верный признак магического барьера.

Прекрасно помню эти ворота и то, что за ними. В прошлый раз пришлось лезть здесь манулом. Но сейчас пробираться тайком через сад не нужно. С нами был наследник. Даже про себя рассмеялся, представив Драко на троне с короной на голове. Слизеринский принц, Его Величество Драко Первый.

Медленно пошли к ограде. Драко поднял руку, призывая остановиться.

Малфой вышел вперёд, бледный как полотно. Приложил чуть дрожащую на ветру ладонь к промёрзшему металлу прямо поверх змеиного узора. Защитный контур поместья мягко звякнул, магия признала кровь хозяина, и тяжёлые створки с протяжным, режущим уши скрежетом поползли внутрь. Видно, давно хозяева петли не смазывали.

Когда створки полностью распахнулись, Драко шагнул первым. Гермиона и Осси посмотрели на меня.

— Идём, зря мы, что ли, сюда прыгали, — сказал я.

Приобнял Гермиону и заглянул в её глаза. Она кивнула, отвечая на немой вопрос.

Вошли на территорию. Пошли по гравийной дорожке вслед за Драко. Камни громко и тревожно хрустели под подошвами. Хоть был ещё день, но небо плотно затянуло тучами, и вся эта аллея выглядела зловеще.

Вокруг высились идеально подстриженные тисовые деревья и застывшие каменные фонтаны, скованные льдом. Интересно, кто за парком следит? Может, у них ещё остались домовики. Хорошо хоть зима, и нет этих павлинов — очень уж подозрительные птицы. Помню, в форме манула даже шерсть на спине дыбом вставала от их присутствия.

Гермиона вздрогнула, сильнее сжав мою ладонь, выводя из воспоминаний. Её пальцы были ледяными.

Впереди возвышался сам Мэнор — мрачный особняк, сопоставимый размерами с небольшим замком. Яркий свет горел только на высоком бельэтаже, в той самой большой гостиной с массивными арочными окнами. Стебли старого плюща толщиной в человеческую руку змеились по каменной кладке. Вспомнил это окно и свою форму химеры, когда застрял в перекиде из манула в ирбиса. Поёжился. Повезло тогда, что Волдеморт решил вернуться, и всю защиту с поместья сняли.

Драко поднялся по ступеням и толкнул огромные двустворчатые парадные двери из морёного дуба. Ручки раньше были, скорее всего, серебряными, но сейчас потускнели, хотя форма змей отчётливо угадывалась. Створки поддались без скрипа. Он развернулся и кивком пригласил нас войти. Вначале я, а затем и Гермиона с Осси поднялись по ступенькам и шагнули внутрь.

Коридор встретил темнотой, но как только Драко зашагал на свет из гостиной, начали зажигаться магические факелы. Огонь с тихим гудением вспыхивал на бронзовых подставках.

Свет выхватил мраморные плиты пола, выложенные в шахматном порядке. Стены наполовину обшиты тёмным деревом — возможно, от времени. Выше висели полочки с канделябрами для свечей.

Шли по этому длинному коридору. На стенах с двух сторон висели портреты — наверное, предки Драко. Они молчали, но нарисованные глаза неотрывно следили за каждым нашим шагом.

Меня очень тяготил запах. Дамблдор научил чувствовать магию: хоть не всегда получалось, но в этом доме даже усилий прилагать не нужно было. Он полностью пропитался тёмной энергией. Она буквально сочилась из стен, потолка и пола, отдавая горьким, металлическим и гнилостным привкусом.

Драко шёл не оборачиваясь, но чуть ссутулился и крепко сжимал палочку из тёрна.

Осси, идущий следом, крутил головой, но его, в отличие от нас с Гермионой, не особо что-то удивляло. Всё же мой друг сам аристократ, и кто знает, какой у него дом. Может, тоже живёт в подобном замке, как-то никогда не интересовался.

Гермиона сжала мою ладонь так сильно, что я уже перестал чувствовать, где мои пальцы, а где её. Она почти не дышала, а в свободной руке крепко держала палочку. Свою доставать я не стал. Явной опасности не ощущал, а входить в гостиную к родителям с палочкой в руке — это явно дурной тон.

И вот, наконец, вышли в огромную гостиную Малфоев. Если в коридоре потолки были просто высокими, то здесь сразу бросалось в глаза пространство — высота комнаты казалась равной двум этажам. По центру висела неприлично массивная хрустальная люстра. Та самая, на которую открутил в марте бедняга Добби, и она упала на головы Пожирателей. Хрустальные подвески тускло поблескивали в свете огня.

В конце гостиной располагался огромный камин, в котором полыхало пламя. Над ним висело гигантское зеркало. Кажется, у Малфоев пунктик на всё огромное. Как говорится, компенсируют размером вещей маленький размер достоинства.

Тёмный полированный пол почти скрывался под ковром. Но не таким тонким, как у моей бабушки в деревне, а пышным, словно у падишаха из сказок «Тысячи и одной ночи».

Стоило поставить на него ногу, как подошва мягко утонула в бордовом ворсе, а в нос мгновенно ударил запах полированного дерева, дорогого бергамота и едва уловимой книжной пыли.

Ладонь Гермионы в моей задрожала. Посмотрел на неё: девушку била мелкая дрожь, лицо побелело, но она до крови закусила губу, сдерживаясь, чтобы не убежать. Меня охватила жгучая волна гнева. Захотелось достать палочку и разнести всё вокруг, чтобы ничто не напоминало Гермионе о тех пытках, которые ей причинила Беллатриса. Жаль даже, что её убила мама Джинни. Я бы сам своими руками её придушил за то, что резала мою девочку ножом и пытала «Круциатусом».

Я не сразу заметил, что в глубоких креслах возле камина сидят Люциус и Нарцисса Малфой.

Они нас пока не увидели. Между креслами стоял столик, на нём — какие-то фрукты и бутылка, скорее всего вина. Стекло отражало блики пламени.

Мы втроём замерли, а Драко, наоборот, решительно зашагал к родителям.

Слизеринские торги

Решил: не стоять же нам у входа, как бедным родственникам. Махнул Осси в сторону огромного длинного полированного стола из тёмного дерева. Всё у них тут из этого дерева.

Может, оно дорогое, просто я не разбираюсь в сортах дерева, а эти аристократы явно знают толк. Пахло от него пчелиным воском и стариной. Может, этот воск делали какие-нибудь древние магические пчёлы?

И сам двинулся к нему, увлекая за собой Гермиону. Надо и куртки скинуть, а то уже жарко, и посидеть немного — сколько там Драко будет с родителями говорить. Конечно, наверное, у них тут был где-то гардероб, видел в этом коридоре дверь, может, там. С палочкой в гостиную я не пошёл — это было бы уже перебором. А снять одежду — это, наоборот, признак уважения, пусть даже они подумают иначе. Я не любил этот дом и не уважал его хозяев. Пусть скажут спасибо, что со мной Гермиона пришла, а то уже положил бы тут всех мордой в пол и заставил бы дать Драко их родительское благословение. Подошвы наших ботинок вязли в толстом ворсе ковра.

Подошли к столу.

Я отодвинул массивный стул перед Гермионой, чтобы она могла сесть, а сам уже снимал шапку и расстёгивал куртку. Снял рюкзак и повесил на спинку стула. А затем на соседний стул положил свою куртку.

Осси, смущаясь, тоже скинул свою шапку и снял куртку вслед за мной. Гермиона сняла только шапку, расстегнула свою куртку и сидела, смотрела, как Драко что-то говорит своим родителям.

Внезапно Люциус подскочил. Что-то там упало и разбилось с тонким стеклянным хрустом. Но он уже быстро шагал к нам.

Он сильно сдал с прошлого года, когда видел его в последний раз, — осунулся, поседел, во взгляде был страх. Когда до нас оставалось метров пять, он начал дёргаться.

За его спиной Драко и его мать тоже шли в нашу сторону.

— К...?! — прошипел Малфой-старший, и его рука потянулась за палочкой. — Беглый преступник в моём доме! Я вызову мракоборцев!

Люциус уже почти вытащил свою палочку. Позади меня Гермиона вскочила со стула, а Осси так резко подскочил, что опрокинул стул. Дерево с грохотом ударилось о паркет.

Я лишь сложил руки на груди. И улыбнулся своей самой милой клыкастой улыбкой. Пусть только попробует. Точнее, я желал, чтобы он попробовал. Так на одного аристократа станет меньше.

Но Люциус ничего не успел больше сделать: его догнал Драко и, обойдя, встал между мной и отцом. Его тёрновая палочка угрожающе смотрела прямо в грудь Люциуса. От магии в древке слабо пахнуло озоном.

— Отец, не доставай палочку, — голос Драко прозвучал низко и абсолютно спокойно. Он уже не был тем мальчиком, которого отец заставлял убивать, унижал и бил, чтобы сделать из него чистокровного засранца. Он выжил с Бэт в Шварцвальде и пережил со мной Авалон.

— Отец. К... Алекс, он мой... друг, — сказал Драко. — И у нас мало времени.

Не знаю, кто больше удивился, Люциус или я. Драко назвал меня своим другом.

Я даже завис на какое-то время.

Люциус тоже замер.

Его рука так и осталась лежать на лацкане мантии. Нарцисса уже подошла к мужу. Тяжёлый шёлк её платья плавно стелился по ворсу ковра, издавая тихий, шелестящий звук. Она не сводила глаз с сына.

— Люциус, успокойся. Ты не дал Драко рассказать, зачем он здесь, — выдохнула она, делая шаг к мужу и сыну.

— Мне нужно ваше благословение Рода, — отчеканил Драко, опуская палочку. — Мама, ты же видела тогда в декабре Элизабет Вэнс. Я люблю её. Но она умирает. Магия венцов разрушает её разум и, скорее всего, и меня тоже. Но есть шанс. Алекс и я, мы нашли книгу. Там есть один древний ритуал Эгиды. Это... брачный ритуал. Он свяжет меня и её навсегда. Но магия исцелит её, а значит, и мне станет лучше.

Драко замолчал и смотрел только в глаза своей матери.

Люциус взорвался снова, когда услышал название ритуала.

— Эгида?! Нерушимый древний обряд?! Мой дед рассказывал мне о нём! — Он чуть ли не ногами топал, размахивался руками, и слюни на губах были, как у безумца. — Ты сошёл с ума, Драко! Конечно, Вэнс — великолепная партия, чистокровная леди, я помню её девочкой... Но Нарцисса рассказывала мне о ней, девочка сейчас безумна! А если ритуал не сработает, и ты навсегда останешься связан с сумасшедшей девчонкой?! Ты хочешь погубить нашу семью?! Ты наш единственный наследник, ты должен продолжить наш род!

Он перевёл полный ненависти взгляд на меня.

— Я всё понял! Ты назвал этого грязнокровку своим другом. Что он с тобой сделал? Магией заставил поддаться его тёмным идеям! У меня ещё остались знакомые в Министерстве, и они говорят, он взорвал здание МАКУСА и уничтожил много людей! Сын, мы и так в большой опале после падения Тёмного Лорда, нам чудом удалось избежать Азкабана. А старик Огден и Министерство только и ждут, чтобы упечь нас в тюрьму, если узнают, что мы покрываем его. Даже то, что он в нашем доме, уже подвергает нас опасности. Драко, сын, подожди, пока девчонку вылечат колдомедики Мунго...

...И мы сыграем нормальную свадьбу! — Дыхание Люциуса со свистом вырывалось из груди.

Меня это лишь веселило. Пожиратель Смерти, один из главных соратников Волдеморта, будет меня обвинять в тёмных искусствах и влиянии на Драко. Да я сам в шоке от Малфоя-младшего.

Рука Гермионы легла мне на плечо. Её пальцы успокаивающе сжали ткань свитера. И она прошла мимо меня и встала рядом с Драко.

— Мистер Малфой, — сказала Гермиона. — Если бы в святом Мунго смогли вылечить Элизабет Вэнс, мы бы обязательно туда её отправили. Но правда такова, что это магическое проклятие, древнее. Вам, возможно, плевать на Вэнс, но подумайте вот о чём: ваш сын уже связан с ней, и, возможно, если умрёт она, умрёт и Драко. Магия уже связала их. Посмотрите, какой Драко бледный и худой. Это происходит потому, что он отдаёт свои жизненные силы ей.

Я тоже подошёл ближе.

— У вас есть два варианта. Вы даёте своё родительское благословение, и тогда вы получите не только сына, но и дочь. А затем, кто знает, они нарожают вам целый дом внуков. А второй — вы отказываете Драко, Элизабет умрёт. Возможно, Драко выживет, но вы его потеряете, и он никогда вам не простит вашего решения. Решайте.

Слово матери

Люциус замялся. Его глаза забегали, дыхание стало частым, с лёгким свистом вырываясь из груди. Он боялся Министерства, но потерять сына боялся не меньше.

— Мипси, — сказала Нарцисса Малфой.

Я удивлённо посмотрел на неё, но через секунду раздался глухой хлопок, и рядом с мамой Драко появилась эльфийка. У меня в Хогвартсе больше ста эльфов в подчинении, я их спокойно уже различаю.

Она была одета в яркую белоснежную наволочку с вышитым гербом (змея и буква «М» серебряными нитями). «М» — это, скорее всего, Малфой, а может, имя эльфийки Мипси, кто знает этих чистокровных. Возможно, их герб, а может, они так метят своих слуг. Наволочка держалась на одной булавке. Одета она была опрятно, но вот вид имела крайне запуганный, и её огромные глаза смотрели на меня с ужасом.

Рядом шумно засопела Гермиона. Свобода эльфов была её навязчивой идеей. Это хорошо она в Хогвартсе делами была занята и забыла про местных домовиков, и то я им команду дал, чтобы они ей кивали и во всём соглашались. Надеюсь, она не узнает, а то придушит меня ночью подушкой.

— Мипси, нам нужен обед на шесть персон, — сказала Нарцисса, обведя нас всех пристальным взором, и добавила: — Присаживайтесь. Не каждый день у нас в гостях друзья нашего сына. Хотя бы один из вас чистокровный. Финч, я полагаю?

Нарцисса посмотрела на Осси. Тот даже слегка покраснел и нервно поправил очки.

— Да, — робко произнёс мой друг.

— Была знакома с твоей мамой и отцом, когда мы учились в Хогвартсе, — сказала она.

Пространство снова с хлопком схлопнулось, и появилась эльфийка с тележкой, на которой стояли тарелки с едой. В воздухе поплыли ароматы жареного мяса и розмарина.

Мы переглянулись с Гермионой. Еда — это хорошо, но время. Но затем поймал умоляющий взгляд Драко. И вздохнул. Мой новый «друг» просил помощи, ладно, что уж там, надеюсь, не отравят.

Я махнул рукой Осси и Гермионе на стол. Как говорится, кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста.

Из нас четверых только Драко и Осси чувствовали себя нормально за этим длинным полированным столом, который сейчас был накрыт белой, чуть ли не сияющей скатертью. А мы с Гермионой ёрзали. Ткань стульев неприятно скрипела. Конечно, мне в бытность моей роли Александром Колдманом приходилось есть в местах для богатых и знаменитых. Но там на меня не смотрели так пристально. Словно прожигали насквозь.

Эльфийка расставила приборы с тихим перезвоном столового серебра: запечённая дичь, тушёные овощи, горячий бульон в тончайшем фарфоре. От тарелок поднимался густой, горячий пар.

Я принюхался и даже магическим зрением проверил наши тарелки — ядов не чуял. Да и травить нас в собственном доме прямо на глазах у наследника Малфои бы не рискнули, слишком топорно. Но можно было и не травить, а, например, усыпить.

Осси показал себя с лучшей стороны, сразу видно, белая кость: уверенно взял нужный прибор из пяти лежащих вилок и принялся за еду с таким невозмутимым видом, словно обедал здесь по субботам всю жизнь.

Гермиона от еды отказалась. То ли ей не хотелось, то ли потому что эти кулинарные шедевры были созданы рабским трудом. Она лишь сделала крошечный глоток чая и поставила чашку обратно на блюдце — фарфор едва слышно звякнул, — а сама не сводила пристального взгляда с Нарциссы.

Люциус сидел во главе стола. Сейчас отец и сын были очень бледны, и их сходство было поразительным. Он тоже к еде не прикоснулся, лишь нервно крутил в тонких пальцах бокал с бордовым вином, буравя меня тяжёлым, полным бессильной злобы взглядом.

У Драко аппетита тоже не было, он просто до побеления костяшек сжимал в руках серебряную вилку.

Я почесал затылок и попробовал еду, а то потом накажут ещё эльфийку, что плохо приготовила. Да и есть хотелось.

В огромном зале стояла такая давящая тишина, что каждый мой стук фамильным серебром о фарфор отдавался гулким эхом под хрустальной люстрой. На меня косились мать и отец Драко, но плевать: бульон очень вкусный. Пожили бы они в Хогвартсе с их меню, сами бы уплетали вместе со мной за обе щёки.

— Значит, древний ритуал Эгиды, — Нарцисса изящно промокнула уголки губ льняной салфеткой, нарушая затянувшееся молчание. Её голос звучал идеально ровно, но в серых глазах читался холодный расчёт. — Род Вэнс — древний чистокровный, у бедной девочки остался лишь её непутёвый отец. Но они богаты. И для Драко Элизабет — хорошая партия. Но вы уверены, что ритуал сработает?

— Это сработает, миссис Малфой, — твёрдо произнесла Гермиона. — Я перепроверила всё по нескольку раз, сегодня мы как раз получили необходимые ингредиенты. Всё получится, но времени не так много: 16 февраля мы должны его провести. Если пропустим этот день, то до следующего раза Элизабет не доживёт.

— Перепроверила... Гря... Недоучка из Хогвартса, — глухо процедил Люциус в бокал, но тут же осёкся под ледяным, предостерегающим взглядом жены.

Нарцисса повернулась к сыну. Её пальцы на миг сжались на краю стола, выдавая глубоко запрятанную тревогу. Дерево тихо хрустнуло под её ногтями.

— Драко. Ты понимаешь, что обратного пути не будет? Это не помолвка, которую можно расторгнуть через Министерство. Магия Эгиды свяжет ваши жизни и рода намертво. Ты готов взять эту ношу?

— Я готов, мама, — без малейшего колебания ответил Драко и посмотрел своей матери прямо в глаза.

— Я даю своё благословение, Драко, — твёрдо произнесла она.

— Цисси, ты не понимаешь... — начал было Люциус, вскидывая руки.

— Молчи, Люциус! — она осадила его одним коротким, ледяным взглядом. От её звенящего голоса в гостиной, казалось, задребезжали хрустальные подвески на люстре. — Наш сын жив. И он понимает, что делает: он спасёт ей жизнь. И будет с ней счастлив. Разве не этого хотят все родители для своих детей?

Старший Малфой ссутулился. Вся его напускная бравада окончательно осыпалась. Он понимал, что жена права, а наша логика не оставляет ему выбора.

— Я... даю согласие Рода, — выдавил он и отхлебнул из бокала.

На миг Драко осветился голубоватым сиянием. Воздух вокруг него тихо, электрически затрещал.

Я удивлённо посмотрел. А Гермиона мне прошептала:

— Это магия Рода подтвердила. Сам Мэнор дал согласие.

Я выдохнул. Дело сделано.

Мы ещё немного посидели, Драко вручил подарки родителям и пообещал, что, как получится, вернётся и представит им свою жену. Хотя его мать сказала, что всё равно придётся провести свадьбу по законам волшебников, чтобы официально закрепить союз.

Не скажу, что мы все стали друзьями. Нет, даже близко. Думаю, была бы возможность, Малфои бы придушили нас с Гермионой по тихой грусти. Но Драко был счастлив. А мне стало грустно. Да, моя любовь стояла рядом со мной и держала меня за руку. Но я понял, что Бэт — она навсегда будет с Драко. И ведь она даже не может сказать, хочет она этого или нет.

Чёрт. Но других вариантов нет.

Мы вышли на ту же дорогу. В доме я не хотел показывать свою жестянку, поэтому пришлось всех перемещать отсюда, прямо с улицы. Стылый ветер снова ударил в лицо.

Последней была Гермиона, она обняла меня и поцеловала в губы. Она понимает, она всегда всё понимает. Я обнял её, и мы переместились в «Гараж».

Вернувшись на сельскую дорогу под ледяной ветер, я просто стоял так несколько минут. Мне захотелось кричать. Но сдержался. Ветер высушил слёзы на щеках. Представил, куда хочу трансгрессировать, и прыгнул.